Текст книги "Спящие красавицы (ЛП)"

Автор книги: Стивен Кинг

Соавторы: Оуэн Кинг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Ничего страшного, я просто на нервозе. – Клаудия не сводила глаз с пола.

– Что делать-то будешь? – Спросила Жанетт.

– Попрошу ее дать мне возможность спать нормально, как и она.

Энджела подмигнула Жанетт, высунула язык, поводила им по губам из одного угла рта в другой, и сделала пальцем пару кругов вокруг уха.

– О ком ты говоришь, мисс Бомба?

– О новенькой, – сказала Клаудиа. – Я думаю, что она дьявол, Энджела.

Этот привело Энджелу в восторг. – Дьявол-ангел! Ангел-дьявол! – Она изобразила руками весы, поднимая их вверх и вниз. – Это история моей жизни, мисс Бомба.

Клаудия сказала:

– Должно быть, она какая-то ведьма, если она единственная, кто может спать, как раньше.

– Я не понимаю тебя, – сказала Жанетт.

Клаудия наконец-то подняла голову. Под глазами у нее были фиолетовые синяки.

– Она спит, но не в одном из этих коконов. Иди, посмотри сама. Спроси, как она это делает. Скажи ей, что если она хочет мою душу, она может ее забрать. Я просто хочу снова увидеть Майрона. Он мой сын и нуждается в своей маме.

Энджела бросила чашку с кофе, которую предлагала Клаудии, в урну, а затем повернулась к Жанетт.

– Мы собираемся на это посмотреть. – Она не стала дожидаться, пока Жанетт согласится.

Когда Жанетт подъехала со своим кофе-вагоном, Энджела уже держалась за решетку и заглядывала внутрь. Женщина, которую Жанетт видела мельком, когда Петерс напал на нее, теперь лежала на наре – конечности вялые, глаза закрытые, дышит равномерно. Ее темные волосы раскинулись чудным веером. Ее лицо, вблизи еще более красивое, было девственно чистым. Оно не только не покрылось паутиной, но и синяки, которые Жанетт видела ранее, исчезли. Как это было возможно?

Может быть, она и впрямь дьявол, подумала Жанетт. Или ангел, который сошел с небес, чтобы спасти нас. Только это вряд ли было возможно. Ангелы не летали в этом месте. Других, кроме Энджелы Фицрой, не было, и у неё явно не было крыльев.

– Просыпайся! – Крикнула Энджела.

– Энджела? – Она предупредительно положила руку на плечо Энджелы. – Может быть, не надо…

Энджела движением плеча сбросила руку Жанетт и попыталась открыть двери камеры, но та была заперта. Энджела схватила крышку кофейника и начала бить ей по решетке, создавая дьявольский шум, из-за которого Жанетт была вынуждена закрыть уши.

– Просыпайся, сууучара! Просыпайся, и попробуй чертов кофе!

Женщина на наре открыла глаза, которые были миндалевидными и такими же темными, как и ее волосы. Она опустила ноги на пол, – какими же стройными и миловидными они были, даже в этой мешковатой обертке – и зевнула. Она протянула руки, выпятив вперед груди, по сравнению с которыми груди Клаудии явно тускнели.

– Гости! – Крикнула она.

Ее голые ноги едва касались пола, когда она бежала к решетке Она протянула через решетку руки, схватив одну из рук Энджелы, и одну из рук Жанетт. Энджела инстинктивно одернулась. Жанетт была слишком ошеломлена. Было ощущение, что какое-то мягкое электричество переходит из руки новенькой в ее собственную.

– Энджела! Я так рада, что ты здесь! Я могу говорить с крысами, но они ограниченные собеседники. Не жалуюсь, просто реальность. Каждое существо индивидуально по своим достоинствам. Насколько я понимаю, Генри Киссинджер[191]191
  американский государственный деятель, дипломат и эксперт в области международных отношений. Занял 1-е место в рейтинге 100 ведущих интеллектуалов мира по количеству упоминаний в СМИ, играл доминирующую роль во внешней политике США в 1969–1977 годах. По одной из версий, был инициатором ковровых бомбардировок Камбоджи


[Закрыть] – увлекательный собеседник, но при этом вспомните всю ту кровь, которую этот человек имеет на своих руках! Предоставьте мне выбор, и я выберу крысу – вы можете напечатать это в газете, просто убедитесь, что правильно пишете мое имя.

– Что за херню ты несешь? – Спросила Энджела.

– Ничего особенного. Извините, болтаю лишнее. Я как раз посещала мир по ту сторону. Мозги плавятся, когда я бегаю туда-сюда. А вот и Жанетт Сорли! Как Бобби, Жанетт?

– Откуда ты знаешь наши имена? – Спросила Энджела. – А как ты можешь спать, не покрываясь всем этим дерьмом?

– Я Эви. Я пришла с Дерева. Это интересное место, не так ли? Такое живое! Столько надо сделать и посмотреть!

– Бобби в порядке, – сказала Жанетт. Ощущение такое, словно она во сне… и, возможно, так и было. – Я бы хотела увидеть его еще раз, прежде чем засну…

Энджела дернула Жанетт так сильно, что она чуть не упала.

– Заткнись, Джини. Дело не в твоем мальчике. – Она протянула руки в камеру и схватила Эви за отвороты тюремной робы. – Как тебе удается засыпать и просыпаться? Скажи мне, или я причиню тебе такую боль, какую ты никогда не испытывала. Я заставлю твою пизду и твою задницу поменяться местами.

Эви громко расхохоталась.

– Это было бы медицинским чудом, не так ли? Я должна буду научиться ходить в туалет по-новому.

Энджела покрылась румянцем.

– Хочешь поиграть со мной? Ты этого хочешь? Ты думаешь, что только потому, что ты в камере, я не смогу до тебя добраться?

Эви посмотрела на её руки. Только посмотрела. Энджела вскрикнула и отшатнулась. Ее пальцы стали красными.

– Меня подожгли! Эта сука как-то подожгла меня!

Эви повернулась к Жанетт. Она улыбалась, но Жанетт думала, что в этих темных глазах таится печаль и хорошее чувство юмора.

– Проблема сложнее, чем она может показаться вначале – я это понимаю. Я это знаю. Есть феминистки, которые любят говорить, что все мировые проблемы происходят от мужчин. От их врожденной агрессивности. У них есть мнение, что женщина никогда не начнет войну – хотя, поверьте мне, некоторые войны определенно начинались из-за них – но так же есть множество плохих женщин, хуже, чем те, с причиндалами. Я не буду этого отрицать.

– Что за дерьмо ты несешь?

Она оглянулась на Энджелу.

– Доктор Норкросс подозревает тебя, Энджела. Это я о том домовладельце, которого ты убила в Чарльстоне, если что.

– Я никого не убивала! – Но при этом лицо Энджелы явно побледнело, и она сделала шаг назад, натыкаясь на кофе-вагон. Ее покрасневшие руки были прижаты к груди.

Эви направила взгляд на Жанетт, говоря спокойным доверительным тоном:

– Она убила пятерых мужчин. Пятерых. – И теперь она снова перевела взгляд на Энджелу. – Это какое-то время было своеобразным хобби, не так ли, Энджела? Ты автостопом держала путь в никуда, с ножом в сумочке и небольшим револьвером 32 калибра в боковом кармане той куртки из овечьей шерсти, которую ты всегда носила. Но ведь это еще не все, верно?

– Заткнись! Заткнись!

Удивительные глаза посмотрели на Жанетт. Ее голос был спокойный и теплый. Это был голос женщины из телевизионной рекламы, которая рассказывала своей подруге, что у нее тоже были проблемы с пятнами травы на детских штанах, и только этот новый стиральный порошок все изменил.

– Она забеременела, когда ей было семнадцать. Завернула его в большой слой одежды. Автостопом доехала до Уиллинга – она тогда еще никого не убивала, хорошее для нее было время – и сняла номер. Взяла ребенка…

– Заткнись, я сказала!

Наблюдающие за происходящим по монитору учли возможность конфликта: Рэнд Куигли и Милли Олсон бежали по коридору, Куигли с Мэйсом[192]192
  баллончик со слезоточивым газом


[Закрыть] в руке, Олсон с шокером, установленным на среднюю мощность.

– …утопила его в раковине и бросила тело в мусоросжигающую печь. – Эви несколько раз моргнула, гримасничая, и, мягко добавила, – Попалась, ласка.

Куигли пытался схватить Энджелу. Она мгновенно развернулась на его прикосновение, нанесла удар и перевернула тележку с кофе, соком и т. д… Коричневая жижа – уже не кипяток, но все еще горячая – залила ноги Милли Олсон. Она закричала от боли и упала на задницу.

Жанетт с изумлением наблюдала, как Энджела набросилась на Куигли, хватая за шею одной рукой и выцарапывая Мэйс другой. Баллончик упал на пол и покатился через решетку камеры. Эви наклонилась, взяла его, предложила Жанетт.

– Нужно это?

Жанетт немедленно его взяла.

Офицер Олсон плескалась в коричневой луже, выбираясь из-под перевернутого кофе-вагона. Офицер Куигли пытался уйти от удушающего. Хотя Энджела был тощей и Куигли был крупнее ее, по меньшей мере, на пятьдесят фунтов, Энджела потрясла его, словно собака змею, и бросила на кофе-вагон, в то время как Милли Олсон поднималась, и они упали уже вместе, с ударом и всплеском. Энджела бросилась назад, к камере, ее глаза были огромные и блестели на узком маленьком лице.

Эви расставила руки так широко, насколько позволяли решетки, и протянула их к Энджеле, как любовница, манящая свою возлюбленную. Энджела протянула руки навстречу, пальцы согнулись в когти, и с криком бросилась на нее.

Только Жанетт увидела, что произошло дальше. Два офицера все еще пытались выпутаться из перевернутого кофе-вагона, а Энджела захлебывалась в ярости. Жанетт успела подумать, я не просто вижу выход дурного характера, это настоящий психический припадок. И в этот момент рот Эви открылся настолько широко, что вся нижняя половина ее лица, казалось, исчезла. Из него вылетела стая – нет, поток – мотыльков. Они стали кружиться вокруг головы Энджелы, некоторые залезли в шапку её крашеных волос. Она закричала и стала от них отбиваться.

Жанетт ударила Энджелу по затылку баллончиком Мэйса. Я собираюсь нажить здесь врага, подумала она, но, может быть, она уснет прежде, чем сможет мне отомстить.

Мотыльки начали подниматься к зарешеченным плафонам на потолке Крыла А, часть полетела вглубь тюрьмы. Энджела развернулась, все еще копошась в голове (хотя все мотыльки из ее волос теперь, казалось, присоединились к своим товарищам), и Жанетт направила Мэйс прямо в лицо кричащей женщины.

– Ты видишь, насколько сложна проблема, не так ли, Жанетт? – Сказала Эви, в то время как Энджела ударилась об стену, воя и яростно потирая глаза. – Я думаю, пришло время стереть все эти равенства мужчина-женщина. Просто нажать кнопку Удалить и начать все сначала. О чем ты думаешь?

– Я хочу увидеть своего сына, – сказала Жанетт. – Я хочу увидеть своего Бобби.

Она отбросила баллончик Мэйса и заплакала.

4

Пока это происходило, Клаудия «Сиськи-бомба» Стефенсон вышла из дезинфекционной камеры и решила подыскать себе более безмятежное место и новые перспективы. Этим вечером в Крыле А было слишком шумно. Слишком мрачно. Этот особенный кофе был разлит повсюду, и издавал дурной запах. Ты не могла идти и пытаться бодаться с дьяволом, когда твои нервы были не в порядке, таков был здравый смысл. Она может поговорить с дамой из А-10 позже. Она прошла Будку и вошла в Крыло В. Она оставила свою куртку позади.

– Заключенная! – Ван Лэмпли наклонилась из Будки, откуда наблюдала за вспыхнувшим противостоянием. (Энджела с её, блядь, Супер Кофе; Ван был слишком уставшей, чтобы бичевать себя, но ей никогда не нравился этот план). Она послала Куигли и Олсон, чтобы разрядить ситуацию, и собиралась поспешить и присоединиться к ним, когда Стефенсон прошла мимо.

Клаудия не ответила, просто продолжала идти.

– Ты ничего не забыла? Это тюрьма, а не бордель. Говорю с тобой, Стефенсон! Куда ты идешь?

Но ей, Ван, правда, не все ли равно? Многие из них блуждали сейчас по тюрьме, вероятно, просто пытались не заснуть, а между тем, там, в дальнем конце Крыла, творилось блядство. Вот где она была нужна.

Она начала идти, но Милли Олсон – кофе пропитало всю одежду – ей помахала.

– Все под контролем, – сказала Милли. – Я заперла эту сумасшедшую сучку Фицрой. Ситуация нормализовалась.

Ван, думая, что ничего не было под контролем и ничего не может нормализоваться, кивнула.

Она попыталась взглядом найти Стефенсон и не увидела ее. Она вернулась в Будку и вывела первый этаж Крыла В на один из мониторов, чтобы как раз увидеть Клаудию, входящую в В-7, камеру, которую занимали Демпстер и Сорли. Только Сорли все еще была в Крыле А, а Демпстер Ван не видела уже довольно давно. Заключенные частенько опускались до мелкого воровства, если находили камеру пустующей (излюбленными мишенями были психостимуляторы и трусы), и такие набеги неизбежно вызывали неприятности. У нее не было причин подозревать Клаудию, которая, несмотря на то, что была достаточно большой, чтобы вызывать множество хлопот, не была на такое способна. Тем не менее, быть подозрительной – это работа Ван. Ей не нужна была стычка между осужденными из-за украденного имущества. Только не со всей этой хренью, которая происходит.

Ван решила быстренько все проверить. Это была просто интуиция, но ей не понравилось, как шла Клаудия, опустив голову, волосы закрывают лицо, верхняя одежда сброшена Бог знает где. Это займет всего минуту, и она просто должна встать, чтобы размять ноги. Разогнать кровь.

5

У Клаудии не было даже мысли о воровстве. Все, чего она хотела, это небольшую задушевную беседу. Пройдет время, пока Крыло А успокоится и она сможет поговорить с новой женщиной и узнать, как она, Клаудия, может заснуть и проснуться, как обычно. Новая женщина может сначала ей не сказать, но вдруг потом скажет. Дьявол непредсказуем. Ведь он когда-то был ангелом.

Ри лежала на своей наре, повернувшись лицом к стене. Клаудия впервые заметила, и не без грусти, что волосы Ри стали седыми. Это касалось и Клаудии, но она их осветляла. Когда она не могла позволить себе настоящие осветлители (точнее, когда ей не удавалось убедить своих немногочисленных посетителей принести ей Нутри Блонд, ее любимый), она пользовалась РиЛемон[193]193
  бренд, известный своим лимонным соком и лимонной кислотой


[Закрыть] из кухни. Кислота работала хорошо, но держалась недолго.

Она потянулась, чтобы прикоснуться к волосам Ри, а затем отдернулась назад с негромким криком, когда некоторые серые волокна прилипли к ее пальцам. Волокна колебались в воздухе секунду или две, а затем растаяли.

– О, Ри, – заплакала Клаудия. – Только не ты.

Но, может быть, еще не поздно; пока было лишь несколько прядей, сплетающихся в кокон в волосах Ри. Может быть, Бог послал Клаудию в B-7, пока еще не было поздно. Может, это был тест. Она взяла Ри за плечо и перевернула на спину. Волокна начинали выходить из щеки Ри и ее изъеденного шрамами лба, пряди паутины выходили из ее ноздрей и колебались в ее дыхании, но ее лицо по-прежнему было видно.

Ну, в основном.

Клаудия воспользовалась одной рукой, чтобы начать счищать это дерьмо со щек Ри, переходя с одной стороны на другую, не пренебрегая белоснежными волокнами, выходящими из ее рта, и оплетающими губы. Другой рукой Клаудия схватила Ри за плечо и начала трясти.

– Стефенсон? – Из коридора. – Заключенная, что ты там делаешь? Это не твоя камера.

– Просыпайся! – Клаудия плакала, тряся сильнее. – Проснись, Ри! До того, как ты не сможешь!

Ничего.

– Заключенная Стефенсон? Я с тобой говорю.

– Это офицер Лэмпли, – сказала Клаудия, до сих пор тряся Ри и соскабливая безжалостные белые волокна – Боже, а ведь я была на шаг впереди. – Она мне нравится, разве не так? Не так ли, Ри? – Клаудиа заплакала. – Не уходи, дорогая, слишком рано уходить!

И сначала она думала, что женщина на койке была с этим согласна, потому что ее глаза открылись, и она стала улыбаться.

– Ри! – Сказала Клаудия. – О, слава Богу! Я думала, что ты…

Только улыбка продолжала распространяться, губы тянулись назад, пока улыбка не превратилась в оскал. Ри села, прижала руки к шее Клаудии и откусила одну из любимых сережек Клаудии, маленькое пластиковое лицо котенка. Клаудия закричала. Ри выплюнул серьгу вместе с частью уха, и потянулась к горлу Клаудии.

Клаудия весила больше Ри Демпстер на семьдесят фунтов, и она была сильной, но Ри сошла с ума. Клаудия едва сдерживала ее. Пальцы Ри соскользнули с шеи Клаудии, и ее ногти впились в голые плечи большой женщины, вызывая кровь.

Клаудия начала отступать от нары к открытой двери камеры, Ри вцепилась в нее, как гипс, рыча, скрипя зубами и дергаясь из стороны в сторону, пытаясь вырваться из захвата Клаудии, чтобы наносить ей реальные повреждения. Затем они переместились в коридор, заключенные кричали, офицер Лэмпли ревела, но эти звуки были в другой галактике, другой вселенной, потому что глаза Ри выпячивались, а зубы Ри жевали в дюймах от лица Клаудии, а затем, о Боже, ее ноги запутались, и Клаудия распласталась в коридоре Крыла В с Ри, сидящей на ней.

– Заключенная! – Кричала Ван. – Заключенная, отпусти!

Женщины кричали. Клаудия не могла, по крайней мере, поначалу. Крик набирал силу, и она в нем нуждалась, чтобы остановить сумасшедшую – демона. Только ничего не вышло. Этот щелкающий рот закрывался и открывался. Она могла чувствовать запах дыхания Ри и видеть капли слюны Ри, с крошечными белыми волокнами, танцующими в каждой капле.

– Заключенная, я достаю оружие! Не заставляй меня стрелять! Пожалуйста, не заставляй меня делать это!

– Застрели ее! – Кто-то кричал, и Клаудия поняла, что кто-то – это она. Оказалось, у нее все-таки хватило сил. – Пожалуйста, офицер Лэмпли!

В коридоре прогремел сильный взрыв. Большая черная дыра образовалась во лбу Ри, прямо посреди сетки рубцовой ткани. Ее глаза подкатились, как будто она пыталась рассмотреть, кто ее застрелил, и теплая кровь разбрызгалась по лицу Клаудии.

Последним волевым усилием, Клаудиа отпихнула Ри. Ри упала на пол коридора с мягким стуком. Офицер Лэмпли стояла с расставленными ногами и держала перед собой пистолет, зажатый в обеих руках. Дым из дула напомнил Клаудии о белых волокнах, прилипших к пальцам, когда она расчесывала волосы Ри. Лицо офицера Лэмпли было бледным, за исключением фиолетовых мешков под глазами.

– Она собиралась убить меня, – прохрипела Клаудия.

– Я знаю, – сказала Ван. – Я знаю.

Глава 17

1

На полпути в город, Клинт Норкросс задумался, что заставило его заехать на парковку закусочной Олимпия и припарковаться рядом с вывеской, на которой было написано: О, Боже, попробуй НАШ яичный пирог. Он достал телефон и набрал ХИКС. У Клинта не оказалось его номера, что говорило о его отношениях с заместителем начальника Дулингского исправительного учреждения. Он прокрутил дальше и нашел ЛЭМПЛИ.

Лэмпли взяла трубку со второго гудка. Голос у нее был запыхавшийся.

– Ван? Вы в порядке?

– Да, но вы ушли прямо перед фейерверком. Слушайте, Док, я вынуждена была кое-кого пристрелить.

– Что? Кого?

– Ри Демпстер. Она мертва. Ван объяснила, что произошло. Клинт, ошеломленный, слушал.

– Иисусе, – сказал он, когда она закончила. – Вы в порядке, Ван?

– Физически не пострадала. Эмоционально ушатана в хлам, но вы позже сможете меня пропсихоанализировать. – Ван издала сильный водянистый звук, продувая нос. – Есть кое-что еще.

Она рассказала Клинту о жестоком противостоянии между Энджелой Фицрой и Эви Блэк.

– Меня там не было, но часть противостояния я видела на мониторах.

– Хорошо, что вы это сделали. И Клаудия. Похоже, вы спасли ей жизнь.

– Это было не очень хорошо для Демпстер.

– Ван…

– Мне нравилась Демпстер. Если бы вы раньше спросили меня, я бы ответила, что она последняя женщина здесь, у которой могло снести крышу.

– Где ее тело?

– В подсобке. – Голос Ван звучал пристыжено. – Это все, что мы смогли придумать.

– Ладно. – Клинт потер лоб, закрыл глаза. Он чувствовал, что должен сказать что-нибудь еще, чтобы утешить Лэмпли, но слов не было. – А Энджела? А что с ней?

– Сорли первая сориентировалась, схватила баллончик с Мэйсом и вырубила её. Куигли и Олсон запихнули ее в какую-то камеру Крыла А. В настоящее время она бьет по стенам и зовет врача. Жалобы на то, что она ослепла, полная чушь. Она еще утверждает, что в ее волосах застряли мотыльки, что вполне возможно. У нас какое-то нашествие этих ублюдков. Вам нужно возвращаться, Док. Хикс теряет самообладание. Он попросил меня сдать оружие, но я отказалась это сделать, хотя, полагаю, он действует по уставу.

– Вы все сделали правильно. Пока все не уладится, устав в форточку.

– Хикс – полный ноль.

Я знаю, – подумал Клинт.

– Я имею в виду, он всегда таким был, но при данных обстоятельствах, он может быть еще и опасен.

Клинт искал какую-то связь.

– Вы сказали, что Эви погрызлась с Энджелой. Что именно она ей сказала?

– Я не знаю, и вряд ли знает Куигли или Милли. Возможно, знает Сорли. Она единственная, кто остановил налет Энджелы. Чикса заслуживает медали. Если она не гикнется, вы сможете услышать от нее всю историю, когда вернетесь. Как скоро, а?

– Как можно скорее, – сказал Клинт. – Слушайте, Ван, я знаю, что вы расстроены, но мне нужно прояснить одну вещь. Энджела разозлилась на Эви, потому что Эви не была в одном из тех коконов?

– Да, я так думаю. Я только видела, как она стучала об решетку крышкой одного из кофейников и что-то орала. Тогда у меня были заботы поважней.

– Но она проснулась?

– Да.

– Эви проснулась.

– Да. Фицрой разбудила ее.

Клинт пытался собрать из этого что-то последовательное, и не мог. Может быть, после того, как он сам поспит – идея вызвала всплеск вины и разгорячила его лицо. Ему в голову пришла дикая идея: что, если Эви Блэк была мужчиной? Что если его жена арестовала какого-то транса?

Но нет. Когда Лила арестовала ее, Эви была голой. Предположительно, женщины-офицеры, помогавшие ее принимать, тоже видели ее голой. Но как объяснить исцеление всех ее синяков и ссадин менее чем за полдня?

– Мне нужно, чтобы вы передали то, что я сейчас скажу вам, Хиксу и другим офицерам, которые все еще там. – Клинт вернулся к первоначальной мысли, что заставило его заехать на парковку закусочной и позвонить в тюрьму.

– Это не займет много времени, – сказала она. – Билли Веттермор и Скотт Хьюз только что пришли, что является хорошей новостью, но все же, назвать это командой скелетов будет оскорблением скелетов. У нас всего семь теплых тел, включая Хикса. С вами будет восемь.

Клинт проигнорировал намек.

– Меня осенило, когда я ехал в город: этому поспособствовали все эти разговоры о том, что Ева Блэк отличается от остальных женщин, плюс то, что вы мне только что рассказали – только я пока не знаю, что с этим делать – мы не можем позволить распространиться этой информации за пределы тюрьмы, пока сами не разберемся. Любыми правдами и неправдами. Это может вызвать бунт. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Эм..

Это Эм дало Клинту плохое предчувствие.

– В чем дело?

– Хорошо…

Это хорошо понравилось ему еще меньше.

– Просто скажите мне.

Еще один мокрый всхлип.

– Я видела, как Хикс пользовался своим сотовым после того, как балаган в Крыле А был закончен, и после того как я отказалась сдать ему мое оружие. Кроме того, после того, как Милли посвятила в это Скотта и Билли, они оба воспользовались своими телефонами.

Тогда поздно. Клинт закрыл глаза. Быстро сказка сказывается:

Давным-давно был один безвестный тюремный психиатр, который оделся во все черное, выбежал в ночь, и лег поперек федеральной трассы. Автобус компании Трейлвейс, проезжавший мимо, избавил его от страданий, и все остальные жили счастливо, а может, и нет, но это уже не было проблемой тюремного психиатра. Конец истории.

– Хорошо, – сказал Клинт. – Вот что мы сделаем: скажите им, чтобы больше никаких звонков, не для кого. А что вы сами?

– Я позвонила моей сестре! – Ван вспыхнула. – Простите, Док, но я хотела сделать что-то хорошее, хоть что-то сделать после того, как застрелила Демпстер! Я сказала Бонни, чтобы она не засыпала, как сильно бы ей не хотелось, потому что у нас, в тюрьме, у одной из женщин есть иммунитет к болезни, и это может означать, что может появиться лекарство! Или что болезнь может пройти сама собой!

Клинт открыл глаза.

– Как долго вы без сна, Ван?

– С четырех утра! Чертова собака разбудила меня! Ей приспичило пи-пи!

Жесткая как ногти Ванесса Лэмпли больше не могла сдерживаться. Она начала плакать.

– Просто скажите всем, чтобы больше никаких звонков, ясно? – Почти наверняка было поздно, но, может быть, это могло бы замедлить распространение новостей. Может быть, это был действенный способ поставить все на паузу. – Позвоните своей сестре и скажите ей, что вы ошиблись. Скажите ей, что это был ложный слух, и вы купились на него. Скажите остальным, кто звонил, чтобы сделали то же самое.

Молчание.

– Ван, вы еще здесь?

– Я не хочу делать этого, доктор Норкросс. И, при всем уважении, я не думаю, что это правильный шаг. Бонни прободрствует, по крайней мере, эту ночь, потому что она верит, что есть шанс. Я не хочу забирать его у неё.

– Я понимаю, что вы чувствуете, но это правильный шаг. Вы хотите, чтобы толпа людей из города пришла к тюрьме, как… как крестьяне, с факелами в руках, штурмующие замок в старом фильме о Франкенштейне?

– Проведайте вашу жену, – сказала Ван. – Вы говорили, что она проснулась раньше меня. Посмотрите, сможете ли вы посмотреть ей в лицо и не сказать, что в конце туннеля может быть немного света.

– Ван, послушайте…

Но Ван отключилась. Клинт долго смотрел на ЗВОНОК ЗАВЕРШЕН на экране своего телефона, прежде чем положить его в карман, и проехал остаток пути в город.

Демпстер была мертва. Веселая Ри Демпстер. Он не мог поверить. И его сердце болело за Ван Лэмпли, несмотря на ее неподчинение. Хотя, действительно, отчего бы ей ему подчиняться? Видит Бог, он всего лишь тюремный психиатр.

2

Клинт заехал на парковку Не БОЛЕЕ 15 минут перед департаментом шерифа, и услышал последнее, что ожидал: звуки смеха, льющегося через открытую дверь.

В приемной находилась целая команда. Лила сидела у диспетчерского пульта рядом с Линни. Вокруг них вились пять членов команды в синем, все мужчины – Терри Кумбс, Рид Бэрроуз, Пит Ордуэй, Элмор Перл, и Верн Рангл.

За пределами круга полицейских сидел Бэрри Холден, общественный защитник, который с недавних пор занимался делом Эви Блэк, и белобородый старый джентльмен, в котором Клинт узнал уборщика дорог, Уилли Берка.

Лила курила. Она бросила восемь лет назад, после того, как Джаред однажды заметил, что надеется, что она не умрет от рака легких, пока он не вырастет. Линни Марс и двое других присутствующих также пыхтели. Воздух был голубым и ароматным.

– Что происходит, парни? – Спросил он.

Лила увидела его, и ее лицо просияло. Она затушила сигарету в кофейной чашке, побежала к нему через комнату и вскочила ему в руки. Буквально, ее лодыжки зацепились за его спиной. Она поцеловала его. Это вызвало еще больше смеха, крик «браво» от адвоката Холдена и всплеск аплодисментов.

– О, я так рада тебя видеть! – Сказала она, и снова его поцеловала.

– Я ехал к Джареду, – сказал Клинт. – Я думал, что остановлюсь и взгляну, если ты здесь, сможешь ли присоединиться.

– Джаред! – Крикнула она. – Можешь ли ты поверить, какого прекрасного ребенка мы вырастили, Клинт? Черт побери, хорошую же работу мы провели, иногда я думаю, что было весьма эгоистично не завести второго.

Его жена бросилась ему на грудь, но затем отстранилась. Несмотря на её улыбку, зрачки Лилы превратились в точки.

Вошел Терри Кумбс. Его глаза были красными и опухшими. Терри пожал Клинту руку.

– Ты знаешь, что случилось с Роджером? Пытался распаковать жену. Плохая идея. Надо было дождаться Рождества. – Терри разразился взрывом смеха, который перешел в рыдание. – Моя жена тоже ушла. Не могу связаться и с моей дочкой.

В дыхании Терри чувствовался алкоголь, но его явно не было в дыхании Лилы; все, что она проглотила, было гораздо более сильным веществом, чем спиртное. Клинт думал о соответствии того, что рассказал Терри с тем, что произошло в тюрьме. Он отбросил идею рассказать о произошедшем. Смерть Ри Демпстер вряд ли тянула на рассказ для вечеринки, а именно так выглядело это собрание.

– Мне жаль, Терри.

Пит Ордуэй зацепил руку за плечо Терри и оттащил его.

Лила указала на бородатого мужчину.

– Милый, ты ведь знаешь Уилли Берка? Он помог мне перевезти Роджера и Джессику в морг на своем пикапе. Под моргом, я подразумеваю морозильник в Скрипучем колесе. Оказывается, врачи в эти дни не приезжают. Думаешь, из-за низкой зарплаты, а? – Она хихикнула и хлопнула руками по лицу. – Мне очень жаль. Но я ничего не могу с этим поделать.

– Приятно видеть вас, сэр, – сказал Уилли. – У вас прекрасная жена. Она хорошо справляется со своими обязанностями, хотя и устала.

– Благодарю. – И к своей прекрасной жене: – Я так понимаю, вы заглянули в шкафчик для улик.

– Только Лила и я, – сказала Линни. – У Терри было малехо виски.

Лила достала рецепт Провигила из заднего кармана и отдала его Клинту.

– Не повезло с этим, или чем-нибудь еще. Обе аптеки разграблены, от Рэйт Эйд ничего не осталось, кроме углей и пепла. Ты, наверное, почувствовал запах, когда заехал в город.

Клинт покачал головой.

– У нас было кое-что, что я думаю, могло бы вызвать пробуждение, – сказал Верн. – Вот что я хочу, пожелать всем женщинам.

На мгновение все выглядели озадаченными. Затем Бэрри начал смеяться, за ним и другие офицеры, Уилли, Лила и Линни присоединились. Смех был раздражающе веселым.

– Проснись, – сказала Лила. Она ударила Клинта по руке. – Просыпайся. Ты все понял?

– Понял, – сказал Клинт. Он попал в правоохранительную версию Страны чудес.

– Развязал малость, – сказал Уилли Берк, подняв руку. – Время от времени я это делаю… – Он навел указательный палец на Лилу – Ты этого не слышала, шериф, но иногда я это делаю. Хотя не пил уже сорок лет.

– Я должен признать, что готов лично защищать мистера Берка по данному вопросу, – сказал Бэрри Холден. – Кажется, это будет правильно, учитывая все, что происходит.

Офицеры Бэрроуз, Ордуэй, Перл и Рангл объявили себя трезвыми, Верн Рангл, поднял руку, как если бы давал показания в суде. Клинт начал злиться. Это было смешно. Он, конечно же, понимал, что Лила имела право немного расслабиться после тридцати или более часов без сна, к тому же заныривание в шкафчик для улик было его собственной идеей, но она до сих пор ему была не по душе. По дороге в город он думал, что готов к чему-то неприятному, но он не был готов услышать о том, что Ван стреляла в Ри, и он не был готов попасть на ирландский завтрак в департаменте шерифа.

Лила произнесла:

– Мы как раз говорили о том случае, когда Роджер поехал на вызов по семейному насилию, а леди высунулась из окна верхнего этажа указанного дома и сказала ему, чтобы он съебался в ужасе. Когда же он этого не сделал, она вылила ему на голову ведро краски. Спустя месяц он все еще вымывал ее из волос.

– Голландский Парень Крашеный Румбой! – Закричала со смехом Линни и уронила сигарету на колени. Она подняла её, чуть не задев горящий кончик, и бросила на пол, пытаясь её погасить. Чем вызвала общий смех.

– Что вы приняли? – Спросил Клинт. – Вы с Линни? Это кокс?

– Нет, мы припасли его на попозже, – сказала Лила.

– Не беспокойтесь, шериф, я буду защищать вас, – сказал Бэрри. – Я признаю себя ответственным за обстоятельства. Ни один суд в Америке вас не закроет.

Это вызвало новый взрыв веселья.

– Мы приняли более ста Голубых Самокатиков из запасов братьев Гринеров, – сказала Линни. – Лила открывала капсулы, и мы нюхали порошок.

Клинт подумал о Доне Петерсе, который сначала совершил половой акт с Жанетт Сорли в комнате отдыха, а потом накачал колесами Дженис. Он подумал об идиотском кофе-миксе, который приняла Коутс. Он подумал о странной женщине в Крыле А. Он подумал, как Ри душит Клаудию и пытается разорвать ей зубами горло. Он подумал об испуганных заключенных, плачущих в их камерах, и о Ванессе Лэмпли, говорящей: