444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефан Вул » Возвращение к нулю (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Возвращение к нулю (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 11:00

Текст книги "Возвращение к нулю (ЛП)"


Автор книги: Стефан Вул



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Стефан Вуль
Возвращение к нулю

ГЛАВА I

Судья поднялся. Пурпурная мантия, затканная металлической нитью, придавала его фигуре почти сверхчеловеческое величие. Отпустив подлокотники кресла из пластикора, он протянул руку к заседателю. На груди сверкнул широкий нагрудник с эмблемой земного правосудия. Заседатель подал ему лист. Судья взял его и прочёл низким, торжественным голосом:

– Принимая во внимание, что гражданин Жа Беналь является виновником катастрофы, уничтожившей четверть города Лепольви; что причиной этой катастрофы, унёсшей тысячи человеческих жизней, послужило небрежное исполнение им служебных обязанностей; что никаких смягчающих обстоятельств по делу не установлено, – на основании вышеизложенного мы, Верховный судья Всемирного верховного суда, приговариваем гражданина Жа Беналя к высшей мере наказания.

Сидя на скамье подсудимых, Жа Беналь с удивлением обнаружил, что не испытывает никаких особенных чувств. Несколько мгновений он выдерживал взгляд судьи, затем обвёл глазами зал.

Пёстрая толпа молчала. Одни лица были враждебны, другие испуганны. Его внимание привлекло розовое пятно – туника молодой женщины в первом ряду. Беналь пригляделся. Женщина была очень красива; бледное лицо, глаза, полные слёз. Он улыбнулся ей. Она опустила веки; нижнюю губу подёргивал нервный тик.

Чья-то твёрдая ладонь легла ему на руку. Осуждённый повернулся к стражнику с бесстрастным лицом. Тот кивком велел следовать за ним. Беналь покорно поднялся. Проходя мимо зрителей, он услышал шёпот:

– Убийца!

Поравнявшись с молодой женщиной, которая, казалось, пожалела его, он резко остановился. Магнитные наручники не удержали его, и стражник споткнулся. Губы Беналя тронула улыбка.

– Позволите? – спросил он у конвоира.

Он склонился к молодой женщине. Их взгляды встретились и словно обняли друг друга.

– Как жаль, что я не узнал вас раньше, – сказал Беналь.

Помолчал и добавил:

– Спасибо.

Потом дал стражнику знак: можно идти. Несмотря на длинную жёлтую тунику заключённого, стянутую на талии, несмотря на рыжеватый блеск кирасы конвоира и его военную выправку, главным здесь казался Беналь. Стражник будто шёл впереди лишь для того, чтобы оказать ему почёт.

Они свернули в длинный коридор, ведущий к камерам. Наконец стражник остановился перед дверью, достал из кармана ключ-излучатель и коснулся замка – маленького жёлтого кружка, словно нарисованного на металлическом косяке. Раздался щелчок. Дверная панель скользнула в стену. Стражник отключил магнитные наручники и пропустил Беналя внутрь. Затем дотронулся до жёлтого замка другим концом блестящей трубочки, называвшейся ключом-излучателем. Дверь закрылась. Теперь никакая человеческая сила не сдвинула бы её ни на миллиметр.

Стоя спиной к двери, Беналь слушал, как затихают в коридоре шаги стражника. В глазах его мелькнула лукавая искра.

– После такого потрясения я заслужил дринил, верно? – произнёс он вслух.

Не спеша подойдя к зарешеченному окошку слева, он положил ладонь на решётку и нервно забарабанил пальцами. Вскоре над окошком зажглась лампочка. Беналь поднял решётку, взял небольшой стаканчик и сказал:

– Запишите на мой счёт, хозяин.

И почти одновременно подумал: «Ну вот, уже шучу ниже собственного достоинства. Не в форме я. Всё-таки меня встряхнуло».

Он опустился в кресло и залпом выпил светло-голубую жидкость. На мгновение закрыл глаза; черты лица разгладились, на нём проступило глубокое спокойствие.

– Нет ничего лучше стаканчика, – пробормотал он.

Мягкая безмятежность разливалась по всему телу, проникая, казалось, в каждую клетку.

Он вновь задумался о невероятном приключении, которое привело его сюда. Руководитель лабораторий атомных исследований в нескольких километрах от Лепольви, он в самый разгар важнейших опытов уехал в африканскую столицу Сталев – навестить больную мать. На следующий день после отъезда узнал из газет о взрыве. Его немедленно арестовали за самовольное оставление поста.

Такова была официальная версия.

Что же до истины…

Приехав, Жа Беналь обнаружил, что мать всего лишь слегка нездорова и для своих ста семидесяти лет чувствует себя вполне сносно. Однако врач, сидевший у её постели, отвёл молодого человека в соседнюю комнату.

– Вы, конечно, уже поняли: болезнь вашей матери – лишь предлог, чтобы вызвать вас сюда.

– Не понимаю, – признался Жа Беналь.

– Позвольте представиться: капитан Леро, Бюро контрразведки. Вы нам нужны.

– Послушайте, капитан, я учёный. Я ничего не смыслю в ваших…

– Именно! Давайте сядем и начнём по порядку. Пока вы будете отсутствовать, ваши лаборатории взлетят на воздух…

Жа Беналь вздрогнул. Мнимый врач успокоил его жестом.

– Не тревожьтесь, всё предусмотрено. Результаты ваших исследований уже в безопасности. Ваши труды не пропадут. Прошу больше не перебивать. Продолжаю: взрыв уничтожит юго-западную четверть Лепольви. Старые здания, построенные ещё в 2300 году, признанные непригодными для жилья и давно предназначенные под снос. Жертв не будет. Но всё устроено так, чтобы весь мир поверил в страшную катастрофу, единственным виновником которой станете вы. Вас будут судить и приговорят к высшей мере наказания. Куда вас отправят, вы знаете. Вот тогда и начнётся ваша настоящая работа – работа разведчика. Население Луны, состоящее исключительно из осуждённых, которых отправляют туда уже двести лет…

– Позвольте, – перебил Жа Беналь. – Я за вами не успеваю. Население Луны? Что за история? Луна необитаема. Жить там невозможно…

– Трудно, но не невозможно! У нас есть основания полагать, что немалому числу осуждённых удалось не только выжить, но и обзавестись потомством, наладить работу, создать цивилизацию, которая теперь угрожает нашей. Мечта об освоении земного спутника веками баюкала наших предков, но оказалась неосуществимой – или, по крайней мере, лишённой практического смысла. Луна служит нам свалкой. С тех пор как отменили смертную казнь, мы отправляем туда тех, кому не место на Земле. Однако эти люди сделали то, чем мы пренебрегли. Они превратили Луну в державу, куда более опасную для нас, чем Марс: тот способен лишь раз в два года посылать в нашу сторону несколько плохо нацеленных снарядов. Лунары – выходцы с Земли, и у каждого есть причины нас ненавидеть: все они изгнанники или потомки изгнанников. Они предусмотрительно не подавали признаков жизни, но из надёжного источника мы знаем, что через пять лет готовится вторжение.

– Чёрт побери, – сказал Жа Беналь, – так надо первыми стереть их в порошок!

– Согласен. Именно поэтому нам нужны сведения, которые вы добудете. Удар наугад закончится неудачей и, возможно, вызовет опасный ответ. Они очень, очень сильны. Беглый каторжник, предупредивший нас, умер, не успев рассказать многого. Такова расплата за нашу гордыню. Уже два столетия мы не ступали на Луну. Мы почти отвернулись от космоса, чтобы целиком посвятить себя Земле. Нам казалось, что осуждённые влачат там жалкое, безнадёжное существование, – и мы оставили их без надзора. Суровая жизнь закалила их, ненависть умножила их силы. Возможно, теперь они сильнее нас.

– Всё-таки не верится!

– А придётся! После войны 2128 года мы имели неосторожность отправить туда военных преступников. Среди них были учёные, которые могли далеко продвинуть науку. К тому же атаковать Землю с Луны гораздо легче, чем Луну с Земли.

– Кажется, я схожу с ума.

Капитан Леро дружески положил руку ему на плечо.

– Вы нам нужны. Мы должны отправить туда человека, осуждённого за проступок, который выглядит совершенно подлинным. Благодаря вашей научной репутации вас примут с восторгом. Первоклассное пополнение! Вы наверняка займёте положение, позволяющее многое увидеть… Вы согласны?

Жа Беналь склонил голову.

– Пусть события идут своим чередом. Не мешайте судить и приговорить вас. Остальные инструкции получите позже.

Беналь снова и снова перебирал в памяти подробности ареста, позор, унижение перед толпой. Лишь одно воспоминание согревало его: сочувствие красивой женщины в первом ряду. В её сострадательном взгляде он уловил нечто такое, чего за всю свою жизнь удачливого красавца не видел ни у одной женщины. Неодолимо захотелось остановиться, заговорить с ней – словно ухватиться за последнюю ветку над пропастью.

Он встряхнулся и встал с кресла. Оглядев стены камеры, подумал, что ему ещё повезло: не родился в двадцатом веке. Вспомнилась историческая книга с описанием мерзких тюрем, где всё убранство камеры составляли нары, кувшин воды да кусок хлеба.

Он решил принять душ и разделся. Войдя в крохотную кабину, осторожно передвинул рычажок. Тёплая вода заструилась по крепкому молодому телу. Он подал рычажок дальше, следя за вкусом капель на губах. Пресная вода постепенно сменилась морской; соли и йода становилось всё больше, мышцы наливались бодростью.

Ещё одно движение рычажка – вода снова стала безвкусной, затем всё холоднее и наконец уступила место мощной струе горячего озонированного воздуха, высушившей его в один миг.

Беналь оглядел себя в большом зеркале, заменявшем дверь кабины. Метр восемьдесят восемь. Возможно, немного худощав, зато широкоплеч, руки и ноги жилистые. Приятное лицо с квадратным подбородком и чуть полноватыми губами, насмешливые глаза, каштановые волосы, едва заметно вьющиеся над ушами.

Он заговорил со своим отражением:

– Ну что, Жа, вот кем тебя сделали – преступником. А ведь вся жизнь была впереди. Начальник исследовательского центра в пятьдесят пять лет! Выдающееся дарование! Далеко пойдёт этот молодой человек! – Он вздохнул и проворчал: – Уж далеко, это точно. Ладно, пора спать.

ГЛАВА II

Ему показалось, что он едва успел сомкнуть глаза, когда звонок вырвал его из сна.

– Да?

В комнате заговорил голос, звучавший словно ниоткуда:

– Жа Беналь, к вам посетитель.

Он торопливо оделся и стал ждать. Через несколько минут одна из стен камеры подёрнулась мутью, затем начала просвечивать и наконец сделалась прозрачной.

Узнав по ту сторону прозрачной перегородки лицо друга, Жа Беналь улыбнулся.

– Привет, Бод. Рад тебя видеть.

– Здравствуй, Жа, – ответил посетитель, светловолосый молодой человек с тонкими соломенными усиками.

– Не хочу тебя обидеть, но вид у тебя странный.

Бод опустил глаза.

– А ты не находишь, что есть причина?

Жа вскочил.

– Послушай! – крикнул он. – Если ты пришёл только затем, чтобы говорить о грустном…

Бод улыбнулся.

– Вижу, твоя арабская кровь всё так же легко закипает.

– Замучил ты меня своими арабами!

– Но это правда, уверяю тебя. Беналь – офранцуженная форма Бен Али.

– Если ты явился читать мне лекцию по мёртвым языкам, мог бы и не приходить.

– Прости, старина. Я говорю всякую чепуху, совсем не к месту. Просто не знаю, что сказать.

– Да не тревожься ты за меня, – растроганно произнёс Жа Беналь. – Мне всегда хотелось посмотреть на Луну поближе. Не так уж это страшно.

– Мне будет тебя не хватать, Жа.

– Мне тебя тоже, старина. Конечно.

– Знаешь, я не считаю преступником человека, который поехал к больной матери.

– Спасибо, Бод, спасибо. Но так говорить нельзя. Я виновен.

Снова прозвенел звонок. Бод поднялся и пристально посмотрел в лицо друга. Прижал ладонь к прозрачной перегородке. Жа сделал то же самое – ладонь к ладони. Бод резко отвернулся и поспешно вышел.

Бесстрастный голос объявил:

– Жа Беналь, к вам второй посетитель.

Почти сразу за перегородкой появилась молодая женщина в розовой тунике.

– Вы? – удивился Беналь.

– Вы меня не узнаёте?

– Конечно, узнаю. Вы были на суде.

– Я не об этом. Мы встречались раньше… до всего этого.

Беналь напряг память.

– Десять лет назад вы преподавали мне математику в Сталеве, – сказала молодая женщина. – Я была ещё ребёнком, мне не исполнилось и тридцати. Помните девчонку вот такого роста, только-только получившую степень по естественным наукам? Математика мне не давалась, но вы меня подбадривали. Однажды после занятий вы объясняли мне логарифмическую производную функции B.

– Чёрт побери! Флора, верно?

– Верно. Флора Стеваль, – улыбнулась она.

– Чёрт побери, – повторил Жа Беналь, широко раскрыв глаза. – Но вы… вы стали потрясающей!

– Я и прежде не была особенно уродлива.

– Я хочу сказать: вы очень красивая женщина.

– Довольно, Жа. – Она опустила глаза. – Я никогда вас не забывала. В детстве вы были моим героем. – Она помедлила. – И я не изменила своего мнения. Даже теперь.

– Вы заставите меня покраснеть, Флора. Поверьте… – Жа выдавил улыбку. – Жизнь слишком баловала меня, вот у меня и закружилась голова. И посмотрите, до чего я дошёл. Вы восхищались недостойным человеком, Флора.

«Вот чёрт, – подумал он. – И надо же было этому случиться именно сейчас, когда…»

– Я вовсе не считаю вас преступником, Жа… Знаете, мне известна вся история.

Беналь растерялся.

– Вся история? – пробормотал он. – Но…

– Вы герой, раз согласились на это. Теперь я восхищаюсь вами ещё больше… Вы разве не заметили, что перегородка исчезла уже пять минут назад? – Она шагнула в камеру. – Ко мне здесь внимательны. Я спецагент, которому поручено передать вам последние инструкции.

Она оказалась совсем рядом, и Жа Беналь заключил её в объятия.

* * *

Репортёр вполголоса говорил в микрофон:

– Мы находимся в длинном коридоре, ведущем из центральной тюрьмы к эшафоту. Через несколько минут, граждане, дальняя дверь откроется, и появится осуждённый в жёлтом скафандре. Сейчас за этой дверью инженер-палач проверяет герметичность скафандра… А вот и колокол! Дверь открывается. Вот он, взгляните! Вот человек, по чьей небрежности погибли его сограждане.

Миллионы экранов по всей Земле показывали эту сцену. Репортёр продолжал:

– По обе стороны от осуждённого идут стражники. Следом – палач с прозрачным шлемом в руках; вскоре он закрепит этот шлем на плечах приговорённого. Осуждённый приближается к нам размеренным шагом. Глухой колокол высшей меры наказания отбивает его поступь: один удар на каждые два шага. Лицо человека бледно. Он идёт. До пусковой трубы, которая отправит его в лунный ад, остаётся около пятидесяти метров… Сорок… Колокол продолжает звонить… Тридцать метров… Двадцать… Вслед за осуждённым на металлическую лестницу поднимается палач. Теперь видны только ноги скафандра. Мы больше никогда не увидим лица этого человека, изгнанного с Земли.

Жа Беналь вошёл в кабину и повернулся к палачу. Тот уже поднял шлем, но Жа остановил его жестом.

– Скажите честно: каковы мои шансы погибнуть?

– В среднем – тридцать процентов, – ответил палач. – Но, судя по медицинскому заключению, организм у вас исключительный. Думаю, вы доберётесь живым.

– Вы всем это говорите, да?

Палач пожал плечами, установил шлем и принялся затягивать болты.

– Прощайте, – сказал Жа из-за стекла.

Голос прозвучал глухо, словно из коробки.

– Прижмите руки и сведите ноги! – крикнул палач.

Жа подчинился. Руки скафандра легли точно в боковые выемки цилиндрического корпуса, ноги плотно сомкнулись. Вся конструкция приняла яйцевидную форму. Жа попробовал отвести руку, но не смог: мощное магнитное поле сковало скафандр в единое целое.

– Всё настроено так, чтобы через три дня вы снова могли двигаться! – крикнул палач.

Не оборачиваясь, он вышел. Дверь захлопнулась.

Жа остался один в кромешной тьме. Сердце колотилось. По спине струился холодный пот. Послышался свист.

«Откачивают воздух», – подумал он.

Он ждал. Спустя некоторое время почувствовал, что плавно поднимается. Возможно, пол двигался уже несколько минут, но ускорение нарастало так постепенно, что он ничего не заметил.

Со всех сторон донеслось лёгкое шуршание.

«Я уже в трубе. Скафандр трётся о стенки».

Он поднимался всё быстрее – теперь со скоростью лифта. Потом ещё быстрее. Его затошнило. Он боролся с обмороком, цеплялся за последнюю искорку сознания, которая твердила: «Это конец».

И наступила тьма.

ГЛАВА III

Придя в себя, он увидел вокруг белёсый ореол. Попытался пошевелиться, но внутри скафандра руки и ноги могли двигаться лишь едва заметно. Память вернулась разом. Он понял: белёсая пелена – это конденсат, замёрзший на внутренней поверхности шлема.

Откинув голову, он с силой надавил затылком на расположенную сзади кнопку и включил обогреватель стекла. Лёд начал таять; вода неприятно потекла за ворот.

Понемногу стекло прояснилось, и открывшееся зрелище захватило его.

Внизу, у ног, висела Земля – огромный шар, занимавший почти всё пространство. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться её. Он запрокинул голову, высматривая Луну, и различил голубоватую громаду с ослепительным серпом по краю. Вокруг теснились звёзды величиной с блюдца.

Он прислушался к себе. Непрерывное шуршание напоминало звук наждачного полотна: словно космическая пыль шлифовала скафандр снаружи. Пламени реактивных сопел под пятками он не видел, но по ногам поднималась слабая дрожь. Если не считать неудобства от неподвижности, чувствовал он себя прекрасно – почти как в постели.

Ему захотелось есть. Повернув голову, он взял в рот конец пластиковой трубки и втянул три сверхконцентрированные питательные таблетки. Запил их дринилом из другой трубки, легко проглотил. Всё тело охватило блаженство.

Увлечённый приключением, он на время забыл мать, друга Бода, Флору и Землю. Тихонько запел. Самое трудное позади. Примерно через сутки он будет на Луне. Эта мысль наполнила его восторгом, воскресила азарт детских игр.

Втайне он всегда сожалел, что правительство Земли отложило планомерное освоение спутника на несколько веков. Он запоем читал отчёты той неполной сотни исследователей, которым довелось ступить на Луну в эпоху первых экспедиций. И вот теперь случай – или удача – посылает туда его самого.

Он вспомнил песню, которую распевали повсюду, когда ему было двадцать: «Конкистадор космоса». И загорланил во всю глотку, отчаянно фальшивя.

Его бросило в жар. Уши запылали, и он понял, что регулятор подачи кислорода неисправен. В ту же секунду небесные тела закружились вокруг него в бешеном вихре: Земля, Луна, звёзды, Земля, Луна…

Голова бессильно качнулась и с силой ударилась о прозрачную стенку квинтуплексового шлема.

Несколько минут он пребывал в оцепенении, затем понемногу пришёл в себя. И вдруг его охватил ужас.

Луна, теперь такая же огромная, как Земля, находилась слева; Земля – справа. Он сбился с курса. Недавнее вращение, должно быть, вызвали промчавшиеся поблизости метеоритные тела, изменившие его траекторию. Впрочем, в одном отношении несчастье обернулось удачей: регулятор подачи кислорода, похоже, снова работал нормально.

После долгих часов тревожного ожидания он заметил, что и Земля, и Луна будто уменьшаются. Страх усилился. Он пытался не закрывать глаз, но усталость взяла верх, и он провалился в глубокий сон.

* * *

Через неопределённое время его разбудила жестокая головная боль. Он открыл глаза и тотчас зажмурился: свет был невыносимо резким. Зубами потянул за шнурок, висевший в десяти сантиметрах от подбородка. Квинтуплекс шлема позеленел, и теперь можно было смотреть без слёз.

Перед ним раскинулась ослепительная поверхность Луны – цирки, кратеры, трещины. Как он сумел к ней приблизиться, если, засыпая, всё ещё удалялся? Объяснений могло быть несколько. Другие метеоритные тела, пролетев рядом, исправили траекторию? Счастливое нарушение параллельности осей сопел?..

Нестерпимо зачесался кончик носа. Жа машинально поднял руку, чтобы почесаться, и стал нелепо тереть стекло полимагнитом, венчавшим левую руку скафандра. Сообразив, что делает, он расхохотался и энергично потёрся носом о стекло изнутри.

И вдруг понял.

Он смог поднять руку!

Пока он спал, магнитная сила перестала сковывать его тело. Палач говорил, что она рассчитана на три дня. Неужели прошло столько времени? Проверить было нечем.

Параллельность осей сопел! Вот оно что! Бог знает сколько он проспал, беспорядочно раскинув руки и ноги. Ещё повезло, что не очутился где-нибудь в Млечном Пути!

А теперь надо было прилуниться.

Судя по положению, Жа серьёзно опасался, что земной спутник захватил его на свою орбиту: между Луной и Землёй он больше не находился. Под ним была обратная сторона Луны, всегда скрытая от землян. Попасть сюда можно было лишь по широкой дуге.

Жа задумался. Раскинув конечности в пустоте, он словно парил. Потом осторожно вытянул ноги вперёд, под прямым углом к туловищу. Его немедленно закрутило: он сделал три стремительных кувырка, от которых закружилась голова. Поспешно выпрямившись, он решил действовать осторожнее.

Повторил манёвр. Развёл руки, чуть подался вперёд, так что между туловищем и бёдрами образовался тупой угол. Тело плавно развернулось, и он оказался головой вниз, словно ныряя к Луне. Тяга сопел понемногу преодолевала центробежную силу.

Долгие часы он заставлял себя не шевелиться. Детали лунной поверхности становились всё отчётливее. Потом возникло ощущение, будто движение прекратилось. Грандиозный цирк, выбранный ориентиром, очень медленно уплывал влево, но к Луне Жа больше не приближался.

Осторожно посмотрев на ноги, он увидел, что сопла погасли.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю