Текст книги "Ночные клинки"
Автор книги: Стефан Корджи
Жанр:
Героическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– И откуда у этого крысиного мозгляка такая красавица-племянница? – проворчал себе под нос киммериец, не оставшийся равнодушным к чарам белокурой красавицы, всего лишь один раз пронесшейся мимо него на быстрой и горячей кобылке. Конана не заметили ни она, ни ее охрана – распластавшись, словно снежный барс, киммериец вытянулся на толстой ветви дерева, росшего невдалеке от ворот….
Ее длинные золотистые волосы развевались по ветру, легкая ткань липла к телу, подчеркивая стройную фигурку и соблазнительную юную грудь. Конан с восхищением помотал головой. Хороша, нечего сказать! С такой он был бы не прочь познакомиться поближе…
Лиджена и ее вооруженный эскорт доскакали до кромки недальнего леса и повернули назад, к усадьбе Тайджи. Конан соскользнул с дерева и осторожно побрел в глубь зарослей, стараясь, чтобы спину прикрывала как можно более густая листва. С конем он давно расстался, сразу же по приезде в Айодхью продав животное за несколько монет. Столица Вендии была дорогим городом, а Конан пока не хотел рисковать, добывая деньги мелкими грабежами. Нужно было сделать дело – тем более, что оно представлялось ему достаточно простым и ясным. Эту девчонку явно стерегут – во время скачки ее лошадь вел на поводу один из стражников. Что ж, он вернет пленницу этой крысе Веледу… ну, а уж в целости или нет, это будет видно. Конан слегка ухмыльнулся. Хашдад и Бхилата ждали его возвращения… и он не мог подвести их.
Киммериец пробирался сквозь густой подлесок, раздумывая над тем, как побыстрее справиться с охранниками. Если бы они все шли пешком… А так четверым достаточно попытаться задержать его, в то время как пятый ускачет вместе с драгоценной пленницей. Кроме того, прогулки Лиджены, скорее всего, ограничиваются краем леса – в заросли стражники углубляться не рискуют. Это плохо. За кавалькадой вполне могут наблюдать из усадьбы, и в случае чего быстро выслать подмогу. Кони у этого Тайджи хорошие, два-три десятка верховых окажутся на месте очень и очень быстро – что, само собой, никак не устраивало Конана.
Одно время киммерийца занимала мысль – а не проникнуть ли во дворец Тайджи под видом торговца или разносчика, однако ее пришлось тотчас же и оставить, едва лишь он потолкался на необъятном рынке Айодхьи. Достопочтенный Тайджи жил в постоянном страхе перед недругами и был очень осторожен. Припасы доставлялись к боковым воротам усадьбы; внутрь не пропускались ни сами купцы, ни их повозки. Все тщательно проверялось стражниками, перегружалось на тачки и тележки и увозилось внутрь.
Правда, Конану удалось найти одного торговца сыром, который утверждал, что ему удалось побывать внутри лет пять назад, когда порядки у Тайджи еще не стали столь строгими.
– И как же тебе это удалось? – старательно разыгрывая восхищенное изумление, спросил Конан.
– Удалось? Ха! Вот уж, как говорится, удача тут даже и не ночевала, – отозвался торговец, задумчиво ковыряя в черных полусгнивших зубах отодранной от лавки щепочкой. – Случайно все это вышло, силач, случайно. Я им сыр привез – и весьма ароматный, скажу я тебе.
В это верилось легко – сырный запах расходился вокруг торговца на добрый десяток футов.
– Вышел их кухонный лакей… с какой-то шлюшкой из служанок. Им, видите ли, взбрело в голову поразвлечься! Так что мне разрешили въехать с моей тележкой внутрь.
– Выглядит, небось, здорово – золото там, серебро всякое, – подначивал Конан, разыгрывая роль простака, восхищенного осведомленностью собеседника.
– Ха! Золото! Серебро! Всего этого там, конечно же, в преизбытке. – Торговец помолчал. – Но больше всего там знаешь чего, силач? Стражи! Никогда не видел столько амбалов с мечами! На каждом углу по паре! И с луками и с копьями! Но этого мало – скажу тебе, силач – там прямо-таки воняет волшебством! Охраняющие чары, вот что я тебе скажу!
– Чары в придачу к страникам-людям? – Именно так, силач, именно так. Я рассказал одному приятелю про это место – ну, там про жемчуг величиной с кулак и всем прочем, что успел заметить. И этот глупец решил попытаться стянуть что-то у Тайджи! Господин вставил его жить.
– И как долго? – деловито осведомился Конан. – Он орал целую неделю, пока его пытали – и еще целую неделю рычали демоны, которым Тайджи скормил душу бедняги…
Так что большого выбора у Конана не было. Оставался только один выход – однако он требовал некоторых специальных приготовлений. Киммерийцу пришлось вернуться в Айодхью.
* * *
Базар в вендийской столице был обычным восточным базаром – поражали разве что его размеры. Ряды лавок, лавочек и лавчонок тянулись на мили; по узким проулкам текла разряженная толпа. Мешались яркие цвета одежд – синие, оранжевые, алые, желтые; неспешно следовали паланкины куртизанок, дородные купцы из иных краев Вендии шествовали от одного лотка к другому, выбирая, прицениваясь и торгуясь до хрипоты. Конан чувствовал себя в подобном месте точно рыба в воде.
Правда, у киммерийца не было денег, а унижаться до карманных краж он не хотел. Надо было найти иной способ.
Долгие хождения по базару привели его, в конце концов, к одной из небольших лавок, где торговали канатами и веревками. Недолгое наблюдение выявило, что немолодой хозяин частенько отлучается выкурить глиняную трубку к владельцу соседнего заведения, оставляя свое предприятие на молодого глуповатого приказчика.
Едва только торговец, переваливаясь, в очередной раз отправился перекурить, Конан вошел в полутемную лавку – и тотчас же увидел то, что было ему нужно.
– День добрый тебе, сын мой, – торжественно провозгласил киммериец, поднимая правую руку.
– И вам также, господин, – недоуменно отозвался приказчик. По глазам его северянин сразу же понял, что особым умом тот не отличается. Был этот приказчик едва ли больше чем на год моложе самого Конана.
– Сын мой, могу ли я надеяться на скидку? – собрав все свое лицедейское мастерство, медоточивым голосом произнес киммериец.
– Мастер Табим никому не делает скидок, – тотчас же выпалил парень и только после этого спросил: – А почему вы зовете меня «сын мой»?
– Потому что ты и есть мой сын, – пояснил киммериец как можно более серьезно. – Все люди – мои сыновья, за исключением тех, кто приходится мне дочерьми. Но разве ты не узнал меня, сын мой?
Приказчик недоуменно помотал головой и туповато уставился на Конана.
– Я монах святого Румдумуллитского Ордена! – торжественно провозгласил Конан.
– Вы? Монах? Да на вас и рясы-то нет! – искренне изумился приказчик.
– Сын мой, так ведь именно поэтому я и зашел в эту прекрасную лавку, – доверительно сказал Конан, понижая голос.
– Так ведь мы облачений не держим, – растерялся парень. – Одни только веревки! – Он почесал в затылке.
– Но веревка – обязательный предмет нашего одеяния! – Конан наставительно поднял палец. – Смотри!
Он протянул руку, подхватил конец облюбованной веревки и обмотал один оборот вокруг своей талии.
– А теперь, – киммериец вновь повернулся к обалдело взиравшему на все это приказчику, – представь, что на мне широкая коричневая ряса. Необходим пояс, чтобы она не хлопала на ветру. Так что веревка должна идти дальше вот так… – Он перекинул следующий виток через плечо и вновь пустил вокруг пояса.
– Так вам ею обвязываться нужно? А зачем тогда такая крепкая веревка? Самая лучшая веревка во всей лавке! И стоит она немало… – продолжал удивляться приказчик.
– Разумеется, сын мой, я оценил ее крепость. Именно поэтому я и пришел в лавку твоего хозяина. – Конан обмотал вокруг себя почти всю бухту.
– Вы… вы на мумию похожи… гм… отец мой, приказчик едва удержался, чтобы не прыснуть в кулак.
– Сын мой, нет нужды обращаться подобным образом к монаху Хумдрумуллитского Ордена, если только ты не разделяешь нашей веры, – заметил Конан, возясь с последним куском веревки.
– Э, а до этого вы по-иному назвались! – внезапно встревожился приказчик.
Киммериец выругался. Он был не слишком силен в подобных проделках – меч в его руке был куда более привычен. По правде говоря, у него совершенно вылетело из головы, как именно он назвал в первый раз свой несуществующий орден.
– Это важнейшая часть наших обычаев, – тем не менее, ответил он как можно более назидательно. Продолжая, как ни в чем не бывало, накручивать на себе веревку, он подошел к самой конторке, всем своим видом показывая, что отнюдь не собирается никуда уходить. – Истинное имя святого ордена не может произноситься вслух и не может именоваться двумя одинаковыми словами, – важно ответил он. – Так что мы каждый раз слегка изменяем название. Это воля богов, сын мой. Ничего не поделаешь.
– Но если вы каждый раз называетесь по-разному, как же вы можете знать, к какому ордену принадлежите на самом деле? – продолжал недоумевать приказчик, от напряженных мыслительных усилий яростно скребя затылок.
– О! – Конан вновь поднял палец. – Это архиважнейший богословский вопрос. – Я приятно удивлен, что кто-то, не принадлежащий к нашей вере, сумел сразу так глубоко проникнуть в наши догматы! – (Киммериец набрался подобных умных слов в Шадизаре, где бродячие проповедники прямо-таки кишмя кишели.) – Обычно это удел лишь наших самых лучших мудрецов. – Ты весьма, весьма обрадовал меня, сын мой. Скажи мне, ты свободный человек? Готов ли ты немедленно оставить все свое добро, отказаться от греховных сношений с женщинами, питаться лишь водой и проросшим овсом? Готов ли ты все свое время посвятить проникновению в удивительные истины нашей веры? Сын мой, я вижу, что из тебя получится отличный монах нашего Сумтумуллитскаго Ордена!
– Монах? Из меня? Чтобы я, значит, оказался от моей милашки Литты, от моего дела и надежды в один прекрасный день занять место Мастера Табима? Ерунда! Да кто же я, по-вашему, тронутый, что ли?!
– Что ты сказал?! – загремел Конан, весьма натурально изображая ярость. – Как смел ты, ничтожный, так отозваться о моем священном и прославленном ордене?!
С этими словами Конан схватил первое, что попалось под руку, и запустил им в голову несчастного приказчика. Тому пришлось немедленно укрыться за конторкой.
– Эй, прекрати это! – завопил он, отбрасывая вежливое «вы». – Я сейчас позову хозяина!
Конан добрался до ящика с какой-то железной мелочью вроде блоков и с удвоенной энергией принялся забрасывать парня этими снарядами.
– Зови! – взревел киммериец. – Зови и будь проклят! Да пребудешь ты вечно в огненном царстве Яма, да жалят тебя вечно племенные сколопендры! Зови своего хозяина! Ни один монах моего благословенного ордена никогда больше не зайдет в эту жалкую лавчонку!
С этими словами Конан обмотал вокруг себя последний моток необходимой ему веревки.
* * *
Киммериец сидел верхом на толстом древесном суку, что нависал над ведущей к воротам дворца Тайджи дорогой. Работа была окончена. Старая добрая ловушка – такие он научился настораживать еще мальчишкой. Правдa, эта, сработанная им, предназначалась для ловли куда более крупной дичи. Неудачи не должно было быть. Он выкрадет девушку и освободит попавших из-за него в беду Бхилату и Хашдада. Разумеется, Конан мог бы рискнуть и попытаться отбить пленников Веледа силой – но тогда, что очень возможно, эти негодяи успели бы прикончить заложников. В душе же варвара очень силен был внушенный еще отцом простой и суровый кодекс киммерийской чести. «Отступай последним. Спасай тех, кто сражался с тобой. Кром презирает трусов, покупающих жизнь ценой гибели других», – гласило северное сказание. Для Конана никогда не возникало здесь вопроса «а зачем?» Предать можно предателя. А предать попросившего тебя о помощи, который вдобавок никогда не сможет добраться до тебя, если ты не исполнишь обещанное ему – было смертным позором. «Не пред людьми – перед собой будь чист!» – говорил Конану отце-кователь, и сын ни разу не свернул с этой стези. Невдалеке раздался перестук копыт. Киммериец выпрямился в полный рост и обнажил меч, готовый в любой момент спрыгнуть вниз. Кавалькада приближалась. Сквозь полупрозрачный плащ листвы киммериец заметил тусклый отблеск утреннего солнца на броне стражников. Больше ничего различить было невозможно. Они оказались уже совсем близко, когда в просвете Конан, наконец, увидел их – пятеро охранников и их прекрасная пленница.
Несколько раз обмотав один из концов веревки вокруг своей левой руки, правой рукой Конан взялся за спусковую бечеву своей ловушки.
Прямо у него под ногами промелькнули Лиджена и старший ее охраны. Еще один солдат, неуклюжий толстяк, видимо, считавшийся силачом, скакал следом, отставая на корпус лошади. Следом тесной группой скакали оставшиеся трое. Их-то и выбрал Конан,
Киммериец с диким ревом бросился вниз. Ведущая к спуску веревка вырвалась из его руки и змеей устремилась наверх, в один миг исчезнув среди листвы.
Там, наверху, послышался громкий треск. А затем устройство Конана сработало.
Возле самых вершин было закреплено увесистое бревно (только исполинская сила Конана позволила ему затащить туда неподъемный комль). Удерживавшие груз клинья вырвало, и теперь бревно устремилось вниз по пологой дуге, словно качели, сделанные лесным великаном для своего малыша.
Бревно с треском пробило листву, и один из стражей обернулся на звук. Конан успел заметить ужас на лице человека, увидавшего прямо перед собой собственную смерть.
Даже душераздирающий вопль агонии не смог заглушить жуткого хруста костей – когда бревно ударило стража в грудь. Его сбило с лошади, и бревно, продолжая свой гибельный путь, настигло второго солдата, попытавшегося уклониться – но неудачно. Мертвое тело его недавнего товарища врезалось в ногу всадника, зажав ее между собой и лошадиным боком. Крики и вопли оборвались тотчас, едва раненый грохнулся на землю. А бревно все еще продолжало свой смертоносный путь – и еще не достигло самой нижней точки описываемой ею дуги.
Третий солдат имел чуть больше времени, чем двое его собратьев. Он успел соскользнуть со спины своего коня за миг до того, как бревно начисто смело лошадиный череп.
Всего этого Конан почти не видел. Соскользнув с сука, что служил ему насестом, киммериец ринулся вперед.
Толстый стражник избежал гибели – но лишь для того, чтобы мгновение спустя меч Конана проткнул его насквозь, войдя в узкую щель между горловиной шлема и верхом кирасы. Варвар молнией взлетел в седло, устремившись следом за проскакавшими вперед Лидженой и пятым охранником.
Киммериец ожидал, что тот повернет коня, чтобы встретить невесть откуда взявшегося врага, однако тот вместо этого лишь шпорил и шпорил коня, подгоняя его еще и криками. Кобыла Лиджены, которую стражник вел на длинном поводу, неслась следом. Сама же девушка припала к гриве, не оглядываясь. Похоже было, что охранник умел быстро соображать. Главное для него было сохранить пленницу, а не являть чудеса героизма.
Несмотря на все усилия Конана, расстояние между ним и конем Лиджены не сокращалось. Всадники неслись все дальше и дальше по лесной дороге – пока они не достигли последнего из приготовленных Конаном сюрпризов – веревки, натянутой поперек дороги. Охранник не заметил сюрприза или же заметил его слишком поздно. Его лошадь споткнулась, а сам наездник покатился по земле, гремя доспехами, словно ржавый котелок.
Лиджена повисла на поводьях, успев остановить свою кобылку.
Киммериец молнией слетел с седла, бросаясь на не успевшего прийти в себя стражника.
– Скачите, госпожа! – завопил Преско, поднимаясь. – Скачите назад! Зовите начальника стражи! Я их задержу!
– Их?! – Конан широко ухмыльнулся, – Здесь никого нет. Один я. Слушай-ка, парень, бросай эти глупости, кинь в кусты меч и, так и быть, я оставлю тебе голову на плечах. Госпожу я забираю; а Тайджи ты придумаешь, что рассказать.
Лиджена сидела недвижно, в упор смотря большими глазами на киммерийца.
– Ты приехал за мной? – внезапно спросила она. – Кто прислал тебя?
Конан хотел ответить, но не успел. Преско обнажил, наконец, свой собственный меч, направив острие в грудь Конану, столь легко расправившемуся со всем его, Преско, отрядом.
– Хорошее дело подраться, – рявкнул Конан приближающемуся воителю, – но только не в том случае, когда приходится расставаться с головой! Об этом ты подумал?
Перехватив длинный повод той лошади, на которой сидела Лиджена, Конан уже совсем было собрался оставить своего противника вместе с его героизмом за спиной, когда тот внезапно прыгнул. В полном вооружении он двигался необычно проворно, едва ли уступая в быстроте самому Конану. Широкий меч Преско сверкнул в длинном выпаде – и лошадь Конана с жалобным ржанием упала. Правая передняя нога ее была перерублена.
Несчастное животное закричало в агонии – почти как человек. Конан одним молниеносным движением успел соскочить, прежде чем конь окончательно повалился. Быстрота спасла жизнь киммерийцу – Преско очень резво ударил мечом в то место, куда должен был бы упасть северянин.
Конан перекатился через плечо – меч солдата вонзился в мягкую землю совсем рядом с головой киммерийца. Перекатился еще раз – и оказался на ногах, с мечом, уже готовым к бою.
– Ты хотел драки? Ты ее получишь! – рявкнул северянин прямо в лицо своему противнику.
– Преско! Постой! – внезапно крикнула Лиджена. – Нам надо поговорить с ним. Он, быть может, совсем не тот, за кого ты его принял!..
Она хотела сказать что-то еще, но в этот миг ее кобыла внезапно испугалась ударившего ей прямо в глаза яркого отблеска – луч солнца отразился от начищенного меча Преско – и встала на дыбы. Девушка не удержалась в седле, с легким стоном упав на землю. Тело тупо ударилось о грунт и осталось лежать неподвижно.
– Ты убил ее, свинья! – взревел Преско. – И теперь ты умрешь! Это так же верно, как и то, что Тайджи запорет меня до смерти!
– Глупец! – бросил в ответ киммериец. – Приглядись, как следует! Она жива! Она дышит! Видишь – грудь поднимается?!
Однако, ослепленный яростью Преско, ничего уже не видел. Он бросился в атаку, словно берсеркер. Конан отбил один выпад, второй, третий, атаковал сам – и его клинок лишь бессильно скользнул по отлично прокованной толстой броне солдата.
Киммериец слегка сдвинул брови. Воин Тайджи был закован в железо с головы до пят – шлем, кольчужное оплечье, кираса, поручни, поножи, юбка, что защищала самый низ живота…
Мельком Конан подумал, что этот самый Преско, пожалуй, едва ли уступает ему силой; у самого северянина доспехов не было, и рисковать, бросаясь в ближний бой, он не хотел.
И вновь, отразив два выпада противника, Конан контратаковал. Меч рухнул на кольчужное оплечье; такими ударами северянин играючи ломал шеи куда более могучим бойцам.
И тут оказалось, что торговец сыром не зря болтал о заклинаниях и чарах. Кольчужная сетка мгновенно напряглась, отбросив клинок Конана с такой силой, что тот едва не выпустил оружие. Слабые места доспеха Преско защищало еще и чародейство.
– Ага! – захрипел противник Конана. – Рано или поздно я все равно убью тебя, мразь!
Киммериец не мог тратить столько времени на одного врага. В усадьбе Тайджи вот-вот могли встревожиться и выслать на поиски десятков пять латников. С Преско надо было кончать.
Рядом с дорогой текла небольшая, но быстрая и глубокая речка. От дороги прямо к воде спускался почти отвесный склон, поросший невысокой травой.
Мечи вновь сшиблись. Преско покачнулся, и Конан тотчас же провел еще один молниеносный выпад. Нацеленный в лицо удар солдату Тайджи удалось отклонить, однако, не удержавшись на ногах, он оступился и покатился вниз по склону – прямо к воде. Конан ринулся следом.
Тяжелая броня очень полезна в бою, однако обладает одним большим недостатком – в ней нельзя плавать. Преско с шумным всплеском обрушился в воду, подняв фонтан брызг, и доспехи тотчас же потянули его на дно.
– Уф! – Конан несколько мгновений следил за лопающимися на поверхности воды пузырями, потом повернулся и полез наверх к бесчувственной Лиджене.
Пальцы киммерийца ощупали громадную шишку на затылке девушки. Лиджена застонала, и северянин вздохнул с облегчением – с ней не случилось ничего страшного.
– Эй, милашка! Пришло время возвращаться в Бодей, к твоему дядюшке.
Он постарался изгнать сарказм из своего голоса. Возвращать эту красотку засевшей в выгребной яме крысе Веледу ему хотелось меньше всего на свете.
Слева раздался шорох. Конан резко повернулся – и в грудь ему уткнулось копье. Держа на руках бесчувственную девушку, киммериец оказался совершенно беззащитен.
Перед ним стоял последний уцелевший солдат из охранявшей Лиджену пятерки.
– Ты изуродовал Ценса, – безжизненным голосом произнес стражник. – Ты умрешь.
Глаза киммерийца сузились. Он напрягся, готовясь прыгнуть.
– Я Потриво. Ценс… он был моим… моим… – прежним мертвым тоном продолжал солдат, – Его нога раздроблена в кашу. Это сделал ты. Теперь ты умрешь.
Меч киммерийца был вогнан в ножны. Требовалось мгновение, чтобы обнажить его – но копейщику хватило бы и четверти этого срока.
– Ценс… Нет, Ценс, нет! Твоя нога не выдержит этого! – внезапно крикнул Конан, глядя куда-то за спину копейщика. У Потриво округлились глаза… и он пропустил начало стремительного рывка варвара, Руки Конана успели мягко опустить Лиджену и выхватить меч. И, хотя Потриво выбросил вперед древко обеими руками, он опоздал.
Одним поворотом клинка киммериец напрочь отсек наконечник короткой пики, что была в руках у солдата. Удар ноги опрокинул Потриво на спину; лезвие меча полоснуло стражника по бедру.
– Я не убиваю таких, как ты, – покачал головой киммериец в ответ на отчаянный взгляд раненого, уже приготовившегося к смерти. – Я обманул тебя и победил нечестно. А потому – живи! До усадьбы недалеко. А рана поможет тебе оправдаться.
С этими словами Конан вновь поднял все еще не пришедшую в себя Лиджену, принявшись устраивать ее на спине коня. Киммерийца ждал долгий и нелегкий путь назад к императору Веледу.
Глава VII
Киммериец остановился только вечером, забившись в самую непроходимую чащобу. Погоня, если она и была, осталась далеко позади. Конан не зря так долго скакал по ручьям – как видно, собаки не взяли след. Лиджена не приходила в себя, и, быть может, именно поэтому северянину удалось за один день проскакать так много. Но теперь запаленным коням нужен был отдых – и киммериец остановился, сберегая силы скакунов, не свои.
Варвар быстро развел небольшой костер. И тут Лиджена, наконец, застонала. Конан быстро нагнулся над ней – ресницы затрепетали, девушка зашевелилась.
Наконец она открыла глаза. Сперва ее взгляд оставался бессмысленным и пустым – душа еще не полностью освободилась от цепей забытья; но вот она остановила взор на Конане. Нечто вроде узнавания мелькнуло в глубоких глазах; внезапно она задрожала всем телом, сжимаясь в комочек, точно напуганный зверек.
– Ты!.. – вырвалось у нее. – Ты и есть тот самый человек в лесу! Ты убил Преско! И… и ты пытался украсть меня!
– Не пытался украсть, а украл, – возразил Конан. – Кстати, могла бы и поблагодарить за свое освобождение. Не думай, что это оказалось настолько легко и просто, как тебе кажется.
– Благодарить тебя? – выкрикнула она с удивившей Кована ненавистью. – Тебя, тебя… жалкий воришка!
Киммериец поднял брови и тотчас же опустил их. Истеричные женские вопли не значили для него ничего; удивляло другое – она, похоже, вовсе не обрадована своим спасением!
– Может быть, я и вор, – сухо заметил Конан, – но вор отнюдь не жалкий.
– Да кто ты такой, чтобы красть меня у самого Тайджи?! Ты что, не знаешь, кто это такой?! Не знаешь, что он может сделать с тобой? Он не остановится ни перед чем, чтобы только вернуть меня назад – а тебя предать лютой смерти за свой позор.
– Кто я такой? – ярко-синие глаза варвара сурово сверкнули. – Меня зовут Конан из Киммерии, запомнила, девочка? Так что пусть Тайджи направит свой гнев на меня. Посмотрим, что у него получится!
Он не для того пробивался сквозь джунгли, уходя от псов Тайджи, чтобы теперь выслушивать женский бред.
– Что же для Тайджи, то, не сомневаюсь, его головорезы уже обыскивают все леса вокруг Айодхьи. Но до нас им все равно не добраться. Еще не родился тот, кто догонит в лесах Конана-киммерийца!
Лиджена, чуть притихнув, смотрела на него. Гордая осанка, могучие руки, холодные и твердые глаза… Нет, он не походил на обычных головорезов, промышляющих похищениями людей!
– Думаю, ты знаешь, кто я, – начала она.
– Знаю, – Конан кивнул. – Но меня тебе бояться нечего. Твой дядя послал меня, чтобы я вытащил его племянницу Лиджену из застенка.
– Мой дядя? Я что-то не понимаю, – Лиджена прижала ладони к вискам. Она не была уверена, что поняла этого, как его – Конана-киммерийца правильно. В голове все еще сильно гудело.
– Да, он послал меня, чтобы я доставил тебя к нему обратно, в Бодей, – терпеливо продолжал растолковывать ей Конан.
– Боюсь, я все равно не понимаю, – беспомощно развела руками Лиджена.
– Кром, у тебя что, совсем отшибло память?! – Киммериец начал терять терпение. Он уже трижды объяснил ей все, что мог!
– Меня послал его величество император Велед. Твой дядя. Припоминаешь такого?
– Велед?! – Лиджена почти что взвизгнула, словно при виде змеи или крысы. – Ты сказал – Велед? Да ведь он – злейший враг моего отца!
– Ну, братья частенько, бывает, ссорятся, особенно если им есть что делить, – философски заметил северянин. – Быть может, Велед хочет помириться?
– Он такой же дядя мне, как и ты! – взвизгнула Лиджена.
Конан наморщил лоб.
– Так. Теперь я уже ничего не понимаю. Так это что ж выходит, Велед – не брат твоего отца?
– Heт!!! – выкрикнула пленница, сжимая кулачки. – Мой отец и он… они сражались долгие годы. Нужно быть недоумком, чтобы подумать…
Конан поднял на нее тяжелый взгляд, и Лиджена тотчас же осеклась.
– Так. И кто же твой отец?
– Чесму Бархат, глава Торговой Гильдии Бодея! – Она увидела, как брови похитителя мрачно сдвинулись. – Отец объединил торговцев, они воззвали к Индре и с его благословения загнали Веледа в те самые выгребные тоннели, где он теперь и обретается. Велед поклялся, что страшно отомстит всей нашей семье!
– Это уж точно, – угрюмо буркнул Конан. Вся эта история совершенно перестала ему нравиться. – Кром! Так что же это, у тебя дяди и вовсе нет?
– Почему же нет? Есть. У него-то ты меня и украл. Моего дядю зовут Тайджи. Я оказалась в Айодхье не по своей воле.
– Значит, Тайджи все-таки держал тебя в плену?
На лице похитителя Лиджена заметила нечто вроде удовлетворения.
– Значит, я все-таки не зря спасал тебя, хоть и не по той причине. Выходит, без поссорившихся братцев здесь все же не обошлось. Тайджи что, потребовал у твоего отца денег?
– Да ничего подобного! Они всегда были друзьями! Тайджи оказал моему отцу услугу – хотя мне она таковой не показалась. Отцу пришлось уехать в Кавиндру по торговым делам, а я…
Она осеклась.
– Ну, продолжай, чего жмешься? – Выражение лица Конана не предвещало пленнице ничего хорошего.
– Отец боялся… и не без оснований… что в его отсутствие у меня появится шанс сбежать с Амриком. – Она покраснела и поспешно добавила: – Это мой жених – Амрик Тохон.
– То есть старик Чесму всего-навсего упек тебя в крепость своего братца-вора из опасения, что ты залезешь под одеяло не к тому, кому нужно?
Лиджена вновь покраснела.
– Так думает он, так думает и дядя Тайджи, Но если бы я и сбежала с Амриком, он никогда не сбежал бы со мной. Он самый честный человек во всем Бодее!
– Гм… – усомнился Конан, имевший свое собственное мнение о бодейской честности. Лиджена не обратила на это никакого внимания.
– Дурак он, твой Амрик, вот что, – Конан сплюнул.
– Что?! Да как ты смеешь?! Ты же не знаешь его! Он очень добрый и милый и обращается со мной как с высокородной госпожой! – Аквамариновые глаза зажглись гневом.
– Я бы на его месте не раздумывал – сбежать с тобой или нет. Сперва бы сбежал, а там бы стало видно… – заметил киммериец.
Наступило молчание. Конан пристально глядел на девушку, которой с каждым мгновением становилось все страшнее и страшнее.
– Ну что же, не возвращаться же к Тайджи… – как бы в раздумье пробормотал киммериец.
Лиджена не ответила. Она дрожала от ужаса, зубы ее стучали. Девушка едва ли разобрала последнюю сказанную варваром фразу. Не в силах отвести взгляд, она как завороженная смотрела на мощную фигуру киммерийца, которая лишь несколько мгновений назад казалась ей даже в чем-то привлекательной. Эта первобытная мощь, скрытая в его мускулах… этот холодный, не ведающий пощады взор… этот меч, небрежно прислоненный к стволу возле правой руки похитителя… Казалось, что этот человек способен на все.
– Ч-что т-ты собираешься со мной делать? – заикаясь, еле-еле выдавила из себя Лиджена.
– Да ничего особенного, – ухмыльнулся похититель, протянув руку к мечу. Лиджена окаменела от ужаса; ей показалось, что сбываются ее самые темные страхи. Дыхание пресеклось, сердце дало перебой: «Он собирается убить меня!»
– Эй, займись-ка этим, – на колени девушке упала небольшая кожаная сумка.
– Что это? – невольно вырвалось у Лиджены. Она все еще не могла поверить, что ей не перережут горло вот прямо сейчас.
– Да так, одно новое изобретение. Мы, киммерийцы, называем его едой. Ты кладешь порцию в рот, хорошенько разжевываешь, а потом глотаешь. Очень интересные ощущения.
– Нечего тут дразниться! – обиделась пленница.
– Ешь, а не разговаривай! – прикрикнул Конан. – Время дорого.
Некоторое время они молча жевали.
– Послушай, а куда мы направляемся?
– В Бодей, куда же еще? – бросил Конан, явно не расположенный к разговорам. – Нам туда еще скакать и скакать… а времени осталось мало.
Лиджена не спросила, почему, а Конан сам не стал ей рассказывать. Не хватало еще ему поверять свои беды и тревоги какой-то девчонке!
Самой же пленнице было сейчас не до этого. Она прижала к груди судорожно стиснутые кулачки.
– Как в Бодей? К… к этому чудовищу Веледу?! Мой дядя в Айодхье, говорю тебе! Мы ведь возвращаемся туда, не правда ли? Произошла ошибка. Вслед, эта крыса, попросту обманул тебя. У тебя нет иного выбора кроме как…
– Садись в седло – или мне связать тебя? – прорычал Конан. – Мы едем в Бодей! Ты слышала?
По лицу Лиджены потекли слезы – ярости и ужаса, все вперемешку, оставляя соленые дорожки на покрытых пылью щеках.
– Ты получишь золото, серебро, драгоценности – все, что угодно! Тайджи очень богат – так же, как и мой отец. Ты обязан вернуть меня ему! Слышишь? Ты ОБЯЗAH! И Конан только плотнее сжал зубы.
– Но… но Велед… он же станет меня пытать! Сперва изнасилует, а потом станет пытать! Чтобы отомстить моему отцу, он не остановится ни перед чем! Прошу тебя, Конан, не отдавай меня ему! Пожалуйста! Не надо!
Она рыдала в голос, упав на колени перед киммерийцем. Он не отвечал, и ее охватила паника. Золото и серебро его не соблазняют. Но, быть может, он не останется равнодушным к иным ее прелестям? От одной этой мысли ей сделалось дурно – притом, что Конан, она не могла не признаться себе, был, бесспорно, куда привлекательнее тщедушного менялы Амрика.