Текст книги "Капкан для шоколадного зайца"

Автор книги: Светлана Богданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Анатолий хохотал до колик в животе. От вибрации даже двигатель заглох.

– Ха-ха, – передразнила его Ангелина. – Мне тоже было смешно. И я бы не отказалась побывать на том концерте и даже наградила бы бабу Зину бурными продолжительными аплодисментами. Но где теперь искать Виктора Каррераса…

– Это я возьму на себя, – добровольно вызвался Анатолий. – У меня есть пациент, работающий в сети гостиничного бизнеса, для него выяснить местонахождение клиента – пара пустяков. Я сейчас же с ним свяжусь. – Анатолий набрал по мобильнику номер своего знакомого, но девушка с писклявым голосом доложила, что тот на совещании и будет после шестнадцати часов. – Вот и отличненько! Есть время вздремнуть. А если ты опоздаешь в агентство на пару часиков, я тебе наглядно продемонстрирую, что бог Эрос очень милостив ко всем эскулапам вообще и ко мне в частности.

– Думаешь, откажусь? – провоцировала его Ангелина. – И не надейся. Я дам тебе пару часиков и сама продемонстрирую, как милостива богиня Афродита ко всем агентам недвижимости и ко мне в частности. Поехали домой! Быстрее! – скомандовала она, намереваясь принять душ и снять с себя одежду, насквозь пропахшую больницей.

Два сердца бились в унисон в одной летящей на крыльях любви машине. Зеленая волна светофоров сопутствовала им, поощряя прекрасное стремление. «Ауди», превратившаяся в колесницу любви, не попала в пробки, избежала притаившихся в засаде гаишников и преодолела половину города за каких-то полчаса.

Анатолий припарковал машину под окнами Ангелины и ринулся в парадную.

– А сумки?! – вернула его назад невеста. – Открывай багажник и тащи все наверх!

– Может, попозже? – с робкой надеждой в голосе попросил Анатолий.

– Нет! Мне нужны мои вещи, косметика и одежда. Оставь только сувениры для девчонок, – распоряжалась Ангелина, в нетерпении постукивая ногой об ногу.

– С приездом, Ангелина Станиславовна! Доброго вам здоровьичка, Анатолий Дмитриевич! – услышали они за спинами голос соседки. – Дик! Стоять! Нельзя! Фу! – кричала она большущему, словно теленок, сенбернару, прыгнувшему с разбегу в раскрытый багажник «ауди». – Я ж тебя, нехристь непослушный! – тщедушная старушка нырнула вслед за собакой, болтая ногами в суконных ботах, но игривый сенбернар забрался вглубь багажника и задышал так, что машина закачалась, будто на заднем сиденье резвилась парочка любовников. – Вылезай! Тебе говорят! – старушка нащупала в густой шерсти ошейник, вцепилась в него обеими руками и потянула на себя со всей силой, на которую была способна в своем преклонном возрасте. – Раз-два, взяли, еще взяли! – дергала она лежащую собаку, словно бурлаки на Волге – застрявшую на мелководье баржу. – Сейчас я его вытащу, уже поддается, – успокаивала она Анатолия и Ангелину. – Раз-два, взя… – кожаный ошейник лопнул, старушка, не успев ойкнуть, выпала из багажника на обледенелый асфальт. – Чтоб тебя черти разодрали, мешок безмозглый! – ругала она своего упрямого питомца. – Помогите мне, пожалуйста, подняться.

Но Анатолий уже склонился над замученной домашним любимцем соседкой, подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

– Кажется, я сломала ногу, – прошептала побледневшая женщина и, потеряв сознание, повисла на руках Анатолия.

– Только ее-то нам и не хватало! – пробурчал Анатолий и уложил обратно в багажник обмякшее старушечье тело. – Ангелина, – приказал он растерявшейся невесте, – залезь в машину, достань из аптечки нашатырь, валидол и стрихнин.

– Какой стрихнин? – опешила Ангелина.

– Для собаки, надо отравить это бесполезное, более того, зловредное существо, – объяснил Анатолий.

– Но здесь ничего из того, что ты просил, нет! – выкрикнула из салона машины Ангелина.

– И быть не должно! – рассердился врач. – По поводу стрихнина я пошутил! Ты слышала что-нибудь про черный юмор? Давай, тащи нашатырь и валидол! Быстрее, чего копаешься!

– В аптечке нет ни валидола, ни нашатыря, – повторила Ангелина. – Здесь вообще нет никаких лекарств!

– А что есть? – Анатолий почувствовал себя полным идиотом.

– Только презервативы, – краснея, прошептала Ангелина.

– Что? Что? – не расслышал Анатолий.

– Презервативы, – громче ответила она.

– Ты надо мной издеваешься? – он выпрямился в полный рост и грозно скрестил руки на груди.

Ангелина подошла к нему с раскрытой аптечкой и сунула под нос найденные противозачаточные средства в неимоверном количестве, всевозможных сортов и расцветок.

– Сдается мне, что это сокровище досталось нам в наследство вместе с машиной, – первой догадалась Ангелина. – Да, Голубев, силен! Хотя правильно, зачем ему таблетки, сие средство сразу от всех болезней спасает.

– Ну, Илюха! Я еще докопаюсь до истины. Если он по забывчивости одарил нас годовым запасом резиновых изделий, я его прощу, так и быть. Но если это его очередная хохма, опозорю перед всем миром. Я самолично надую все презервативы, вместо воздушных шариков, и украшу этой гирляндой вход в его ресторан! – Анатолий выбрал жестокий способ мести. – Пусть посетители посмеются над хозяином-недоумком!

– Как там наша старушка? – Ангелина застегнула аптечку, бросила ее обратно в салон машины и подошла к багажнику.

Глупый сенбернар замолотил хвостом, выметая наружу пыль. Ангелина чихнула, Дик раскрыл пасть и лизнул неосторожную дамочку, стерев огромным шершавым языком губную помаду, тональный крем и тушь с левой половины лица. Густая клейкая слюна покрыла нежную кожу, будто маска из замоченного для холодца желатина.

– Анатолий! – затопала ногами Ангелина. – У меня сейчас вся кожа облезет!

– Уйди, не мешай! – Анатолий отодвинул ее в сторону и дал чистый носовой платок. – Вытрись, а лучше сбегай домой и умойся. На собачью слюну нередко бывает аллергия, и лицо покрывается зудящей сыпью.

– Ой! – Ангелина кинулась в подъезд. – У меня уже вся кожа чешется!

– Это самовнушение. Вымойся теплой водичкой, а заодно принеси валидольчик, на всякий случай. Кажется, твоя соседка приходит в чувство. А я пока ее ногу прощупаю, – уже из багажника послышался его глухой голос.

Не дожидаясь лифта, Ангелина побежала наверх, отперла квартиру, сиганула в ванну, намылила лицо до ушей и корней волос дважды, даже щеткой потерла, ополоснула теплой и холодной водой, промокнула полотенцем и нанесла толстый слой питательного крема. Из зеркала на нее взглянула розовощекая молодая женщина с очумелыми глазами и растрепанными намокшими кудряшками.

Ничего не скажешь! Хороша! Фурия, а не сверкающий ангел, как в минуты нежности называл ее Анатолий. Кстати, что он просил принести из аптечки? Вроде бы валидол? Хотя какая разница: валидол, корвалол… В ее аптечке, как не ищи, кроме имодиума, который спасал от заставшей врасплох диареи, и анальгина, который вылечивал от всех остальных болезней, не было никаких лекарств. Зато имодиума валялось упаковок десять, столько же пачек анальгина и куча пластырей от мозолей. Ангелина покупала лекарства по пути, при первых симптомах расстройства желудка, головной боли или простуды, принимала одну-две таблетки, а потом за ненадобностью закидывала начатые пачки в аптечку. В ее набитой бумагами сумке не было места для лишнего, ей самой болеть было некогда, а менять образ жизни и место работы в ближайшее время она не планировала.

Ангелина позвонила в двери квартиры напротив. Соседский подросток Мишка, глянув в глазок, отпер дверь и зачем-то, без слов, сунул ей в руки градусник.

– Мишаня, валидол есть? – спросила Ангелина.

– Чё, кому-то плохо? – веривший в железное здоровье соседки, Мишка сразу сообразил, что лекарство нужно для постороннего человека.

– Ага, – кивнула Ангелина. – Давай, Мишань, подсуетись, а то бабка с сенбернаром помрет в багажнике моей новой машины. Этот теленок Дик заскочил в багажник, она за ним, потом вывалилась и, похоже, сломала ногу.

– Я мигом, – Мишка выхватил у Ангелины градусник, стремглав метнулся на кухню, загрохотал банками и склянками, выбежал с пузырьком корвалола, пачкой валидола и стаканом воды, скомандовал: – За мной! – и побежал вниз, перепрыгивая в кроссовках через две ступеньки. Ангелина в сапогах на каблуках поскакала за ним, рискуя свернуть шею. – Где бабуля? – осведомился у Анатолия Михаил, протягивая врачу воду и лекарства. – Как ее нога?

– Сильный ушиб, но перелома нет, – ответил Анатолий, отыскивая глазами Ангелину. – А ты чего, по моим стопам собрался? – врач имел в виду свою специальность, но Мишка понял его иначе.

– Нет, мне Ангелина не нравится. Она уже старая, как вы. Я в Светку бабкину влюблен. С пятого класса по ней сохну, а она меня считает хулиганом и прогульщиком, – поделился своим секретом Мишка. – Вы это… Когда бабка в себя придет, расскажите ей, что это я оказал ей первую помощь и принес лекарства. Хочу, чтобы Светка меня зауважала… А от уважения до любви один шаг. Нет, не зря я сегодня дома остался, – радовался своей прозорливости парень.

– Ах ты, поросенок паршивый! – накинулась на Мишку очнувшаяся бабка. – Ах ты, двоечник пустоголовый! Светку ему подавай! А это ты видел?! – бабка скрутила кукиш и сунула его под нос остолбеневшему парню. – Наша-то Светочка с первого класса на одни пятерки учится, а тебя, нехристя, на каждом родительском собрании чехвостят за неуспеваемость и неудовлетворительное поведение. – А зачем вы меня в багажник засунули, раз у меня с ногой все в порядке? – прицепилась она к Анатолию. – И валидол свой сами ешьте, – старушка выплюнула из-под языка таблетку, всунутую ей обеспокоенным врачом. – Я и без лекарств переживу вас всех вместе взятых! Ишь, сговорились, старый и малый: один к Гельке клеится, а другой мою Светку с пути истинного сбивает. Злыдни! Все вы мужики злыдни! А мы – женщины, со времен Адама и Евы за ваши грехи расплачиваемся!

Неизвестно сколько бы еще тщедушная старушка клеймила позором и проклинала подлое мужское племя, но из подъезда, ковыляя на каблуках, вышла Ангелина, запыхавшаяся от беготни вверх и вниз.

– Ах, Ангелина Станиславовна! – всплеснула руками внезапно подобревшая двуличная старушка. – Я вот тут Анатолия Дмитриевича благодарила за оказанную мне помощь. Он и ногу мою осмотрел, и валидольчик мне дал… Как же вам повезло, дорогая, что вы встретили такого заботливого мужчину. И какой из него муж получится – просто загляденье! Вот как бы мне еще мою собачку из вашей машины выманить… И что ему в вашем багажнике глянулось, сама не понимаю. Светка моя его в специальную школу для собак водила. Так там сказали, что у Дика особый талант разыскивать разные спрятанные предметы. Он, если что подозрительное найдет, должен лечь на это место и ждать хозяина. Нам даже предлагали продать его на таможенную службу, но Дик больно активно на кошек реагирует, да и Светочка в нем души не чает… А что у вас в сумочке, позвольте полюбопытствовать, – беспардонная старушка попыталась расстегнуть молнию на чужой сумке, но Дик оскалил зубы и зарычал.

– Мишка, у тебя дома стрихнин есть? – на ухо подростку прошептал Анатолий.

– Надо мамке позвонить на работу. Я не знаю, я только про сердечные в курсе, – виновато пробормотал парень.

– Этот слон передавит все мои сувениры, – со слезами в голосе жаловалась Ангелина. – Что я буду девчонкам дарить… Дик, Дикуля, хороший песик, иди ко мне, – манила его Ангелина, сюсюкая и причмокивая.

Непреклонный Дик грозно порыкивал и потряхивал квадратной головой.

– Что же делать? – паниковала старушка. – Может, милицию вызовем или службу спасения? У них есть снотворные пули, я по телевизору в передаче видела…

– Намордник нужно на такого зверя надевать, – подал бабке идею Мишаня. – И выгуливать на строгом ошейнике, а не на кожаном обрывке.

– Какой же ты жестокий, Мишка, – укорила его старушка. – Дику всего полтора года, он почти щенок, а ты его в строгий ошейник предлагаешь запихать.

– Ваш щенок весь двор затерроризировал, а на мою мать так тявкнул из-за угла, когда она с ночной смены домой возвращалась, что она сумку на асфальт выронила и бутылку водки разбила, – жаловался на проделки Дика Мишка. – С меня кепку осенью сбил, сжевал ее всю и обслюнявил, пришлось выкинуть.

– Ничего, – огрызнулась старушка, – без водки проживете. Будете меньше пить.

– У нас в семье никто не пьет! – вступился за мать Мишка. – А водку она на Новый год прикупила.

– А вчера ваш Дик сожрал кошку мадам Полосухиной, – осуждая беспредел, пошутила Ангелина, немного перефразировав реплику профессора Преображенского из «Собачьего сердца».

– Какой мадам Полосухиной? Из пятнадцатой квартиры, той, что недавно в наш дом въехала? – схватилась за сердце бабка. – У нее же муж большой милицейский начальник… Он же нас по судам затаскает!

– Нет! Он сказал, что пустит вашего Дика на польта для своей жены и дочери в качестве воротников вместо белок, – вошла в раж Ангелина.

– Я мигом, – Мишка забежал в соседнюю парадную и выскочил с мордастым котярой на руках. – Дик, фас!

Инстинкт выкинул сенбернара из багажника, и Дик, ломая заиндевевшие кусты, рванул за котом. Ангелина кинулась к сумке: так и есть, от лягушек и черепашек остались одни черепки. Старушка устремилась за собакой, угрожая непослушному питомцу болтающимся обрывком ошейника.

– Милая, – Анатолий приобнял невесту и захлопнул багажник с битыми сувенирами. – Да шут с ними! Купим для твоих девчонок какие-нибудь экзотические фиговинки в наших магазинах. Они же не эксперты, чтобы различать по предмету страну изготовителя и этническую принадлежность. Я могу поспорить, что они будут думать, будто ты специально для них привезла эти сувениры с Бали.

Ангелина грустно улыбнулась и включила сигнализацию на своей «ауди».

– Мишка, а как ты теперь к Светке подступишься? – переживал за влюбленного парня Анатолий. – Бабка ведь теперь про тебя наплетет ей небылиц всяческих.

– Все заметано, – гордо ответил Мишка. – Этот котяра – чемпион по бегу. Они с Диком от старухи оторвутся, и она собаку потеряет, а я – найду. Часика через два… Когда бабка одна домой припрется, а Светка из школы вернется. За то, что я верну ей Дика, она согласится сходить со мной в кино, – Мишкин рот растянулся до ушей в мечтательной улыбке.

– Ну ты и аферист! – восхитилась Мишкиной предусмотрительностью Ангелина.

– Мы не можем ждать милости от природы, так можно и состариться в одиночестве, – намекнул на незамужнюю соседку парень.

Анатолий подхватил вынутые из багажника сумки, кроме той, в которой покоились останки сувениров, Ангелина отвесила Мишке подзатыльник, они все вместе загрузились в лифт и разошлись по своим квартирам.

Еще в прихожей Анатолий напомнил любимой женщине о взаимной демонстрации милостей богини Афродиты и бога Эроса. Ангелина не возражала, но только после омовения под душем и уничтожения больничного запаха. С собой в ванную она взяла новое белье, подаренное Катей. Сама бы она никогда не купила комплект леопардовой расцветки, да еще отороченный черными гипюровыми кружевами. Но Катя настояла, уговорила, расхвалила и идущий подруге фасон, и ее возросшие до невероятных размеров очарование и сексуальность… И Ангелина сдалась, решив при первой возможности продемонстрировать свои прелести Анатолию.

Побрызгав за ушами, на сгибах локтей и на запястьях французскими духами, Ангелина облачилась в дорогое белье. Благодаря леопардовой расцветке она чувствовала себя опасной хищницей, вышедшей на охоту. Сунув ноги в лакированные туфли на шпильках, Ангелина на цыпочках прокралась в комнату, чтобы поразить насмерть заждавшегося Анатолия.

Но, увы… Любимец Эроса сладко спал на разобранном и застеленном диване. Его широкая грудь ровно вздымалась. Ангелина не стала его будить: Анатолию вечером заступать на ночное дежурство. Полюбовавшись на мужественное лицо жениха, Ангелина накинула прозрачный пеньюар и пошла на кухню варить кофе.

Она не обиделась, она знала, что он любит ее. Ангелина улыбнулась, обнаружив, что ее вполне устраивало то, что он рядом, что он принадлежит ей одной, что он спит в ее постели, и так будет завтра, и послезавтра, и всегда. Ее сердце переполнилось любовью: женской, материнской, вселенской. Она парила на крыльях своего созревшего чувства, будто чайка в потоках восходящего с земли воздуха.

Звонок в дверь вернул ее на землю. Ангелина открыла дверь. На пороге стоял Мишка. Он слегка смутился, увидев соседку в полунеглиже.

– А ты это… Еще ничего… И не такая старая, как я думал, – одобрил он. – Передай Анатолию. Я позвонил мамке на работу, она сказала, что стрихнина у нас нет.

Глава 9

Подавив нервный смешок, Ангелина закрыла за Мишкой дверь и пошла на кухню. Ну что ж… В жизни случались казусы и похуже. Ангелине, воспитавшей в себе стойкую жизнерадостность и несгибаемый оптимизм, было несвойственно затяжное отчаяние. Она вполне соглашалась с Библией, называющей уныние смертным грехом, и полагала, что прививка против хандры могла бы помочь половине населения нашей планеты. Но за неимением подобной вакцины, каждый вынужден был вырабатывать противоядие в собственном организме, и в этом плане клетки Ангелины Громовой лучше других подходили для клонирования и массового внедрения с последующим распространением таблеток, порошков и микстуры через аптечную сеть. Если бы генетики додумались до такого простого решения проблемы, они бы совершили переворот в науке, сравнимый разве что с открытием ядерной энергии. Да что там ядерная энергия! Открытие источника неисчерпаемой человеческой силы, который, по мнению Ангелины, заключался в умении мобилизовать на бой резервы малюсеньких клеточек, несущих в себе положительный оптимистический заряд, было бы важнее в миллионы раз. Ради этой благой цели рыжеволосая жизнелюбка не пожалела бы частички своего организма, тем более, что это могло принести колоссальную материальную выгоду. А любой труд, бесспорно, должен достойно оплачиваться.

Кстати о работе… Пока замученный трудами праведными Анатолий почивал, наслаждаясь обществом своей возлюбленной во сне, Ангелина собралась проведать заждавшихся ее возвращения девчонок, быстренько переоделась в более удобные для похода в агентство джинсы и свитер, кроссовки на меху и теплую куртку. Вытряхнув из всех карманов остатки денег, она наскребла тысячу рублей на сувениры, прихватила мешок с разноцветными ракушками и окаменелыми панцирями морских ежей и на цыпочках вышмыгнула в коридор.

Ангелину подгоняли любопытство и практичность – во что бы то ни стало она хотела докопаться до истины, а именно: выяснить у коллег, что же им известно о происшествии с Платоном Платоновичем в злополучном Елкино, и, наконец, понять, каким образом в ее отсутствие девчонки умудрились расстроить две уже почти оформленные сделки. Ведь несчастный фикусолюб так и не стал владельцем заветного домика! А дело-то выеденного яйца не стоило: подписать с милейшим интеллигентом Артуром Ибрагимовичем документы на покупку квартиры Платона Платоновича, а с Платоном Платоновичем заключить договор на приобретение загородного домика в местечке Елкино на Старой Ладоге.

Перед отъездом Ангелина приготовила все бумаги, дважды проверила правильность оформления, вчиталась в каждую буковку, каждую циферку. Да-а, давно уже в их агентстве не случалось подобных инцидентов; слаженный коллектив работал продуктивно, без альтруистских вывертов и с весомым доходом. Женщинам вообще присуще бережное отношение к деньгам и ко всему, из чего можно извлечь прибыль. Поэтому несовершенная сделка – а понимание этого факта обрушилось на голову Ангелины, будто снежная лавина, сорвавшаяся с горного перевала – являлась настоящим ЧП, позором и черной меткой для уважающего себя агентства недвижимости. И смыть вину, наветы и домыслы, реабилитироваться в глазах пострадавшего клиента и, в его лице, всей общественности, стало для Ангелины делом чести.

О нет, она не страдала манией величия и не переоценивала свои значимость, интуицию и профессионализм. Рядом с ней трудились специалисты с куда большим опытом и громадным стажем; не раз и не два не только она, Ангелина Громова, обращалась к ним за советом, но и сам генеральный директор агентства не считал зазорным пообщаться с толковыми подчиненными.

Конечно, обычных клиентов не отпускали одних на встречу с покупателями, но Платон Платонович и Виолетта Павловна пользовались особым доверием, за них Ангелина ручалась своей репутацией. Благодаря ее нечаянному вмешательству эти пожилые люди познакомились, поженились и занялись обустройством семейного гнездышка.

После нескольких лет вдовства Виолетта Павловна надумала поменять просторную квартиру в престижном доме на жилье попроще и поскромнее, а Платон Платонович, удалившийся на заслуженный отдых, наконец-то решил перебраться за город в отдельный дом, чтобы остаток жизни посвятить любимому занятию – разведению фикусов. Однако, увидев яркую энергичную женщину, напомнившую ему покойную жену, пожилой профессор отважился на отчаянный поступок и сходу сделал Виолетте Павловне предложение руки и сердца. На их примере Ангелина убедилась в том, что любви все возрасты покорны и что браки воистину заключаются на небесах.

Супруги не захотели себя стеснять и выбрали для проживания квартиру попросторнее. На освободившееся в центре города жилье Платона Платоновича тут же нашелся покупатель – по призванию учитель, по профессии преподаватель экономики в ВУЗе, а по способу заработка денег – свободный предприниматель, Артур Ибрагимович. Осталось только поставить формальные подписи на уже готовых документах, но для этого присутствие Громовой было необязательным.

В конце концов, Ангелина тоже была живым человеком и имела полное право на личную жизнь. Два тура, о которых она мечтала, Анатолий преподнес ей в качестве подарка. Поездка на Бали должна была стать свадебным путешествием Ангелины и Анатолия. Но за день до свадьбы Ангелиной овладело чувство страха за слишком поспешный брак. Она не хотела, чтобы ее отношения с Анатолием уподобились скоропалительному роману Кати и Голубева. Поэтому официальное предложение, ожидаемое Ангелиной каждый день из пяти месяцев бурного романа, пугало ее, раздирало мятущееся женское сердце на две половинки: одна из которых стремилась к семейной жизни и трепетала от мыслей об одинокой старости, а вторая – боялась повторной ошибки и разочарования в обожаемом мужчине, как это, увы, уже случилось во дни прошлого, неудачного замужества.

Да и обстоятельства явно не способствовали укреплению ее морального духа. Лучший в городе свадебный салон по пошиву эксклюзивных нарядов испортил заказанное платье: портниха прожгла утюгом дыру посередине лифа. Времени на исправление ошибки не было, на складе закончилась выбранная Ангелиной ткань, платье переделке не подлежало, а в качестве компенсации ей предложили подогнать по фигуре готовую демонстрационную модель.

Когда расстроенная, но все еще упорствовавшая в своем намерении стать невестой Ангелина распаковала доставленный курьером ящик Пандоры, она обнаружила сверкающее люрексом и жемчугами платье, пошитое по меркам девушки рубенсовских форм, и гигантскую подвязку, украшенную белоснежными шелковыми розочками. В такой наряд можно было завернуть трех Ангелин сразу, а при примерке она выглядела в нем, словно сувенирная игрушка «Баба на чайник».

Анатолий воспринял это как личное оскорбление, вытащил запутавшуюся в складках необъятного подола невесту и учинил допрос с пристрастием, откуда, мол, она раздобыла шутовскую, расшитую блестками попону для слонихи. Они даже поссорились из-за чужой оплошности, потому что возлюбленный не поверил ей на слово, перезвонил в салон, самолично пообщался с администратором и обвинил Ангелину в рассеянности, необязательности и сумасбродстве. Поругавшиеся жених и невеста, наговорив друг другу гадостей, чуть не разошлись как в море корабли, но в последний момент любовь все же возобладала над рвущимися наружу эмоциями и наставила пару на путь истинный. Анатолий и Ангелина достигли консенсуса и решили, что отложенная на время свадьба и взятый ими таймаут только упрочат сильное взаимное чувство, а радость от долгожданного брака будет неописуемо громадной.

После предсвадебного путешествия им еще предстояло назначить дату официального бракосочетания, которое напрямую зависело и от того, насколько быстро разрешатся проблемы Голубева, отвоевывающего свое имущество у Виктора Каррераса и от скорости восстановления здоровья Платона Платоновича, и от благополучного завершения зависшей сделки. Анатолий готов был ждать свою возлюбленную, не отказываясь от предложения и женитьбы, сколько угодно – но не до бесконечности же!

Чиркнув жениху записку, она вставила ее в ободок висящего в прихожей зеркала, тихонько закрыла входную дверь, вышла за порог, вызвала лифт, и в этот момент в ее сумке завибрировал и заиграл полонез Огинского мобильный телефон. Неужели Анатолий проснулся? Ангелина вытащила трубку, на дисплее высветился номер Кати. Что опять стряслось у этой горемычной парочки… Опасаясь услышать очередные неприятные новости, Ангелина ответила беспокойной юной подруге.

Но на этот раз предчувствия обманули ее. У Кати и Ильи не случилось ровным счетом ничего: ни плохого, ни хорошего. Как и Анатолий, Голубев заснул на вахте возле телефона в ожидании новостей от своего врага Виктора Каррераса и своего друга – бывшей жены Татьяны, плывущей на помощь молодоженам. Катя замесила тесто для пирожков, поставила его подходить, поджарила капусту для начинки и ощутила гнетущую тревогу и душевный вакуум. Посуда валилась у нее из рук, мысли хаотично метались в голове, как частицы в расщепляющемся атоме водорода. Во избежание ядерного взрыва Катя позвонила Ангелине, чтобы напроситься к ней в гости.

– Я не дома, дорогая, – уже в лифте поведала ей Ангелина. – Чем я буду заниматься? Хороший вопрос! Мне опять передавили все сувениры. Да, да, именно те, что подарил Валерий Александрович. Как это произошло? Лучше не береди мои душевные раны, позже расскажу. Сейчас мне нужно заехать в магазин сувениров, потом в агентство, потом… Ты со мной хочешь?! Тебе не лень в такую холодину из дома выползать? Сидела бы возле телевизора и спящего супруга в тепле, с чашкой кофе на коленях. Нет, мне не жалко. Подгребай к агентству, если тебе так дома опостылело.

– Ой, спасибо! – поблагодарила Ангелину Катя. – Я мигом, тачку поймаю и подскочу к твоей работе.

Вот дурында! Мороз крепчает, а ей неймется. Ангелина не переносила морозы, зимой ее производительность труда резко падала, а организм стремился впасть в спячку до весны. С пробуждением природы она расцветала, в ее карих глазах загорались задорные кофейные искорки или чертовщинки, как ласкательно называл Анатолий. В Новый год Ангелина через силу накрывала стол, стараясь закупить в супермаркете уже готовые салаты и закуски, и после боя курантов и бокала шампанского устраивалась на диване, заворачивалась в одеяло, включала телевизор с праздничным концертом и засыпала под песни и пляски народов мира.

На близящийся Новый год Ангелина ждала от Анатолия серьезного разговора о дате бракосочетания и перебирала в голове тысячу причин, чтобы перенести свадьбу на апрель, а еще лучше на май или июнь. Они планировали пышное торжество: как-никак, а Анатолий женился впервые. Но ведь гораздо приятнее праздновать свадьбу при хорошей погоде, ярком солнце, в тепле, без верхней одежды. А не кутаться в пальто или шубы под пронизывающим питерским ветром, моросящим снегом с дождем и прыгать через серые сугробы, по слякоти в белых туфлях и поднятым подолом длинного платья.

Зачем Каррерасу понадобился Илюхин ресторан… На Бали – вечное лето, даже в сезон дождей температура не опускается ниже двадцати пяти градусов тепла, все осадки выпадают ночью, и ливень длится не более часа, а к утру промытая зелень тропических деревьев и лиан сверкает, точно отполированная, и распустившиеся цветы благоухают, будто откупоренные флаконы с туалетной водой в парфюмерной лавке.

А в Питере зима частенько начинается в ноябре, а заканчивается к концу апреля, в долгожданное лето – плюс пятнадцать – стандартная температура, а при двадцати градусах горожане изнывают от жары и повышенной влажности, обливаются потом и томятся в пылище и духотище мегаполиса.

То ли дело бабье лето: еще тепло, но нет зноя, и природа торопится поделиться дарами полей, огородов и лесов, и все прилавки магазинов и ларьков ломятся от овощей и фруктов, а бабульки возле рынков и станций метро торгуют свежесрезанными гладиолусами, астрами, георгинами и пучками зелени с грядок.

В сезон бабьего лета Ангелина садилась на диету из арбузов, чтобы к зиме прочистить организм, промыть почки и сохранить до весны накопленную красоту. Было бы здорово перенести свадьбу на это время, но она заранее знала, какую бурю негодования вызовут ее аргументы у Анатолия, который обязательно посчитает их нелепыми отговорками, прикрывающими серьезные претензии невесты, и будет мучить ее идиотскими вопросами и странными подозрениями.

Удивительно, сколько всего может промелькнуть в хорошенькой женской головке, пока старенький лифт в панельном доме спускается на первый этаж. Но возле машины Ангелину ожидал следующий сюрприз: здоровяк сенбернар Дик, насладившись беготней по кустам и кочкам за быстроногим дворовым котярой, отдыхал, возлежа на багажнике ее красавицы «ауди». Металл на капоте вибрировал и прогибался в такт прерывистому собачьему дыханию, а слюна, капающая из пышущей жаром пасти, выжгла в льдистой корочке желтоватые дорожки.

Ангелина нажала на кнопку выключения сигнализации, кнопка не сработала. Наверное, сигнализация сломалась, а иначе бы сирена завыла на весь двор еще раньше, когда Дик устроился на багажнике машины. То ли проводка где-нибудь замкнула от внезапно стукнувших после долгой слякотной погоды морозов, то ли еще какая неисправность приключилась, но в электрике, как, впрочем, и в механике автомобилей, Ангелина не разбиралась.

Фары не моргали, двери не открывались, да еще гигантский сенбернар, как лягушка из анекдота, пятой точкой к машине прилип.

– Дик, Дикуля, – манила она упрямую собаку. – Слезай, тебя дома ждут. Бабка уже котлеток налепила, иди, а то оголодаешь.

Дик чмокнул, вылив изо рта поток вязкой слюны, но с багажника не слез. Ангелина обошла вокруг, приблизившись к лобастой голове пса. Дик замолотил хвостом и угрожающе зарычал.

– Ты, чудовище! – закричала на него Ангелина. – Пошел вон, а то сейчас как огрею тебя палкой по хребтине, мало не покажется!

Чудовище вскочило, запрыгало толстыми лапами по капоту, царапая черную лакированную поверхность, и громоподобно залаяло. Ангелина спрятала палку за спину и предусмотрительно отступила на несколько шагов назад.