Текст книги "Леди горничная принца-дракона (СИ)"

Автор книги: Стася Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Гдава 22. Между делом и чувствами

Феранти не спешил. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы напряжение в кабинете сгустилось до звона. Побарабанил пальцами по столу – длинными, с безупречно обработанными ногтями. Затем поднялся, обошёл стол и остановился у книжного шкафа. Достал с полки небольшую шкатулку из чёрного дерева и поставил её перед нами.

– Прежде чем мы подпишем договор, – произнёс дон Феранти, откидывая крышку, – я хочу убедиться в вашей искренности. Ходят слухи, что после разгрома арен Графиня Чешуи погибла, а её место заняла самозванка.

Я напряглась всем телом, вцепившись пальцами в подлокотники. Феранти говорил спокойно, его оценивающий взгляд скользил по нам с Дамианом. Я заставила себя усмехнуться.

– Вы верите слухам? – спросила я его.

– Я верю фактам, графиня.

Дон извлёк из шкатулки две ампулы с мутной опалесцирующей жидкостью и аккуратно уложенный в бархат шприц с серебряной иглой.

– А факты требуют проверки. Это экспериментальная сыворотка правды. Мягкий вариант, не пугайтесь. Она поможет нам быть... откровенными друг с другом.

Дамиан замер, слегка прищурился. Я почувствовала это, даже не глядя в его сторону. И в этот момент воздух вокруг нас стал плотнее, словно перед грозой. Его пальцы, до этого расслабленно лежавшие на подлокотнике, медленно сжались.

– И в чём же заключается проверка? – поинтересовался наследный принц, ничем не выдав раздражения или сомнения.

Феранти перевёл взгляд на него. В его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Вы введёте графине одну дозу, господин Мано. А затем мы побеседуем. Я задам несколько простых вопросов – о вас, о вашем прошлом, о ваших отношениях. Слышал, они у вас весьма... пикантные.

Дамиан не шелохнулся.

Слухи о контессе Равене и Анжело Мано действительно ходили разные. И чем глубже я погружалась в это болото, тем меньше понимала, где правда. Сам господин Мано рассказал нам только общеизвестные факты. Он резко отреагировал, когда я начала спрашивать про их личную жизнь.

Мано и сейчас, скорее всего, отреагировал бы негативно. Но наследный принц выглядел слишком спокойным. Сказать ему об этом и не навести подозрения я не могла.

– Если ответы меня удовлетворят, – продолжил Феранти, – я составлю договор.

Дамиан привык контролировать свои эмоции на людях. Хотя внутри него всё наверняка кипело.

– Вы хотите, чтобы Анжело вколол мне неизвестную субстанцию? – спросила я надменно, подавшись вперёд. Мне нужно было перехватить инициативу, чтобы Дамиан успел переварить свои эмоции и эмоции господина Мано. – Дон Феранти, я не подопытный кролик.

– Понимаю, – дон склонил голову, изображая сожаление. – Но я настаиваю. Я должен знать, что веду дела с настоящей графиней, а не с подставным лицом Совета.

Он выложил шприц на стол и в упор посмотрел на наследного принца.

– Прошу, господин Мано. Сделайте мне одолжение.

Дамиан не двинулся. Я видела его профиль – напряжённый, острый, как лезвие. Желваки играли под кожей. Он смотрел на шприц, и я знала, о чём он думал. Если сыворотка подействует. Если я скажу что-то лишнее – мы провалимся. Если он откажется – мы провалимся.

Мы загнаны в угол.

Я коснулась его запястья кончиками пальцев. Почти невесомо, но этого хватило, чтобы он отмер и перевёл на меня взгляд.

– Анжело, – произнесла я тихо, но твёрдо и кивнула.

Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение. В его глазах промелькнуло сомнение. Он выдохнул, словно выпуская пар из перегретого котла. Его пальцы слегка дрогнули над шприцем, но он всё же его поднял.

Я расстегнула манжету и закатала ткань до локтя. Дамиан скользнул с кресла, опустившись передо мной на одно колено. Его руки были горячими, и глаза начали менять цвет. Его настоящие эмоции начали прорываться, несмотря на все усилия. Я стиснула зубы, молясь, чтобы Феранти не заметил этот жар.

Я задержала дыхание, когда игла вошла под кожу. Почти сразу в голове зашумело. Я моргнула, стараясь сфокусироваться на лице наследного принца. Он отбросил шприц в сторону и бережно сжал мою руку.

Я откинулась в кресле, борясь с дурнотой. Сыворотка растеклась по телу тёплыми волнами. Мысли стали ватными, но я ещё могла себя контролировать.

– Графиня, как вы себя чувствуете? – учтиво спросил дон Феранти.

На секунду мне показалось, что сыворотка отпустила. В голове стало ясно, но язык вдруг стал тяжёлым. Поэтому я просто кивнула, не в силах говорить.

– Вот и славно. А теперь расскажите, графиня: как вы познакомились с господином Мано? Говорят, это случилось в весьма интересном месте.

Я сглотнула. Не хотелось сказать лишнего. Попыталась сосредоточиться на воспоминаниях о Равене. Тем более что он сам дал мне крючок. Но губы уже разомкнулись, и я услышала собственный голос:

– В церкви, – произнесла я, повторяя то, что рассказал мне сам Мано. – На похоронах мужа. Он пел в хоре... – я запнулась, вспомнив нашу первую встречу с Дамианом, и в голове что-то щёлкнуло. – Подумала, что он невыносим и высокомерен...

– И с тех пор вы неразлучны, – протянул Феранти, причмокнув губами. – А вы, господин Мано, что скажете? Может, помните что-то ещё?

– Нет, – сухо отозвался наследный принц, всё ещё держа меня за руки и пытаясь всмотреться в лицо под вуалью. – Всё было именно так.

Мы не знали. Ходили слухи, что они были любовниками ещё при жизни графа Равена. Что муж Виттории умер именно из-за их связи. И вот сейчас я пыталась её оправдать, а наследный принц – не выйти из себя. Хотя лучше бы вышел. Лучше бы злился, добавил бы красок в рассказ. Играл, улыбался. Но не смотрел на меня так обеспокоенно.

Феранти заметил. Он, кажется, подмечал любую мелочь. В его глазах вспыхнул голодный интерес. Дон откинулся в кресле, побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Знаете, господин Мано, – произнёс он задумчиво, – я много о вас слышал. Говорят, вы человек страстный, порывистый. Говорят, вы однажды сломали челюсть торговцу только за то, что тот неудачно выразился о графине. А сейчас вы ведёте себя... иначе.

Дамиан отпустил мои руки и поднялся, посмотрев в упор на дона Феранти.

– Люди меняются, – пожал он плечами. – Но если вы хотите, чтобы я разнёс ваш завод по кирпичику, это можно устроить.

Феранти усмехнулся.

– Интересно, – протянул дон довольно. – Но настоящий Анжело Мано от угроз переходил к делу. Мне нравится, как вы играете. И, если честно, с такими людьми намного приятнее вести дела. Скажите, графиня, – он вновь перешёл ко мне, – кто вы на самом деле? Снимите вуаль.

Повисла густая, вязкая тишина. Я видела, как пальцы наследного принца сжались и разжались. Моё сердце колотилось где-то в горле, и прежде, чем я успела что-то сказать, Дамиан резко ударил ладонями о стол. Его маскировка спала. Волосы побелели до серебра. И едва показались его рога, как Феранти застыл. Глаза его расширились. Он ожидал увидеть кого угодно, но явно не дракона, и уж тем более не наследника Сальваторе.

– Дамиан Сальваторе? – прошептал дон с заметной дрожью в голосе. – Что вы... почему?

– Актёр из меня никудышный, признаю, – хмыкнул наследный принц, но разочарования в его голосе я не услышала. – Антидот, дон Феранти! Я дважды повторять не буду.

– Дважды и не нужно, Ваша Светлость.

Я резко обернулась на знакомый голос, от чего перед глазами всё поплыло. Но силуэт я всё же узнала. Трость. Плащ благородного синего оттенка. Кольцо на среднем пальце с крупным камнем магической руды.

Дон Альберто Моретти вошёл в кабинет, и дверь за ним затворилась с мягким, но окончательным щелчком.

– Добрый вечер, лорд Сальваторе, – произнёс он, и его голос был всё таким же добродушным, как и всегда. – Милая Селена, – он вежливо кивнул мне. – Признаться, я ждал этой встречи с нетерпением. После ареста Беллини. После уничтожения арен и смерти контессы Виттории Равены я знал, что вы выйдете на «Хоуп».

Наследный принц застыл. Он не обернулся, но его спина напряглась, словно обратившись в монолит. Жар, исходящий от него, стал почти невыносим. Ещё немного – и бумаги на столе Феранти вспыхнут.

Моретти прошёл вглубь кабинета, опираясь на трость, и остановился рядом с Феранти. Тот поднялся, уступая место, но дон лишь махнул рукой.

– Сиди, Этторе. Ты отлично поработал.

– Вы... – выпалила я, и вдруг всё встало на свои места.

Откуда Равена знала о том, что моя мама лежит в больнице? Почему Беллини нервничал рядом с доном. Как он так быстро поднялся. Как так получилось, что дон Моретти оказался в Соли в один день с нами. Он следил. И каждый раз был либо рядом, либо на шаг впереди.

Дон перевёл взгляд на меня, и в нём не было злости. Только холодный расчётливый интерес человека, который расставил фигуры на доске и теперь наблюдал за тем, как противник осознаёт безвыходность своего положения.

Я отбросила вуаль. Отчасти потому, что хотела видеть этого человека без барьеров, отчасти потому, что приказ дона Феранти всё ещё работал.

– Вы знали. Всё это время вы просто играли с нами, – бросила я.

Моретти улыбнулся.

– Не играл, дорогая Селена. Скорее присматривался. Смотрел, как далеко вы сможете зайти. И я впечатлён. Вы уничтожили почти все мои многолетние труды. Даже до де Веритас добрались. Этого я не ожидал.

– И чего вы хотите? – поинтересовался наследный принц.

Он выпрямился, скрестив руки на груди. В глазах его пылал бескрайний всепоглощающий огонь ярости.

– Уничтожить нас? Вы забыли, что... – Дамиан не договорил.

Феранти поднял руки из-под стола, направив на него пистолет, заряженный магическими патронами. Я тут же поднялась, но Дамиан властно завёл меня себе за спину.

– Что драконов превосходят люди в силе, – кивнул дон Феранти, закончив за него. – Да, лорд Сальваторе, мы никогда этого не забывали. Но нет, мы не собираемся вас уничтожать.

Моретти обеими руками опёрся на трость и подался чуть вперёд, прищурившись.

– Вы мне нравитесь. Особенно ваша горничная. Даже получив титул и свободу, она всё равно остаётся вам верна. Вы так трогательно переживали за своего господина на гонках. Скажите, дорогая, пока действует сыворотка, удовлетворите любопытство старика: что вы чувствуете к наследному принцу?

У меня перехватило дыхание. Туман в голове сгустился. Я смотрела на спину Дамиана и знала: он тоже ждал ответа.

– Он... единственный, кому я верю, – проговорила я глухо. Слова вырывались сами, ровным потоком. Плечи Дамиана дрогнули. – Единственный, кто не предал. Кто был рядом. Кто использовал не из корысти. – Я перевела дыхание. – Он... меня бесит, – вырвалось с нервным смешком, и я прикусила губу, пытаясь остановиться, но сыворотка толкала говорить дальше. И именно в этот момент наследный принц обернулся, слегка оскорблённый. – Каждую минуту бесит. Но без вас, – я заглянула ему в глаза, – без вас я бы утонула в отчаянии, не испытав того, что вы заставили меня почувствовать. Это пугает. Но больше всего я хочу продолжать это испытывать.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Мы не шевелились. Но уголки губ Дамиана удовлетворённо поползли вверх.

– Третья попытка, Селена, – прошептал он.

Я закусила нижнюю губу. А Моретти медленно, с паузами, похлопал.

– Прекрасно, – проговорил дон. – Просто восхитительно. В качестве награды за вашу правду я расскажу кое-что. – Моретти выдержал театральную паузу. – Когда-то очень давно, когда мне было лет семь, я ещё не думал о том, чтобы построить свою империю. Моя нонна впала в кому. Сильный выброс маны. Организм не справился, а денег на лекарства тогда не было. Я впервые подумал, что жизнь к нам несправедлива. Ко всем людям. Драконы правят этим миром так долго, что успели позабыть: люди тоже чего-то стоят. Если бы наша мана была так же стабильна. Если бы мы не нуждались в дорогостоящих кристаллах, как бы повернулась жизнь? Вы не задумывались, Ваше Величество? Конечно, нет. Вам не нужно каждый день беспокоиться о том, сколько ещё выдержит очередной кристалл. Где найти пыль подешевле. И стоит ли потратиться на синтезированный кристалл или ждать, когда мана выйдет из-под контроля.

Моретти улыбнулся. На этот раз тепло, почти по-отечески. И обвёл руками кабинет.

– Я посвятил всю жизнь тому, чтобы дать людям шанс. Завод «Норе» – моё творение. Кристаллы – ключ к свободной жизни. С их помощью мы стабилизируем человеческую ману.

– Вы травите людей, – прорычал Дамиан. – Вы знаете, что случилось с Витторией Равеной, и продолжаете.

– Да, без риска нет результата, – кивнул Моретти. – Иногда приходится чем-то жертвовать. Вспомните свою матушку.

– Не смей говорить о ней, – прошипел он.

– Прошу прощения, если оскорбил вас, Ваша Светлость, – Моретти деликатно поклонился. – И всё же, надо полагать, вы многое не знаете – не только о природе человека, но и о собственной.

– А вы знаете? – хмыкнул Дамиан.

– Больше, чем вам может показаться. Я предлагаю сыграть в одну игру. Правила просты. На этом складе есть коробка. В ней три ампулы. Одна с ядом. Вторая с маной. Третья – лекарство для вашей матушки. У Селены будет час, чтобы достать все три. Если справитесь, дон Феранти выпьет яд, а я сдамся Совету. Если же нет...

Дон Моретти кивнул Феранти. Тот взвёл курок.

В полной тишине кабинета раздался оглушительный выстрел. Я вскрикнула и бросилась к оседающему наследному принцу, на бедре которого расползалось алое пятно.

Глава 23. Цена власти

Звук выстрела ещё звенел в ушах. Дамиан пошатнулся, зажав ладонью бедро, и осел обратно в кресло. Между его пальцев запульсировала кровь. Тёмная, почти чёрная в тусклом свете кабинета. Она пропитала ткань брюк за считаные секунды и закапала на пол. Размеренно, словно метроном.

Я бросилась к нему. Не думая в этот момент ни о Моретти, ни о Феранти. Ни о пистолете, который всё ещё дымился в руке последнего. Опустилась на колени перед креслом, срывая с себя вуаль. Главное – остановить кровь. Регенерация у драконов выше, чем у людей. Однако эти пули были способны блокировать поток маны. И если её не восстановить, регенерация не запустится вовсе. Хорошо и то, что пуля прошла навылет. Значит, просто повредила ткани. Это не критично. Но руки у меня всё равно дрожали, когда я пыталась обвязать вуаль выше раны. Затянула так сильно, что наследный принц зашипел.

– Прекрати. Это просто царапина, – выдавил Дамиан сквозь зубы и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

Я одарила его испепеляющим взглядом.

– Не стройте из себя героя, – в тон ему отозвалась я. – Вы сейчас не в том положении, если не заметили.

– Заметил, – наследный принц поморщился. Улыбка окончательно стёрлась с его лица.

Я закончила с повязкой и подняла глаза на двух мужчин, которые всё это устроили. Мы не сразу заметили, когда Моретти и Феранти успели нас обойти. Но сейчас Феранти стоял возле двери, а Моретти подошёл к полкам с документами.

– Час, – напомнил он мягко.

В его руках показалась небольшая резная шкатулка из красного дерева. Моретти подошёл обратно к столу и вытащил из неё песочные часы.

– Три ампулы. Один час. Если не справишься – лорд Сальваторе умрёт, – проговорил он. – Так что советую поторопиться.

Я стиснула зубы, чтобы не выкрикнуть то, что думала о нём, обо всей этой ситуации и непрошеных советах.

– Не наделайте глупостей, – предупредила я наследного принца.

– Не думаю, что в таком состоянии я способен что-то сделать, – насмешливо ответил он мне. – Я даже с тобой пойти не смогу, – проговорил Дамиан тише. – И это... бесит. Это первый раз, когда я чувствую себя бесполезным.

Я промолчала. Он никогда не говорил о своих истинных чувствах, предпочитая отшучиваться, делать вид, что всё под контролем. А сейчас так буднично признался, что чувствует себя бесполезным. У меня перехватило дыхание. В его взгляде не было ни бравады, ни театральщины. Только усталость и что-то, что я не могла заставить себя назвать. Нежность? Любовь? Это было так на него не похоже, что выбивало из колеи. На мгновение я даже забыла, что мы в опасности.

– То, что ты сказала под сывороткой... я запомнил, – хмыкнул Дамиан. – Когда вернёшься, повтори, только уже сама. – Он стянул со своего пальца фамильный перстень Сальваторе и протянул мне. – Возьми. Он укажет тебе путь до меня. Где бы ты ни находилась.

Я сжала кольцо в пальцах и краем глаза заметила, что Моретти перевернул часы. Песок начал сыпаться, отсчитывая отведённый час.

– Я вернусь... – одними губами прошептала я и уже собиралась броситься на поиски, когда рука наследного принца вдруг легла мне на затылок и притянула ближе.

Он сам подался вперёд, накрыв мои губы своими. Я вцепилась пальцами в ткань его рубашки, закрыв глаза. Поцелуй был горьким, порывистым. В нём было столько всего – страх, надежда, те невысказанные слова, которые мы долго готовили, но не решались произнести. Он не хотел меня отпускать, но мы оба знали, что этого не избежать.

– Это на удачу, – прошептал наследный принц, отстраняясь от моих губ. – Иди.

Я кивнула, поднимаясь. Ноги были ватными. Сердце колотилось где-то в горле. Я спрятала перстень в кармане платья и шагнула в сторону Феранти. Тот демонстративно вежливо отворил дверь, пропуская меня в бумажный лабиринт архива.

Я не оглянулась, просто шагнула в полумрак. Архив встретил меня запахом старой бумаги и пыли. Света здесь почти не было – только редкие магические кристаллы под потолком, разбросанные через каждые десять стеллажей. Они горели тускло, вполсилы, словно сам завод не хотел помогать мне в поисках. Я замерла у первого перекрёстка, вглядываясь в бесконечные ряды папок, коробок и переплётов. На мгновение меня захлестнуло отчаяние.

Час.

У меня всего час, а я даже не знала, с какого конца браться. Всё здесь было одинаковым. А коробка с ампулами могла оказаться где угодно. Даже если бы мне дали целый день, я бы всё равно ни за что не нашла её в этих высоких рядах.

– Заблудилась, дитя?

Голос Моретти раздался откуда-то сверху и слева. Я вздрогнула, завертела головой и заметила маленький кристалл-ретранслятор, вмонтированный в торец стеллажа. Он пульсировал мягким янтарным светом в такт его словам.

– Было бы скучно, если бы ты просто бегала между полками, как крыса в лабиринте, – продолжил дон, и в его тоне слышалась всё та же добродушная улыбка, что и при нашей первой встрече в больнице. – Позволь мне помочь. В конце концов, я строил этот завод не для того, чтобы в нём терялись гости.

Я стиснула зубы, но кивнула. Помощь мне действительно не помешает.

Кристалл засветился ярче. Голос Моретти стал глубже, словно он читал лекцию в университетской аудитории.

– Мана дракона – пламя. Горячая, необузданная, пожирающая всё на своём пути. Мана человека – вода. Текучая, слабая по отдельности, но способная точить камень, если дать время. Пламя и вода. Два начала, которые никогда не должны были смешаться. Но ты – живое доказательство, что это возможно. Пламя ты уже обуздала. Но как теперь в целом море бумаги найти воду?

Кристалл погас. Я осталась одна в тишине, нарушаемой только гулом вентиляции где-то под потолком.

Вода. Море. Бумажное море.

Я закрыла глаза, пытаясь обдумать сказанное. Если он сравнил ману с водой, а архив – с морем бумаги, то «вода» должна быть как-то связана с торговлей. С тем, что течёт, перемешивается. С контрабандой.

Море. Море...

Я вспомнила договоры с Северной Сарканой. Мы сами придумали эту легенду для Феранти. А завод «Хоуп» торговал с ней задолго до того, как мы его вообще обнаружили. Северная Саркана – морское государство. Туда ведут морские пути.

Я рванула по центральному проходу, оглядывая таблички на стеллажах. «Поставки. Южные провинции». «Накладные. Западный тракт». «Таможня. Восточный порт». Где-то здесь должны быть карты.

Нашла я их в дальнем конце ангара. Огромный стеллаж, помеченный биркой «Картография. Морские пути. Акты приёмки». На полках громоздились тубусы с пожелтевшими картами, атласы в кожаных переплётах, журналы с записями координат. Я вытащила первый попавшийся свиток, развернула – карта побережья Северной Сарканы. И прямо под ней, на следующей полке, мелкими буквами: «Контрабанда. Неучтённые маршруты. 1284–1307 гг.».

Я выдохнула.

– Умница, – раздался голос Моретти из другого кристалла, вмонтированного в соседний стеллаж. – Я знал, что ты справишься. Вода привела тебя к цели. Но расслабляться рано. Иди в сектор контрабанды. Там тебя ждёт вторая подсказка.

Я двигалась быстро, почти бежала, пока не оказалась в узком проходе, заставленном коробками без маркировки. И здесь, в тупике, передо мной открылась тройная развилка. На полу перед каждым проходом был нарисован один символ с вмонтированным в плиту кристаллом.

На левом – рог дракона. Грубый, вздёрнутый, с острым концом. От него веяло силой, древностью, хищной грацией.

На правом – человеческое сердце. Анатомически точное, с прожилками сосудов, опутанное чем-то вроде тернового венка. На центральном – перо феникса. Длинное, изящное, с каплей пламени на кончике. Оно словно светилось изнутри, хотя кристалл над ним был таким же тусклым, как и остальные.

Кристалл-ретранслятор на стене ожил. Моретти заговорил, и в его голосе появилась новая интонация – не угрожающая, не насмешливая, а почти заботливая. Так разговаривают с внуками, которым хотят передать важную мудрость.

– Ты полукровка, Селена. Всю жизнь тебе говорили, что ты – ошибка. Твоя драконья кровь – проклятие, а человеческая – слабость. Твоё сердце разрывается между двумя мирами, и ни один не принимает тебя до конца. Я знаю, каково это. Моя бабушка тоже была человеком, а дед – драконом, который даже не знал о существовании моей матери.

Я замерла. Этого не знал никто. Ни в одном интервью не было сказано, что в Альберто Моретти текла драконья мана. Если бы это всплыло, был бы огромный скандал.

– Три двери, – продолжил дон. – Три пути. Рог дракона – это твоя драконья половина. Сила, гордость, власть. Выбери её, и ты станешь такой же, как Сальваторе. Безжалостной, могущественной, но одинокой. Потому что драконы не умеют любить. Они умеют только владеть.

Он сделал паузу. Я смотрела на рог, и что-то глубоко внутри меня отзывалось на этот символ. Сила. Власть. Возможность больше никогда не быть жертвой. Но одиночество? Моретти ошибался. Драконы тоже умели любить. По крайней мере, Валериан Сальваторе был прямым тому доказательством.

– Сердце человека, – Моретти перевёл дух, – это твоя человеческая половина. Эмпатия. Сострадание. Любовь. Но и уязвимость. Слабость, которая никогда не сделает тебя чем-то великим. Люди в этом мире – ресурс. Мне пришлось добиваться своего положения так долго, что в какой-то момент я подумал: а для чего я так стараюсь?

Я сглотнула.

– И, наконец, – голос Моретти стал тише, – перо феникса. Ни дракон. Ни человек. Нечто новое. То, что восстаёт из пепла старых ролей. Тот, кто сам выбирает свой путь. Я предлагал этот путь Виттории. Она почти дошла, но не выдержала. Возможно, ей никогда и не суждено было переродиться. Но ты – другое дело. Ты особенная с той самой минуты, как родилась. И теперь тебе решать, какой путь ты выберешь.

Кристалл погас.

Я стояла перед развилкой, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Там, за спиной, наедине с двумя безумными стариками истекал кровью Дамиан. А Моретти ждал моего решения с холодным любопытством шахматиста. И я уже знала, какую дорогу выберу.

На мгновение вспомнила Витторию. Она сказала мне тогда, в охотничьем домике, близ поля с подсолнухами: «Та, в ком смешались две противоположности». Она увидела это во мне раньше, чем я сама. Отдала титул не из жалости. А потому что верила: я смогу стать тем, кем не успела стать она.

Я сделала шаг в центральный проход и вошла в следующий сектор. Однако уже через несколько десятков метров обнаружила тупик. Ещё один кристалл-ретранслятор горел на противоположном стеллаже, почти под самым потолком. А под ним, на одной из верхних полок, куда невозможно дотянуться рукой, стояла она.

Коробка.

Чёрная, лакированная, с серебряными уголками. Такая же, как шкатулка Моретти. Моё сердце пропустило удар.

– Ты нашла её, – довольно произнёс Моретти. – Но это ещё не всё, милая Селена. Видишь, как высоко стоит коробка? Ты можешь использовать свою ману, но есть одно условие.

Я напряглась.

– На этих полках – тридцать лет документации. Накладные. Отчёты. Счета. Если хоть одна папка упадёт на пол, наша сделка аннулируется. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Я подняла голову. Коробка стояла на высоте пятиэтажного дома. Вокруг неё громоздились кипы бумаг, перевязанные бечёвкой, картонные папки с торчащими уголками листов, тяжёлые бухгалтерские книги в кожаных переплётах. Весь этот бумажный хаос держался на честном слове. Словно специально. Одно неловкое движение – и лавина накрыла бы меня с головой.

Я закрыла глаза, вспоминая Бурана. Его ворчливый голос, его наставления. Вспомнила, как под завалом арены я впервые услышала голос ветра.

– Помоги мне, – прошептала я.

И ветер откликнулся.

Он пришёл изнутри. Поднялся откуда-то из груди, разливаясь по венам приятной прохладой. Я чувствовала, как воздух вокруг меня сгустился, стал послушным, пластичным. Как глина в руках гончара.

Я открыла глаза и медленно начала подниматься в воздух.

Ветер держал меня, как держат партнёра по танцам. Я чувствовала каждое дуновение, каждый микропоток, огибающий стеллажи. Папки на полках дрогнули, но устояли. Я мысленно приказала ветру замереть там, где бумага была особенно хрупкой, и он послушался.

Я поравнялась с коробкой. Протянула руку и в этот момент краем глаза заметила, как с соседней полки начала сползать картонная папка. Старая, потрёпанная, с криво наклеенной биркой. Она накренилась, готовая упасть. Но я быстро выбросила свободную руку в сторону, и поток воздуха подхватил папку и мягко вернул на место. А затем мои пальцы сомкнулись на коробке. Она была тяжёлой, холодной. Я прижала её к себе и так же медленно начала опускаться вниз.

И только когда мои ноги коснулись пола, я позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле, а лицо горело от восторга. Я действительно обуздала ветер. Он слушался меня, как я слышала его. Но радость быстро сменилась тревогой.

Дамиан всё ещё ждал меня. Я всё ещё должна была вернуться в кабинет. И времени оставалось всё меньше и меньше.