Текст книги "Танго втроем (СИ)"

Автор книги: Светлана Эрлих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Ну, почему же, нравится, но похоже это не совсем ее.

– Вижу, что не нравится, но, знаешь, твоё мнение не столь важно. Главное, что я считаю ее снимки прекрасными.

И тут, что называется, «Остапа понесло». Может, все дело в выпитом алкоголе, который, как известно, развязывает язык и заставляет выбалтывать то, о чем ты думаешь, и на трезвую голову никогда не сказала-бы. А может,во мне на тот момент еще и проснулся внутренний психолог, всем и вся дающий оценку, а к нему присоединилось дремавшее желание троллить – не знаю, в чем тут дело. Возможно, сработало все вместе, поэтому я махнула ещё один стакан вина и решила быть откровенной и честной и вывалила все, что я думаю о прекрасном творчестве его замечательной Пилар. Хотя я и дала себе обещание после разговора в кафе на нашей с ним первой деловой встрече, что не стану переходить границы и давать оценку его отношениям с Пилар. Тогда я позволила себе лишнее, сказала ему свое мнение,но этого не должно было повториться, так, по крайней мере, я думала.И уж тем более не собиралась делиться своими умозаключениями с Дадо сейчас но…

Во мне заговорило игристое и требовало откровения.

Впрочем, меня это и не удивило, я всегда бываю слишком откровенной и резкой, когда меня к этому вынуждают или, когда я выпиваю лишнее.

– Хочешь по-честному? Хорошо, сам напросился. Вино сделало своё гнусное дело, и то, что обычно остаётся за кадром и чего я обычно не скажу в трезвом виде, вылилось полноводной рекой.

– Прости, это твоя девушка, и если ты считаешь ее работы гениальными, и это твоё право, но я не увидела здесь шедевра. Я, в отличие от тебя, не подвержена гормональному всплеску и могу судить о вещах трезво ( смешок, видимо, мне понравился сказанный мной каламбур).

Ну, ещё бы, трезвым взглядом! И это говорю я, та, которая залпом выпила два бокала крепкого вина, забавно.

– Мне не то, чтобы совсем не нравится, но это, можно сказать, профессиональный взгляд, я несколько лет занималась фотоделом и надеюсь, что научилась в этом разбираться, по крайней мере, я имею представление о том, о чем говорю. Потому что имела честь соприкоснуться с работами известных фотографов, ты знаешь таких фотографов, как например, Максимишин, Сахаров, Рашап. И должна сказать, что это гениальные мастера своего дела. И мне даже удалось немного поработать под началом Александра Земляниченко. Знаешь, кто это? Один из самых известных современных российских фотожурналистов, начальник отдела фотографии московского бюро агентства 'Associated Press.

Он дважды становился лауреатом Пулитцеровской премии, но это тебе, конечно, ни о чем не скажет и, к сожалению, снимки, я тебе его не покажу – у меня в телефоне их нет, но если есть любопытство, то Гугл тебе в помощь. Посмотри и поймёшь, как надо снимать. То, что ты показал мне сейчас – обычные снимки, не более того. Обычные фотосессии с людьми, и не всегда удачные. Ты, вообще, знаешь значение слова фотография? Это означает сделать особенные снимки, с одной целью – подчеркнуть какую-то конкретную черту характера человека, показать красоту или, наоборот, изъян, некоторым и такое нужно.

Можно сделать из простушки женщину вамп или, наоборот, но это каждый, или почти каждый может. Главная цель фотографии – раскрыть человека, показать его внутренний мир, или момент жизни, который поразил тебя настолько, что ты его запечатлел и передал тем самым свою эмоцию людям. То, что делает твоя Пилар это– просто фотосъемка, без души. Она снимает людей в разных позах и разных интерьерах, и не более того. Прости, но ни одно фото меня не цепляет, в них нет ни красоты, ни изящества, ни тем более того,что принято называть искусством.

– Да ты просто завидуешь или ревнуешь, – обиделся Дадо, похоже, что и ему тоже хмель ударил в голову и развязал язык, ведь он в отличие от меня выпил не два, а четыре бокала.

– Что? – уставилась я на него, не веря своим ушам. Неужели мои слова его настолько обидели? Хотя почему нет? Я высказалась о его девушке, не в очень приятном ключе и вполне нормально, что он обиделся. Все это, конечно, правильно, но дело в том, что и я разозлилась, услышав от него подобное. Я была сильно задета и решила утереть ему нос и кое-что доказать. Возможно, не будь я под шафе, я бы пропустила замечание о моей зависти и ревности мимо ушей. Но хмель требовал реванша и отмщения. И к тому же он, наверное, не слышал моё бахвальство о том, что я тоже увлекалась фотоделом и знала в этом толк. Пора было утереть ему нос и поставить на место его подружку.

Фотографии именитых фотографов я не хранила, но к своим личным снимкам относилась трепетно. Я сохранила некоторые из них как память о былых временах и увлечениях и порой, пересматривая, испытывала ностальгию и сомнения в том, что, возможно, зря бросила это дело и занялась бизнесом. Бизнес-вумен из меня получилась неплохая, но кто знает, каким бы я могла стать фотографом. Я подавала огромные надежды и часто слышала, что у меня талант, может, стоило его развивать? Я достала свой телефон, быстро нашла нужные снимки и протянула его Дадо.

– На, посмотри, это моя личная фотосессия, снимала не я, конечно, но идея полностью принадлежит мне. Начиная с поз, интерьера, эмоций и заканчивая тем, как должен падать свет. Я, конечно, тут не совсем одета, ну да ладно, отвращения это у тебя явно не вызовет. Посмотри, сравни и уж после этого скажи, что я ей завидую.

Дадо взял телефон, стал листать, внимательно вглядываясь в экран, и чем больше он смотрел, тем чётче проступали эмоции на его лице. И они мне явно нравились, потому что я понимала какое впечатление они на него производят. Потому, что он видел не просто обнажённое тело – таких прелестей полно на любом сайте, где выставляют фото с пометкой «Ню» полным –полно,но он уловил суть и эмоции, что называется суть и соль автора, то есть меня. Не буду хвалиться, но я действительно на тот момент ощущала себя «чёртовым гением», когда создавала эту фотосессию.

И Дадо уловил все эти неистовые флюиды меня как художника, создающего образ. Это я поняла потому, как сначала разгладились морщины на его лице. Исчезло деланное хмурое выражение, которое он принял, когда спорил со мной о гениальности Пилар. Эти эмоции ушли, уступая место недоумению, затем переросли в удивление и, наконец, откровенное замешательство.

– Это твои работы? – спросил он, глядя на меня так, будто видел впервые.

– Да, а что?

– Это, это, это…

Дадо не находил слов для того, чтобы описать увиденное, он вернул мне телефон и, казалось, смотрел на меня совершенно другими глазами, будто открыл что-то новое, чего раньше никогда не видел. И я подозреваю, что в тот момент, и я сама открылась для него с совсем новой стороны, и это его привело к восторгу и неловкости одновременно, но меня это на тот момент это не волновало,ведь я была пьяна и обиженна. Поэтому все, что я на тот момент могла, это реагировать агрессивно.

– Знаю, и что? – огрызнулась я.

– Ничего, просто не думал, что ты умеешь так тонко чувствовать,тебе надо было не ресторатором,а фотографом стать.

– Понятно, ты, наверное, думал, что у меня калькулятор вместо мозгов и чековая книжка вместо сердца, – пошутила я.

– Нет конечно.

– Я еще много всего интересного умею, может мне профессию сменить? —продолжила злиться я.

– А почему ты больше не снимаешь?

– Не хочу, в какой-то момент я просто поняла, что это не моё, – отрывисто бросила я и потянулась за бутылкой, чтобы налить себе ещё вина, попросить об этом Дадо мне не пришло в голову. Вот к чему приводит самостоятельность.

– Но у тебя талант.

– И что? Понимаешь, это любить надо, я про фотодело и творчество вообще. Этим жить надо каждую минуту, а я, видимо, выдохлась, потому и бросила.

Я бы тебе никогда не показала эти снимки, но ты начал говорить о том, что я завидую. Вот я и разозлилась, захотелось что-то доказать тебе. Так что ты не прав, я не завидую и уж тем более не ревную. На последнем слове я осеклась, Дадо как-то странно посмотрел на меня, и это меня почему-то сильно взволновало. Дадо, скребя ножками по полу, пододвинул ко мне вплотную свой стул и, наклоняясь, тихо сказал:

– Зато я ревную.

И прежде чем я успела опомниться, протянул руку, обняв меня за талию, притянул к себе и поцеловал. И знаете, если бы он в тот момент не держал меня, то голову даю на отсечение, я бы сползла со стула и растеклась по полу как растаявшее мороженное.

Такого поворота событий, если честно, я не ожидала.

В дом к Ольге мы вернулись пьяные и притихшие, видимо, тот поцелуй в кафе произвёл впечатление на нас обоих. Наспех поинтересовавшись самочувствием хозяйки, мы удалились в выделенную нам спальню.

– Ты будешь спать там, – пальцем указала я Дадо на стоящую в углу кушетку.

Дадо посмотрел в направлении, куда указывал мой палец и пьяно хихикнул.

– У меня ноги будут на пол свисать.

– И что? Меня это, каким образом должно волновать? – фыркнула я, ничуть не смущаясь присутствия Дадо, стала стягивать платье прямо в спальне. Я понимаю, что это было не самой моей лучшей идеей но, идти переодеваться в ванную у меня, уже просто не было сил.

– А знаешь, тогда и мне наплевать, – заплетающимся языком ответил Дадо, в отличие от меня, он был более ловок и разделся гораздо раньше меня.

– Я буду спать тут. Заявил он и развалился на широкой постели. Я уставилась на него, не веря своим глазам, а потом, схватив за лодыжку, попыталась стащить его с кровати, но это было все равно,что пытаться тянуть бульдозер зацепив его веревкой. Конечно же у меня ничего не вышло.

– Эй, так не пойдёт, я на кушетку тоже не пойду. Она узкая, и я просто скачусь с неё во сне. – Попыталась возмутиться я, понимая, что силой наглого оккупанта я со своей постели не выгоню.

– Тогда выхода нет, будешь спать тут. Дадо похлопал по свободной части постели, затем повернулся на бок и деланно захрапел.

– Если ты думаешь, что я испугаюсь, то очень сильно ошибаешься, – натягивая халат, ответила я и чтобы доказать ему насколько все серьёзно, улеглась рядом, а потом вдруг резко дёрнула и стащила все одеяло на себя.

– Эй, так не честно.

Дадо схватил за уголок одеяла и тоже потащил на себя. После непродолжительной борьбы мы кое– как сумели его поделить и более-менее укрыться.

– Спокойной ночи, – сказал Дадо.

– И тебе не кашлять, – отозвалась я и демонстративно от него отвернувшись деланно захрапела.

– Не помню, как уснула, но чётко помню, как проснулась среди ночи. Хмель давно выветрился, и сослаться на пьяную галлюцинацию я уже не могла.

Мы с Дадо уже не лежали на разных концах кровати как можно дальше друг от друга, стараясь укрыться натянутым между нами одеялом. Теперь мы оба лежали на середине, тесно прижавшись. Моя рука лениво путешествовала по изгибам его тела, и он совершенно не был против, так же сонно обнимая и гладя меня в ответ. Сначала мы лежали тихо. Он лениво гладил меня по волосам, и мы неторопливо начали целоваться.

– Что мы делаем? – сонно пробормотала я.

– Целуемся, – так же буднично, но с хрипотцой ответил он.

– Нам не стоит этого делать.

Я попыталась собрать мысли и назвать весомую причину, почему нам действительно не стоит этого делать, но ещё не проснувшееся окончательно сознание убеждало меня в том, что ничего страшного на самом деле не происходит, и если это так чертовски приятно, то зачем тогда останавливаться? Тело моё тоже полностью было согласно с сознанием, и потому я продолжала скользить губами по шее Дадо, не открывая глаз.

Дадо тоже что-то неразборчиво ответил, щекоча губами мою кожу, но я даже не предприняла усилий, чтобы разобрать или понять, что именно он мне ответил. Все, что я успела из сказанного разобрать, это:

– Тебе приятно?

– Ещё как приятно! – тут же откликнулась я.

– И было бы ещё приятнее, если бы вся эта одежда не мешала…

– Думаю, что это вполне можно исправить, – промурлыкал Дадо и, развязав пояс моего халата, раздвинул ткань. Я попыталась было протестовать, но потом послала все к черту и стащила с него через голову футболку.

Голова у меня кружилась все сильнее, тело наливалось жаром от его прикосновений, какая-то разумная мысль отчаянно пыталась достучаться до меня, и я, возможно, смогла бы к ней прислушаться, но тут Дадо поцеловал меня в губы, начисто лишая способности трезво мыслить.

Желание и страсть полностью отключили мой разум. И это было не просто желание – жгучий голод. Я не просто хотела, я жаждала его всего без остатка.

Хотела растворить, растопить его в себе, впиваясь губами в его губы; они оказались мягкими, сладкими, огненно-горячими. С тихим выдохом Дадо обнял меня, ответив на поцелуй. А потом произошло что-то странное, я даже не смогу описать словами, что именно произошло. Просто я ощущала сразу все его горячее, слишком горячее, сильное тело. Голод мой нарастал, как накатывает и накрывает волна цунами.

Поцелуи Дадо стали более сильными и отрывистыми, он целовал меня, дразня и лаская. Я отзывалась на его прикосновения с той же страстью, будто копировала все его движения. И, несмотря на то, что со мной происходило, какая-то часть моего рассудка все же пыталась подавать тревожный сигнал о том, что все это не правильно. Что нам следует остановиться, пока ещё есть возможность, иначе потом будет поздно, и…

Что обозначает это самое «и », я не хотела знать, поэтому ещё крепче прижалась к Дадо, вытесняя все посторонние мысли. Сейчас я уже не думала ни о чем, кроме удовольствия.

Моя рука скользнула по его спине вниз, коснувшись горячей мягкой кожи на талии. Он с силой прижал меня к себе, и я с готовностью отозвалась, чуть приподняв ногу и охватив его бедра. Дыхание ее было горячим, частым. Он скользнул губами по шее, плавно опускаясь все ниже и ниже. Я со стоном выгнулась, вздрагивая каждый раз, когда он отрывался, а затем снова прикасался губами к животу. По моему телу каждый раз прокатывалась волна, а из горла вырывался чуть слышный, полный желания стон. Я, закусив губы, зарылась пальцами в его волосах, подтягивая и притягивая его к себе.

– Я хочу тебя, прямо сейчас,– хрипло и прерывисто прошептал он.

– Я это ощутила.

Лёгкий смешок в ответ.

– Думаешь, я не чувствую, как это действует на тебя? Это… Я вздрогнула от очередной волны дрожи, охватившей моё тело, когда Дадо с силой вошёл в меня.

– Это было приятно, – с придыханием выдавила я, удивляясь тому, что способна что-то говорить в подобный момент.

А потом мы просто лежали рядом. Дадо обнимал меня сзади. Мы распластались на кровати, повторяя позу друг друга, будто стали единым целым. Лежали, молча омываемые каким-то медленным ласковым потоком ощущения, будто мысленно вспоминали, переживали. Прокручивая и анализируя в голове то, что с нами только что произошло.

* * * – Как настроение?

Ольга деловито включила кофеварку и поставила передо мной тарелку со свежеиспечённой сдобой. Выглядела подруга так, будто ее вчера совсем не рвало, она не была вопреки ожиданиями, салатового цвета, и вызов скорой был странным недоразумением.

– А почему ты спрашиваешь? – Я взяла в руки французскую булочку повертела в руках, отщипнула кусочек, а потом положила все это обратно на тарелку. Аппетита совершенно не было.

– Учитывая, что ты уже встала, а твой красавчик до сих пор спит, я могу сделать выводы, что ночь прошла бурно.

– Ну, знаешь ли, твой мачо тоже до сих пор дрыхнет, и это по-твоему тоже что-то значит?

– Ты думаешь легко держать голову жены над унитазом придерживая волосы когда ее рвет? Это значит то, что он очень сильно устал от забот и переживаний прошедшего дня, и ничего больше.

– Могу сказать то же самое, – поджимая губы, коротко бросила я.

– Мы вчера много выпили, поздно пришли и очень устали, – попыталась оправдаться я.

– Хм. Да? Ну ладно.

Ольга пожала плечами так, будто ей было безразлично то, о чем мы с ней говорим. Но я-то ее прекрасно знала и понимала, что это всего лишь уловка для того, чтобы разговорить меня. За много лет дружбы она тоже достаточно хорошо успела изучить меня и знала, как можно воздействовать, чтобы получить желаемое.

– Оленька, прости, но не расспрашивай меня пока, – попросила я, беря подругу за ладонь, прижимаясь к ней щекой, и закрывая глаза.

– Я сама не знаю, что происходит, мне так плохо, и, похоже, что я сегодня потеряла что-то очень ценное и важное.

– Неужели девственность? – Ольга округлила глаза, имитируя ужас, а потом мы обе дружно рассмеялись.

– Вот дурочка. Я хлопнула ее по руке, а потом снова прижала ее к своей щеке.– Спасибо. Ты всегда мне была опорой и умела рассмешить как никто другой.

– Да ладно,– фыркнула Ольга. Кофеварка за нашими спинами щёлкнула, сообщая о том, что кофе готов. И Ольга поспешила к столу, чтобы налить нам ароматный напиток.

– Не хочу уезжать, – плаксиво сообщила я, принимая чашку из рук подруги.

– Так оставайся.

– Ага, твой испанец, думаю, будет не в восторге от подобной идеи. К тому же мне нужно вернуть в Россию Дадо, там его девушка ждёт.

– Так оставайтесь вместе.

– Ещё лучше, – нахмурилась я, поднося чашку к носу и вдыхая тёплую ароматную струйку пара, поднимающегося над чашкой.

Вроде бы ничего особенного – просто кофе, приготовленный в кофе машине, но запах был просто неповторимым. Не понимаю, как Ольге удаётся варить кофе так, что он отличается от всех остальных приготовленных в кофеварке, наверное, она все же успела раскрыть секрет Мадам Кьяро и теперь бессовестно им пользуется в личных целях и ни с кем не делится рецептом.

– Звучит не только как бред, но и как стёб,– сказала я, поднося к губам чашку.

– Вполне возможно, – Ольга тонко улыбнулась, отпивая из своей чашки.

– Нет, я, конечно, понимаю, что ты сейчас в растрёпанных чувствах, именно поэтому не жду от тебя подробностей прошедшей бурной ночи.

– Оля!

– Все, молчу, молчу,– снова тонкий полумесяц улыбки.– Просто думаю, что тебе давно уже пора было встряхнуться, а то закупорила себя в бутылку и сидела как джин. Было, возможно, не так плохо, но кто-то, наконец-то, прочистил тебе трубы.

– Оля!

– Да ладно тебе.

Она, хихикнув, отпрыгнув как кошка, легко увернувшись от моей руки, которую я вытянула, чтобы хлопнуть ее, и странным образом она не облилась кофе, чашку с которым держала в руке.

– Тебя пора хорошенько встряхнуть во всех смыслах. Дразня, пропела она, дефилируя по кухне.– А если серьёзно, то сколько можно так жить?

– Как?

– Вот так, без мужика.

– А где они мужики-то? – фыркнула я.

– Сейчас мне это напоминает диалог двух героинь фильма, которые делают заготовки на зиму на даче. И по правилам сюжета ты должна мне рассказать про пивное брюхо, лежание на диване и нечищеные ботинки, помню одна героиня из фильма очень возмущала вид именно не чищеных ботинок– добавила Ольга.

– Ну а что, разве она не права? Твоя героиня? Так и есть.

– Так, да не так. Если хочешь знать один неплохо сложенный, не пьющий пиво, и, насколько я успела заметить, носит он вполне приличные и опрятные ботинки. Хотя сейчас он временно без них, потому что спит в твоей спальне. Чем он тебе плох?

– Ну, хотя бы тем, что не свободен. У него есть девушка. И ещё он моложе меня, – принялась я загибать пальцы.– Дальше продолжать?

– Ты сейчас начнёшь говорить о классовой разнице и социальном статусе и, возможно, приведёшь мне, как тебе кажется, кучу неопровержимых доводов и фактов, но на самом деле это не важно. А важно то, что ты женщина, а он мужчина и то, что было между вами ночью и также то, что, возможно, будет потом, если ты не перестанешь нести чушь и придумывать поводы для того, почему этого не должно быть.

– Оленька, прости, но я даже думать не хочу о том, что будет. Если честно, даже не представляю, как мы с ним полетим обратно и даже думать боюсь о том, как нам дальше работать. Сама знаешь, что он сопровождает меня в поездках.

– Ну да, ну да, – энергично закивала Ольга.

– А в поездках вы посещаете не только офисы. Но и всякого рода увеселительные мероприятия, презентации и корпоративы, выпиваете, и, естественно, ты опасаешься, что подобное может повториться.

– Вот видишь, ты сама все знаешь,– невесело кивнув, согласилась я, допивая кофе и отставляя в сторонку пустую чашку.

– Понимаю, но все равно считаю, что ты просто все сама усложняешь. И опять же мы пока не знаем, что по этому поводу думает сам Дадо. Или его мнение и желания в этой ситуации тобой просто не учитываются?

– Ну, а что может сказать по этому поводу красивый молодой парень, гораздо моложе меня? – невесело скривила я губы.– Думаешь, он с распростёртыми объятиями кинется мне на шею, признаваясь в любви? Это смешно. Это был просто секс по пьяни, он просто не может в меня влюбиться.

– Чтобы влюбиться в человека по-настоящему, вовсе не обязательно, чтобы у него была красивое лицо или тело. Человек состоит из многих факторов, в которые ты и влюбляешься при общении с ним,– пожимая плечами, выдала Ольга.

Спорить с ней я не стала. Во-первых, она права, а во-во вторых, что я могу добавить к тому, что только что услышала? Ничего, комментарии, как говорится, излишни.

Я предпочла промолчать. Потому что понимала, что слова подруги не лишены смысла, Ольга права, но спрашивать что обо всем этом думает и как предполагает вести себя Дадо дальше, желания у меня не было. Возможно, что это обычная человеческая трусость, но я предпочла затаиться и посмотреть как будет развиваться ситуация в целом. А потом уже, исходя из этого, делать выводы.

Возвращались мы домой в молчании и так же молча сели в аэропорту каждый в своё такси, чтобы разъехаться по квартирам.

* * *

Дадо стоял перед кухонным окном, держа чашку в руке, глядя на то, как медленно на город опускаются сумерки.

– Милый, с тобой все в порядке? – Пилар подошла сзади и, приобняв мужчину за талию, положила ему на плечо голову.

– Да. Все хорошо.

– Ты в последнее время какой-то молчаливый, тебя что-то беспокоит?

– Нет. С чего ты взяла?

– Не знаю. Мы уже несколько дней с тобой никуда не выходим и никого к себе не приглашаем.

– Да? Прости, ты хочешь куда-то сходить?

– Нет, если ты этого не хочешь, то не надо,– поспешно ответила Пилар и потёрлась носом о его щеку.

Дадо не отреагировал на этот жест нежности, продолжая смотреть в окно. Чай в его чашке давно остыл, и он держал ее просто на весу, будто ему было все равно, что в его руке – чашка, швабра или другой какой-то предмет.

– Если хочешь, мы можем выйти,– механически откликнулся он, будто и не слышал того, что сказала его подруга.

– Мы можем просто остаться дома и провести время с пользой. Пилар провела рукой по штанам Дадо, задерживая ладонь в районе брючной змейки и массируя причинное место. Дадо даже ухом не повёл и, что самое странное, тело его так же никак не отреагировало на прикосновение девушки. Пилар надула губы и капризно хмыкнула.

– Ну что с тобой такое? Ты меня не хочешь?

Пилар предприняла ещё одну попытку привлечь его внимание и вызвать ответную реакцию, забирая из рук мужчины чашку и ставя ее на подоконник. Она встала перед ним, закрывая ему обзор, и стала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Дадо перехватил ее руку и отвёл в сторону.

– Пилар, перестань. Прости, но я что-то действительно устал.

Дадо мягко взял подругу за плечи, отстранив ее, пошёл к выходу. Девушка вспыхнула как зажжённая спичка.

– Вернись сейчас же! Ты не можешь так со мной поступить! – крикнула она ему в след. Мужчина даже ухом не повёл. Чем ещё сильнее разозлил девушку, бессильный гнев захлестнул Пилар, и она не придумала ничего лучше как схватит с подоконника кружку и метнуть ее вслед Дадо.

Кружка была очень тяжёлой, так как не покупалась в магазине – ее сделал сам Дадо в гончарной студии, когда в один из периодов своей жизни он увлёкся лепкой и посещал курсы керамики.

Пилар даже не подумала о том, что может поранить или даже убить мужчину, если попадёт ему в голову. Кружка как снаряд просвистела в воздухе и ударилась о стену всего лишь в миллиметре от головы Дадо, чиркнув краем по кончику уха и разбилась, обдавая одежду мужчины остывшим чаем и осколками керамики.

– Ты совсем спятила? – Дадо обернулся, глядя на девушку расширенными глазами, Пилар, наконец-то, удалось вызвать в нем реакцию, но это, к сожалению, было не то, чего она хотела. Рука Пилар взлетела, зажимая рот, растянувшийся в букве о, она видимо поняла, что могла попасть мужчине в голову, но потом злость снова взяла верх, и она заорала на него, истерично топая ногами.

– Ты сам виноват! Это ты меня довёл!

– Чокнутая! Ты могла меня убить!

Дадо широкими шагами направился к девушке и, схватив ее за запястье, потащил к выходу, Пилар кричала, извиваясь, царапаясь, и пытаясь укусить, при этом упиралась в пол ногами, но силы были неравны. Дадо с лёгкостью выволок девушку с кухни и, протащив через коридор, открыл входную дверь и вытолкнул ее на лестничную клетку.

– Тебе лучше пойти домой,– Дадо и захлопнул дверь у неё перед носом.

– Придурок!

Пилар тут же принялась молотить в дверь кулаками.

– Пусти меня! Я приказываю тебе!

Дверь открылась ровно на пару сантиметров, и под ноги девушки полетели плащ, сумочка и туфли.

– Доброй ночи, Пилар,– сказал Дадо и снова захлопнул дверь.

– Скотина! – во всю силу легких выкрикнула девушка и, что есть силы, пнула дверь, но тут же расплакалась, скривившись от боли в ушибленных пальцах.

– Ты мне за это ответишь, – с ожесточением пригрозила она, сжимая кулак и демонстрируя его в сторону двери, надеясь на то, что Дадо по-прежнему стоит за дверью и смотрит на неё в глазок. Ответом на ее угрозы была абсолютная тишина.

Девушка подняла с пола плащ, нервно отряхнула его, надела туфли. Зажав подмышкой сумочку, пару минут постояла перед закрытой дверью, приблизив лицо к глазку и стараясь понять, можно ли разглядеть того, кто находится по ту сторону двери.

– Ну и ладно! – зло бросила она и смачно харкнула на дверь. Слюна стала медленно стекать по гладкой поверхности двери. Пилар пару минут наблюдала, как та ползёт вниз, а потом громко произнесла, надеясь на то, что с той стороны услышат ее угрозу:

– Ты мне за это ответишь.

Затем она, тряхнув головой, стала спускаться вниз по ступеням. Воспользоваться лифтом она не хотела, возможно, все же надеялась, что Дадо, услышав стук каблучков на лестнице, поймет, что она уходит и выйдет из квартиры. Возможно, пойдёт за ней, остановит и вернёт в желании попросить прощение и помириться.

Глупо, конечно, но она на это действительно рассчитывала потому, именно так он и поступал. Подобные стычки и ссоры уже случались в их жизни, и он конечно же бежал следом за ней. Дадо всегда первый шёл на примирение и просил у нее прощение, так почему бы и сейчас ему этого не сделать?Вполне возможный и предсказуемый вариант,но…

Не в этот раз.

* * *

На столе ожил мобильный, я посмотрела на дисплей и увидела имя из четырёх букв.

Ровно минуту я смотрела на то, как дисплей мигает и вибрирует как рассерженное насекомое.

Один, два, три, четыре гудка, похоже, что парень не собирается сдаваться и будет набирать до тех пор, пока я не возьму трубку. Что ж, придётся взять и послушать то, о чем он хочет мне сообщить. По крайней мере, если мне разговор не понравится, я всегда могу на полуслове сослаться на сильную занятость и просто повесить трубку, конечно, это не вежливо и даже малодушно, но…

Ладно, я взяла телефон в руки и, проведя по экрану пальцем, приняла вызов.

– Алло.

– Привет, это Дадо.

– Да, я узнала. Чего ты хочешь?

– Хочу понять, что происходит.

– А что происходит? – переспросила я и замолчала, выдерживая паузу.

– Нам надо встретиться и поговорить.

– Думаешь, надо?

– Думаю, да.

– Ты не берёшь трубку, а если берёшь, то сбрасываешь или не даёшь мне и слова сказать. На работе тебя теперь просто невозможно застать, если раньше ты не вылезала из офиса, то теперь ты там появляешься только по большим праздниками. Когда я прихожу, учишь врать свой персонал о том, что тебя нет, а сама отсиживаешься в кабинете. Может все-таки наберёшься смелости и расскажешь, что с тобой такое твориться?

– Ничего не твориться, я такая же, как и всегда.

– Уверена? А мне кажется, что нет. Раньше мы чуть ли не каждый месяц, а то и несколько раз подряд ездили на выставки и презентации всевозможных фирм. А теперь уже прошло два месяца, а ты ни разу не позвонила мне с просьбой, чтобы я забронировал вылет. Хочешь сказать, что нет ничего интересного и стоящего, на что ты хотела бы посмотреть? Или вдруг внезапно исчезли те, кто может заинтересовать тебя в качестве партнёров?

– Нет, просто в каждом бизнесе бывают штили и мёртвые сезоны,– ответила я.

– Хм, что-то за те годы, что я у тебя, вернее, на тебя работаю, я такого ни разу не замечал. И самое странное то, что это случилось именно после того, как мы вернулись из Испании. Я вполне склонен связать это с тем, что мы с тобой переспали в квартире твоей подруги.

– Не думаю, что это стоит обсуждать по телефону, зашипела я в трубку.

– Да? А когда стоит, по-твоему, на это обсуждать? – жёстко чеканя каждое слово, спросил Дадо.

– Ты не хочешь встречаться, поэтому я вынужден говорить об этом именно по телефону.

– Ладно, хорошо, уговорил, давай встретимся и все обсудим,– сдалась я.

– Когда и где? – тут же уцепился за эту идею Дадо.

– Приезжай в офис к закрытию, там и поговорим, думаю, что смогу уделить тебе пару минут.

Не дожидаясь ответа или возражения с его стороны, я нажала отбой.

* * *

В дверь раздался стук, а потом она несильно приоткрылась, и в кабинет просунулась голова Дадо. Со странным выражением на лице он осмотрел кабинет и только тогда, когда убедился в том, что, кроме меня, тут никого нет, широко открыл дверь и вошёл, и только потом уже спросил:

– Можно?

– Зачем спрашивать, если ты уже вошёл, – откликнулась я, вставая с кресла.

– Ну да,– смутился он, подходя к столу и, опуская ладони, уперся в поверхность.

Странное и не свойственное ему поведение. За столько лет я привыкла видеть его как уверенного в себе, знающего себе цену и где-то даже дерзкого человека, а сейчас он смущался как школьник и подыскивал слова.

– Чего ты хочешь? – с места в карьер спросила я, чтобы как можно быстрее закончить этот ненужный никому разговор. После того как я повесила трубку, то ни о чем больше и думать не могла как об этой предстоящей встрече. Дадо был прав. Все это время я избегала его и старалась свести к минимуму все наши встречи, и началось это, конечно же, не вчера, а именно с того момента, как мы переспали в Испании, а потом вернулись домой.

– Вопрос не в том, чего хочу я, а в том, что нужно тебе. Дадо смотрел на меня прямо, не отрывая взгляда от моих глаз.

– Ты ведёшь себя не как взрослый человек. Что это за игры? Если ты не можешь или не хочешь мне ничего объяснять, то покончи с этим раз и навсегда. Раз уж тебе так невыносимо меня видеть, то найди в себе смелость и уволь. Что может быть проще?