Текст книги "Танго втроем (СИ)"

Автор книги: Светлана Эрлих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Да что ты себе позволяешь?

– Я целую любимую женщину.

– Да? А как же Пилар? Ты вроде как жениться хотел. Что, передумал брать ответственность?

– Нет. Не передумал, я признаю ребёнка Пилар, но на ней я не женюсь. И больше того, жить с ней я тоже не буду.

– Ты думаешь, что это делает тебе честь? Ты бросаешь ребёнка.

– Я не бросаю ребёнка, он будет обеспечен всем необходимым. Я буду с ним гулять, играть и делать все, что от меня требуется. Но жить я буду с любимой женщиной. Я так решил.

– Что?

– То, что ты можешь сколько угодно кричать и топать ногами, но я переезжаю к тебе. Прямо завтра перевезу вещи,и слушать тебя не буду.

– Уверен?

– Абсолютно. Ты любишь меня и не надо врать, что это не так. Мы столько бед с тобой наворотили.

– Ты наворотил,– сделала я поправку.

– Хорошо, ты права. Я наворотил,– согласился Дадо и добавил:– Я больше не хочу жить во лжи и поступать неправильно, поэтому я переезжаю к тебе и точка. Есть возражения?

– Нет.

– Вот и прекрасно, а теперь пойди и разогрей мне ужин, я сильно проголодался.

– Слушаюсь, мой господин,– откликнулась я и пошла на кухню.

Утром ни свет, ни заря позвонила Ирина и спросила довольно-таки бодрым голосом, сколько ещё я собираюсь спать и не забыла ли я о том, что должна помочь ей с нарядом невесты. Я сказала, что да, все помню и как только приму душ, наберу ее, чтобы условиться о встрече.

– Не перезванивай, – откликнулась Ирина, давай лучше подъезжай через час в торговый центр, она называла адрес и отключилась.

Я поцеловала ещё спящего Дадо в щеку и пошла в душ.

* * *

Я вошла в торговый центр и осмотрелась, Иришки нигде не было. Ну конечно, это так похоже на Иришку – назначить встречу и самой же на неё опоздать. Я достала мобильный и набрала номер подруги.

– Привет. Ты где?

– Привет, а ты где? Я уже час как тебя жду.

– Правда? Я в торговом центре, стою внизу, но тебя не вижу.

– Я в салоне готового платья, как мы с тобой и договаривались.

– Замечательно. И где этот салон?

– На третьем этаже. Как поднимешься по лестнице сразу направо,– проинструктировала меня подруга.

– Отлично. Сейчас поднимусь.

Нажав кнопку отбоя, я тоскливо посмотрела на уходящую вверх широкую главную лестницу, это же просто Эверест какой-то. Ну, разве нельзя было поставить эскалатор, все -таки бизнес-центр, а не бутик какой-то. Да и лифты были расположены крайне неудобно. Далеко от лестницы, спрятаны в углах огромного зала. Если на лифте подняться и выйти на нужном этаже, то придётся блуждать по стеклянным проходам, прежде чем найдёшь нужный тебе магазин. В данном центре я бывала крайне редко и не знала, что и где находится, поэтому рисковать не стала. Так что идея поехать на лифте отпала сам собой, и я подошла к лестнице. Не успела я, и четверти ступенек одолеть, как услышала за спиной голос.

– Эй, постой!

Услышав этот голос и узнав его, я обернулась, подумав о том, что появление Пилар тут ничего хорошего мне не сулит. Не собираясь останавливаться для прилюдных разборок, ведь именно это и затеяла Пилар ( а иначе зачем ещё она увязалась за мной ), я ускорила шаг.

Пилар не отставала от меня, настырно преследуя, она что-то громко говорила и жестикулировала, стараясь привлечь внимание окружающих. Она попыталась даже ухватить меня за рукав, но, каким-то чудом разгадав ее манёвр, я ловко увернулась и ее рука поймала лишь воздух. Все-таки ей удалось со мной поговорить, на глазах у всех устроив сцену. Это произошло, когда, ускорившись, Пилар перепрыгнула пару ступеней и поднялась немного выше меня и перегородила мне путь. Я остановилась и спросила:

– Что тебе нужно?

– Ты что, реально думаешь, что можешь увести у меня Дадо?

Пилар рассмеялась визгливо и мерзко, от чего у меня возникло желание посоветовать ей обратиться к психиатру, какая-то не очень здоровая динамика в ее поведении пугала – самое время полежать в клинике.

– Ты себя в зеркало видела? Старая баба, гоняющаяся за молодым телом.

Она раскинула руки и обернулась, будто призывала всех, кто шёл вместе с нами по лестнице, поучаствовать в хохме, но, к ее сожалению, никто не откликнулся, все спешили по своим делам, не обращая на нас никакого внимания.

Пилар готова была оскорблять и унижать меня, даже если это будет театр одного актёра. Зрители, конечно, были ей нужны, но не столь важны, так как она упивалась и наслаждалась теми гадостями, что говорила мне.

Ей нравилось высмеивать мой возраст, мою внешность и то, что я не отвечаю ей, стремясь как можно быстрее уйти. Похоже, она воспринимала моё бегство как поражение, и ей доставляло наслаждение гнать меня вверх так же, как собаки на охоте травят и гонят лису. Я ничего ей не ответила, обошла ее фигуру и снова пошла вверх по ступенькам, проклинала того, кто придумал строить такие длинные лестницы в торговых центрах. Пилар тут же поспешила следом, выкрикивая гадости. В какой-то момент я, все же, не выдержала и бросила через плечо:

– Может, мы у него спросим? Что думает по этому поводу сам Дадо?

И тут же обругала себя в душе за проявленную слабость. Пилар ещё сильнее обозлилась.

– Ты старая и мерзкая, он тебя не любит, он любит меня. И хочет быть со мной,– ответила мне так, будто выплюнула эти слова Пилар.

– Да? Именно поэтому ты и бежишь за мной и кричишь, потому что он хочет быть с тобой,– снова не удержалась я. И снова в душе выругала себя, что позволяю ей втянуть себя в эту перепалку.– Думаю, что все гораздо проще: ты меня просто боишься.

– Я боюсь? Да ты спятила! – Пилар неестественно громко расхохоталась, а затем резко оборвала смех.– Ты просто чокнутая старуха, если так думаешь.

– Пилар, прошу тебя, уйди.

Я обрадовалась тому, что лестница наконец-то закончилась, и теперь я смогу скрыться от неё в любом из магазинчиков, радушно распахнувших свои двери нам навстречу. Она резко схватила меня за запястье и дёрнула на себя.

– Стой, стерва, я с тобой еще не закончила,– зло прошипела Пилар.

Я дёрнулась, старясь высвободиться и отцепить от своей руки эти тонкие, холодные пальцы. Пилар вдруг разжала ладонь, отступила на шаг назад и…

Взмахнув в воздухе руками, она упала, скатившись по ступенькам вниз. Я, вскрикнув от ужаса, кинулась вниз по лестнице и буквально в три прыжка оказалась у подножия лестницы, удивительно как я сама при этом не оступилась и не улетела вниз. Я понимала, что лестница не такая уж большая для того, чтобы она могла переломать себе все кости. Но так же прекрасно помнила истории и о том, что люди становятся калеками, иногда упав с высоты собственного роста, да и для того чтобы умереть, хитрости много тоже не нужно, всего-то достаточно удариться виском о ступеньку. Я склонилась над корчащейся и стонущей на полу Пилар. На помощь тут же поспешили оказавшиеся рядом люди. Кто-то достал мобильный и принялся вызывать скорую. Несколько человек, оттеснив меня, стали помогать Пилар подняться.

Высокая, худощавая блондинка говорила ей что-то успокаивающее, когда придерживая за талию одной рукой, медленно вела ее к ряду скамеек, стоящих вдоль стены.

И тут я с ужасом увидела, как на белоснежной юбке Пилар распускается как роза, кроваво-красный бутон. Мои глаза расширились от ужаса, ведь я поняла, что это может быть только кровь. И я сразу же догадалась, откуда она могла взяться. От осознания того, что я только что натворила, я испытала жуткий стресс, мои ноги подогнулись, и, так как рядом не было ничего, за что бы я могла удержаться, я просто опустилась на каменную ступеньку.

– Прости, я этого не хотела,– прошептала я.

Но, никто не услышал и не отреагировал на мои слова. Все столпились вокруг Пилар, а я сидела в одиночестве на холодных ступеньках, пока в здание не вошли два медика с чемоданчиком и бодро направились ко мне. Понятно, что они получили вызов и не знали в лицо пострадавшую, и пошли туда, где им, как показалось, сидит их потенциальная пациентка – разве здоровый человек будет сидеть на лестнице, опустив голову?

Я сказала им пару слов и махнула рукой в сторону толпы, где на скамейке довольно-таки громко стонала и корчилась Пилар. Я нашла в себе силы, чтобы встать и пойти за бригадой скорой помощи, медики уже задавали вопросы и что-то записывали, заполняя бумаги. Очевидцы происшествия разводили руками, что-то говорили, указывали на пострадавшую, отрицая знакомство с ней, и вот тогда я вяла на себя функцию сопровождающего, так как чувствовала себя виноватой, ну ещё и потому что, кроме меня, никто не знал Пилар. Представившись ее знакомой, я, рассказала им все, что произошло, а также сообщила данные Пилар, которые она сама почему-то отказывалась называть врачам, объясняя это частичной потерей памяти и дезориентаций.

Ей верили, учитывая, сколько ступенек она пролетела, и могла удариться головой. Я поехала вместе с ней в больницу в машине скорой помощи, а по пути набрала номер Дадо и, опуская подробности, сообщила, что нас с Пилар везут в клинику, и было бы неплохо, если бы он сам как можно быстрее туда подъехал.

Дадо разволновался и обрушил на меня шквал вопросов, но я, прервав его, ещё раз попросила приехать и захватить с собой документы Пилар – все какие он сможет найти, они ведь теперь вроде бы вместе живут, так что ему стоит поискать по шкафам.

Назвав адрес больницы, я сбросила звонок. Пусть приезжает и все сам выясняет на месте. Объяснять ему ситуацию по телефону у меня не было ни сил, ни желания.

Иришка, так и не дождавшись меня ( и это понятно – сколько можно потратить времени на то, чтобы подняться по лестнице?) принялась обрывать телефон. Я сбивчиво пересказала ей то, что произошло. Надо отдать должное подруге, Иришка не стала всхлипывать и причитать по этому поводу, выяснила адрес больницы, в которую нас с Пилар увезли. Коротко бросив в трубку ' Жди, я скоро', она отключилась.

Я сидела и ждала в приёмном покое, обнимая себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону, тихо плакала и ругала в душе последними словами. В таком виде меня и застал Дадо.

Если честно, тогда я мало что понимала и уже не вспомню сейчас, чего ждала от этой встречи.

Он вошёл взъерошенный, растерянно осмотрелся, ища того, кто бы мог ему помочь, и, увидев знакомое лицо, тут же бросился ко мне. Я так сильно плакала, что в тот момент и двух слов связать не могла. Слава богу, что вышла медсестра и, увидев Дадо, тут же принялась его расспрашивать, кем он приходится пострадавшей девушке. Взяла привезённые им документы и, попросив нас подождать, она скрылась за стеклянной дверцей.

Ждать пришлось довольно долго. Я успела успокоиться и взять себя в руки и более-менее объяснила Дадо то, что произошло в торговом центре. Он слушал меня, не перебивая, с каменным лицом. Я пыталась объяснить, что все это случайность, нелепое сочетание обстоятельств, что я не специально, что, если бы она не увязалась за мной и не хватала за руки, то и ничего бы и не было. Оправдывала ли я себя, наверное, да, но не перед Дадо, а скорее перед самой собой, потому что хотела верить, что я и в самом деле не виновата, но почему-то чувствовала себя именно виновной во всем случившемся.

Дадо попытался успокоить меня и поддержал в том, что это просто несчастный случай. Он поверил в мой рассказ, зная, то, что я совершенно не умею врать и не стану выгораживать себя, если намерено причинила вред Пилар.

Если бы я тогда знала, какими глазами он посмотрит на все это, после того как его обработает Пилар, то предпочла бы промолчать и уйти, не дожидаясь врача. Вышел доктор, но почему-то не стал говорить нам о состоянии пациентки. Вместо этого он поочерёдно пригласил нас навестить пострадавшую, сказал, что она хочет с нами поговорить, но по отдельности. Я опустила глаза и сказала Дадо:

– Иди первый. Если честно, идти, даже после него, я не хотела.

Встречаться с Пилар после произошедшего, зачем? Чтобы услышать обвинения в свой адрес? Я и без ее упрёков успела, пока ждала, сгрызть себя, так зачем усиливать эффект? Что изменится оттого, что она скажет: «Ты виновата», а я скажу: «Прости». Что это изменит или исправит? Да и зачем я ей сейчас, куда лучше, если с ней поговорит Дадо и найдёт нужные слова, чтобы успокоить. Может быть, это была трусость смой стороны, но тогда я считала, что так будет правильнее, и присутствие Дадо для Пилар важнее, чем мои извинения.

– Хорошо, ты права,– согласился Дадо, сжав мою ладонь и поцеловав в щеку.

– Подожди меня здесь,– попросил он и пошёл следом за доктором, который, проведя его за стеклянную дверь, повёл по длинному коридору в палату, где лежала Пилар.

Я дождалась Дадо, как и обещала, но лучше бы я этого не делала. Это было ошибкой с моей стороны, так как мне следовало приготовиться к худшему и подумать о том, что Пилар сделает все, чтобы меня очернить.

Когда Дадо вышел из палаты, его лицо, вернее выражение появившееся на нем, ничего хорошего мне не сулили.

– Ты убила моего ребёнка, ты специально толкнула ее с лестницы,– сказал он, хватая меня за запястье, рывком ставя на ноги так, что наши носы почти соприкоснулись. Его глаза пылали ненавистью, а скулы свело от напряжения.

– Я, я, я,– пролепетав, замолчала я шокированная его обвинениями.

Дадо отшвырнул меня как тряпичную куклу, и я больно ударилась спиной о стену, но даже не почувствовала боли – так была поражена тем что он мне говорил. А Дадо сыпал словами как из рога изобилия.

– Ты специально это сделала, она мне все рассказала. Какая же ты лживая тварь. Пилар сказала, что просто хотела с тобой поговорить, но ты швырнула ее с лестницы и сказала, что будешь рада, если этот ублюдок умрёт.

И вот, он умер. Она сказала, что ты ей угрожала. Ты схватила ее за руку и потащила наверх. Она просто хотела высвободиться, и тогда ты ее толкнула. Это правда? Отвечай мне, это права⁉

Дадо снова схватил меня, но на этот раз уже за плечи и стал трясти, выбивая признание.

– Это неправда,– залепетала, я поражённая тем, что слушала, но по лицу Дадо поняла, что он ни капли мне не верит. После того, как он увидел Пилар в слезах и соплях на больничной койке, когда услышал из ее бледных уст душещипательную ложь о том, что я готова убить нерождённого ребёнка лишь бы заполучить себе чужого мужчину.

Раз он поверил во все это, то что ещё я могу добавить? Как оправдаться? Дадо сам подтвердил все мои опасения на тот счёт, что я могу говорить много, долго и правдиво, но это не будет иметь смысла – он все равно меня не услышит, даже если я закричу в голос о своей невиновности.

– Молчи! Я знаю, что это правда! Ответь мне только одно – как ты могла? Это же ребёнок! Мой ребёнок! И после того, как ты убила частичку меня, ты будешь утверждать, что любишь? Как такое возможно?

– Я…– это все, что вырвалось из моего горла, а потом я плотно закрыла рот с чётким и твёрдым намерением молчать, в подтверждение своим чувствам я выставила перед лицом раскрытую ладонь. Дадо расценил и истолковал этот жест на свой лад.

– Все правильно, ты все сказала. Но я ещё не закончил. Я хочу, чтобы ты запомнила одно: не смей, слышишь? Не смей больше появляться в моей жизни. Ты для меня умерла.

Выплюнув мне в лицо эти жестокие и горькие слова, он резко развернулся и, больше ни разу не взглянув и не обернувшись, ушёл. А я так и осталась стоять возле белой больничной стены, ощущая лопатками идущий от кафеля холод и острые иглы от разлетевшейся в осколки моей жизни, разрезающие душу на части. Хорошо, что в этот момент в больничное фойе вошла Ирина, потому что я, если честно, не знаю, как смогла бы самостоятельно добраться домой.

Голова разрывалась от мыслей и информации, а сердце от горя и боли. Я никак не могла собраться с мыслями и понять, что мне теперь делать? Как жить с мыслью о том, что я сломала и отобрала, пусть и не нарочно, чью-то маленькую, так и не начавшуюся жизнь? Да, я ненавидела Пилар не меньше, чем она меня, но зла ее ребёнку я не желала.

Я хотела, чтобы Дадо был со мной, и он этого хотел, но вот что из этого получилось, надо было смириться и оставить все как есть. Он же хотел на ней жениться, тогда когда у нас с ним ничего ещё не было, зачем я влезла в их отношения?

Потом он снова решил на ней жениться во второй раз, и порвал со мной, пусть из-за ребёнка, которого она ждал, да, потом он передумал и вернулся ко мне, но от ребёнка не отказывался, в этом вся проблема.

Мне нужно было уйти и не мешать. Нужно было выгнать его, когда он пришёл и сказал, что будет жить со мной, но признает ребёнка Пилар, и будет им помогать. Мне нужно было подумать о том, что Пилар свихнулась и не оставит нас в покое. И что теперь?

Теперь я стала убийцей, потеряла любимого и оставила собственного ребёнка без отца.

Мне не стоит забывать о том, что Пилар потеряла ребёнка, а я нет. Но сказать ему об этом я уже не смогу, это будет сейчас выглядеть, как издёвка как насмешка, ещё один повод для Пилар взять вверх надо мной. Она запросто скажет, что именно поэтому я и убила ее ребёнка, чтобы расчистить себе поляну и родить своего.

Тогда Дадо будет потерян для меня окончательно.

* * *

Моим спасением от сумасшествия и чувства вины был приезд Ольги из Испании, она будто почувствовала, что нужна мне. Если честно, то я даже не рассчитывала, что она способна бросить все и вот так, сорвавшись с места, прилететь. Хотя нет, не так, То, что она на это способна, я знала, но вот теперь она была замужней женщиной и бросить мужа ради того, чтобы лететь в чужую страну только потому что тебе нехорошо на душе и подозреваешь, что у подруги неприятности. Не понимаю, как ее испанский мачо отпустил по столь странному поводу?

– Может тебе поговорить с ним нормально? – Ольга сидела за столом, подперев кулаком щеку.

– Ты думаешь, я не пробовала? Я звонила ему, писала смс, закидывала сообщения в вацап, снимала сторисы и выкладывала в инсту, но он не реагирует совершенно. И это правильно, ведь я так перед ним виновата.

– Может, ему просто нужно время?

– Может быть.

– Думаю, вы помиритесь. – Ольга похлопала меня по руке.

– Когда? – спросила я.

– Не знаю.

– Ну, вот и я не знаю.

– Хочешь, я с ним сама поговорю? От твоего имени.

– Хочу, а ты, правда, можешь?

– Ну, раз уж я все равно здесь, считай, что не зря я пролетела через всю страну.

– Ты, правда, с ним поговоришь?

– Конечно.

Ольга сдержала слово и буквально на следующий день поехала по адресу, который я ей старательно нацарапала на листке. Не знаю почему, но я тогда действительно верила, что у неё все поучится, и Дадо поймёт, что я ни в чем не виновата, но уже к обеду все мои хрустальные мечты и надежды разбились о реалии жизни. Дадо принял и терпеливо выслушал Ольгу, но не более того, и уже через полчаса после разговора с ним она набрала мой номер.

– Алло, привет.

– Привет.

– Я поговорила с ним.

– И что?

– Ничего.

– Спасибо.

– Не за что, но знаешь? Я не понимаю его. Честно, не понимаю.

– О чем ты?

– Я вижу, что он тебя все ещё любит. Тогда откуда такое упрямство?

– Упрямство в чем?

– Он сказал, что думает уехать в другой город.

– Зачем?

– Не знаю.

– Ольчик, все равно спасибо.

– Так я же ничего не сделала.

– Ты хотя бы попыталась.

– Да, я попыталась, но результата ноль.

– И на том спасибо,– устало ответила я, рассеяно гладя себя по животу. У меня этот жест в последнее время стал входить в привычку.

– Не за что – откликнулась Ольга.

– Слушай, а ты не очень обидишься, если я улечу через недельку? Просто мой рвал и метал, когда я к тебе собралась, и думаю, что он до конца не верит в то, что я улетела именно к тебе,– фыркнула подруга и стала доставать из кармана настойчиво дребезжащий телефон.

– Ну вот, я же говорила,– ещё раз фыркнула она, показывая мне дисплей, на котором вырисовывался чёткий значок того, что это входящий видео звонок.

– Включай уже не томи его,– рассмеялась, я глядя на то, как Ольга забавно высовывает изо рта язык и косит глаза к носу, изображая сумасшествие.

Затем мы обе устроились перед аппаратом, натягивая улыбки и почти в один голос радостно закричали, махая руками появившемуся на экране сосредоточенно упрямому лицу ревнивого испанца.

– Hola! – крикнули мы в унисон и дружно рассмеялись. А в ответ услышали торопливую речь:

– Hola, querida.Y hola señorita Miria.Me alegro de verte en buen estado de salud.

* * *

Дадо стоял, заложив руки в карманы, и смотрел в окно. В голове роились наседая одна на другую мысли.Он вел с собой внутренний диалог как-бы со стороны рассуждая и стораясь понять призошедшее.Прошло несколько месяцев с того момента, как он и Пилар потеряли ребёнка, а он расстался с Марией и вычеркнул ее из своей жизни. Как получилось так, что жизнь рухнула в один момент? Женщина, которую он любил, оказалась подлой и расчётливой, да ещё и способной на убийство. Наверное, он был прав, когда хотел бросить Марию и сойтись с Пилар, пусть и ради ребёнка. Это не важно, теперь не важно, потому что ребёнка больше нет. Мария настолько беспринципная, что, несмотря на то, что он ей сказал, она подсылает к нему свою подругу. Ольга хороший человек, и ничего плохого ему не сделала, но зачем она попросила о встрече? Зачем пыталась обелить в его глазах подругу? Наверное, ему и, правда, лучше уехать, как он и сказал Ольге.

Из раздумий его вывел телефонный звонок, он посмотрел на дисплей, но номер был неизвестным.

– Алло?

– Могу я услышать Дадо? Мужской голос дрогнул на том конце мембраны, кашлянул, прочищая горло и замолчал, ожидая ответа. Дадо напрягся, каким-то странным было поведение звонившего, он будто чего-то боялся или волновался.

– Да, это я, – твёрдо ответил Дадо.

– А вы, простите, кто, и откуда у вас мой номер телефона?

– Меня зовут Игорь. Вы, наверное, меня не помните, столько времени прошло,– зачастил звонивший.

– Кто вы? – как можно жёстче повторил свой вопрос Дадо. Происходящее ему нравилось все меньше и меньше.

– Я Игорь, лечащий врач вашей девушки.

– Не знал, что Пилар больна, что случилось?

– Ничего не случилось,– звонящий издал противный смешок и продолжил.

– Я хочу вас предупредить о том, что она вам врёт.

– Да? – Дадо напрягся.

– И в чем простите это выражается? Она мне ни о каких болезнях не говорила. Насколько знаю, у неё отменное здоровье, если не считать того, что недавно она потеряла ребёнка. Так что тут вы ошиблись, она вполне здорова.

– Разве? – ещё один мерзкий смешок.

– Позвольте напомнить вам о том, как она потеряла ребёнка.

Дадо напрягся, сжимая в руке телефон. Он совершенно не хотел никаких напоминаний или воспоминаний и, тем более, обсуждать это происшествие с посторонним незнакомым человеком, хотя тот и представился лечащим врачом.

– Помните об этом? – спросил голос и добавил.

– Хочу вам сказать, что никакой беременности никогда не было. Она вас обманула, а я ей в этом помог,– заявил Игорь.

– Зачем вы мне сейчас это говорите? – чеканя каждое слово, спросил Дадо, он верил, и в то же время не верил в то, что только что услышал.

– Потому что она должна была мне заплатить деньги, она обещала мне заплатить, если я подтвержу вам то, что у неё случился выкидыш, но не заплатила. А когда я ей позвонил и напомнил про долг, просто послала меня подальше.

– И вы решили ей отомстить?

– Да. Денег я теперь, конечно, не получу, но и она не получит то, что хочет,– ещё один мерзкий смешок и гудки отбоя в трубке.

– Прекрасно,– ни к кому, не обращаясь, сказал Дадо. Первой реакцией было желание набрать номер Пилар и потребовать ответа, но Дадо сдержался. Это не телефонный разговор. Она запросто может сказать, что это чья-то дурацкая шутка и, возможно, даже сможет убедить его в этом. Лучше поехать к ней домой и задать вопрос, глядя ей прямо в глаза. Вот тогда что бы она ни ответила, Дадо сам поймёт, говорит ли она правду или лжёт.

Дадо стоял решительный и невозмутимый как скала, глядя на девушку, сидящую на постели и скрестившую ноги по– турецки. Он пришёл в ее дом, чтобы расставить все точки над i. Потому что известие, которое свалилось на его голову, просто не помещалось в этой самой голове.

Как девушка, которая совсем недавно лежала бледная на больничной койке и плакала от того, что потеряла ребёнка, сейчас сидит перед ним с невозмутимым видом и снова лжёт. Он видел это по тому, как она побледнела, когда он задал вопрос. Пилар, конечно, быстро взяла себя в руки и теперь сидела не испытывая угрызений совести, и даже не просила прощения. Не смущается, наоборот, похоже, что полностью уверена в своей правоте и верит в то, что сумеет выкрутиться благодаря своему хладнокровию.

– Я потеряла ребёнка, у меня, был выкидыш,– ровно и чётко произнесла она.

– Пилар, как ты такое можешь говорить?

– А что ты хотел услышать? Ты думал, что я вот так просто отдам тебя этой мерзавке?

– Ты солгала мне. И ты это знаешь. Я вижу это по твоим глазам.

– Хорошо, я солгала,– покорно согласилась девушка таким тоном, будто говорила о самых простых и обыденных вещах.

– Ты солгала мне.

– И что? Это нужно было для дела. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя.

– Ты соврала, что беременна, а потом подстроила, что потеряла ребёнка и теперь продолжаешь врать.

– Откуда ты узнал?

– Не важно.

– И все же.

– Ты сама себя обхитрила. Доктор, которому ты обещала заплатить за ложь в больнице, позвонил мне. Дадо устало вздохнул.– Он сказал, что так и не дождался от тебя обещанных денег.

– Вот критин. – Пилар зло стукнула кулаком по раскрытой ладони.

– Тебя только это беспокоит? Какая же ты мерзкая.

– Дадо, пойми, это все ради нас.– Пилар попыталась обвить шею мужчины руками, но он отстранился.

– Давай все забудем и начнём сначала, я рожу тебе ребёнка по-настоящему.

– Нет спасибо, у тебя был шанс, но ты его упустила.

– Ты бросаешь меня, да?

– Да.

– Уходишь к ней?

– Нет.

– Ты лжёшь.

– Нет, не лгу. Ты сама заешь прекрасно, что я не могу вернуться к ней. Слишком много времени прошло, к тому же у неё теперь другой мужчина.

– Это точно, насколько я слышала, она ждёт от него ребёнка, – злобно рассмеялась Пилар.– Видимо, пока ты ходил вокруг да около, она успела наставить тебе рога.

– Она не наставляла, ты сама прекрасно это знаешь, что это я ее бросил ради тебя и несуществующего ребёнка.

– Ну, она недолго горевала и быстро нашла тебе замену. Похоже, что Пилар нравилось говорить гадости Дадо, таким образом она избавлялась от боли, которую причиняли ей.– Так тебе и надо, а может, ты решишь усыновить ее ублюдка?

– Я не хочу это обсуждать,– сухо бросил Дадо, поджимая губы.

– Тем более с тобой.

– Тогда убирайся! – Пилар выставила указательный палец, тыча им в дверь.– Вон, вон, вон!!!

Она затопала ногами, мотая головой.

Дадо взял куртку, перекинул через сгиб локтя и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. За его спиной щёлкнул замок, отделяя его от прошлой жизни, в которой не было ничего кроме лжи.

После того как за Дадо закрылась дверь, лицо Пилар исказилось в злобе, и она, вскочив на ноги, принялась мерять комнату шагами и швырять об стены все, что попадалось ей под руку. Пока не устала и не выбилась из сил. Но гнев ее так и не иссяк, наоборот, усилился и сконцентрировался на той, кто была всему причиной, а именно, этой мерзавке, к которой, по ее мнению, теперь должен был вернуться Дадо.

– Я покажу ей, она ещё узнает!

Пилар снова сидела перед светящимся монитором и что-то быстро забивала в поисковике.

Дадо может говорить все, что угодно и верить тоже во все, что угодно, но ее трудно обмануть.

Пилар, конечно, слышала о том, что после того, как Дадо бросил Марию, она нашла себе какого-то мужика, но вот что странно– никто его так и не видел.

Вернее, никто не видел их вместе, этот мифический мужчина был на слуху, но не более того. Когда Дадо был рядом с ней, Пилар не задумывалась о том, чтобы выяснить, на самом деле у Марии новые отношения или нет. А вот сейчас она была более чем уверена, что все это ложь, которую придумала и распространила сама Мария, вот только зачем она это сделала? Пилар сердцем чувствовала, что ребёнок, которого носит Мария, принадлежит Дадо, но не понятно, почему она, имея такой козырь на руках, не отобрала его у Пилар? Ей стоило только заикнуться, и он побежал бы за ней следом, повизгивая от радости, но вместо этого она берет и придумывает себе несуществующего бой-френда.

Пилар понимала, что после разрыва с Дадо, после того как раскрылся ее обман, и Дадо ее бросил, пройдёт совсем немного времени, и он не выдержит и пойдёт к Марии. И там все выяснится – про ребёнка и какое отношение к нему имеет сам Дадо. Тогда они сойдутся и будут счастливы, вот только допустить этого Пилар никак не могла.

Хорошо, пусть так, Дадо ее бросил, но и к Марии он не вернётся, Пилар все сделает для этого.

В голове у неё созрел новый план по устранению соперницы и ее выродка.

Нужный сайт был найдёт, зелье куплено. Пилар сложила руки на животе, довольно улыбаясь. Ну что ж, после того, как ей доставят заказ, она с удовольствием прогуляется до одного знакомого домика и напросится в гости к Марии под благовидным предлогом – помириться. Пилар была уверена, в том, что эта дурочка согласится, и не только впустит ее в дом, но и предложит выпить чая, и вот тогда у Пилар будет реальный шанс добавить зелье в чашку этой мерзавки.

* * *

Такси безуспешно кружило по дворам уже двадцать минут, Пилар, поджав губы, смотрела на спину водителя. Она не понимала, почему он не может найти нужный ей дом, ведь у него же стоит навигатор. Серые пыльные тротуары, редкие пятна зеленеющей травы на газонах, типовые фасады домов, говорящие о всеобщей безликости пейзажа. Наконец, машина остановилась на углу между двумя кирпичными строениями, девушка вздохнула с облегчением, сунула водителю деньги и, не дожидаясь сдачи, вылезла из машины, хлопнув дверцей. Автомобиль тут же уехал, а Пилар замерла, стоя теперь на углу пересекающихся улиц, и спешно ища в смартфоне дом с номером, который ей был нужен. Вместе с водителем они не смогли найти этот адрес, что было странно – район вроде бы не такой уж и новый.

Старая застройка, но ничего, она не отступит. Проходя вперёд, Пилар решила поспрашивать местных. В таких дворах всегда есть скамейки, на которых проводят время старожилы, обсуждая и переваривая новости обо всем на свете. Но ей не повезло – улица и прилегающий к ней двор оказались безлюдными, стояли скамейки у каждого подъезда, но именно здесь как назло было пусто. Пилар рассеяно посмотрела на часы: время подходило к восьми, скоро начнёт темнеть. Девушке не очень хотелось возвращаться домой в потёмках. Она, конечно, может снова вызвать такси, но тогда это нарушит ее планы. Вернуться домой Пилар планировала на общественном транспорте, так, на всякий случай, мало ли что. Ведь после того, что она задумала, могла подняться нешуточная волна, и соответствующим органам не составит труда найти информацию и сопоставить то, что какая-то девушка дважды вызывала машину на один и тот же адрес – сначала чтобы приехать, а потом уехать, с него же. И есть вероятность того, что кто-то из водителей обладает хорошей памятью и вполне сможет ее описать. Пилар не нужны были проблемы.