Текст книги "Скотина (СИ)"

Автор книги: Степан Городничий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Барон, даром что на другом конце стола, моё хрюканье услышал и сразу сделал замечание, – Боря, семейный завтрак прошу избавить от тренировок по полному превращению в свинью.

Семья разразилась хохотом, а я мигом уронил взгляд. Полилась спокойная музыка, откуда непонятно. Слуга открыл крышку у блюда прямо перед моим носом. От печёного поросёнка поднялся столб горячего пара, шибанул такой одуряющий запах, будто лошадь лягнула в грудь. Пелена застлала глаза, я поплыл в неизвестном направлении и снова понял, ни руки, ни голова мне не принадлежат. Совсем. Второй раунд битвы с телом явно остался не за мной.

В чувство привёл раскат грома, грянувший посреди обеденного зала. Вздрогнул, очнувшись. Обвал? Взрыв? Нет, это просто моя сытая отрыжка. Моргнул, проверяя могу ли двигаться. На столе в радиусе метра не было ни одного целого блюда, груда поросячьих костей, перевёрнутые плошки, соусницы, хлебные корки и яблочные огрызки.

Поднял глаза на барона и сразу стало немного нехорошо. Вся семья, не отрываясь, смотрела только на меня. Кто с разинутым ртом, кто просто с глазами размером с блюдца. Пара детей застыли, сомкнув ладони, хороший кадр запороть боятся. Куча просмотров на местном ютубе гарантирована – «Типичный завтрак Скотинина-младшего».

Матушка подскочила со стопкой салфеток, промокнула лицо, остатки каши были даже на ушах, – Что же ты Боренька, как же так, – в уголках глаз стояли слезы, – Все равно я тебя в обиду не дам.

Повернулась к родичам, загородив сына телом, – И что, что у моего мальчика хороший аппетит. Ему же ехать, учиться, ему силы нужны.

Вид у барона был не очень дружелюбный, лицо фиолетовое до черноты, кулаки стиснулись так, что кожа на костяшках начала потрескивать. Заговорил обманчиво тихо, растягивая слова, – Тихон, я велел кормить эту скотину перед завтраком, чтобы он на людях себя прилично вёл.

Знакомый слуга подбежал, согнулся, оттопыривая костлявую задницу, – Кормили, ваша милость, как есть молодой господин полный поднос пи-пирожков откушать и-и-изволил.

– Запор-р-рю, собака, два подноса ему приносите. Тут за столом леди сидят, баронессы. Дети, наконец.

Повернулся к молодым оболтусам, снимающим видео, – Надеюсь никому не надо объяснять, что происходит внутри нашего дома, остаётся там же. Увижу запись за пределами семьи, объявлю это предательством рода, – крутанул голову к стене, – сказал перед Оком.

Наконец повернулся в мою сторону, ткнул указательным пальцем, – Ты, ты, – шумно выпустил воздух, прикрыл глаза, будто считая до десяти, – Ты снова огорчил ты меня Боря. Пятого сентября в столицу, ни днём больше. Проходи свое зачисление, чтобы глаза мои тебя больше не видели. Факультет с общежитием выбирай, денег ни на квартиру, ни на порталы тебе не будет. И не забывай, территорию поместья без сопровождения Ока не покидать.

Завтрак продолжился в тяжёлом молчании, народ переглядывался, если и разговаривал, то односложными отрывистыми фразами. Я наблюдал за родственниками и вяло ковырял десерт, это было несложно, после целого порося. Заметил пару интересных взглядов. Всего по чуть-чуть, злорадство, тревога, презрение, жалость, довольные ухмылки. Ничего, со всеми разберусь.

Возвращался в свою комнату тяжко. Вверх по лестнице это вам не вниз. Отдыхал на каждой ступеньке, наваливаясь на перила. Воздух вырывался со звуком работающих кузнечных мехов. Сердце билось с такой силой, будто пыталось вырваться на свободу. Про любые физические нагрузки пока придётся забыть, пока трехзначную цифру не сброшу.

Пара братьев и дядюшек обогнали на лестнице, демонстративно перепрыгивая через несколько ступенек. Отметил жалостливые презрительные взгляды. И что? Любимому сыну барона Скотинина и будущему блестящему ученику столичной академии не пристало скакать как горный козёл.

Футболку, мокрую как половая тряпка, пришлось кинуть у угол. Зыркнул в стенную нишу, привычной серой фигуры не было. Наблюдение не постоянное значит, только важных событий, типа первой брачной ночи аристократов, массовое скопление тоже. Хотя у меня всю ночь стоял и утро.

Поднял булку, которую утром швырял в спину Тихону. Вроде обычная выпечка. Ну подгоревшая с одного бока. Разломил пополам. В самом центре кусок непропеченного теста. Сразу не заметил, но качество не ахти. Завернул булку в носок. За завтраком в торте кусок соли попадался, чуть зуб не сломал. Чай белесой плёнкой покрыт, будто не кипятком заварен. Да и сам чай, как говорят, чайные полки подметали. Ещё мелочи есть. Странно, но повара семьи Скотининых на элитных явно не тянут.

Прости Боря, пора на процедуры. Тело как предчувствовало, что ему предстоит, ноги подкосились прямо на пороге ванной. Последние метры к белому другу преодолел стилем кашалота, выброшенного на берег. Очищение организма опять прошло с боем. Туша упрямилась и заблевала только оказавшись целиком головой в унитазе. Основательно почистившись, сунул голову под ледяную струю, пока в голове не прояснилось.

А ведь с физическими нагрузками не так все плохо. Точно есть, что тренировать уже сейчас можно. Ноги, носящие такое тело, не могут быть слабыми. Пару центнеров опрокинуть не просто, а чтобы это стало ещё сложнее – ноги пошире, центр тяжести пониже. Классическая же стойка сумо получается.

Поехали, ноги широко расставлены, ступни и колени разведены наружу. Приседаем, колени согнуты. Медленно поднимаемся, упор на пятки.

Резкая боль в ногах, в жопе, во всем теле. Лежа на кафеле в луже пота, вспомнил группы ножных мышц. Ягодичные, большие, малые и средние. Ага, ещё медиальная, приводящие, квадрицепсы и двуглавая мышца бедра. Все полыхало адским пламенем. Как же все запущено.

На четвереньках дополз до кресла, взгромоздился с помощью непечатных слов. Сука, одно приседание, а ощущение, что через мясорубку пропустили. Сердце билось такими нервными толчками, что сразу стало понятно – никакой серьёзной нагрузки оно не выдержит.

Первый семейный завтрак можно считать состоявшимся. За окном разворачивалась очередная душевная картина, к воротам рядом с затихшим лекарем приколачивали Тихона…

(Палма. Белозерск, Волостной филиал Имперского инквизория, четвёртый отдел

Перед массивным дорогим столом стоит бритоголовый спортивный мужчина. В винтажном кресле развалился седеющий круглый мужичок с живыми глазами)

– Советник, доложи по вчерашнему инциденту?

– Лорд-инквизор, всплеск Злого ветра накрыл юго-западную часть империи и немного зацепил побережье. По характеру излучения – вероятность прорыва внешних сущностей больше восьмидесяти процентов. Пик пришёлся на 23:00, в это время пятьдесят семь человек кратковременно теряли сознание.

– Что по молодым дворянам?

– Четверо, лорд-инквизор. Племянник графа Скавронцева сломал ногу, катаясь на лошади, и сомлел. Четвёртый сын барона Скотинина подавился во время собственной свадьбы, очень любопытно в чувство приводили, от видео все четвёртое управление под столами валялось.

Хозяин кабинета рявкнул, – Не отвлекайся.

– Простите, лорд-инквизор, ещё один из близнецов хана Мамаева в алкогольной отключке и внучка князя Румянцева падала в обморок.

– Отклонения в поведении есть?

– Так точно, у Егора Скавронцева. Остальные в пределах статистической прецессии. Скотинин сожрал тазик пирожков, унизил слугу и устроил обычный концерт за завтраком. Поведенческие паттерны совпадают до мелочей, от общения с молодой женой, до плевка в портрет Сильвестра. Румянцева расцарапала лицо служанке, сейчас на примерке ювелирки, два Ока ведут. Близнецы проснулись в одной постели и занимаются взаимоудовлетворением. Видео могу переслать.

– Ещё раз предложишь мне такое, и твоя мечта осуществиться.

– Э-э-э, лорд-инквизор, мечта, моя?

– Да, советник, в младшей школе ты мечтал отправиться в Рваные земли искоренять мерзость. В твоём досье есть листик со школьным сочинением. Что по Скавронцеву?

– Вечером пытался говорить с Оком. С утра родных не узнает и вопросы задаёт глупые. Память говорит отшибло. Уже работаем.

Лорд-инквизор криво усмехнулся, – Картина ясная, кого к Скавронцеву послал?

– Все по протоколу, группу задержания, дежурную тройку инквизоров.

– Отбой задержание, отправь птоманта и развоплотите на месте. Нормального шли, не ниже четвёртой ступени, остальных наблюдать ещё сутки.

– Разрешите идти?

– Погоди, Скотинин, Скотинин. Что-то знакомое, в сводках эта фамилия мелькала. Не его ли на учёбу вызывают?

Советник опустил глаза, – Так точно, лорд-инквизор, молодой Скотинин уже под наблюдением второго отдела, вызов в имперскую академию, именной.

Хозяин кабинета встрепенулся, в голосе прорезались нотки интереса, – Вот как! Почему не доложил сразу.

– Простите, господин, я думал это не относится к делу.

– Совпадение? Во всем, что касается безопасности империи, совпадений не бывает. Усилить наблюдение. Пусть персональное Око следит за каждым его шагом.

– Лорд-инквизор, на наблюдение такого уровня нужна санкция Пилигрима.

– Под мою ответственность. Представь, что начнётся, если в имперскую академию проникнет враждебный разум.

Советник сгорбился и осторожно попятился. У самой двери голос начальника стеганул, заставив вздрогнуть и втянуть голову, – Стой, давай ускоримся, устрой ему проверку, как ты умеешь. Из прошлого что-нибудь копни. Живее, пока слизняк не освоился.

Явление 6.

Только успел расположиться на любимом кресле, растёкшись как медуза, как в комнату влетело несуразное существо, сделало несколько кругов, незаметно оказалась на плечах и вцепилось в уши. Сестра Даша, на вид лет семи, но с энергией ядерной торпеды. Белокурые кудряшки глаза голубые как блюдца, но меня ангельской внешностью не проведешь.

– Братик, а ты опять башни рисуешь? Давай вместе нарисуем. А потом ты мне сказку почитаешь, ну как в тот раз, если единичка появится.

Мерзкая девчонка, противная, как и все дети. Источник информации сомнительный, но другого то нет. Чуть пробубнил для приличия, – Ну чего, ну, – цапнул на столе пару целых карандашей и линейку, с одной стороны обкусанную, но миллиметровые деления на месте. Тупым перочинным ножичком подровнял кончики и незаметно отправил оружие в карман.

Даша бойко листала стопку, – Вот эту мы вместе рисовали. И эту. Какую сейчас нарисуем?

В рисовании башен не силён, но запачкать бумагу каракулями много ума не надо. Хочешь башню, будет тебе башня. Борины художества повторить? Вавилонскую нарисовать или Эйфелеву?

– Хорошо, сейчас нарисуем, новую, полезную.

– Ура! Братик.

Брезгливо отодвинул прежнюю мазню, – Знаешь, с чего начинается чертёж правильной башни?

– Знаю, ты говорил, с фу, фу, фуднамета!

– Ха, а вот и не угадала. Чертёж башни начинается с того же, с чего и любой чертёж – с соблюдения размеров. Сначала надо нарисовать рамку.

Испортил десяток листов, пока приноровился к толщине карандаша и пальцам, которые не хотели его держать правильно.

– Вот это рамка? Зачем она?

– Это рамка и основная надпись, без неё нормальной башни не получится. Без неё не чертёж, а мазня.

– А ты раньше не делал рамку, мы сразу башню чертили, – усомнилась сестра.

– Раньше я маленький был и глупый. И у меня вызова в академию не было. Теперь начнём башню рисовать, только сначала вот на этих, неправильных рамках потренируемся.

Через часик башня была готова. Самая что ни на есть обычная башня Рожновского, уместилось пара проекций и четыре ключевых сечения. Видно раньше Боря рисовал быстрее. Даша утомилась и начала клевать носом.

– Какая-то не очень красивая. А чем это башня полезная? В ней волшебник жить будет? А я тоже волшебницей буду, как папа. Видел какой у него хлыст? Ты тоже волшебник, только учишься. А Коля говорил, что ты никогда не сможешь колдовать, а я знаю, что сможешь. Зато Коля башни рисовать не умеет.

(Самая обычная башня, в ней волшебник жить будет)

– Конечно это очень волшебная башня, водонапорная. Если построить такую в городе, вода из крана будет сама течь.

Сестра оглядела чертёж с сомнением, – У нас же и так сама течёт, и холодная, и горячая. Странная башня получилась, на скелет похожа. Хотя даже лучше прошлой, все смотри ладошки скорее. Помнишь, если единичка появится, то читаем сказку!

Девчонка отвернулась и закрыла глаза руками, – Я не подсматриваю, мне мама говорила, что смотреть на чужую милость некультурно, приличные девочки так не делают.

– Мама правильно говорит, но это про чужих людей. Ты же моя сестра, какие у нас могут быть секреты?

Я включил интерфейс, увеличил главный экран.

– Архитектура (открыто самостоятельно), ступень 2, прогресс 269 из 864

Ах ты ж ёжики пресвятые. Утром было 241, на 28 единичек приросло. Если Боря каждой единичке радовался, бумаги на торчащие писюны столько перевёл, то значит результат очень серьёзный. Развитие виртуальных умений не игра ни разу, с реальными навыками связано.

– Есть единичка, где твоя сказка.

– Ур-р-а! Вот, я с собой принесла.

Раскрыл потрепанную книжку на середине. Такие видавшие виды фолианты умеют сами открываться в нужном месте. Примерный уровень развития Бори оценил. Слюнявый палец заскользил по строчкам. Начал читать медленно, проглатывая окончания:

В древности мир был другим. Люди не знали страха, не знали обиды и боли. Когда Нерадивый впустил в мир Злой ветер, Вечный ученик и его двенадцать верных Пилигримов заслонили Палму ладонями, защитили людей и подарили миру путь к спасению…

Алфавит, грамматика совпадает. Никаких ятей и ижиц, обычный русский текст. Читать заново учиться не надо, и на том спасибо.

Даша взвизгнула, устраиваясь на моем колене, как на подушке, – Нет, дальше, это мы уже читали. Давай вот тут.

...

Две с половиной тысячи лет назад в семье плотника Йошепа и простой женщины Маруши родился долгожданный младенец. Сын плотника, ученик плотника ему суждено было постигнуть тайны ремесла, стать гордостью отца и величайшим плотником, каких еще не видел мир. На небе зажглась новая яркая звезда…

Мастера-краснодеревщики с востока, ведомые новой звездой, пришли к главе гильдии плотников уважаемому Юроту и спросили:

– Почтеннейший, где мы можем увидеть рожденного Великого мастера? Ибо мы видели звезду его на востоке и пришли поклониться ему.

Завистливый, коварный и злобный Юрот, у которого были никчёмные и ленивые сыновья, встревожился известием. Он попросил мастеров, сообщить, как только найдут младенца, чтобы и он мог пойти и поклониться ему...

(Даша. – Нет, дальше, это мы уже читали…)

Дверь распахнулась без предупреждения и стука. Влетела разъярённая фурия в виде здоровенной рыжей дылды. Автоматом отметил, Лилия, дочь Розы, сводная старшая сестра. Лицо еще детское, в веснушках, размером с тарелку, но или костюм на три размера меньше, или формами перезрела. Причем со всех сторон. За завтраком далеко сидела, да и в роликах никак не пересекались. Сразу повеяло недобрым.

Вслед бесцеремонно зашла статуя в сером, заняла своё привычное место. Виском начал ощущать почти физическое давление.

Деваха сходу выдала, – Ага. Опять ты тут, негодница мелкая. Я её ищу значит, а она тут.

Даша заметно испугалась, метнулась за моё кресло, – Я с Борей, мы сказку читаем и башню рисовали. Хочешь покажу?

Зашмыгала носом, – Братик, зачем башню помял, красивая же.

Потрепал сестру по голове, скомканный листок отправился в карман, – Завтра ещё красивей нарисуем.

Нечего посторонним мои рисунки видеть, тем более за них прогресс попёр.

Рыжая топнула, – Ну, мелкая, я за тобой присматриваю, по всему дому бегать должна? Марш в свою комнату.

Сестра захныкала, робко подняла на меня глаза, – Боря, можно я останусь?

Рыжие брови столкнулись, как две грозовые тучи, деваха выдала – Я кому говорю? Даша, ко мне, немедленно!

Меня не замечает демонстративно. Прислушался к себе, Боря, подсказывай, как себя вести. Внутри затеплилось слабенькое возмущение, скорее раздражение. Ага, сигнал принят.

Поднялся с кресла, – Ты, это, полегче с девочкой.

Зеленые глаза расширились от негодования, – Ты что-то вякнул, боров? Давно в грязи не валялся?

От такого напора я сразу немного сник, – Я чего, это.

Сестра шагнула вперёд и резко крутанулась вокруг своей оси. Инстинктивно зажмурил глаза, не успел ни отступить, ни поднять руки, лицо пронзила острая боль. Тычок в грудь и мягкий удар по затылку. Спасибо паласик, выручил.

Девица удалилась, вальяжно покачивая бёдрами. Заметил, как на конце метровой огненной косы вспыхнули и погасли серебристые искры. В двери развернулась, обожгла презрительным взглядом и уволокла хнычущую девчонку.

(Лилия смотрит на Борю, как на говно…)

Полежал минуту, глядя на кровь на руках, с кряхтением поплёлся в ванную, точнее гордо прошествовал на четырёх костях, подняться удалось только держась за дверной косяк. Лилия, по-моему, тебе замуж пора. Если с таким характером смельчаки найдутся. Подери его Нерадивый, хоть и не понятно, что за хрен такой. Так же глаза выбить можно. Висок разодран, переносица кровит, веки и то расцарапаны. Куда око смотрит?

Око смотрело в никуда и одновременно на все сразу. Стоит родимый, ручки сложил, будто так и надо. А тут, между прочим, любимого сына барона Скотинина хулиганы чуть зрения не лишили.

Повесить бы щеколду, только как Око ходить будет? Может уткнётся в закрытую дверь и уйдёт нафиг?

Умыл морду, налепил на нос бумажку. А интересные сказки, напоминают что-то, жаль книжку забрала сестрёнка. Что-то в прошлом нехорошее произошло, когда все жили счастливо, и внезапно приехали. Когда это произошло, в какой исторический момент? Намёк на события за давностью в пару тысяч лет.

(Усадьба Скотининых, восточное крыло, открытая терраса.

Слуга раздувает медный самовар. Братья Бориса готовятся к вечернему чаепитию. Николай бегает вокруг стола и машет руками)

– Петя, он отдал долг.

– Петя, слышишь, он отдал долг!

– Ты же говорил, что он его никогда не отдаст, лучше хариту обнулит.

– Брат, почему ты молчишь?

Петр долго мялся, наконец проговорил медленно, чеканя слова, – Все верно, говорил. Это не мои слова, это умные люди подсказали. И так было.

– Что, чего? Опять эти твои? Чего было?

– Так было, но изменилось. Борис всегда меня боялся.

– Да, а сейчас?

– Боялся, понимаешь? Я это понимал. И он понимал, что я понимаю. Он же не такой тупой, как ... некоторые. Я же никогда его не задирал сам. Когда ты над ним издевался, я просто стоял рядом. Но он все понимал и боялся именно меня.

– А что поменялось, не боится? Да от вызова крышу снесло.

– Я два раза встретился с ним взглядом и мне не по себе. Не просто не боится. Он посмотрел как на пустое место, понимаешь? Никаких эмоций, не страха, ни интереса, ничего. Если бы он нашёл способ отомстить, злорадство было бы.

– Он же уедет скоро, вот и радости полные штаны.

– Не похоже, не пахнет радостью. Облегчение бы ощущалось или ехидство хоть какое. Хватит мельтешить, ты к Елисеевым ходил?

– Да говорил с Виктором. Посидели в кафе, в сатранг сыграли. Он сам про Борю разговор завёл. Все выспрашивал, чем занимается, интересуется, как учился, друзья кто. Ну побольше хотел узнать про нового зятя. У них вся семья переживает, в какие руки Тамара попала. Я ему всю правду разложил: «Трусливый шакал, только жрать, срать и под мамкиной юбкой прятаться». Рассказал пару историй. Сильно его мои слова тряхнули.

– Коля, я аккуратно просил, ты зачем сразу все вывалил?

– Куда уж аккуратнее, зато как проняло его. За любимую сестру он на все готов. Короче, он найдёт человека, который все решит. Окончательно! Десять тысяч это будет стоит и десять процентов ему за хлопоты. Я уже копилку потрусил. Три тысячи прямо сейчас есть.

– Погодь, что-то легко согласился. Не может быть, что в деньгах дело. Забыл, с кем связался? Это же Елисеевы. Для них десять штук – как нам мороженное купить. Или эти торгаши нашими руками хотят жар подгрести, или вообще подстава. Не дёргайся, посоветуюсь с умными людьми.

– Что-то твои умные люди в последнее время...

Явление 7.

(Усадьба Скотининых, комната Бориса)

Око, око, что же ты такое? Одновременно видел пару. Абсолютно одинаковые, рост, фигура, походка. Не бывает абсолютно одинаковых людей. Жесты, эмоции, все индивидуально. Что-то у них для обмана зрения. Не только зрения, ходят бесшумно, запахов нет, все движения экономные, плавные, буддистские монахи отдыхают. Или как у автоматов, может это быть машина? Лица ни разу разглядеть не получилось. Электричество тут есть, почему бы и роботам не быть? На ладонях у них камни как у всех. Опять же, ни едят, ни пьют, всю ночь спокойно простоять могут.

Включил, пересмотрел ролик с обеда. Окно открыто, свечи не ровно горят, задувает так, что скатерть заворачивается, а полы балахонов у этих наблюдателей не колышутся. Что-то их окружает, защищает. Невидимый кокон, поле или магия в действии. Если наблюдатели такие в каждом доме, нет-нет да увидят то, что некоторые предпочли бы скрыть. Организация, которая их послала, защитить своих слуг должна. Или они ничем не пробиваемые, или за нападение на Око смерть немедленная и ужасная. А может и все вместе.

Некстати кольнуло. Раньше такие размышления мне же вообще были не нужны, в голове сама мозаика выстраивалась. Трех-четырех пазлов достаточно, чтобы всю картину видеть. Какой же ты тупой, Боря. Пора начинать это исправлять. С абстрактным мышлением глубокая дыра. За эту область много чего отвечает, но основа – это математика.

Прикрыл глаза, начал повторять таблицу умножения. До пяти без проблем, вперёд, назад, вразброс. Значит Боре знакомо. Остальную школьную хуже, ответ всплывает не сразу, с задержкой, лёгкое покалывание в висках. После десятки совсем тяжко, на двенадцать, тринадцать ещё смог осилить, морщась от рези в голове, дальше беспросветный мрак. Как же так, я Левушку на ментальную арифметику водил, до двадцати свободно умножал.

Нарушила печальные размышления матушка. Вбежала как на пожар, начала метаться по комнате, – Боренька, уездный исправник прибыл, с тобой поговорить желает, по дядьке.

Я недовольно хрюкнул, – какого ещё дядьке, ну?

– Сыночек, родимый, про то, как ты тело нашёл. Ах, маленький мой. Это же какой ужас для ребёнка, человека в петле увидать. Это вот этот самый – стресс. Паскуда, не мог подальше повеситься, ни на глазах моего родненького. Я же ему доверяла, он же тебя с малых лет, и сопельки вытирал, и одевал, и в школу, и вот на тебе, удавился.

Я встрепенулся, – Кто пришёл, инквизор?

Матушка всплеснула руками, – Упаси Вечный ученик, какой инквизор, простой исправник, местный. Не волнуйся смерть баронских его не шибко касается, это дела наши, семейные. Отец ему заплатил, пусть разбирается, от чего дворовые в петлю лезут. Ну вот чего им не хватает, если к ним со всей душой, а они в петлю.

Понятно, чего не хватает, отношения людского. Покосился на окно, вон у тех бы спросили, на воротах прибитых. Не было печали, слуга значит мой вздёрнулся. Хотя не удивительно, от общения с Борей и застрелиться можно, первым попавшимся столовым прибором. Не первый случай, а раз барон следователя позвал, не чисто дело. В петлю без причины не лезут.

Что я знаю про исправников? Не мелкий чин, уровня начальника полиции. Но тут прошлые знания не помогут, чувствуется, что все наизнанку.

Мама продолжала, – я позову, приглашу, государев человек, ждать не привычен. Ты не переживай, расскажи, чего видел. Я рядом постою, если чего мы его в шею раз.

Я её остановил, надо бы информации побольше выудить, – Мам, погоди, а вдруг он меня арестует, – скуксил плаксивую рожу, – Я не хочу в тюрьму, там кормят плохо.

Матушка подбежала, обняла, – Маленький мой, да как же арестует то, кто ему позволит? Да мы его, – и внезапно тоже разревелась.

Надо ей сознание перегрузить, пока плывёт, – А ещё меня Лилия обижает, вот смотри как лицо поцарапала. И Дашу за руку дёрнула.

– Ой, бедненький мой, уж поговорю с Розой, так поговорю, ох устрою. Ой, нельзя говорить с Розой, барон нервировать запретил. Дождусь, когда родит – потом поговорю.

– А как же исправник, он меня бить будет?

– Да как же бить, ты же аристократ, на тебя даже голос повышать нельзя.

– А ещё меня Коля за обедом вилкой тыкал, вот прямо в бочок.

В процессе утешения друг дружки потихоньку вытянул, утром проснулся Боря, пора одеваться, а Тимофея нет. В колокольчик звонил, орал, ногами топал – не идёт. Разозлился, толкнул дверь в смежную комнату и носом в болтающиеся калоши, по которым моча стекает.

Да тут не просто стресс, тут травма детской психики. Невротической депрессией пахнет и прочими фобиями. Не понимаю, где толпа психотерапевтов. Куда матушка смотрит?

Исправник вошёл почти строевым шагом, щёлкнул каблуками. Обернулся в восточный угол, поклонился на образок с ладонями, сложив свои лодочкой. Ещё ниже матушке, по мне мазанул взглядом вскользь, как на недоразумение. Ну, к таким взглядам я уже привыкать начинаю. В возрасте мужичок, китель потёртый, розовая проплешина, но остатки военной выправки не спрятать. Лицо открытое, честное, красный нос и мешки под глазами выдают любителя зелёного змия. Любителя, почти перешедшего в профессиональную лигу.

Око выдвинулось из ниши и сделало пару шагов, заинтересовалось тоже.

Седые усы дёрнулись, – Борис Антонович, простите покорно, вопросов пара для отчётности перед Антон Петровичем.

Вижу нервничает, но храбрится, виду не подаёт. Прямо в глазах печаль – «И что я тут время теряю». Не в восторге от общения с аристократами, не в своей тарелке. Как я тебя понимаю.

Я оттопырил губу, сказал важно, с закосом под голос барона, – Ну чего, ну.

Исправник развернул планшетку, обычную кожаную, выудил огрызок карандаша, – Борис Антонович, вы тело обнаружили 22 августа в 9:30 утра.

Не понятно, то ли вопрос это, то ли утверждение.

– Ну чего, ну, проснулся, одеваться, а его нет. Ну я это, громко крикну, потом его нет. Ну и это, а он там.

– Ага, Борис Антонович, дальше что было, пожалуйста, каждую мелочь.

– Да что, то было то. Вот, сам я.

Усы исправника поползли в стороны, – Как, чего сам?

– Ну сам, сам это, штаны надел.

Исправник что-то покарябал в блокноте, – Утверждают, что кричали вы сильно, так что весь этаж сбежался.

– Да брешут, вот, что там вскрикнул разик. Да и не вскрикнул даже, а так.

– Ага, понятно. А скажите, Борис Антонович, вы криком подзываете дядьку, или в колокольчик звоните? Вот же у вас на столе колокольчик.

Дался ему этот колокольчик, – Да, в колокольчик, чего. К столу вот вставать надо. А утром с кровати, вот.

Госпожа Милослава, я попрошу Бориса Антонович, извольте, покажите как увидали и стояли как.

– Ну чего, ну, – нехотя поднялся, покосился на родительницу и поплёлся к двери.

Матушка подала голос, – Не трогали ничего там, барон то не велел. Все как в первый день, только тело забрали, ваши же, это открытие делать.

– Вскрытие, ваша милость. Так положено причину смерти устанавливать.

– Чего заладил, понятна причина, повесился же!

Исправник осторожно поправил, – Наше дела маленькое, госпожа Милослава, инструкции. Повесился – это не причина, способ это.

Я толкнул дверь в смежную комнату. Крюк на потолке с обрывком верёвки – красноречиво весьма. Обычная комната, как в коммуналке, она же и спальня, и кухня, и мастерская, и ещё нерадивый знает что. Табуретка на боку. Прикрыл глаза, втянул воздух. Нет запахов, вообще никаких, как в стерильной лаборатории. Не бывает так, тут человек жил, трудился. А может нос у меня не годный ни на что, хотя, когда блевал в унитазе запашок чувствовал.

Я развёл руками, – Ну, вот, это.

Высоченный потолок, как и у меня, метров пять. Если ничего не трогали, то с такой табуретки до крюка не достать. Оглядел комнату – стол у окна, массивный, в одиночку не сдвинуть. Пол чистый, свежих царапин нет. Койка хлипкая. Нет тут ничего, чтобы такую верёвку в одиночку привязать. А не помогли ли моему дядьке? И никому такая мысль не пришла? Если калоши в нос, то почти на уровне роста висел. Как тогда на табуретке стоял, тут что дебилы все?

Эх на тело бы глянуть. Руки аж зачесались. Следов борьбы в комнате не видно, вот пара топоров на полке. Ножи на месте, целая коллекция, кочерга. Краем глаза заметил, что Око пялится только на меня, что реакции какой ждёт?

Сколько не тужился, слезу выдавить не смог, никакой из Бори актёр. Пришлось незаметно надавить на уголки глаз. Чуть не перестарался и выковырял себе зенки, но вроде подействовало. Зашмыгал носом, заныл, размазывая сопли.

Исправник, глядя на моё выражение чувств, вздохнул, – Господа Милослава, а мальчик то к дядьке сильно привязан был.

– Как сильней то. Они же вместе с распупка самого. Боренька же за ним как хвостик ходил. Он же Бореньку за ручку водил. И в школу, и ...

На середине фразы исправник выронил планшетку и схватился за ухо, точнее ладонью его придавил. Сначала говорил медленно, вышагивая как цапля, потом начал ускоряться. Под конец затараторил заискивающим голосом: – Да, у Скотининых. Да, господин. Так точно, господин. Не извольте сомневаться. Имею честь свидетельствовать. Моё почтение. Будет исполнено, господин. Примите уверения, доставим в лучшем виде. Сию минуту, немедленно.

С каждым словом он становился будто меньше, военная выправка таяла. Плечи поникли, колени согнулись. В окончание разговора начал невидимому собеседнику кланяться, стуча подбородком в грудь. Интересный разговор. Попытался представить, кто мог серьёзного начальника местной полиции заставить трястись до дрожи в коленях. Представил и почувствовал, как по спине побежала струйка пота. Не к добру.

Наконец служитель закона выправился, повернулся, проговорил, старательно пряча глаза, – Госпожа Милослава, у меня приказ, пригласить Бориса для беседы в участок, – голос поменялся, взяв официальные нотки, – сию минуту немедленно.

Матушка опешила, – Да зачем Боренька то, он же все сказал, да я могу и сама поехать. Да, что, да вас барон, да сейчас я, ты что себе позволяешь...

Взгляд исправника обрёл твёрдость, мелькнула и ту же исчезла искорка лёгкого злорадства. Похоже и на аристократов нашлась управа, – Ваша милость, наше дело приказы исполнять. Вот ловите на милость, выставил ладонь вперёд.

Матушка тоже протянула руку. В другом конце комнаты, между прочим. Здорово так информацией обмениваться. Мне, как водится, ничего не предложили.

– Что у тебя там за писульки. Беспредел, совсем страх потерял, произвол. Вот барон узнает, не только от участка, от всей управы камня на камне...

В середине тирады женщина побледнела, прикипев взглядом к ладоням, начала хватать ртом воздух. Разом осунулась, будто похоронку прочитала.

– Борис Антонович, пройдёмте в экипаж.

– Я чего, это, – подбежал, схватил матушку за руку, – Как это, вот.

Матушка аккуратно поползла по стенке вниз и отстраненным голосом прошептала, – Сыночек, ничего не спрашивай, езжай с господином исправником, – закусила губу до крови, – Я буду держать за тебя ладони...