Текст книги "Капкан для шоколадного зайца"

Автор книги: Светлана Богданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Награжденные такими эпитетами мужчины прекратили борьбу и вытянулись перед Ангелиной по струнке. Ехать на окраину города в полусонном состоянии было сродни средневековой пытке, поэтому Ангелина приняла предложение Кати заночевать у них с Ильей.

– Как ты их назвала? – уже в машине переспросила Катя.

– Истероиды, шизоиды, гипертимы, эпилептоиды и астеники, – повторила для нее Ангелина.

Катя легко запоминала новые названия, ее память была цепкой и долгой, поэтому она так свободно оперировала цитатами, именами и цифрами.

– А кто есть кто? – заинтересовалась Катя.

– Зачем тебе забивать голову, – хихикнул Илья, обнимая ее на заднем сидении «ауди».

– Вот разбодаемся с твоими делами, поступлю в институт, выучусь на психолога…

– И будешь работать в агентстве недвижимости, – закончил за Катю Анатолий.

– Катюша, детка, – Ангелина в отместку больно ущипнула Анатолия за колено. – Я тебе тет-а-тет все расскажу, а то эти скалозубы всю обедню испортят.

– Без женщин жить нельзя на свете, нет, – запел Голубев арию Бони из оперетты Кальмана «Сильва».

– В них радость жизни, так сказал поэт, – басисто подхватил Анатолий.

– Ля, ля, ля, ля, ля, – нестройный дуэт совершенно позабывших строчки некогда популярной песенки кавалеров звучал не хуже радио.

– Я бы поаплодировала, да боюсь руль выпустить, – оценила их старания Ангелина.

– «Черноглазая казачка» лучше звучала, – пробубнила Катя.

– Концерт окончен. Приехали. – Ангелина заглушила мотор, поставила машину на ручной тормоз, руль блокировала «кочергой» и нажала кнопки сигнализации.

Вещи путешественников оставили в багажнике. У Ангелины не было сил распаковывать сумки. Катя пообещала одолжить халат и ночную рубашку, да и спать оставалось всего несколько часов.

Но разрезвившиеся мужчины не желали укладываться на боковую. Илья предложил посмотреть видеозапись их экстремального серфинга на гигантских волнах у побережья острова Бали.

– Как дети, – укоризненно покачала головой Ангелина. – Пойдем, Катюша, я пока переоденусь.

Оставив кавалеров в гостиной, дамы удалились в спальню. Ангелина с вожделением впилась сомнамбулистическим взглядом в широкую и мягкую кровать четы Голубевых. Катя выделила старшей подруге теплую розовую ночную рубашку и длинный, до пола, розовый же шелковый халат.

Переодевшаяся Ангелина подпоясалась кушаком, подколола волосы и стала похожа на бутон закрывшегося на ночь цветка. Зевнув, она взяла чистое полотенце, сунула ноги в розовые пушистые тапки и направилась в душ.

– А как же истероиды? – напомнила любопытная Катя.

– О Боже! – взмолилась Ангелина, прислонившись к косяку двери. – Может, они до утра подождут? – но по молящим глазам Кати поняла, что та без ответа на свой вопрос будет мучиться без сна. – Ладно. Расскажу. – Смилостивившаяся Ангелина присела на краешек пружинящей постели. – Но начнем мы с гипертимов. Гипертимы – чрезвычайно работоспособны, любят комфорт и добротные вещи, умеют рисковать, лишены чувства страха, способны защитить свою собственность любым доступным способом.

– Как ваш Анатолий, – восхищенно отметила Катя.

– Да? – сделала открытие Ангелина. – Возможно. К психотипу эпилептоидов относятся люди, которые во всем хотят быть первыми. Они всему знают цену, умеют обоснованно рисковать, внимательно следят за изменениями на рынке, умеют торговаться, никому не верят на слово, расчетливы и экономны в своих расходах.

– Как вы, – снова прокомментировала Катя.

– Спасибо, – заскромничала Ангелина. – Шизоиды – антиподы эпилептоидов, они порой не знают, сколько стоит хлеб в магазине, а траты производят импульсивно и вообще, по всем признакам, придерживаются философии «дао» – живут как бы вне времени и пространства.

– Как моя бедная тетя Лиза, – загрустила Катя.

– Истероиды – виртуозны в добывании денег, нахальны, склонны к аферизму. Они способны заработать большие деньги в силу их неординарных способностей, но, как правило, не умеют их удерживать и приумножать. Им недостает внутренней стабильности, мешает склонность к интригам и излишнему риску. Они любят пустить пыль в глаза и могут купить себе красный «феррари» на заемные деньги.

– Ну точь-в-точь мой Илья, – в описанном психотипе Катя узнала портрет мужа.

– Тебе видней, – уклонилась от прямого ответа Ангелина. – Астеники – слишком зажаты, стеснительны, пассивны, не способны просить деньги за свою работу и часто работают даром как ломовые лошади.

– А это мой портрет, – безжалостная Катя рубила с плеча.

– Нет, ты себя недооцениваешь, детка, – успокоила ее Ангелина. – К тому же разделение на психотипы условно, границы нечетки, и человек в различных ситуациях может проявить качества разных психотипов. Все. Лекция закончена. Пусть мужчины глазеют свое кино, а я лично умываю руки, – Ангелина перекинула через плечо полотенце и снова шагнула к двери. На сей раз ее остановил разразившийся мелодией из «Бумера» сотовый телефон в кармане у Кати.

– Кто бы это мог быть? – переполошилась Катя.

– Вынь телефон и посмотри номер, – порекомендовала Ангелина.

– Я боюсь, – дрожащей рукой Катя протянула мобильник старшей подруге.

– Да, – решительно ответила Ангелина. – Говорите, вас слушают.

– Здравствуйте, – с легким скандинавским акцентом ответил женский голос. – Это Татьяна, бывшая супруга Ильи Голубева. А вы, наверное, Катя, его нынешняя жена?

– Нет. Меня зовут Ангелина. Я Катина подруга и невеста Анатолия, – отрекомендовалась Ангелина и, зажав трубку ладонью, прошептала Кате, сделав удивленные глаза: – Это Татьяна.

– Неужели Анатолий еще не женат? – переспросила Татьяна, но тут же спохватилась: – Извините, это меня не касается. Я бы хотела поговорить с Катей.

– Тебя, – Ангелина попыталась передать трубку Кате, но напуганная до смерти девушка открещивалась от нее руками и ногами.

– Прошу прощения, но Катя неважно себя чувствует, – солгала Ангелина. – Но мне вы можете сказать все, я ей дословно повторю наш разговор.

– Пусть Катя меня не боится, – опытная женщина со Скандинавского полуострова словно обладала даром ясновидения. – Я не намеревалась вмешиваться в их с Ильей отношения. Наоборот. Я готова оказать любую помощь их молодой семье. Я так рада за Илью, наконец-то он нашел себе подругу жизни.

«И теперь оставит меня в покое», – уловила между слов Ангелина, но вслух спросила: – А почему вы решили, что Катя и Илья нуждаются в вашей помощи?

– Я хоть и далеко от России, но все же не на облаке живу, – пояснила Татьяна. – У меня в Питере остались друзья, они-то мне и сообщили о проблемах моего бывшего мужа. По старой памяти я готова ему помочь.

– Вы имеете в виду деньги? – догадалась Ангелина. – Нет. Денег Илья от вас больше не возьмет. Но в вашей помощи он, действительно, нуждается. Необходимо, чтобы вы приехали и как можно скорее!

– Да, – обрадовалась Татьяна и прощебетала что-то по-шведски своему мужу. – Я уже взяла билет на утренний паром. К вечеру я приплыву в Финляндию и через несколько часов буду в Питере.

– Вас встретить? – проявила гостеприимство и вежливость Ангелина.

– Нет, не беспокойтесь. Я поеду на своей машине…

Между собеседницами повисла пауза. Татьяна явно собиралась с духом, чтобы еще что-то спросить, а Ангелина ждала и не торопила.

– Илье грозит серьезная опасность? – наконец-то вымолвила она.

– Да! Буквально два часа назад мы вас вспоминали, когда обсуждали, как ему выбраться из капкана. И вы, Татьяна, – наша единственная и последняя надежда, – потрафила ей Ангелина. – Только захватите, пожалуйста, с собой ваше свидетельство о разводе.

– Полагаю, что меня не ожидает очередной неприятный сюрприз? – забеспокоилась Татьяна.

– Нет, нет, – поспешила успокоить ее Ангелина. – Свидетельство подлинное.

– О! Я смотрю, вы посвящены во все наши тайны.

Ангелина не поняла, одобряла ее Татьяна или порицала:

– Видит Бог, я невольный свидетель всех ваших жизненных перипетий. Я, как и вы, стараюсь помочь их молодой семье.

– А Катя красивая? – с ноткой ревности задала неожиданный вопрос Татьяна.

– Что-то в трубке трещит! – крикнула дипломатичная Ангелина. – Я вас совсем не слышу!

– До встречи, Ангелина, – попрощалась Татьяна. – И да хранят небеса вашу мудрость.

Вот это да! А Голубев все время называл бывшую жену дурочкой… Ну уж если она дурочка, то все остальные женщины в сравнении с ней – недоразвитые особи женского пола. Она мудра, аки змея. Она в два счета раскусила Ангелинин блеф. Ай да Татьяна! Ай да Одинова дочь!

– Что? Что она сказала? – теребила Ангелину Катя.

– Сказала, что едет спасать вашу молодую семью. Сказала, что беспокоится за ваше благополучие и готова помочь. Да не трясись ты как осиновый лист! Не нужен ей твой Голубев. Она, наоборот, рада-радешенька, что он, наконец-то, угомонился и попал в твои заботливые руки. Она – наша союзница, и мое сердце подсказывает, что с ее помощью мы заманим в капкан нашего хищного шоколадного зайца.

– Как?! – глаза Кати загорелись от возбуждения.

– Пока не знаю, – рассуждала Ангелина. – Но ее внешность и статус бывшей супруги будут несомненным козырем в решающей партии против господина Каррераса.

– Нужно обрадовать наших мальчиков, – Катя побежала в гостиную. – Илья! Анатолий!

Под шум прибоя на экране телевизора убаюканные «мальчики» спали, тесно прижавшись друг к другу на просторном кожаном диване. Запись шла, в закручивающемся тубусе океанского вала скользили загорелые серфингисты, среди которых на широких устойчивых боди-бордах плашмя на пузе катились бледнокожие российские парни. Изумрудная волна рассыпалась в сахарную пену, скидывая с гребня безрассудных смельчаков, прокатывала их по шершавому дну и выбрасывала на берег с разбитыми в кровь коленями. Но они, смеясь, подхватывали легкие доски и снова брали на абордаж непокорные тугие волны.

Апельсиновое солнце щедро проливало благодать на тропический рай. В разноцветных надувных бассейнах резвились упитанные голопопые дети. В шезлонгах у кромки воды лениво загорали их холеные мамаши, увешанные драгоценностями, как новогодние елки. «Пиршество плоти и великолепия» – такое название придумала фильму Ангелина.

А на берегу, сверкая белозубой улыбкой и помахивая рукой плещущимся Илье и Анатолию, всматривался в даль роскошный красавец Виктор Каррерас.

– Вот, гад! – Катя раздраженно щелкнула пультом видеомагнитофона и телевизора.

Экран погас, Каррерас исчез.

– Нужно их разбудить! – двинулась к мужу заботливая жена.

– Не трогай их, – остановила ее Ангелина. – Тише! Пускай так спят. Посмотри, какие у них счастливые, безмятежные лица. Наверное, им снятся приятные сны.

– А Татьяна? Нужно же сообщить о ее приезде, – беспокоилась Катя.

– До утра все потерпит! – Ангелина придержала ее за руку. – Не буди их и не топай, как слон! Дай им выспаться, как следует. Чего ради их будить?! Новости-то хорошие! Их и до утра можно приберечь! Татьяна никуда не денется… А нам с тобой тоже не мешает последовать их примеру. Идем-ка и мы спать, непоседа неугомонная.

Дамы прикрыли дверь в гостиную. Ангелина, наконец-то, добралась до ванной, смыла с лица пыль дорожных странствий, почистила зубы и на ощупь, со слипающимися глазами, добралась до постели. Забравшись под одеяло, она моментально заснула, а перед ее глазами плыли одна за другой изумрудные, покрытые сахарной пеной волны. Ангелина видела их так явственно, что даже на губах чувствовался соленый привкус океанских брызг.

Глава 7

Несколько часов сна пролетели, как один миг. Ангелине показалось, что она едва успела сомкнуть глаза, а из кухни уже призывно свистел чайник, пахло кофе, сваренным по уникальному Катиному рецепту, на сковородке шкворчали фирменные гренки с сыром, а стол ломился от недоеденных на ужин блинчиков с икрой, заливной осетрины, разогретых бифштексов и салатов. Мужчины в помятой одежде с закрытыми глазами прибрели в кухню на запах Катиной стряпни, будто зачарованные волшебными ароматами.

Розово-пушистая Ангелина умылась, быстренько подкрасила перед зеркалом в ванной комнате ресницы, обрызнулась французскими духами, выбрав из кучи флаконов знакомые ей «Босс Интенс», и только после этого явилась на кухню. Анатолий и Илья уже с утра плотно заправлялись мясом, поливая бифштексы кетчупом и лимонным соком. Ангелина положила на тарелку немного салата и не смогла удержаться от Катиных гренок.

Казалось бы, что тут особенного – жареная булка с сыром. Однако у Кати гренки были золотистые, в меру пропитанные маслом, сыр плавился равномерно и растекался по булке тонким слоем с запеченной корочкой. Это блюдо привлекало Ангелину скоростью приготовления и простотой исполнения, но в ее интерпретации всегда случались изъяны: либо булка подгорала, либо сыр на сковороду стекал.

Да, Голубеву с женой повезло! Катя была отменной хозяйкой, но главным ее достоинством было то, что ей до безумия нравилось заниматься домашними делами: драить квартиру до блеска, стирать и гладить, раскладывать на полках в шкафу носочек к носочку и корпеть по несколько часов над сложными салатами или многоярусными кремовыми тортами.

За недолгое проживание в квартире Ильи Катя умудрилась вычистить холостяцкие авгиевы конюшни, в трех комнатах отциклевать и отполировать полы, в двух – собственноручно переклеить обои и побелить потолки. Краны в ванной и на кухне перестали дергаться и рычать, как голодные тигры, а струящаяся в унитазе вода иссякла, словно пущенная в Каракумы речка, и все благодаря тесному Катиному контакту с сантехниками и водопроводчиками из ЖЭКа. В молодую хозяйку повлюблялись не только сантехники и водопроводчики, но даже строгая дворничиха тетя Оля и бдительная соседка Елена Сергеевна. Все перечисленные господа и дамы отныне при встрече с Голубевым вежливо раскланивались и передавали Катеньке поклоны и приветы.

Да, плюсы семейной жизни были налицо, и на примере Ильи Голубева можно было демонстрировать бесспорные преимущества окольцованного мужчины перед свободным. Гнездышко обихожено, перышки вычищены, мир, покой и благодать – рай земной, да и только. Душа в квартире Голубевых радовалась, тело отдыхало. Двери хлебосольного дома были распахнуты перед друзьями, а сердца гостеприимных супругов переполнялись гордостью за созданное образцово-показательное хозяйство.

Катя планировала поменять занавески, убрать чрезмерно вычурную лепнину на потолке в гостиной, отремонтировать камин, чтобы в скучные зимние вечера можно было разжигать настоящий огонь и наблюдать, как выстреливают искорками смолистые дрова, как язычки золотистого пламени облизывают вновь подброшенные поленья, и те вздыхают в их жарких объятиях и вспыхивают ответной страстью. Катя никогда не сидела у настоящего камина, а видела такую роскошь лишь в кинофильмах, но ей почему-то казалось, что без подобного очага не может быть семейного уюта. Она грезила об этом в старом домике тети Лизы, грезила об этом на службе у Стеллы Боровиковской, но как только ее мечты начали воплощаться в реальность, коварный враг возник на пороге ее выстраданного воздушного замка, грозя разрушить и отнять взлелеянное счастье.

Катя заботливо положила на тарелку Ильи еще один бифштекс, сняла со сковородки гренки, разлила по чашкам дымящийся кофе и села рядом с супругом – его правая рука, бессменный часовой, хранительница очага. Ангелина заметила, как изменилось выражение Катиного лица: оно стало серьезным и одухотворенным, словно озаренным изнутри божественным светом. Ангелина никогда не видела изображение богини Весты, но если бы ей потребовалось воссоздать этот образ, лучшую натурщицу, чем Катя, вряд ли бы можно было сыскать.

– Ты уже рассказала Илье про звонок Татьяны? – поинтересовалась Ангелина, присаживаясь к столу.

– Ага, – кивнула Катя, еще теснее прижимаясь к мужу.

– Ну и… – Ангелина ждала ответа Голубева.

– А? Кхе-кхе, – закашлялся Голубев, поперхнувшись куском мяса.

– Ну, Илья! – восхитилась его самообладанием Ангелина. – У тебя не сегодня-завтра всю собственность отнимут, а ты как удав утробу набиваешь.

– Умные люди говорят, что нельзя откладывать на завтра то, что можно съесть сегодня, – парировал прокашлявшийся Голубев.

– Илюха, осторожнее, – предупредил друга Анатолий. – Неровен час заворот кишок случится, или пупок от обжорства развяжется.

– Как развяжется, так и завяжется, – отшутился Илья. – Я, когда был маленький, очень плохо ел, и моя мама постоянно переживала по этому поводу. Тогда мой хитрый папа придумал, чем меня напугать, чтобы я стал кушать, как все нормальные дети. А то меня уже во дворе скелетом задразнили, а родителей соседи затерроризировали за то, что они ребенка голодом морят. Папа тогда сказал, что мой пупок – это дырочка, которая образовалась, оттого что я плохо кушаю. Я же не знал об анатомическом строении человека и о том, что пупки есть у всех людей. Перепугался я до жути, приналег на еду и вот до сих пор лопаю, чтобы пупок не развязался.

– Помню, помню, – отозвался Анатолий. – Бегал этакий здоровяк по двору, а мы его подначивали: «Илюша, а почему это у тебя на животе дырочка?» А этот балбес двенадцатилетний на полном серьезе отвечал: «Потому что плохо кушаю». Вот что значит сила родительского авторитета…

– Я с ними по-товарищески делился самым сокровенным, а они, шельмецы, надо мной изгалялись! – запыхтел обиженный Голубев.

– Да ладно тебе сиротой казанской прикидываться! – улыбнулся Анатолий, вспомнив детство. – Все мальчишки нашего двора по Таньке сохли, а охмурил ее наш бедный недокормыш Голубев.

– Ты сам от Таньки отказался, – запротестовал Илья, восстанавливая справедливость. – После того, как она тебя в кино помадой обмусолила.

– Тебе и это известно, – засмеялся Анатолий. – Ну, девчонки, ну, трепушки! Нет! Нельзя женщинам доверять военные тайны.

– Попрошу не обобщать, – Ангелина подняла вверх вилку с наколотым на нее куском осетрины. – Илья, расскажи, пожалуйста, поподробнее об этом, неизвестном для меня, эпизоде жизни будущего супруга.

– Нет, нет. Я сам все тебе расскажу. Я не доверяю этому шутнику. А в Танькином пересказе эта история и вовсе могла превратиться черт знает во что. А дело было так. Я первым из нас двоих удостоился милости красавицы Таньки и свидания. В кино она потребовала мороженое, шоколадку и сок, на которые едва хватило моих карманных денег. Весь фильм эту шоколадку жевала и нашептывала мне на ухо сюжет. Оказывается, на фильм ее уже пять раз приглашали, но в нем такие красивые ковбои, что она никак не могла на них налюбоваться. А со мной пошла потому, что я, по мнению Таньки, больше других мальчишек походил на главного героя. Растолковав по-своему ее признание, я стал целовать Таньку и так и не узнал, чем кончился тот фильм. Когда в зале зажгли свет, люди стали хихикать и показывать на нас пальцем. Танька тоже рассмеялась, глядя на меня. Она достала из сумки носовой платок и вытерла с подбородка размазанную помаду и шоколадные полосы. А потом послюнила платок и старательно оттерла мою физиономию. Я покраснел, как отварная свекла, а хохотушка Танька смеялась надо мной вместе со всеми. Наверное, я сумел бы забыть пережитый в кинотеатре позор, но Танька растрепала об этом по всему двору, и слухи дошли до сохнущего по ней Илюхи. Вот тогда между нами впервые пробежала черная кошка. Илья даже в Крым со мной не поехал. Он воспользовался отсутствием соперника, а когда через месяц я вернулся, Танька уже вовсю гуляла с Голубевым. Вскоре мы с семьей переехали в другой район. Иногда созванивались, но потом наступили выпускные экзамены, и общение почти прекратилось. Через год после окончания школы я получил от Голубева приглашение на их с Танькой свадьбу, но жертвовать ради старых друзей очередным походом в Крымские горы не стал. Я поздравил Илью по телефону, и мне показалось, что бывший друг даже обрадовался, что меня на свадьбе не будет. Наверное, до сих пор ревновал ко мне Таньку и боялся, что я могу ее отбить.

– Ничего я не боялся, – признался Голубев. – Я думал, что ты меня, как всегда, разыгрывал. И про Крымские горы отмазку придумал специально – ради красного словца. Мы с Танькой ждали тебя до последней минуты, чуть в ЗАГС не опоздали, машину за тобой посылали. А ты все же нас бросил и умотал с рюкзаком, набитым консервами, к водопаду Джур-Джур.

– А еще говорят, что женщины дружить не умеют! Оказывается, и мужчинам ничто человеческое не чуждо, – Ангелина с наслаждением отпила горячего кофе. – Однако сегодня к ночи ваша прекрасная Елена прибудет в Питер. Постарайтесь, чтобы между вами снова не вспыхнула Троянская война. Вы уже большие мальчики и научились контролировать свои эмоции.

– Интересно, как сейчас выглядит Танька? – Анатолий мечтательно закатил глаза.

– Как всегда лучше всех! – с гордостью заявил Голубев, словно Танька все еще была ему небезразлична. – Могу показать фотографию.

– Откуда у тебя ее фотография?! – от ревности у Кати задрожали руки, и вторую турку с кофе она расплескала, не донеся до стола.

– У Таньки всегда была склонность к позерству, она всю нашу десятиметровую комнатушку своими фотографиями обклеила. А сейчас она мне все время шлет свои снимки на интернетовский адрес по старой памяти. У меня в ноутбуке целая папка ее фотографий накопилась: то на фоне дома, то в тренажерном зале, то в собственной конюшне, то в бассейне.

– О-о-о! – потер ладони Анатолий. – Я бы посмотрел на Таньку в бассейне… или в тренажерном зале.

– Пошли в мой кабинет. Я тебе покажу, – Голубев хотел увести друга подальше от ревнивого ока молодой супруги.

– Ну, уж нет! – Катя дула на ошпаренные пальцы. – Тащи сюда свою коллекцию порносайтов. Мы с Ангелиной тоже хотим полюбоваться на эту секс-бомбу.

– Да, не мешало бы знать, с кем нам придется иметь дело, из-за кого вы с ума сходили, – поддержала Катю Ангелина.

Голубев хмыкнул, но ноутбук принес. Четыре головы склонились над мерцающим экраном, разглядывая прелестницу Таньку. А посмотреть и вправду было на что! Недаром красота русских женщин признавалась во всем мире, и по заграничным подиумам бегают не чьи-нибудь, а наши манекенщицы.

У Таньки были длинные, до пояса, льняные волосы, и она одинаково хорошо смотрелась и с распущенной гривой и с собранным на затылке пучком. Ее округлое нежное лицо с идеальными, крупными, но не грубыми, четко выписанными чертами притягивало взгляд. Голубые глаза сияли строгим бриллиантовым блеском, пухлые губы манили, как созревшая малина, твердый маленький подбородок придавал облику царственность и величие. В бывшей голубевской жене сочеталось несочетаемое: пламя и лед, высокомерие и притягательность, энергичность и ленивая истома. Дворовая кошечка выросла и превратилась в холеную львицу, которая могла ласкать детенышей и безжалостно разить врагов одной и той же могучей и мягкой лапой.

Танина безукоризненная фигура, словно скопированная с обложки кассеты по аэробике, вызвала у теперешней голубевской жены тайную зависть. Катя налегла на гренки с сыром и блинчики с икрой, решив, во что бы то ни стало достигнуть таких же результатов. Но если кому-то для этого требовалось потеть в спортзале и до самозабвения мучиться на тренажерах, то Кате всего-навсего необходимо было прекратить истязать себя никчемными голодовками и кушать, кушать, кушать, как завещал великий обжора Гаргантюа.

– А Танька-то, того, – восторженно присвистнул Анатолий и тут же получил от Ангелины увесистый подзатыльник. – Я хотел сказать – ничего особенного.

– Не лукавь, дорогой, – Ангелина допила свой кофе и попросила у Кати добавки. – Татьяна – шикарная женщина. Мимо такой ни один мужик не пройдет. Но это как раз те качества, которые требуются для нашего общего дела.

– А вы уверены? – подала голос Катя, наконец-то справившись с волнением.

– В чем? – переспросил Илья.

– Просто я подумала, что если бы я была на месте твоей бывшей жены, я бы ни за какие коврижки не стала бы помогать человеку, который когда-то меня, то есть ее… – запуталась Катя, – шантажировал. И если бы мне, то есть ей, представилась возможность свести счеты, я бы, наверное, не устояла. Мне ее ночной звонок показался странным, будто она торопится и играет на опережение. Уж слишком она переживала за нас и наше имущество. А это крайне подозрительно! И откуда, кстати, она узнала номер моего мобильника?

– Ничего странного и подозрительного, – отмахнулся Голубев. – Я подарил тебе свою трубку… – он помолчал, решаясь на признание. – А номер Татьяне был известен. Только… Только она мне так ни разу и не позвонила.

– Ну да, – подхватила Ангелина, сглаживая возникшую неловкость. – Так все и было. Татьяна сразу же сказала, что звонит потому, что узнала от каких-то ваших общих знакомых о неприятностях. А еще она сказала, что хотела бы помочь новой семье Ильи выкарабкаться из проблем.

– Вот я и говорю, подозрительно все это, – талдычила о своем ревнивица Катя. – Не верю я ей! Хоть на куски меня режьте, не верю!

– Поживем – увидим, – резюмировал Анатолий. – Но, если честно, мне Танькин звонок тоже показался подозрительным. А с некоторых пор я не верю в счастливые совпадения.

– Нет! – не соглашался оскорбленный неверием в лучшие чувства бывшей жены Голубев. – Танька не способна на подлость! Это я по молодости и по глупости согрешил против совести, но она… Она простила меня и, не помня зла, ринулась ко мне на помощь. Она… Она… Она святая женщина…

– Что-то я не заметил нимба, когда рассматривал на фотографиях выдающиеся прелести нашей подруги детства, – осадил экзальтированного друга Анатолий.

– Как ты можешь бросаться такими словами?! – распалился Илья. – Я готов поставить на кон свою жизнь!

– А где ты намерен поселить эту мать Терезу? – вкрадчиво осведомилась Катя. – Уж не в нашей ли квартире?

– Я как бывший муж и джентльмен… – завел свою любимую пластинку Голубев.

– Даже не думай об этом! – перебила его Катя. – Только через мой труп!

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Мы просим Татьяну о помощи, а сами отказываем ей в крове. Где у тебя совесть?! – увещевал насупившуюся жену Голубев. – И под каким предлогом я должен выставить Татьяну за дверь…

Неизвестно, чем бы закончилась начавшаяся перепалка, но из кармана Ангелининого халата донеслась мелодия полонеза Огинского.

– Кто бы это мог быть? – удивилась Ангелина, вытаскивая трубку. – Виолетта Павловна! Мы же обещали навестить в больнице Платона Платоновича. Надеюсь, что с ним ничего не стряслось.

– Дай я поговорю с ней, а то ты волнуешься, – Анатолий забрал у Ангелины трубку и ответил на звонок Виолетты Павловны: – Да? Да… Очень хорошо. Нет. Я запомню: пятая палата, второе отделение. А вы нас встретите в вестибюле через часик?

– Ну как там Платон Платонович? – переживала Ангелина. – Ему лучше? Да?

– Да, – успокоил ее Анатолий. – Его состояние стабильное, через недельку выпишут. Но…

– Что – но?! – всполошилась Ангелина, полагая, что Анатолий не договаривает самого страшного, и у человека, к которому она прониклась искренней симпатией, серьезное неизлечимое заболевание.

– Какие-то странные у него симптомы, – засомневался Анатолий. – Не похоже на гипертонический криз. Нужно обсудить диагноз с лечащим врачом и сделать повторные анализы, может, клиническая картина прояснится.

– Это вы – врачи – странные, – обрадовалась за сладкую парочку Ангелина. – Болеет пациент – плохо, выздоравливает – тоже плохо. Сколько было случаев, когда ставились ошибочные диагнозы и вместо аппендикса вырезали гланды.

– А вместо обрезания делали кастрацию, – хохотнул Анатолий. – Давай-ка лучше одевайся побыстрее, а то мы и через час в больницу не успеем.

– Бегу, бегу, – Ангелина проглотила остатки кофе и выпорхнула из-за стола, как юркая розовая птичка.

– Спасибо за завтрак, – Анатолий поблагодарил хозяйку. – Век бы столовался в этом доме.

– Катя, – переодевшаяся Ангелина вернулась на кухню с чужим мобильником. – Твоя трубка звонит. Ответь сама.

– Кто там? – Катя взглянула на дисплей; номер не определился. – Наверное, Танька.

Но это оказалась не Танька. Звонил адвокат Виктора Каррераса, которому Илья дал вчера свою визитку со старым номером мобильного телефона, и сообщил сногсшибательное известие: Виктор Каррерас исчез из апартаментов, в которые его вселили!

– Как? – кричал в трубку Илья. – Куда он мог пропасть? Мы же с тобой договорились, что ты с него глаз не спустишь!

– Прос-с-стите-с-с, – присвистывал адвокат. – Я так вс-с-се и делал-с-с. Привез его, спать уложил, сам в коридоре на топчанчике притулился. А наутро баба Зина пришла завтрак готовить. Она меня разбудила, и выяснилось, что в туалете кончилась туалетная бумага. Господин Каррерас еще спал, и я решил добежать до ближайшего универсама, заодно и пивка для поправки здоровья купить. Я всего-то на полчасика отлучился. Вернулся, пошел Виктора будить, а кровать пустая и вещей нет.

– Болван! – ругался Голубев. – Ты его проспал! Он мимо тебя прошмыгнул, а ты спьяну и не заметил.

– Нет! – обиженный адвокат тоже повысил голос. – Он дрых без задних ног, от его храпа хрусталь на люстре дребезжал. Баба Зина – свидетель, когда я в магазин уходил, господин Каррерас продолжал носом рулады выдувать!

– Это он прикидывался спящим, – Катя стойко уверовала в злой гений шоколадного зайца. – А сам ловил момент, чтобы обтяпать свое черное дело!

– Зачем Виктору скрываться от адвоката, – недоумевала Ангелина. – Он его нанял, он заинтересован в быстрейшем разрешении дела. Это мы тянули волынку, разрабатывая хитроумные стратегические планы совместного наступления по всем фронтам.

– Виктор раскусил, что я перекупил адвоката, – догадался Голубев.

– Интересно, когда, во сне что ли? – усомнился Анатолий. – Ему его Вуду-шмуду явился и предупредил, что бежать нужно подальше, а то баба Зина обдерет с зайчика шкуру и жаркое приготовит.

– У тебя есть другие версии? Тогда поделись с нами, неразумными, будь другом, – съязвил Голубев.

– Илюха, не злись, – Анатолий похлопал Илью по плечу. – Просто мне показалось поведение Виктора нелогичным. Давай так сделаем: сперва мы с Ангелиной проведаем Платона Платоновича и Виолетту Павловну, а на обратном пути заскочим к бабе Зине, осмотрим апартаменты. Обычно люди бесследно не исчезают. Всегда остаются какие-нибудь улики. А они, быть может, выведут нас на след Каррераса.

– Прости, Толян, – извинился Голубев. – Нервы совсем сдают, будто и не отдыхал две недели в райских тропиках. Ты прав. Но мне-то чем заняться? Давай уж, возглавляй, раз взялся.

– У тебя, Илюха, будет самая главная должность. Ну, разумеется, после меня. Ты у нас будешь главным связным. Раз ты всех дезориентировал с номерами своего мобильника, сиди на связи. Может, Танька позвонит, может, Каррерас объявится, а может, еще какие новости на твою счастливую голову свалятся, – руководил Анатолий.