Текст книги "Капкан для шоколадного зайца"

Автор книги: Светлана Богданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Четыре, – прошептала за их спинами Катя.

– Три, два, один, – закончил за них вызванный вахтершей охранник. – Вы чем тут занимаетесь? Ворон считаете? – он протиснулся сквозь кольцо публики, склонившейся над скрюченным на полу мужиком. – Что это с ним?

– Я как раз намеревался это выяснить, – Анатолий присел на корточки теперь уже над потенциальным пациентом. – Пульс слегка учащенный, но в пределах нормы, дыхание ритмичное, следов видимых повреждений нет…

– Как это нет?! – удивился охранник. – А кто это его так отрихтовал, у него ж морда на глазах пухнет, и кровища из носа хлещет.

– Превентивные меры, – пояснил Анатолий. – Товарищ, видимо, отделением ошибся, бегал тут, скандалил, всех больных переполошил. Пришлось силами общественности его останавливать. На словесные увещевания он не реагировал, хорошо, что рядом оказались сильные ребята. Спасибо, что помогли, – Анатолий по очереди пожал телохранителям руки.

– Так что мне с этим дебоширом делать? – охранник попросил совета у Анатолия.

– Оформляйте его на пятнадцать суток, – порекомендовал Анатолий. – Составляйте протокол задержания, а я и имеющиеся здесь свидетели подпишемся. Кстати, разрешите представить вашего коллегу – Николая Егоровича.

Сержант козырнул охраннику:

– Вызывайте машину из отделения, я подтвержу факт хулиганства и самовольного проникновения на территорию медицинского учреждения.

– Добро, – согласился охранник и по рации связался с главным пультом. – А с ним же еще двое были, – вдруг вспомнил он. – Вахтерша их разглядеть не успела, все пыталась этого горлопана остановить, а он ей всеми карами небесными угрожал.

– Он здесь всем угрожал, – доложил Анатолий. – Но с ним никого не было.

– А эти? – охранник кивнул в сторону телохранителей.

– Они пришли на собеседование. Хотят работать у нас на отделении санитарами. Ваш коллега из милиции прибыл для составления протокола по факту отравления больной Громовой, а господин Голубев приехал забрать выписывающуюся жену. Видите, сколько у меня работы – непочатый край. А я столько времени на этого ненормального ухлопал.

– Я все понял, Анатолий Дмитриевич, – охранник защелкнул за спиной задержанного наручники и усадил его, прислонив спиной к стене.

Пациенты, с интересом наблюдавшие за всем происходящим как за эпизодом сериала «Убойная сила», разбрелись по своим палатам.

Глава 12

При виде лужицы крови, вытекшей на пол из разбитого носа владельца «мерседеса», Катя побледнела. Ее, похоже, начало тошнить. Она зажала руками рот и замычала. Сообразительная медсестра показала ей на двери туалета. Катя, как ошпаренная, понеслась по коридору, лавируя между дефилирующими больными.

– Ну вот! – порадовался за нее Анатолий. – Теперь не нужно делать промывание желудка.

– Я же говорил, что она трусишка, крови ужасно боится, даже не может мясо отбить, – улыбнулся Илья.

– Женщины – слабый пол, что с них возьмешь, – снисходительно покачал головой сержант Николай Егорович.

– А это правда, что она напала на нашего паразита и отняла у него «мерседес», угрожая оружием? – спросили телохранители. – Он, пока мы его до города волокли, нам все уши прожужжал про то, как две обдолбанные наркоманки спровоцировали аварию, а когда он справедливо затребовал с них компенсацию за поврежденную машину, одна из них, – телохранители синхронно ткнули пальцами вслед убежавшей Кати, – выхватила из кармана миниатюрный дамский кольт и конфисковала его тачку.

– Ну разве ж она может кого-то обидеть, – укорил их Голубев, втайне гордясь Катиными похождениями и ее растущей, как на дрожжах, славе. – Она везла в город заболевшую подругу и очень торопилась доставить ее в больницу. Внезапно подруге стало хуже, и Кате пришлось остановиться на обочине, а ваш жлоб, не соблюдавший дистанцию, врезался в бампер их «ауди». А по гаишным правилам, сами знаете, кто сзади, тот и виноват. Ну ваш ухарь, судя по нимбу над головой, не иначе Бог и царь. Ему правила не указ. Он увидел, что за рулем женщина, что ее подругу выворачивает на обочину, да и прицепился к ним, дескать, обкурились или пьяные. Оскорблял их последними словами. Катя ему по-хорошему предлагала страховщиков вызвать или в городе разобраться, а он ключи из «ауди» вырвал и к машине их не подпускал, самосудом грозил. Тут Катька вспомнила, что накануне припрятала от меня зажигалку. Что ей оставалось делать, посудите сами: подруга нуждается в срочной медицинской помощи, а этот красавец над ними изгаляется.

– Да его за это убить мало! – хором закричали телохранители и сержант Николай Егорович.

– Тогда б я точно без жены остался – посадили бы мою террористку, – заявил Голубев. – А Катюха, молодец, не растерялась, вынула из кармана зажигалку и напугала вашего смельчака до одурения. В «ауди» и раньше барахлил замок зажигания, а он, наверное, когда ключи выдергивал, перестарался и совсем замок добил. На своей машине Катя уехать не смогла, пришлось воспользоваться красным «мерседесом». А, кстати, как вы нас отыскали? Она оставила ему визитную карточку моего ресторана и пообещала возвратить машину в целости и сохранности. Мы с женой свое слово держим, машину собирались вернуть, но вы нас, каким-то загадочным образом, опередили.

– Чего тут загадочного, – пробасил телохранитель. – Он позвонил тестю, наплел тому о разбойном нападении, шеф выслал нас на помощь. Мы приехали, а наш цуцик в машине колотится. Он же в тачках ни хрена не разбирается, зажрался так, что даже пепельницы за собой не вытряхивает. Ну, мы «ауди» прицепили на буксир, потащили в контору шефа, проезжаем мимо больницы, а он как завопит: «мерседес» угнанный заметил. Вы бы видели, с какой скоростью он по этажам носился, мы аж перепрели все, бегая за ним, пока он на обидчицу не наткнулся.

– Ну, теперь все! – добавил второй телохранитель. – Наше терпение лопнуло! Сам шеф, а он крутышкин еще тот, такого себе не позволяет. Он-то знает, что с людьми, от которых зависит его жизнь, нельзя обращаться как с последней скотиной.

– Только вы это, доктор… – замялся первый охранник. – Подтвердите, если что… Шеф, хоть и справедливый мужик, но мало ли что, они какие-никакие, но все же родственники…

– О, я подтвержу с превеликим удовольствием! – наконец-то и Анатолию представилась возможность поквитаться за Ангелину. – Вот вам мои координаты, – он записал на бланке рецепта рабочий телефон, домашний и даже номер сотового. – Звоните в любое время. Всегда рад оказать помощь в борьбе за восстановление справедливости. А вам, мужики, если что, и врачебную помощь окажу: залатаю, подлечу, продиагностирую. Пойдемте, я вас выведу через служебный вход, чтобы никаким вахтершам на глаза не попадаться.

– А это кто тут кровищи напустил, а?! – вставив руки в боки, разоралась уборщица. – Я только-только надраила полы, так нет, опять нагадили. Анатолий Дмитриевич, – воззвала она к врачу. – Ну скажите, за что мне такое наказание…

– Все-то ты в трудах, Карповна, все в трудах, аки пчела, – похвалил ее Анатолий. – Без тебя, родная, мы б грязью заросли.

– Это уж точно! – авторитетно изрекла Карповна. – Не много дурочек найдется, драить эту вечную грязюку за мизерную зарплату. Ну, признавайтесь, – строго глянула она на мужчин, а пуще всех на Голубева. – Кто нагадил и за собой не подтер?!

– Да это вон тот, который на полу в наручниках сидит, – Анатолий сдал мужика с потрохами. – Но ты к нему близко не подходи, – предупредил он замахнувшуюся было шваброй Карповну. – Он не в себе. Спасибо добрые люди рядом оказались и остановили его, не то бы он все отделение разнес.

– Ах он изверг какой! – разахалась уборщица. – А на вид интеллигентный, вон как от него одеколоном разит, прям как от моей внучки. Ну и опасная у тебя работа, Анатолий Дмитриевич, за каждым глаз да глаз нужен.

– Золотое сердце у тебя, Карповна, – заливался соловьем Анатолий, – выпроваживая на черную лестницу телохранителей. – А вы меня подождите, я мигом, – наказал он Голубеву и сержанту Николаю Егоровичу.

– Неужели ваша жена и в самом деле решилась на такой поступок?! – не верилось сержанту. – Надо же, никогда бы не подумал, что такая хрупкая девушка способна дать отпор такому здоровому кабану. И поделом, а то некоторые так распоясались, вообразили, что им все дозволено, даже женщин уважать перестали. Какой позор!

– Понимаешь, Колян, Катя отнюдь не агрессивна, – оправдывал жену Голубев. – Но у нее с Ангелиной очень теплые, почти сестринские отношения. А в этом злополучном Елкино они попали в переделку. Я ведь тебя для того и вызвал, чтобы заручиться поддержкой представителя закона и пресечь преступные действия отравительницы.

– Так, так, – бдительный сержант почуял аромат жареных фактов. – С этого момента попрошу поподробнее, я записываю. – Он раскрыл милицейский планшет и вынул чистый бланк протокола.

– Пусть Катерина сама все расскажет, – остановил его Илья. – Дело-то нешуточное. А вон и она возвращается.

Побледневшая Катя плелась по коридору, поддерживаемая за плечи заботливой медсестрой.

– Все ко мне в кабинет, нечего тут диспут устраивать, – распорядился вернувшийся Анатолий. – Там мы Катюшу на диванчик уложим, пледиком накроем, чтобы ее не знобило, чайку для нее крепенького заварим и обо всем потолкуем. А ты, Ирочка, иди, пациенты ждут, – наказал он старшей медсестре в аппетитно хрустящей накрахмаленной шапочке. – И не забудь, пожалуйста, заглядывай почаще в палату к Громовой. Если какие изменения в самочувствии наметятся, сразу мне докладывай без стеснения.

Ирочка кивнула и побежала по своим делам. Ее белый халат был ослепителен, у белых кроссовок даже подошва была белоснежной, а сама Ирочка бежала так легко, будто у нее за спиной имелась пара невидимых ангельских крылышек.

– Умница, – охарактеризовал ее Анатолий.

– Красавица, – восхитился сержант Николай Егорович.

– Да-а-а, – протянул Илья, обнимая Катю.

– Как там Ангелина? – первым делом спросила Катя, чуть согревшись под шерстяным пледом на диване в кабинете врача.

– Лучше, – ответил Анатолий. – Тошнота прошла, давление практически нормализовалось, взгляд стал осмысленным, она меня даже узнала, прекратился бред. Она жаловалась на головную боль, но сейчас уснула. Я думаю, что у нее отравление средней степени тяжести чем-то подобным фаллотоксидам и матоксинам, которые содержатся в зеленых поганках, конических поганках, бледных поганках, мясисто-красноватом ядовитом зонтичнике, зеленолистной серной голове и хвойной сыроежке. При тяжелой степени отравления, если больному не оказывать медицинскую помощь, смерть может наступить на вторые-четвертые сутки, несмотря на видимые улучшения по симптоматике. Катя описала все признаки отравления этими веществами: внезапные рези в животе, жажда, озноб, судороги в икроножных мышцах. Для переевшего этих грибочков возможно одно спасение – срочная госпитализация. Только в больнице постоянными массированными инъекциями можно купировать минеральное и ферментное истощения, приводящее к коме из-за отказа печени и необратимых изменений в головном мозге. Мы взяли на исследование содержимое рвотных масс, но я и так уверен, что правильно вычислил тип яда.

– Вы специалист по наркотическим средствам и ядам? – поинтересовался сержант, слушавший Анатолия с раскрытым ртом.

– Нет. Я хирург, но яды – моя страсть, которой я заболел еще со студенческой скамьи, – пояснил врач.

– Значит, это хобби, – сержант сделал в протоколе пометку. – Очень интересно. Я не перестаю удивляться, какую только гадость не едят люди ради того, чтобы испытать острые ощущения. Вот раньше такого не было, – тоном умудренного жизнью и убеленного сединами старца произнес молоденький сержант.

– Да уж, да уж, – усмехнулся Анатолий. – И не говорите, совершенно с вами согласен. Я за годы врачебной практики такого насмотрелся! Хотите, я вам продемонстрирую коллекцию предметов, извлеченных из горла, желудка и кишечника пациентов.

– Любопытно, любопытно, – Голубев пододвинулся вместе со стулом к столу Анатолия. – Что такого экзотического, помимо японской кухни, едят наши сограждане…

Анатолий отпер сейф и вытащил коробку, доверху набитую медицинскими сувенирами. Чего тут только не было: ключи, брелки разнообразных размеров и форм: длинные, короткие, зубчатые, ребристые, с сигнализацией и без. К каждому экспонату была привязана бирка с данными пациента: возрастом, диагнозом, датой извлечения и причиной поглощения. Только коллекция канцелярских товаров насчитывала больше четырех десятков ручек и карандашей – длинных, коротких, толстых и огрызков, начиненных стержнями, поршневых, гелевых, чернильных. Воткнутые в кусочки поролона иглы и булавки проржавели и щетинились, словно бурый ежик с кусочками бумажек на иголках. Бусинки, броши, кольца, перстни и кулоны, разумеется, кроме золотых, которые меркантильные пациенты забирали обратно, даже три серебряных браслета, часы и ожерелье из янтаря – полный набор прилавка ювелирного магазина. Из резиновых изделий в ассортименте наличествовали две детские соски-пустышки, лопнувший воздушный шарик и сантиметров десять жгута для перетягивания руки при внутривенных процедурах. На дне коробки в бессчетном количестве валялись монеты, начиная с доперестроечных копеек и заканчивая современными пятирублевиками, но среди отечественных денег затесались также иностранцы: американский двадцатипятицентовик и пол-еврика. Осколки стаканов и тарелок, половинки вилок, ложек и ножей, пуговицы пластмассовые, металлические и костяные Анатолий просто свалил в полиэтиленовый мешок, не считая нужным классифицировать. Однако хитом коллекции бесспорно были: зажигалка в форме изящной женской ножки, дротик с оперением для игры в дартс, велосипедный звонок и игрушечная заводная мышка.

Даже отдыхающая на диванчике Катя попросила Илью приподнять подушку повыше, чтобы она могла, полусидя, разглядывать экспонаты, извлеченные из чрева пациентов.

– А по поводу грибов могу сообщить, что интерес к ним возник давным-давно, а в современном обществе последний бурный всплеск внимания именно к этим наркотическим средствам пришелся на шестидесятые-семидесятые годы двадцатого века, – рассказывал Анатолий, пока сержант, Илья и Катя любовались на диковинную коллекцию. – Когда в 1958 г. швейцарский профессор Хофман выделил и синтезировал основные психоактивные составляющие галлюциногенных грибов – псилоцибин и псилоцин, он, конечно же, не предполагал, что в 1967 г. в России псилоцибин отнесут к разряду наркотиков. А в 1993 г. и сами грибы, содержащие псилоцибин и псилоцин, объявят наркотическими веществами. Самую невероятную теорию о пользе употребления в пищу галлюциногенных грибов я отыскал в книге Теренса Маккены «Пища богов». Он утверждал, что вызывающие мутации психоактивные химические соединения в пище древних людей воздействовали на быструю реорганизацию способности мозга к переработке информации. Растительные алкалоиды, особенно галлюциногенные соединения, могли быть теми химическими факторами в диете первобытных людей, которые явились катализаторами возникновения человеческой саморефлексии. Действие галлюциногенов, присутствующих во многих распространенных растениях, увеличивало активность переработки информации, а значит, чувствительность к среде, и, таким образом, способствовало внезапному увеличению размеров человеческого мозга.

– Не знаю, – усомнился сержант Николай Егорович. – Может, у первобытных людей организм работал как-то иначе, но сейчас, сколько я не разгонял по домам нашу обкуренную или обколотую молодежь, ни разу не замечал на их лицах признаков просветления или активной работы мозга.

– И тут вы, несомненно, правы, – снова согласился с ним Анатолий. – Древние ацтеки активно употребляли грибы ради возникновения мистических галлюцинаций. В переводе с их языка название звучало как «сакральный гриб». А в Гватемале, Мексике и Сальвадоре сохранилось множество тридцатисантиметровых каменных изваяний этих грибов, украшенных лицами богов и демонов. Возраст старейших из них достигает трех тысяч лет. Несмотря на то, что христианские миссионеры в связи с необычными эффектами считали эти грибы дьявольскими и пытались всеми силами искоренить культ употребления и поклонения «сакральному грибу», эта практика продолжается тайно вплоть до нашего времени.

– Наркоманы всех стран, объединяйтесь! – Илья прокомментировал шутливым лозунгом рассказ Анатолия.

– Им и объединяться незачем, – отмахнулся Анатолий. – В мире насчитывается несколько тысяч видов галлюциногенных грибов.

– А в наших широтах много? – забеспокоился сержант.

– Увы, – огорчил его Анатолий. – Под травой на полях, лугах, выгонах, пустошах, по обочинам дорог и в парках, на орошенных поверхностях, газонах, футбольных полях встречаются грибы под смешным названием – острая коническая лысина. Их можно собирать с конца августа и до середины декабря. По краям лесных дорог растут ярь-медянковый и полукруглый тройшлинги, которые собирают с весны до осени. На сгнившем лошадином навозе и хорошо удобренных почвах, в траве, в саду и полях обитает гриб под названием навозная лысина. С апреля по декабрь в основном группами, но иногда по одиночке, на хорошо унавоженной коровьим или лошадиным навозом почве, на плодородных лугах и речных долинах собирают колокольные грибы. Редко, но все же встречается пятнистый красавец леопардовый гриб, который по неведению путают с европейскими пантерными грибами. А под березами, буками, лесным орешником, соснами и лиственницами каждое лето любой из вас может набрать годовой запас красных мухоморов. Кстати не все знают, что белые пятнышки на шляпке могут быть смыты сильным дождем, а мякоть у мухомора белая, без запаха и имеет слабый вкус картофеля. Но я перечислил далеко не все виды представителей вредоносной флоры. На самом деле, в качестве консультанта я сильно проигрываю перед профессиональными охотниками за «волшебными грибами».

– Читал я Карлоса Кастанеду, – блеснул эрудицией Голубев, – «Учение дона Хуана». Так там один мужик поехал учеником к мексиканскому колдуну. Они все спорили про знания и про силу, а сами травки накурятся или пейотля нажрутся и давай ящерицам глаза зашивать и языки выдирать. Не книга, а пособие для начинающего наркомана, да еще этот садизм с философскими рассуждениями.

– Ты ничего не понял, Илья, – заступилась за любимого писателя Катя. – К тому же пейотль – это не гриб, а растение.

– О грибах рода псилоцибе в книге тоже упоминалось, – заступился за друга Анатолий. – Перечитайте внимательно предисловие. Там сказано, что высушенный гриб, вероятно, «псилоцибе мексикано», дон Хуан использовал как гуахо, или союзника, для приобретения силы. Дон Хуан вызывал у своего ученика состояние специфического восприятия окружающего мира «состояние необычной реальности» – в противоположность тому, что овладевает человеком в повседневной жизни. Он считал его единственной формой практического обучения и единственно правильным способом обретения силы.

– Хорошо, что наши школьники книжек не читают, – обрадовался сержант Николай Егорович.

– Какие вы примитивные, – укорила их Катя. – Вам нельзя читать подобные книги. Вы видите лишь то, что хотите видеть…

– Я вижу, – мягко перебил ее сержант, – лишь голую статистику, кричащую о том, что количество наркоманов неуклонно увеличивается из года в год. Что средний возраст наркомана все ниже. Что количество преступлений, совершенных в состоянии наркотического опьянения растет, а степень их тяжести ужасает. Что за дозу они готовы продать родную мать и своего ребенка. Что список наркотических средств догоняет по толщине Красную книгу…

Крик души сержанта прервал телефонный звонок. Это, весьма оперативно, напомнили о себе телохранители:

– Анатолий Дмитриевич, – собеседник врача басил так громко, что все сидящие в кабинете невольно слушали разговор. – Извините, что от важных дел отрываем, но наш шеф спрашивает, можно ли забрать машину.

– Ой! – спохватилась Катя. – Где моя сумочка? В ней ключи от «мерседеса»…

– Это вы нас извините, – Анатолий улыбнулся Кате и жестом показал ей, чтобы она не суетилась. – Я сейчас подошлю кого-нибудь с ключами от «мерседеса».

– Нет! Не нужно. Свою тачку мы и так уже открыли, у шефа дома имеется второй комплект ключей. Мы вашу «ауди» имели в виду, – пояснил телохранитель.

– Зачем?! – Анатолий подумал, что шеф оказался не настолько благородным человеком и подобным образом решил свести счеты за оскорбленного зятя.

– Шеф велел полностью возместить все убытки по ремонту вашей машины. Он личность известная, своей репутацией дорожит. Ему ни к чему дрязги и тягомотина. Он предпочитает все конфликты улаживать без промедления. А у вашей «ауди» крышка багажника помята, задний бампер разбит, замок зажигания не работает, – телохранитель подробно перечислил неисправности машины, будто слесарь из авторемонтной мастерской, заманивающий на сервис выгодного клиента.

– А взамен ваш шеф хочет, чтобы мы не поднимали шумиху вокруг его зятя и простили ему его хамское поведение, – догадался Анатолий.

– Зачем?! – в свою очередь удивился охранник.

– А хрен его знает! – честно сознался Анатолий. – У богатых свои причуды.

– Нет! Шеф – мужик правильный. – Он, наоборот, сразу же созвонился с районным отделением милиции и попросил, чтобы его тестя вместе с бомжами и проститутками подольше подержали в обезьяннике, чтобы он не зарывался. Да вы не беспокойтесь, вашу машину в два счета отремонтируют. Когда вы закончите работать?

– В восемь утра сдаю дежурство, – ответил ошеломленный врач.

– Заметано! В восемь утра ваша тачка, отремонтированная, вымытая и отполированная, будет стоять у въезда в больницу, – пообещал охранник.

– Офигеть, – вместо прощания вырвалось у Анатолия.

Он прикрыл рот ладонью, но из трубки уже звучали длинные гудки.

– Да ни фига! – опомнился Голубев. – Они нам еще за моральный ущерб должны! Легко отделаться захотели?!

– Не пыли, Илья, – попросил друга Анатолий. – Не до них сейчас.

– Ладно, нехай живут, – милостиво разрешил Илья. – Нам бы со своими проблемами разобраться!

– Да уж давайте, как говорится, ближе к телу, – сержант Николай Егорович разложил на столе свои протоколы. – Вот я тут записал, что в населенном пункте Елкино гражданка Покрышкина Ольга Ивановна пыталась отравить галлюциногенными грибами гражданок Громову Ангелину Станиславовну и Голубеву Екатерину Михайловну. Вследствие чего гражданка Громова в тяжелом состоянии была доставлена в больницу, где по результатам анализов и обследования диагноз острого пищевого отравления был подтвержден. Все правильно? – сержант ждал подтверждения.

Катя утвердительно кивнула.

– Не забудьте указать про то, что тремя днями раньше эта же гражданка Покрышкина пыталась отравить Кузнецова Платона Платоновича, – добавил Анатолий. – Налицо факт покушения на жизнь трех человек.

– Про гражданина Кузнецова я не забыл, но протокол об его отравлении я буду составлять непосредственно по его показаниям, – растолковал тонкости милицейской работы сержант. – Вы бы, Анатолий, проведали Ангелину Станиславовну, если она в состоянии, я бы попросил вас отнести ей документ на подпись. И вы, Екатерина Михайловна, подпишитесь, – официально обратился он к Кате.

Катя, не глядя, чиркнула ручкой по протоколу, а дотошный Голубев внимательно перечитал каждое написанное блюстителем закона слово.

– Ну и когда нам следует ждать аутодафе отравительницы? – желчно осведомился Илья.

– Ауто… что? – переспросил сержант. – Когда мы ее в город оттранспортируем, что ли?

– Аутодафе, в переводе с португальского, означает «акт веры», проще – сожжение на костре, – важно пояснил Голубев. – Таким образом в некоторых странах расправлялись с лицами, выступавшими против церкви и власти. А добрые отцы-инквизиторы, чтобы согреть горожан и поддержать значимость церкви в глазах народа, сжигали на кострах ведьм, чародеев и астрологов, а заодно: аптекарей, медиков и просто красивых женщин. Но к Ольге Ивановне, судя по рассказу Кати, это не относится, эту старушку следовало бы сжечь за один только экстерьер.

– Что вы еще ей инкриминируете? – слово «экстерьер» сержанту было также незнакомо, как и слово «аутодафе».

– Гражданка Покрышкина Ольга Ивановна – страшна как смертный грех. – По-своему перевел непонятное слово Голубев. – Где-нибудь в Голливуде она бы сделала головокружительную карьеру актрисы фильмов ужасов. Фредди Крюгер в сравнении с ней – Ален Делон. А вот в нашем кинематографе сказок, к сожалению, уже не снимают. Не то лучшей кандидатуры на роль Бабы Яги было бы не сыскать. На одном только гриме сэкономили бы целое состояние.

– Вы опять шутите? – укоризненно покачал головой серьезный сержант Николай Егорович.

– Клянусь мамой! Все – истинная правда, – божился Голубев.

– Кать? – спросил у его жены Анатолий. – Это так?!

– Угу, – передернула плечами Катя, вспоминая крючковатый нос Ольги Ивановны. – Когда я ее увидела, чуть не опис… Ой, чуть не умерла со страху. Все Ангелинино агентство недвижимости может это подтвердить.

– Вы заканчивайте оформление протокола, а я пойду проведаю Ангелину. Если она проснулась, приглашу вас с документами, – Анатолий понимал, что сержант не может бесконечно ждать, а до отбоя оставалось всего два часа.

К его изумлению койка Ангелины была застелена и пуста. Разумеется, она сама не могла никуда уйти, а тем более – убрать постель. У Анатолия засосало под ложечкой, а сердце забилось, как пойманная птичка. Где она? Куда она подевалась? В поисках Ангелины Анатолий обежал соседние палаты, но все больные, которых он помнил наперечет, были на своих местах.

На сестринском посту тоже никого не было. Наверное, чай пьют. Анатолий заскочил в комнату для персонала, но кроме Карповны, прихлебывающей из ведерной чашки растворимый кофе, никого не обнаружил.

– Чай, кофе, потанцуем? – засуетилась перед ним Карповна. – Пиво, водка, полежим? – посмеивалась она, споласкивая чашку для Анатолия Дмитриевича.

– А куда Ирочка запропастилась? – справился у всезнающей Карповны Анатолий.

– Да жмурика какого-то в морг повезла, – откликнулась Карповна. – Так вам кофе или чай?

– Какого жмурика?! – подпрыгнул Анатолий. – Куда делась пациентка Громова из пятой палаты? Почему мне не доложили? Что за разгильдяйство? Где Громова?! Я с вами скоро сам жмуриком стану…

– А ты не кричи, Дмитрич, – осадила его пожилая уборщица. – Я тебе не девочка, чтобы ты на меня орал! Я за порядок и чистоту отвечаю, а не за покойников…

Но Анатолий не слышал ее оправданий, он несся вниз по черной лестнице в подвал, где размещался больничный морг. Дверь была заперта, дежурный, как всегда, где-то болтался: то ли с медсестрами языком чесал, то ли где-то на отделении по телевизору хоккей смотрел. Его пациенты были смирные и покладистые, не разбегались и не дебоширили, постоянного присмотра не требовали. Принял, оформил, бирку с записью в учетной книге сверил, на место определил, и – гуляй себе до следующего клиента.

Анатолий выскочил в приемный покой, взял у вахтерши рацию, связался с дежурным и срочно потребовал, чтобы тот явился на пост.

– Ладно, ладно, иду, – ворчал дежурный, а до Анатолия донесся веселый женский смех.

– Поторопитесь! – приказал строгий доктор.

– Да иду уже, иду, – сквозь помехи отзывался дежурный, но смех не прекращался.

– Я сказал немедленно! – гаркнул потерявший терпение Анатолий. – Даю ровно три минуты.

Вахтерша не узнавала в взбешенном докторе того милого приветливого мужчину, который уже несколько лет с улыбкой проходил мимо нее на работу и каждый раз вежливо здоровался и желал ей всех благ.

Дежурный прилетел, как стрела, бренча связкой ключей, прицепленных к поясу.

– Что стряслось, Анатолий Дмитриевич?

– Быстро отпирай свои закрома, – голос Анатолия прерывался и хрипел. – Показывай, где женщина, которую недавно привезли.

– Третья каталка справа у стены, – дежурный наизусть помнил, куда он определил последнего покойника.

– А что? Что-то неправильно оформили? – бормотал он, как привязанный, следуя за врачом.

– Уйди! – у Анатолия от волнения сжалось горло.

Трясущимися руками он сдернул с покойницы простыню. Благообразная старушка со сложенными на груди руками мирно почила, скорее всего, от старости. Ее кожа была белой, без неприятной болезненной желтизны, и Анатолию на минуту показалось, что она крепко спит. Он даже поднес к ее лицу ладонь, пытаясь уловить легкое дыхание и тепло. Но тело уже остыло, его руку обдало холодом. Анатолий отдернул ладонь.

– Кто еще поступал в последнее время?

– Утром спустили из травмы алкоголика с пробитым черепом и все, – уверенно отчитался дежурный. – Сегодня на редкость спокойный день.

– Да уж! – Анатолий отер со лба липкий пот и пригладил вставшие дыбом волосы. – Спокойнее некуда.

– Доктор, я могу отлучиться? – дежурному не терпелось вернуться к неведомой хохотушке. – Вы же сами видите, у меня здесь образцовый порядок.

– А кого тогда Ирина привезла? – не унимался Анатолий.

– Кого, кого, – разворчался охранник, – не меня же. Я еще пока сам бегаю. Эту старушку и привезла. Если вам нужно точные данные усопшей, я подниму журнал.

– Нет, не нужно, – Анатолий отогнал от себя дурацкое наваждение.

– А чего вы так переполошились? Потеряли кого-нибудь? – любопытничал дежурный.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – строгий врач покинул морг и также пешком по лестнице добрался до своего отделения.

В коридоре, громыхая дверями лифта, Ирочка выкатывала наружу кресло с живой и невредимой Ангелиной.

– Милая, – Анатолий метнулся к потерявшейся невесте. – С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

На все его вопросы Ангелина ответила слабой улыбкой.

– Где вы были, Ирина… – Анатолий запнулся.

Он хотел обратиться к старшей медсестре по имени-отчеству, но как ни напрягал память, отчества не вспомнил. Все без исключения звали хорошенькую, услужливую медсестру только ласкательно – Ирочкой.

– Вы же сами… – Ирочкины глаза расширились от удивления и сурового тона врача. – Вы просили меня отследить, когда починят гастроскоп, – отвечала девушка дрожащими губами. – Я отследила. Больная Громова как раз проснулась, я усадила ее в кресло и свезла на гастроскопию… За что вы на меня сердитесь? И почему так смотрите, будто видите меня впервые?

– Я все объясню, – смягчился Анатолий. – Давай сначала уложим больную в постель, не хватало еще, чтобы ее здесь на сквозняке продуло.

Он перехватил у Ирочки кресло с невестой, откатил его в пятую палату. Медсестра откинула одеяло, Анатолий поднял Ангелину на руки и как ребенка переложил в койку. Потом пододвинул поближе стул, взял в свои ладони ее ладонь и приник губами к пахнущей лекарствами коже.