Текст книги "Возвращение к нулю (ЛП)"
Автор книги: Стефан Вул
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА XII
Жа крутился в адском потоке расплавленных камней. Его с огромной скоростью несло вперёд, и он успел лишь включить охладитель скафандра на полную мощность.
Несмотря на это, внутри скафандра царила удушающая жара. До него, должно быть, ни одному человеку не доводилось переживать подобное приключение. А если кто-нибудь и испытал нечто подобное, то пережить это не мог.
Сквозь стенку шлема Жа видел совсем рядом внутренность раскалённой добела печи. Ослепительные комки расплавленной породы обрушивались друг на друга в беззвучном хаосе, а он вращался среди них, словно обломок кораблекрушения.
Вдруг ему показалось, что скорость чудовищно возросла. Раздался удар, от которого загудел скафандр. Жа лишь порадовался, что тот рассчитан на самые тяжёлые испытания, и почувствовал, будто давление лавы прижало его к твёрдому телу.
Он ощупал пространство вокруг себя. Каменная стена не позволяла двигаться дальше. Жа подтянулся как можно выше и коснулся непоколебимого потолка: сверху нависала скала.
Тогда ему пришлось заставить себя двигаться спокойно, чтобы не потерять самообладание. На губах застыла искусственная улыбка, а сам он вслух повторял:
– Посмотрим… Нет никаких причин для беспокойства. Мой скафандр – чудо совершенства. Мне ничто не угрожает. Наоборот, моё положение чрезвычайно интересно.
Поток лавы продолжал с силой течь перед ним, и, несмотря на все усилия, Жа не мог одолеть течение. Каждый раз, когда он пытался выбраться из подобия пещеры, в которой оказался пленником, поток яростно отбрасывал его назад.
Пришлось смириться и ждать. Позволив себе опуститься, Жа присел на твёрдый пол и просидел так несколько часов, показавшихся ему веками.
Наконец раскалённая масса вокруг него словно застыла. Жа медленно двинулся вперёд, проводя поднятой рукой по потолку своей темницы. Потолок, казалось, поднимался. Вскоре он перестал ощущать его присутствие, но это не означало, что положение улучшилось.
Подняться было невозможно: вязкая лава удерживала скафандр внизу. Жа решил двигаться наугад. Наклонившись вперёд, он сильно отталкивался подошвами от пола, а руками медленно совершал движения пловца.
Его напугала одна мысль: а что, если лава затвердеет?
Разумеется, стремительность потока, который нёс его, говорила о том, что он образован основными лавами, сохраняющими текучесть в течение очень долгого времени. Но если над этой областью Луны наступит ночь, поверхность вполне может застыть под воздействием страшного холода – ниже ста градусов мороза.
Тогда Жа будет обречён на медленную смерть в огненной полости, под каменной коркой – идеальный ископаемый образец для будущих поколений.
От усталости движения становились всё медленнее. Хотя эта мысль была нелепой, ему начало казаться, будто лава густеет. Он изо всех сил старался ускорить шаг, надеясь где-нибудь найти выход. Его движение вызывало волны, из которых поднимались крупные газовые пузыри – должно быть, с сероводородом. Они скользили вдоль его ног.
Вскоре Жа услышал, как пузыри лопаются над головой, и понял, что поверхность уже близко. Прибавив усилий, он взобрался на более высокий выступ дна, и его шлем показался над лавой.
Здесь лава была гораздо менее жидкой и со всех сторон удерживала его. Жа пришлось приложить огромные усилия, чтобы вырваться из липкой массы. Наконец, в отчаянном рывке он проломил застывающие корки и выбрался наружу.
Скафандр наполнила восхитительная прохлада. Но почти сразу она сменилась резким холодом, и Жа выключил охладитель скафандра. Он лёг в нескольких метрах от адского потока и восстановил дыхание.
Когда дыхание успокоилось, Жа выпил дринила и проглотил две питательные таблетки. Затем сел и включил налобный фонарь, чтобы осмотреть окрестности: ночь была непроглядной.
Он горько разочаровался, обнаружив себя в просторной пещере. Какая-то роковая сила снова и снова заставляла его исследовать недра Луны, тогда как он мечтал лишь о поверхности.
Жа посмотрел на лаву, из которой выбрался. Она, казалось, образовала пробку у входа в пещеру. И тут его поразило явление, которого он прежде не замечал. Из лавы поднимались пузыри, уходя вверх. Но они возникали не только в лаве: пузыри появлялись и в местах, соседствующих с ней. Жа понял, что находится в водяной полости, а не в пустоте и не в атмосфере. Вода кипела, соприкасаясь с перегретым веществом, извергнутым вулканом. Впрочем, это было вполне естественно. Если бы лава встретилась с газом или пустотой, она без труда заполнила бы пещеру. Вода же образовала надёжную преграду.
Нужно было выбраться. Стены были достаточно неровными, чтобы по ним можно было подняться. Жа начал медленно карабкаться, используя малейшие выступы. В некоторых местах задача казалась сравнительно лёгкой. В других он несколько раз едва не соскальзывал в глубину, теряя весь уже пройденный путь.
Вскоре ему показалось, что окружавшая его жидкость становится зеленоватой и мутной. Он с изумлением понял, что, вероятно, оказался в нефтеносной полости.
«Это доказывает, что когда-то на Луне существовали моря», – подумал он.
Жа продолжал ощупью подниматься вверх. Мутность мешала ему, а вязкость делала камни чрезвычайно скользкими.
Наконец он выбрался наружу. Но радость от упорства длилась недолго. Ужасный треск потряс лунные недра. Жа снова рухнул в жидкость вместе с крупными каменными обломками. Он почувствовал, что вращается, затем его подхватило восходящее течение. Страшная сила выбросила его в космос. Жа взлетел примерно на тридцать метров над поверхностью, поднятый мощной нефтяной струёй, словно пёрышко, и тяжело рухнул в толстый слой пепла, смягчивший падение. Почва содрогнулась ещё два или три раза, но Жа нисколько не испугался. Ему уже довелось пережить испытания пострашнее, и страх больше не имел над ним власти.
Тотчас его окружили существа в костюмах, раздутых словно воздушные шары. Поначалу Жа встревожился, но за прозрачными мембранами, закрывавшими лица, узнал человеческие лица. Он махнул им рукой, попытался подняться – и сдержал стон. Левая нога больше не держала его: вероятно, при падении она сломалась. Его потащили к странному яйцеобразному аппарату, и Жа потерял сознание.
ГЛАВА XIII
– Моя роль закончена, – сказал Мокс Его превосходительству. – Само собой ничего не вышло. У этого человека невероятное везение. Подумайте только: он провёл под лавой четыре дня! Стекло его квинтуплекса, должно быть, размягчилось от жара и всё покрылось волнами. Ещё маленькая трещина – и он погиб бы мгновенно.
– В конце концов он всё же прошёл своё пятнадцатидневное испытание, хотя мы намеревались избавить его от него, – задумчиво произнесло Его превосходительство. – В известном смысле это упрощает наши планы. Когда он узнает правила, то ничему не удивится и не станет задаваться вопросами – например, почему мы так стремились избавить его от испытания. Маленькая инсценировка, призванная скрыть от него закон пятнадцати дней, больше не нужна.
Его превосходительство повернулось к Тему.
– Ну что, гражданин, с вашей стороны всё устроено?
– Всё готово, превосходительство. Когда он выйдет из клиники, дома его будет ждать самая красивая женщина Луны. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы найти женщину одновременно ослепительно красивую и прекрасно образованную. Разумеется, она служит в наших спецслужбах.
– Кто она?
– Нира Слид.
Толстяк нахмурил брови.
– Нира Слид? – задумчиво переспросил он.
– Да, превосходительство. Агент A.E.712. Великолепная блондинка, дочь Гома Слида, погибшего в прошлом году при аварии в лунном цирке № 13.
– Ах да, конечно! – сказал Его превосходительство. – Выбор неплохой.
– Кроме того, Жа Беналь будет жить со мной по соседству. Я сыграю свою роль так, как вы приказали.
В комнате раздался мелодичный звон.
– Войдите, – сказал Его превосходительство.
Появился секретарь.
– Новости о Жа Бенале, превосходительство.
– Ну?
– Его нога зеленеет.
– Ради всего святого, что вы говорите?
– На связи сам профессор. Если желаете с ним поговорить…
– Немедленно соедините.
Секретарь вышел. Его превосходительство нажало кнопку. На экране, встроенном в перегородку, появилось лицо человека, иссечённое глубокими морщинами.
– Ну что, профессор? Что мне сообщили?
– Это правда, Ваше превосходительство. Перелом оказался открытым; нога зеленеет буквально с каждым часом. Я счёл необходимым сообщить вам. Думаю, жизнь этого человека вам небезразлична.
– Небезразлична? – воскликнул толстяк, приблизившись к экрану. – Да мы все должны быть заинтересованы в его жизни! От жизни Жа Беналя, возможно, зависит судьба нашей цивилизации. Профессор, умоляю вас: сделайте всё возможное, чтобы его спасти.
– Я…
– Я знаю, что вы хотите сказать. От трихоцистии не выздоравливают. Но вы ошибаетесь. Простите за мою резкость, однако нужно сказать точнее: до сих пор от трихоцистии ещё никто не выздоравливал. Жа Беналь станет первым выжившим после этой болезни. Профессор, он должен выжить. Вы уже не раз доказывали свою гениальность. Будьте достойны своего прошлого.
Тонкая улыбка разгладила лицо старого учёного.
– Последнюю фразу вы могли бы и не произносить, Ваше превосходительство. Я давно уже не восприимчив к тщеславию. Но я понимаю вашу тревогу. Знайте: я попытаюсь сделать невозможное.
– Спасибо, профессор. Я на вас рассчитываю.
Лицо учёного исчезло с экрана.
* * *
Профессор Кам вышел из кабинета и направился по коридору. Он вошёл в небольшую палату, где Жа Беналь лежал в прозрачном гамаке. Профессор осмотрел больного.
– Ну, мой друг, как вы себя чувствуете?
– Прекрасно, профессор. Вы меня чем-то накачали или как? Я совсем не чувствую ноги.
Профессор Кам сильно ущипнул Жа за колено.
– Больно?
– Нисколько.
Он поднялся выше и снова ущипнул его.
– А здесь?
– Тоже нет!
– Хорошо, хорошо. Отдыхайте, мой мальчик. И ни о чём не тревожьтесь.
– Легко вам говорить! Из-за вашей магнитной иммобилизации я вообще не могу двигаться, начиная от колен. А я человек деятельный. Не люблю болеть.
– Вы должны меня слушаться, если хотите быстро выздороветь.
– Послушайте, профессор. Почему бы вам не лечить переломы так, как это делают земляне? Простая метакриловая фиксирующая оболочка – и можно сразу ходить! Я не хочу плохо говорить о лунной медицине, а ваша магнитная штука… я уже не помню, как вы её называете… очень изобретательна, но с ней нельзя вставать целых восемь дней.
– Позвольте нам делать своё дело, мой друг. Открытые переломы на Луне иногда вызывают довольно тяжёлые осложнения. Поверьте, наша терапия оправданна.
Учёный достал из кармана облегающего биокомбинезона маленькую трубку и вынул из неё таблетку.
– Вот, проглотите это. Вам приснятся чудесные сны, и вы забудете о своих заботах.
Он дружески кивнул Жа и вышел.
Вернувшись в кабинет, профессор сел за стол и нажал кнопку. Раздался голос:
– Здесь лаборатория энмикробании.
– Говорит профессор Кам. Как продвигаются ваши испытания в кабине?
– Мы столкнулись с некоторыми трудностями, но нашим инженерам удалось их преодолеть. Держитесь, профессор: сегодня утром мы сумели уменьшить кабину с десятью людьми до размеров двух микрон.
– Это чудо, которого я ждал. Без аварий?
– Самое большее – один инцидент. Один из добровольцев потерял сознание при восстановлении исходного размера. Остальные перенесли опыт прекрасно.
– Передайте вашему начальнику, что я хотел бы как можно скорее с ним встретиться.
– Не отключайтесь, профессор.
Учёный подождал несколько минут. Затем раздался низкий басовитый голос:
– Это Тероль. Как дела, Кам? Вы хотели со мной поговорить?
– Это важно, Тероль! Мне только что сообщили, что сегодня утром вы уменьшили кабину до двух микрон.
– Ну и что вы об этом скажете?
– Восхищаюсь, старина, восхищаюсь, хотя ничего не понимаю: я не физик. Поздравляю!
– Не расточайте чрезмерных похвал!
– Но меня интересует практическое применение ваших опытов – с медицинской точки зрения. Простите, если вопрос покажется глупым, но можно ли уменьшить кабину любой формы?
– Что вы имеете в виду?
– Ваши кабины кубические. А могли бы вы, например, уменьшать кабины овальной формы?
– Если она изготовлена из стиллита, я могу уменьшить кабину какого угодно вида: грушевидную, в форме стакана для зубных щёток или морской улитки – безразлично. Почему вы спрашиваете?
– Мне предстоит испытание на безнадёжном больном. Мы могли бы встретиться?
– Конечно, Кам! Если хотите, приезжайте прямо сейчас. Я вас жду.
– Спасибо, старина. Уже иду!
ГЛАВА XIV
В амфитеатре собрались пятьдесят студентов-медиков. Когда вошёл профессор Кам, они почтительно встали. Лицо профессора казалось измученным: две ночи подряд он вместе с физиком Теролем разрабатывал чертежи кабины медицинского назначения.
– Садитесь, дети мои, – сказал он слабым голосом, ослабленным преклонным возрастом.
Студенты послушались. Профессор ещё долго стоял, разглядывая их. Наконец он заговорил:
– Друзья мои, прежде всего позвольте сказать: на вашу молодость приятно смотреть. У всех вас тот восторженный взгляд, какой бывает у людей, только начинающих жизнь. Я могу позволить себе говорить с вами в отеческом тоне: самому старшему из вас едва исполнилось сорок. Наверное, вы гадаете, к чему я веду. Итак… Я выбрал вас как самых способных, потому что мне нужна ваша помощь в одном ответственном деле. Вам предстоит необычная работа – настоящая работа гладиаторов, где потребуется вся ваша физическая сила. Не спрашивайте себя, не сошёл ли я с ума. Твёрдо запомните: я собираюсь создать из вас настоящий боевой отряд. Вы превратитесь в рыцарей легенды, которым предстоит сразиться с грозными чудовищами. Я говорю совершенно буквально. Вы, должно быть, думаете, что для такой задачи я мог бы обратиться к профессиональным солдатам. Но нет! Важно, чтобы моя маленькая армия состояла именно из врачей, поскольку чудовищами, которых вам предстоит уничтожать, будут гигантские микробы. Театром военных действий станет тело больного. Объясню. Все вы знаете о хлоротрихоцистии – единственной лунной болезни, которую наша наука до сих пор не победила. Вы знаете и причину этой неудачи. Возбудитель болезни, трихоцист, защищён от атак лейкоцитов неомыляемой жировой оболочкой. Кроме того, он вызывает отрицательный хемотаксис: лейкоциты бегут от него как от чумы и позволяют инфекции распространяться. Один из простых лабораторных методов заключался бы в том, чтобы повредить защитную оболочку микробов и облегчить атаку белых кровяных клеток. Но для этого пришлось бы ещё устранить отрицательный хемотаксис…
Профессор говорил долго. По мере того как лекция приближалась к сути, лица студентов становились всё напряжённее.
– Вот почему, друзья мои, я решил применить новый метод лечения, который уподобит вашу работу врачей охоте на хищников. Вы будете разделены на пять групп по десять человек, а к каждой группе будет прикреплён физик, управляющий кабиной, разработанной профессором Теролем и мной. Каждая группа получит собственную кабину. Каждый из вас будет уменьшен примерно до двух микрон – это позволит вам вступать с микроорганизмами в непосредственный бой. Теперь я познакомлю вас с обликом ваших врагов. Я поручил профессору Теролю установить при факультете отделение энмикробании. Группа его учеников захватила для нас одного трихоциста в лимфе больного и перенесла его в наш мир, то есть вернула к нашим размерам. Идите за мной.
Профессор Кам вышел из амфитеатра. Студенты последовали за ним, возбуждённо переговариваясь. Они вошли в просторный зал. В центре его возвышался огромный аквариум. Все окружили аквариум; здесь присутствовали и несколько физиков из команды профессора Тероля.
– Вот чудовище, – сказал профессор.
В янтарной жидкости металось тревожное существо – нечто вроде кольчатой змеи длиной около десяти метров и толщиной двадцать пять сантиметров. Голова его заканчивалась острым, похожим на гвоздь шипом. Оно извивалось, явно раздражённое, и ударами шипа заставляло толстые стенки аквариума гулко вибрировать.
– Перед вами гигантский трихоцист в капле макролимфы. Именно таким вы встретите его внутри тела больного. Без защиты это был бы опасный противник. Но вы будете в скафандрах и получите холодное оружие – единственное оружие, которое здесь можно использовать: более современные средства могли бы причинить организму больного непоправимый вред.
Профессор подошёл к аквариуму.
– Видите двух погибших лимфоцитов, лежащих на дне?
Две гиалиновые массы действительно покоились на дне. Внутри отчётливо виднелись их крупные округлые ядра. Каждая имела в диаметре не меньше семи метров.
– А теперь, дети мои, я обязан подать вам пример. Вы увидите, как я сражаюсь с этим существом. Принесите скафандр.
Один из студентов возразил:
– Нет, профессор, это необязательно. Вы должны руководить нами, а не бросаться в бой.
– Спасибо, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, что с практической точки зрения подвергаю себя ненужному риску. Но с моральной точки зрения эта демонстрация необходима. Я не смогу сопровождать вас в микропутешествии. Поэтому ваш главнокомандующий должен физически доказать, что достоин вами командовать.
Он медленно надел скафандр, затем взял стальную пластину с рукоятью и поднял её над головой.
– Это оружие очень примитивно, – сказал он. – Тысячи лет назад его называли мечом. Древние люди Земли почти не знали иных способов сражаться.
Кам поднялся по лестнице к верхнему краю аквариума и спрыгнул в макролимфу.
Застигнутый врасплох, трихоцист отступил в угол. Затем медленно двинул острый шип к Каму, ожидавшему его с поднятым мечом. Внезапно чудовище рванулось вперёд и с силой ударило шипом в грудь скафандра. Кам отлетел назад, но успел нанести зверю мощный рубящий удар в месте соединения головы и туловища. Трихоцист снова отступил, и профессор успел подняться на одно колено.
Сменив тактику, Кам остался в этой позиции и стал ждать второй атаки. Она не заставила себя ждать: трихоцист резко вытянулся вперёд, но его шип скользнул по опущенному шлему Кама и прошёл мимо, выступив на три метра за его спиной. Кам оказался рядом с длинным кольчатым телом. Он быстро вскочил и обеими руками нанёс страшный удар, перерубив трихоциста надвое. Оба обрубка, содрогаясь в судорожных движениях, опустились на дно аквариума.
Студенты разразились победным криком, а профессора крепкие руки вытащили из резервуара. Он снял шлем. Лицо его было бледным, дыхание – прерывистым.
– Подобные цирковые игры уже не для моего возраста, – слабым голосом произнёс он с улыбкой. – Я рад видеть, что наш факультет молодеет благодаря спорту. Это должно немного разнообразить обычную суровость занятий, молодые люди! Итак, вы видели: в том снаряжении, которое будет у вас, эти глупые животные не представляют большой опасности. Обращаю ваше внимание: я старался не касаться стенок резервуара. Вы должны соблюдать те же меры предосторожности, поскольку границами ваших сражений станут органы человеческого тела. Вам также не понадобится убивать каждого монстра. Достаточно ранить их и предоставить лейкоцитам закончить работу. Они будут вашими союзниками: внешняя поверхность ваших скафандров будет покрыта протоплазмой, формула которой близка к формуле лейкоцитов, и вам нечего будет их опасаться. Полагаю, моя небольшая демонстрация вызвала у вас некоторые вопросы, которые вы, возможно, не решаетесь задать. Есть ли у кого-нибудь вопрос?
– Этот трихоцист был дьявольски быстр! – крикнул один из студентов.
– Вот именно это замечание я и ожидал услышать, – сказал Кам. – Обычный трихоцист, разумеется, двигается медленнее. Но я ввёл больному раствор вещества, о котором расскажу на следующем занятии. К сожалению, оно пошло на пользу и нежелательным обитателям организма нашего пациента. Вы знаете, что обычному лейкоциту требуется целый час, чтобы поглотить заурядный микроб. В вашем следующем приключении вокруг вас будут двигаться разъярённые белые кровяные клетки – так же быстро, как то чудовище, которое я только что разрубил надвое. Дети мои, крайне важно, чтобы уже сегодня каждый из вас сразился с гигантским трихоцистом. Это поможет вам набить руку и не слишком нервничать, когда вы действительно вступите в бой. Наши друзья-физики, присутствующие здесь, будут по очереди отдавать вас на растерзание этим зверям. Желаю хорошо повеселиться! Но не забудьте завтра утром явиться на мою лекцию. Вам понадобятся подробные инструкции.
ГЛАВА XV
В просторном зале на равном расстоянии друг от друга стояли пять больших прозрачных яиц. Перед каждым аппаратом ждал физик в скафандре, держа шлем в руке. Профессор Тероль взволнованно ходил взад и вперёд. Чуть поодаль инженеры возились возле большого металлического стола, над которым под прямым углом возвышался экран такого же размера.
Тероль остановился рядом с ними.
– Ну как?
– Ещё десять минут, – ответил один из инженеров и снова погрузился в невероятное сплетение электрических проводов.
В этот момент вошёл старый Кам.
– Потрясающий опыт, не правда ли? – сказал он Теролю, пожимая ему руку.
– Вы доставили мне немало хлопот со своим экраном, старина, – заметил Тероль. – Мне пришлось предусмотреть специальные изоляторы биосигналов, чтобы подавить биоволны больного, которые могли бы заглушить сигналы ваших студентов.
– Времени не хватило, чтобы создать нечто совершенное, но, думаю, как-нибудь справимся. Не вполне отлажен и замедлитель речевой передачи. Речь человека размером в два микрона невозможно было бы понять, даже если усилить её. Например, произнесённые им «проклятия» доходили бы до нас коротким, неразборчивым бульканьем. Я сделал всё необходимое, однако слышать мы их будем торжественными и комическими голосами – результатом неисправной и слишком медленной передачи. И наоборот, наши обычные голоса будут доходить до них ускоренными.
– Оперировать нужно сегодня же, – сказал Кам. – Через сорок восемь часов трихоцисты покинут лимфатическую систему, и остановить заражение будет гораздо труднее.
Один за другим студенты входили в зал и надевали скафандры. Медбрат раздавал им мечи, окончательно превращая их в паладинов другого века.
Вскоре вокруг каждой кабины собралась группа из одиннадцати человек: десять врачей и один физик. Тероль обратился к своим ученикам:
– Прежде всего не забудьте: начинайте уменьшение как можно медленнее, установив на шкале две тысячи, и ни при каких обстоятельствах не выходите из кабин. Врачи сами всё сделают.
– Помните, – сказал Кам остальным, – не входите в кровеносный капилляр. Поток крови унесёт вас неизвестно куда.
Он включил экран над операционным столом. На нём появилось изображение человеческого тела в натуральную величину – прозрачного, с видимой сложной сетью сосудов и нервов.
– Я буду следить на этом экране за положением каждой группы. Каждый из вас будет обозначен светящейся точкой, и это позволит мне отдавать вам указания. Только командиры пяти групп будут поддерживать со мной голосовую связь по радио. Их голоса будут поступать через эти пять динамиков. Разумеется, если вы все заговорите одновременно, начнётся неразбериха…
Он на мгновение замолчал и на несколько минут погрузился в собственные мысли.
– Думаю, это всё, дети мои! Вы все достаточно хорошо знаете анатомию и без труда доберётесь до назначенных мест. Повторяю в последний раз: кабины I, II и III – к приносящим сосудам паховых лимфатических узлов. Кабины IV и V – к приносящим сосудам наружных подвздошных лимфатических узлов! Напоминаю: вопрос освещения для вас не возникнет. Тело больного будет полностью просвечено трансиллюминацией. Начнём!
Профессор Тероль вышел вперёд.
– Каждая группа должна войти в свою кабину! – приказал он. – Наденьте шлемы.
Люди подчинились. Герметичные двери захлопывались одна за другой.
– Опускайте перегородку.
Инженер дёрнул рычаг. Толстая стеклянная перегородка опустилась с потолка, и её нижний край вошёл в паз в полу, перерезав зал во всю ширину.
– Уменьшайте! – сказал Тероль в микрофон.
Кабины начали уменьшаться на глазах, и вокруг них разлилось оранжевое сияние. Вскоре они стали похожи на страусиные яйца, а затем – на воробьиные.
– Стоп! – приказал физик. – Поднимайте перегородку!
Перегородка поднялась. Профессор Кам подошёл к пяти маленьким хрупким шарам. Он осторожно наклонился, поднял один из них и поднёс к лицу. Внутри он различил одиннадцать человечков в скафандрах.
– Ну, группа I, ничего не сломалось? – спросил он в микрофон, прикреплённый к груди.
Из первого динамика донёсся медленный гнусавый голос. Он продолжал звучать ещё долго после того, как губы маленького человека перестали двигаться.
– Всё в порядке, профессор. Только немного задыхаемся, ничего серьёзного.
– Вы похожи на муравьёв!
– Я никогда не видел вас так близко, профессор. Ваш нос – настоящая гора, пробитая двумя бездонными тоннелями. А на левой ноздре у вас растёт пушок – он торчит, словно маленькое дерево на пустынной скале.
Все расхохотались – и Кам тоже. Эта шутка немного разрядила напряжение.
Пять кабин аккуратно уложили в ячейки, проделанные на конце операционного стола. Профессор Кам вновь стал серьёзным. Он нажал кнопку переговорного устройства.
– Привезите больного!
Через несколько мгновений в зал вошёл молодой человек, толкая перед собой тележку. На ней лежал глубоко погружённый в сон Жа Беналь. Два санитара ловко переложили неподвижное тело на стол. Один из них обильно смазал паховую область синей жидкостью.
– Не нужно, – сказал Тероль. – Излучение всё простерилизует.
– Верно, – признал Кам. – Старый рефлекс.
Кам, в перчатках до локтей, подошёл к столу.
– Скальпель!
Санитар подал ему инструмент. Кам сделал косой разрез эпидермиса глубиной в один миллиметр.
– Пинцет!
Он осторожно взял кабину I и положил её на небольшой разрез.
– Кабина I!
– Да, профессор? – отозвался динамик.
– Глубина достаточна, чтобы вы могли пройти?
– Вполне, профессор. Роговой слой и мальпигиев слой эпидермиса вскрыты.
Профессор повернулся к Теролю и подал ему знак.
– Начинайте! – сказал Тероль.
Два физика накрыли область энмикробаническим колпаком, к которому подсоединялись два провода.
– Уменьшайте, – приказал Тероль в микрофон.
Кабина стала уменьшаться, превратилась в булавочную головку и полностью исчезла.
– Как вы там, кабина I?
– Прекрасно. Мы скользнули на дно разреза. Над нами эпидермис выглядит как слоистая скала. Видны гигантские стрептококки, убитые вашим антисептиком, и множество синих пирамидальных кристаллов – тоже антисептик. Мы находимся прямо в соединительной ткани.
– Продвигайтесь осторожно, – сказал Кам. – И продолжайте говорить!
– Перед нами новый эпителиальный слой… Обогнуть эту штуку, старина?
– Что?
– Нет, профессор, я обращаюсь к пилоту… Продолжаю: мы обходим сальную железу. Проходим между звёздчатыми клетками. Вот первые лейкоциты, они плавают вокруг нас. Кажется, будто мы находимся на дне моря – моря розоватого цвета. Обходим соединительнотканное волокно… Сворачиваем! Чуть не столкнулись с тельцем Краузе… Осторожно, артерия! Да, старина, это артериола. А вы представляли её иначе? Что ж, это уникальная возможность для вас просветиться. А вот и мышечные волокна; проходим между ними. Снова соединительная ткань! Лейкоцитов становится больше. Снова мышечная ткань, но теперь гораздо плотнее.
Профессор Кам не отрывал взгляда от экрана. Светящаяся точка медленно двигалась вперёд.
– Вы находитесь в приводящей мышце, в короткой приводящей мышце! Проход свободен?
– Прекрасно! Зрелище чудесное! Всё ярко-красное – отражение поперечно-полосатых волокон!
– Не будьте поэтом, продолжайте!
– Ах! Лимфатический сосуд! Стоп!
Голос обратился к пилоту:
– Видите это подобие мозаики из светлых клеток? Медленно продвигайтесь к пересечению, мы пройдём там!
Все не сводили глаз с экрана. Светящаяся точка почти замерла.
– Клетки расходятся; мы пройдём… Всё, мы в лимфе. Трихоцистов не видно.
– Двигайтесь вверх по току лимфы, – сказал Кам. – Так вы не сможете миновать лимфоузел.
Светящаяся точка немного ускорилась.
– Мы на месте, профессор! Я узнаю… Боже, какой он огромный! Мы ищем приносящий проток. Вот, старина, вот! Стоп!… Назад. Хорошо! Первый коридор справа. Не обращайте внимания на эти клетки, у нас преимущество. Зафиксируйтесь в этом углу. Вот так!
– Мы закрепились под клапаном, профессор!
– Хорошо. Оставайтесь там и ждите. Я отправляю кабину II.
Кам на мгновение сел. Санитар вытер выступивший на его лбу пот. Тероль молча подал ему стакан золотистой жидкости.
– Спасибо, Тероль! Невероятно, правда?
Тероль молча склонил голову. Кам поднялся.
– Пинцет! – сказал он.
Стеклянный колпак сняли, и профессор поместил вторую кабину туда же, где находилась первая. Колпак вернули на место.
– Уменьшайте! – приказал Тероль…




























