Текст книги "Танго втроем (СИ)"

Автор книги: Светлана Эрлих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Какая же ты лицемерная дрянь!– зло выкрикнул он и стукнул кулаком в стену.

– Дрянь, дрянь, дрянь! – ещё раз выкрикнул он, сопровождая каждое слово новым ударом.

– Счастья вам,– бросил он и вышел за дверь.

Я опустилась на стул, закрывая руками лицо, и разрыдалась. Андрея сел рядом и обнял меня за плечи, не говоря ни слова. Вот так мы и сидели до тех пор, пока поток моих слез не иссяк.

* * *

Выписали меня относительно быстро, я бы даже сказала спешно, учитывая с каким весом родились детки. Но врач уверил меня в том, что опасности нет, за то время, что они провели в кувезе, они окрепли, и набрать остальной нужный вес мы вполне сможем дома под наблюдением патронажного врача. Я не знала, как мне одной справляться с близнецами и не придумала ничего лучше, как нанять помощницу. Из агентства мне прислали очень милую женщину, которая попросила называть ее не иначе, как фрау Марта.

Как назвать мальчишек, я тоже долго раздумывать не стала. Того, что родился первым, назвала в честь его отца – Дадо, а второго тоже в его честь Эдом. Это, по сути, тоже самое имя, просто на другом языке. Если с именами проблем не возникло, то о том, чтобы сообщить Дадо, что он дважды стал отцом, я на какой-то момент задумалась реально.

Мы, конечно, долго не виделись, и тогда я просто очень боялась мести чокнутой Пилар, поэтому и выдумала эту историю. Сейчас, возможно, ситуация изменилась и наверное, мне уже бояться нечего. Я все думала, но никак не могла принять решение как мне следует поступить.

* * *

Жизнь шла своим чередом. Дадо я больше не видела, но до меня дошёл слух, что он снова сошёлся с Пилар. Если честно, меня это задело, но нарушать данное ей в роддоме слово – расстаться с Дадо, я не собиралась. Потому что на всю оставшуюся жизнь была напугана этой девушкой и понимала, что ждать от неё можно все, что угодно. Поэтому даже мысли не допускала о том, чтобы когда-то снова сойтись с Дадо. Хотя, если честно, в душе я очень надеялась на то, что однажды случится чудо – он узнает правду и захочет увидеть своих малышей.

Но ситуация изменилась, жизнь внесла свои коррективы, и я полностью отказалась от перспективы когда-либо, даже через много-много лет познакомить Дадо с его детьми. Вся причина была в Эде. Одном из рождённых мной малышей. Сказать о том, что он был немного необычным, это не сказать ничего.

Мне очень повезло в том, что женщина, которую я наняла по уходу за детьми, оказалась неболтливой и чётко мыслящей, и самое главное, ее совершенно не пугал Эд.

Похоже, что ее вообще трудно было напугать или чем-то вывести из равновесия. Странности, происходящие в детской, так никогда и не покинули пределы моего дома. Как я уже сказала, эта неболтливая женщина была очень сдержана в эмоциях.

Немолодая, сухопарая австриячка с короткими волосами и цепким, колючим взглядом, с ровной спиной и старомодными платьями в пол темных однотонных цветов, сшитых на один манер, со стоячим воротничком. Как я уже сказала, называть себя она просила не иначе, как фрау Мартой. Мне показалось это вполне уместным, и я сразу же согласилась.

Но если быть до конца честной, первое впечатление, когда она только пришла в мой дом, было весьма странным. Это ее пристрастие к старомодному крою одежды – шляпка в форме таблетки с вуалью и пузатый с потёртыми боками саквояж, очень похожий на те, что носили с собой в прошлом веке доктора. Я все же пригласила ее в дом, звонить в агентство и требовать новую няню у меня не было ни сил, ни желания. Мы поговорили, и за чашкой чая я поняла, какая это интересная женщина, и как мне повезло, что прислали именно ее.

Я с каждым днём просто не могла не нарадоваться на фрау Марту– она не только помогала мне с детьми, но и хлопотала по хозяйству. Помогала мне с готовкой, стиркой и уборкой, и иногда закупала продукты.

А самое главное то, что фрау Марта не убежала из моей квартиры с округлившимися глазами и искажённым буквой «о» ртом. И не разнесла по всему двору слухи о том, что в моей семье живёт монстр. Когда начались странности, она осталась, более того, вела себя так, будто ничего сверхъестественного не произошло – так, лёгкие отклонения, не более того, в чем именно она меня уверяла и поддерживала.

В какой-то момент я снова решила, что у меня психическое расстройство и следует обратиться к специалисту. Фрау Марта убедила меня в том, что я вполне нормальна, и врач мне не нужен.

Это было после случая, когда она вошла в детскую и застала вот какую картину.

Я стояла как соляной столб прямо перед кроватками, глядя широкими от ужаса глазами на то, что творится в одной из колыбелек. Белоснежное одеяло, которым укрывали Эда, было сплошь усыпано мёртвыми пауками, похожими на тарантула. Эд мирно спал, не обращая ровно никакого внимания на тот ужас, что творился в его кроватке. Он сжимал в пухлом кулачке тело паука как погремушку и тихо сопел.

Войдя в детскую, фрау Марта быстро сориентировалась, и, взяв меня за плечи, вывела из комнаты. Затем принесла спящего Дадо и его кроватку, которая совсем не пострадала от нашествия пауков в мою спальню.

А потом уже принесла мне свежезаваренный чай, щедро сдобренный коньяком, и, пока я пила, выдала вполне сносную версию того, что произошло в детской.

После этого случая был ещё один, только на этот раз кроватка Эда была полна трупиками крыс.

Мы с фрау Мартой решили, что теперь она будет ночевать в комнате вместе с Эдом. Если честно, то у меня камень с души упал после того, как мы разделили детей.

Мне, на самом деле, было очень сложно с Эдом. Грудь он не брал, отказался в самый первый день, чему я была рада, но вот кормить его с бутылочки тоже оказалось для меня проблемой. Внешне он, конечно, выглядел, как и все остальные младенцы, но когда я его брала на руки, в свои три месяца он смотрел на меня, чётко фокусируя взгляд, так, будто все видел и понимал, уверенности в этом мне придавала ещё и радужка его глаз. Светло-серая, почти белёсая, как глаза оборотня, или древнего вампира. Я очень хотела относиться к нему с любовью, как к первому ребёнку, но Эд будто сам не пускал меня в своё пространство. Он никогда не плакал, когда был голоден, не улыбался рефлекторной младенческой улыбкой, спал тихо, не шевелясь, как камень. Не проявлял интереса, когда его брали на руки или, укачивая, пели песни.

Казалось, единственное, что ему нравиться – это лежать в полном одиночестве в темноте.

От ночника пришлось избавиться, Эд фыркал и пыхтел, как только его включали. А ещё со временем я поняла, что он значительно опережает в развитии любого ребёнка.

В три месяца он не только спокойно сам держал головку, как и все, а уже садился как шестимесячный. К пяти месяцам не только хватал лежащие рядом предметы, но спокойно вставал на ножки и шёл, держась за опору к тому предмету, что его привлекал. Он никогда не выкидывал игрушки или надоевшие вещи, как это делают другие младенцы; он все аккуратно возвращал на место и раскладывал со знанием дела.

Несмотря на быстрое физическое развитие, он совсем не говорил, не гулил, не издавал другие смешные звуки, присущие младенцам, и так же не произносил взрослые слова, чего я, учитывая быстрое развитие, от него ожидала. Эд только фыркал и пыхтел, как паровоз, если ему что-то не нравилось, или, наоборот, нравилось.

Но, несмотря на все эти странности развития, казалось, что никто, кроме меня и фрау Марты, их попросту не замечает. После того, как нас выписали с роддома и к нам была прикреплена патронажная сестра, которая должна навещать младенцев и следить за их развитием, а потом и педиатр, который приходил и охотно умилялся, и гулил с Дадо, когда тот строил ему рожицы, или пускал пузыри. С Эдом такого не было – врачи скользили по нему взглядом и тут же забывали, возвращаясь к старшему карапузу. Меня это даже какое-то время, как мать, обижало. Я гордилась своим умным ребёнком и, возможно, что даже где-то хотела похвастать его достижениями, но со временем и это сошло на нет.

Эд был нелюдимый, и это всех устраивало. Когда ему исполнилось два года, я застала его в своём рабочем кабинете, по совместительству являвшимся ещё и библиотекой. Эд стоял возле полок с книгами и водил пальцем по корешкам там, где мог достать. С таким видом, будто умел читать и что-то целенаправленно искал. Когда я вошла, он даже не обернулся – так был увлечён своим делом.

– Ты что-то ищешь? Я уже привыкла разговаривать с ним как со взрослым.

Эд обернулся, внимательно посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, а затем развёл руки в стороны, показывая, что, видимо, не нашёл ничего для себя.

– Ладно, иди сюда,– позвала я его и включила ноутбук. Усадив за стол, я показала ему, как пользоваться поисковой строкой, когда нужно найти что-то нужное. Впервые я увидела проявление эмоций, глаза Эда заблестели, как два драгоценных камешка. С этого дня мой младший сын буквально оккупировал мой кабинет и приватизировал в личное пользование ноутбук. Целыми днями он проводил за компьютером и что-то читал.

Про Дадо-старшего и Пилар все это время я ничего не слышала, и это радовало. Я, если честно, даже не стремилась что-то узнавать и выяснять, у меня своих проблем хватало выше крыши.

* * *

Я жила тихо, почти уединённо, изредка встречалась с подругами, занималась бизнесом и растила своих малышей.

Когда детям исполнилось три года, фрау Марта вдруг предложила мне съездить с ними на отдых. Я сказала, что это, конечно, было бы очень даже неплохо, но, к сожалению, я не могу. Посторонним людям не всегда полезно общение с Эдом.

– А я и не предлагаю вам ехать с ними на местные курорты или, наоборот, заграничные, где все равно полно русских туристов. Вы вполне можете поехать к моей двоюродной сестре. Она живёт в долине Гребае, это в Черногории. Недалеко от скал Проклятие. Там очень уютно, а главное, мало народа, места полудикие. Так что вам не придётся беспокоиться о том, что кто-то косо на вас посмотрит.

– Вы думаете, это будет удобно? Я имею ввиду, ваша сестра не будет против?

– Конечно, нет, она с удовольствием вас примет, как родных и даже лучше,– уверила меня фрау Марта.

Не доверять ее словам у меня и мысли не возникло, за столько лет, что она прожила с нами, она не подвела, и ни разу не дала повода усомниться в ее словах.

– Думаю, что и вам, и детям это будет полезно, я сегодня же позвоню Живке и договорюсь.

– Спасибо, фрау Марта, вы как всегда меня выручаете и оберегаете, не знают, что бы я без вас делала.

* * *

Мне кажется, что в последнее время, описывая свою жизнь, я все чаще других произношу слово «странно». Похоже, что это теперь моё любимое слово. Билеты забронировала фрау Марта, она же мне помогла собрать нам багаж и вместе с нами отправилась на такси в аэропорт, чтобы собственноручно посадить на самолёт.

А вот теперь то самое’странно'. Когда мы ехали в такси, то на одном из перекрёстков, я увидела стоящего на светофоре Дадо-старшего. Он готовился переходить дорогу по зебре.

В этом, конечно, ничего странного не было – человек стоит и ожидает зелёный знак светофора, так же, как и многие другие. Мы доехали до перекрёстка в тот момент, когда для нашего автомобиля загорелся запретительный красный, и мы остановились прямо перед зеброй.

Дадо сделал первый шаг, и тут его взгляд упал на машину и сидящих в ней людей, то есть нас.

От неожиданности он замер с занесённой для шага ногой, а потом вернулся на тротуар, чтобы не мешать тем, кто торопился перейти улицу и теснил его.

И тут малыш Дадо, сидя у меня на коленях, вдруг прижал свою ладошку к стеклу и сказал громко и отчётливо, обращаясь к стоящему на тротуаре, как гипсовое изваяние, Дадо:

– Привет.

На светофоре загорелся зелёный, наша машина тронулась, а старший Дадо остался стоять на месте и смотреть нам в след. А маленький Дадо, тем временем играя ладошками, вдруг громко завопил на всю машину:

– Папа, папа, папа!

Меня чуть кондрашка в тот момент не хватила. Почему именно папа? Откуда он выудил это слово, которое в нашем доме применить не к кому. Он его совсем не знал, а тут вдруг произнёс чётко и в тему. Я посмотрела на сидящую рядом фрау Марту, которая держала на коленях Эда.

Но та лишь посмотрела на меня таким же невозмутимым и спокойным взглядом, как и у ее воспитанника. Будто абсолютно ничего не произошло, и я зря волнуюсь. А, правда, может и зря, это всего лишь совпадение, не более того.

Мы добрались до аэропорта без каких-либо происшествий и странных встреч, а когда я села в самолёт, то и думать забыла о Дадо-старшем, напрочь выбросила все из головы.

* * *

Живка встретила нас доброжелательно, как и обещала фрау Марта. Внешне она была похожа на свою двоюродную сестру, фамильное сходство по матери присутствовало, но, все же доминировали, характерные черты ее отца. Видимо, южная кровь была сильнее и перебивала.

– Проходите в дом,– пригласила нас Живка и с порога взяла у меня с рук Эда.

Надо сказать, что как только мы стали подниматься лесной тропой, Эд тут же попросился на руки и не слезал с них до самого дома. Хорошо, хоть Дадо шёл послушно рядом и не капризничал – двоих я бы точно недонесла на руках.

Я похвалила себя за то, что догадалась в аэропорту договориться и оплатить доставку багажа на дом, не представляю, как бы я тащила в горы все эти чемоданы, да ещё и с двумя детьми.

– Надеюсь, перелёт вас не слишком утомил?

– Нет, я даже умудрилась поспать,– ответила я, осматривая комнату, в которую только что вошла.

Внутри дома стены были выкрашены в светлые тона, поэтому, несмотря на маленькие окна, в помещении было очень светло. Высокие стулья с подушечками, полочки с баночками, корзинки, бочки – все это мило радовало глаз. Старинные лампы, рыболовная сетка, и эта волшебная печь, как из сказки с заслонкой, похожая на маленькую дверцу.

Как я поняла со слов хозяйки, первый этаж предназначен для хозяйственных помещений и кухни с очагом, на втором находится гостиная и комнаты отдыха, а на третьем – спальни. Тепло от очага распространяется по всему дому и надолго сохраняется благодаря очень толстым стенам. Кухню, в которую нас позвала хозяйка, украшали овощи и фрукты, разложенные в вазы и плетёные корзины. В центре стоял большой стол.

– Живу я очень скромно, но надеюсь, что вам понравится,– сказала Живка.

– Если вы, конечно, не против, какое-то время отдохнуть от благ цивилизации,– она опустила Эда с рук на пол, и он тут же принялся шнырять по дому и трогать предметы с таким видом, будто все тут знал.

Дадо, в отличие от брата осторожничал, и все рассматривал с опаской и удивлением, стараясь лишний раз ничего не трогать.

Когда вечером мы уложили детей спать, Живка приготовила нам горячий шоколад и пригласила меня посидеть на террасе перед домом.

– Ты знаешь, что твой младший необычный ребёнок?

– Учитывая, каким он растёт и как себя ведёт, то да, он не вполне обычный,– ответила я, отпивая вкусный густой напиток.

– Тебя это не пугает?

– Честно?

Я вздохнула, глядя на догорающий закат, и отпила из чашки, раздумывая как ответить на вопрос, вспоминая о том, как впервые увидела пауков и дохлых крыс в колыбели у сына. И то, как он порой странно смотрел на меня.

– Думаю, что когда это случилось в первый раз, то я сильно испугалась, но потом со временем я, видимо, привыкла, да и ваша сестра мне очень помогла. Все эти годы она была рядом и сильно поддерживала.

– Понятно,– кивнула Живка.

– А предположения, почему он у вас таким родился есть?

– Я много раз об этом думала, и, конечно, всякое лезло в голову, но логического объяснения я, если честно, до сих пор не нашла.

– Значит, вы приехали куда надо.– Живка отставила в сторону пустую чашку.

– Марта не просто так отправила вас ко мне. Сегодня вы получите все ответы и узнаете все то, что должны знать,– пообещала она.

– Помните тот случай, когда чуть не погиб отец вашего ребёнка и из-за кого это произошло?

– Отлично помню. Бывшая подружка, моего бывшего парня,– коротко ответила я.

– Дальше можешь не продолжать,– отмахнулась Живка.

– Я все это знаю и смею уверить, что гораздо лучше и больше тебя, так что наберись терпения и слушай. Пересказывать то, что ты и так знаешь и помнишь, не стану. Расскажу то, чего ты не знала и что произошло после того, как ты ушла от Лады, а она, пообещав тебе помочь, провела ритуал.

– Но как это может быть связанно с моим сыном?

– Помнишь, что она у тебя взяла в качестве оплаты за услугу?

– Ничего, она отказалась от денег и вообще ничего не взяла.

– И все же вспомни, что она сказала?

Я напрягла память. Да, Лада говорила что-то странное про рождение ребёнка, вернее попросила меня родить второго, я тогда помню ещё пошутила по этому поводу.

– Роди второго ребёнка, этого будет достаточно. Так она сказала.

– Все правильно, вот тебе и разгадка. Эд – не твой ребёнок.

– Как это?

– Лада, как и обещала тебе, провела ритуал и сняла заклятье на смерть со всех вас троих, то есть тебя, твоего мужчины и ребёнка, которого ты тогда носила. Но такие вещи просто так не убрать. Их или переносят на другого человека и приносят его в уплату, или заключают новую сделку на чью-то жизнь. Ладе тогда повезло, она встретила одного колдуна на кладбище, он как раз искал себе вместилище. Он был очень стар, и жить ему осталось мало, поэтому ему нужно было найти кого-то, чтобы продолжить род. Лада заключила с ним сделку, чтобы не пришлось убивать Пилар. Сохранить всем жизни и отменить заклятие на смерть. А сделка заключалась в том, что ты подаришь новую жизнь. В общем, инкуб перенёс в твоё тело сперму этого колдуна, таким образом, в твоём теле и появился Эд.

– Ладно, хорошо, допустим это правда,– согласилась я.– Вот только что мне теперь со всем этим делать?

– Как я уже сказала, моя сестра не случайно направила тебя сюда, Эд подрос и входит в определённую стадию своего возраста, скоро он совсем окрепнет и стает таким же великим колдуном, как и его отец. Вот только ты с этим точно уже не сможешь справиться. Все, что могла, ты уже сделала, теперь он должен пойти своей дорогой.

– Он же такой маленький! – вырвалось у меня.

– Внешне да, но по возрасту нет. Пойми, чем дольше он будет с тобой, тем хуже именно для тебя. Колдуны не имеют привязанности и семейных ценностей, они никого не любят, им никто не нужен, поэтому он в скором времени может стать для вас опасен, когда начнёт входить в силу.

– Тогда что мне делать?

– Оставь его у меня, я выращу его как надо. Обучу тому, что сама знаю, а потом отпущу, вернее, он сам уйдёт, когда придёт его время.

– Вы понимаете, о чем говорите? Как я могу оставить ребёнка? Я, конечно, вам верю, и не потому что вы все так хорошо рассказали и объяснили. Я сама всегда чувствовала, вернее, в глубине душе понимала и знала, что, скорее всего, именно так все и будет. Эд никогда не проявлял ко мне нежных чувств, да и я к нему, если честно, тоже – ощущение, что эти чувства будто заморожены. Но как я объясню, куда я дела ребёнка? Я его сейчас оформила в детский сад, вы что думаете, никто не спросит, почему Дадо ходит в сад, а Эд нет?

– А ты никогда не замечала, как окружающие реагируют на Эда? Сколько людей, встретив тебя с детьми, будут способны назвать количество этих самых детей? Сколько людей видели и запомнили Эда?

– Я не знаю, хотя да, тут вы правы – многие скользят по нему взглядом и будто, в самом деле, не видят. Бывали случаи когда не понимали, о каком втором ребёнке я говорю, будто видели только Дадо.

– Вот именно, потому что колдуны умеют прятаться, ты же до самых родов не знала, что носишь двойню. Скажу больше, Эд уже умеет перекраивать реальность, и поверь мне, он тоже знает, зачем вы сюда приехали. Тебя никто и никогда не спросит о твоём втором ребёнке. Уверяю, что после того как ты улетишь, твоя память претерпит сильные изменения. Ты ничего о нем не будешь помнить, а Эд получит возможность стать тем, кем должен.

– Пойдём, я тебе покажу.

Живка встала и пошла по тропинке, что вела от дома в чащу леса.

Я послушно пошла за ней следом.

Шли мы недолго и очень скоро дошли до странной калитки с облупившейся краской, которая была встроена в железный, грубо сделанный забор. Перед оградой лежала жухлая трава и никакого намёка на то, что кто-то пользовался этим проходом в последние несколько месяцев. Живка подошла к этой калитке, я последовала за ней. Трава пружинила под ногами, как болотные кочки. Как-то в далёком детстве я с мамой ходила в лес – собирали бруснику на болоте, и ощущения были очень похожими. Кроны деревьев над нами сцепились, переплетая ветви так, что, несмотря на светлое время суток, здесь уже царили сумерки. Пахнуло прелой листвой и чем– то ещё, чего я никак не могла понять, но запах был не противным, а, наоборот, казался знакомым и тоже, как и трава под ногами, вызывал ассоциации из детства.

Впереди я увидела небольшой частный дом. Он совершенно не был похож на дом, в котором жила сама Живка. Потемневший от времени сруб сливался с окружающими его толстыми стволами деревьев. Но я, все же, сумела рассмотреть два окна спереди с покосившимися ставнями, небольшое крылечко с приступом сбоку и маленькое чердачное оконце под крышей. Живка тем временем поднялась на крыльцо и открыла большим железным ключом, почерневшим от ржавчины, навесной замок.

– Проходи в дом,– позвала она меня.

– Может, там ты все и поймёшь.

Я вошла и осмотрелась. Все в этом месте дышало древностью, не стариной магической, а именно очень старыми вещами, которые в наше время можно встретить лишь в богом забытых деревеньках.

Внутреннее убранство дома не соответствовало его наружному облику. Если снаружи он мне показался заколдованным и где-то даже зловещим, то внутри типичная рухлядь. Все стены были оклеены обычными газетами, так как раньше, в советские время, делали люди, когда готовили стены для поклейки обоев. В прихожей справа стояла вешалка для одежды, почти пустая. Через дверной проем гостиной комнаты просматривалось примерно такое же нехитрое убранство.

Круглый, массивный стол посередине комнаты, ближе к окну стоял буфет.

Сквозь прозрачные двери буфета было видно нехитрую утварь. Белые фаянсовые чашки, гранёные стаканы, алюминиевые ложки и вилки. Стояло старое выцветшее кресло с накинутым на него наискосок клетчатым пледом, изрядно поеденным молью.

Все выглядело именно так, как и должно быть в ветшающем деревенском доме, в котором осталась нехитрое хозяйство, доживающее свой век.

Если честно, я не могла понять, зачем Живка притащила меня в эту хибару. Что именно она хотела мне тут показать и чем удивить?

Ответ на этот вопрос я получила довольно-таки быстро. Живка подошла к стене и толкнула. Я сначала удивилась– зачем она толкает в стену, а потом удивилась уже себе самой: и как это я могла не увидеть дверь в стене? Она же была явной.Мы с Живкой вошли в дверь и оказались ещё в одной комнате, но на этот раз все было совершенно по-другому. Это был дом. Но на этот раз не безликий, а живой. Он будто был наполнен силой. Комфортный, уютный, все вещи, которые я в нем видела, несли в себе отпечаток заботливой руки, казалось, что я знаю хозяина этого дома. Мы с Живкой перешагнули порог и оказались внутри, и я думала, что это мы смотрим на дом. А на самом деле я внутренним чутьём вдруг отчётливо поняла, что это дом смотрит на нас. И в отличие от первой комнаты, в которой мы были, эта комната мне очень понравилась – ее атмосфера, обстановка, даже воздух тут казался совершенно другим. Мне показалось, что такого чудесного дома я в своей жизни никогда ещё не встречала.

– Теперь понимаешь? Живка подмигнула мне, и я знала, о чем именно она говорит. Это был дом Эда, я чётко ощутила это каждой частичкой своей души и успокоилась. Поэтому больше не стала задавать Живке никаких вопросов.

Мы вернулись в дом к Живке, и я пошла спать, а утром мы с Дадо улетели домой.

* * *

Я тряхнула головой, выплывая из дымки сна, увидев улыбающееся лицо бортпроводницы, которая поправила мне плед и, указав на Дадо, сидящего рядом сказала:

– Какой славный у вас малыш и совсем не капризный.

Я вернула девушке улыбку и спросила:

– Скоро мы прилетим?

– Мы уже прилетели, поэтому я и подошла к вам, чтобы разбудить, самолёт как раз идёт на посадку.

– Спасибо.

Мы вышли из самолёта и направились в зал, где проходила выдача багажа. Дадо в своём матросском костюмчике выглядел так умилительно, что пока мы дошли до вертящейся платформы, выплёвывающей вещи пассажиров, он успел собрать кучу умилительных взглядов и улыбок. Но вот чего я действительно не ожидала, так это того, что нас будут встречать, учитывая, что о своём прилёте я никому не сообщала. Перед багажной стойкой стоял Дадо, которого я, конечно же, не звала, и видеть хотела в самую последнюю очередь.

Увидев нас, он отрывисто махнул ладонью в воздухе в приветственном жесте. Я подошла и, делая вид, что его не знаю, стянула с платформы чемодан. Ловко его выхватив и вытянув ручку, Дадо поставил его у своих ног. Потом сунул мне в руки букет.

– Привет,– сказал он.

– Ты что тут делаешь? – стараясь не привлекать внимание окружающих, зашипела на него я.

– Вас встречаю.

– Как ты узнал, что мы прилетаем?

– Ты же знаешь, для меня это не проблема.

– Ну да, конечно,– поджала я губы, вспоминая то, как впервые познакомилась с Дадо, и каким образом он потом раздобыл мой номер телефона.

– Итак, зачем ты здесь?

– Я встречаю любимую женщину и собственного сына,– он подмигнул Дадо-младшему, тот расплылся в ответной улыбке.

– Тебе не надо было этого делать, ты вообще зря пришёл,– я приобняла маленького Дадо за плечо и прижала к своему боку.

– Я не твоя женщина, и это не твой ребёнок. Я отобрала у него чемодан и, гремя колёсиками, направилась к стоянке, чтобы нанять такси. Дадо-старший шёл следом как привязанный, а потом стоял рядом и смотрел на то, как водитель убирает багаж, и мы с ребёнком садимся в машину.

– Зачем ты мне солгала? – спросил он, придерживая дверцу, когда я устраивалась на сидении.

Я на секунду замерла, глядя на него в упор снизу вверх, было не совсем удобно так разговаривать, да и отвечать я, если честно, не горела желанием, поэтому я потянула на себя дверцу со словами:

– Прощай, Дадо.

Такси тронулось, но я так и не смогла отвернуться от заднего окна, сидела и смотрела на то, как удаляется одинокая фигура Дадо, стоящего на парковке.

Ну почему он такой упрямый? Почему возникает в моей жизни в самые неожиданные моменты? И что на этот раз сулит эта встреча, во что выльется?

* * *

И вот снова всплывает это любимое и набившее уже вам оскомину слово «странно».

Странно, но я даже не удивилась тому, что Дадо подал на меня в суд. Отказываться от экспертизы ДНК, назначенной судом, я не стала – процесс это бы все равно не затянуло и не свернуло дело, да и если бы отказалась, все равно решение было бы в пользу Дадо. Смысл городить огород, когда результат будет один и тот же. Так что палки в колеса я не совала, спокойно позволила Дадо доказать его отцовство. Он, конечно же, подал ещё один иск и добился того, чтобы установить график общения с сыном, чему я тоже не препятствовала – закон в этом случае снова на стороне Дадо, так что смысл ерепениться? Единственное, что я на данный момент смогла выторговать, так это то, что встречи отца и сына, пока Дадо ещё очень маленький, будут проходить исключительно на моей территории и в моем присутствии.

Должна сказать, что Дадо-старший поразил меня своим напором и энтузиазмом, с которым он стал исполнять свои отцовские обязанности. И я если честно, стала ловить себя на мысли, что каждый раз, когда мой сын обнимает его за шею и прощается, то у меня сжимается сердце от его слов.

– А ты снова придёшь? Ты меня больше не оставишь?– спрашивал он, заглядывая ему в глаза, а Дадо-старший обнимал его, целовал в макушку и говорил:

– Нет, конечно, теперь мы с тобой будем вместе навсегда.

Мне от этих слов становилось стыдно, я каждый раз мучилась вопросом о том, а правильно ли я поступила? Правильно ли я отняла у собственного сына отца настолько лет? Дадо не видел, как он пошёл, не слышал его первое слово, да и вообще долгое время думал, что это не его ребёнок. Конечно, у меня тогда была причина, и очень веская: если бы Дадо вовремя разобрался с Пилар, то может, ничего бы этого и не было. Так что в этой ситуации и упущенном времени не только моя вина. Если бы Дадо потрудился навести порядок в своей жизни и изначально разобраться с этой девицей, то многих проблем могло бы вовсе и не быть. Теперь мы навёрстываем упущенное время, но чувство тревоги нет-нет, да и накатит на меня, хотя внешне все вроде бы спокойно и не предвещает никакой беды.

* * *

Трель дверного звонка вывела меня из задумчивости, я посмотрела на циферблат часов, висящих на стене, и выгнула бровь.

– Два часа ночи, однако, не поздно ли для гостей? – пробубнила я, отложив в сторону книгу, которую читала, и направилась к двери. Даже не посмотрев в глазок, я повернула ключ в замочной скважине.

На пороге стоял Дадо, букета в руках или бутылки с вином у него не было, из чего я сделала вывод, что пришёл он по делу. Я отошла в сторону, впуская его в квартиру. Дадо вошёл, закрывая за собой дверь и поворачивая ключ в замке, он раньше так всегда делал, когда приезжал ко мне. Глядя на это сейчас, я улыбнулась – старая привычка меня рассмешила и согрела. Все было так, как и много лет назад.

– Проходи на кухню,– предложила я и, не дожидаясь, когда он разденется, сама туда пошла, так же, как делала это давным-давно, когда встречала на своём пороге Дадо.

Дадо тем временем переобулся в домашние тапки, к слову сказать, принадлежащие ему. Не знаю почему, но я за столько лет так и не избавилась от его вещей, когда выставила его из своей жизни и квартиры.

По всему моему дому было полно старых вещей, которые он случайно забыл или когда-то купил сам. Когда он ушёл, все это так и осталось на своих местах. Не знаю почему, я их не выбросила. Может, я это просто воспринимала их как часть интерьера, а может мне просто нравилось находиться среди этих вещей. Как бы там ни было, думаю, Дадо тоже отметил это, когда пришёл ко мне домой в первый раз после длительного перерыва. Что он об этом думал, я не знаю – он ничего не сказал и не спросил по этому поводу.

– Есть будешь? – спросила я, когда Дадо сел за стол.

– В такое-то время?

– Тогда чай или кофе,– предложила я, отходя и становясь спиной к окну.

– А есть что-то покрепче?

– Есть. Бургундское DRC RomanéeConti тебя устроит?

– Это, которое 1934 года?

– Да.

– Впечатлён. Откуда оно у тебя?

– Приобрела по случаю, ты же знаешь, я люблю все необычное.

Я подошла к буфету, открыла дверцу достала два бокала и бутылку вина, поставила все это перед Дадо, а затем снова отошла на безопасное расстояние к подоконнику.