Текст книги "Леди горничная принца-дракона (СИ)"

Автор книги: Стася Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20. Этторе Феранти

Грохот.

Он доносился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь ватную тишину, в которой я плавала, кажется, целую вечность. Я пыталась разлепить веки, но ресницы слиплись от засохшей крови и пыли. Тело слушалось плохо. Руки онемели. Но я все еще чувствовала ее. Угасающий поток маны держал меня в сознании.

– Селена! – голос Дамиана, глухой и далекий, прорвался сквозь каменную тишину искаженным, почти звериным рыком. – Селена!

Я все-таки разлепила глаза. В пустом кармане уже было темно. Кристалл погас. Я не знала, что с господином Мано. Не слышала его дыхания, только этот грохот и голос наследного принца.

Попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сиплый стон и кашель. Воздух вокруг медленно накалялся. Откуда-то сверху показался слабый просвет, в котором вихрем закружилась мелкая пыль. С трудом повернула голову в поиске господина Мано. Он лежал на боку, без сознания, без движения. Я не могла понять, дышит ли он еще. Поднялась на дрожащих руках, подползая ближе, проверяя пульс. Живой. Слабый, но живой.

– Селена! – снова позвал принц, и его голос дрожал то ли от ярости, то ли от страха.

Плита над моей головой дрогнула. Мелкая крошка посыпалась вниз. Я инстинктивно закрыла господина Мано собой. Не видела, но чувствовала, как остатки маны устремились вверх, сплетаясь с вихрем из пыли в плотный, дрожащий купол над нами, защищая от крошки. Как росла эта сила. Ветер больше не был чем-то далеким, бестелесным. Он стал мной. Я заставила купол расти. Расширить ту небольшую брешь, что уже успела образоваться в плите.

Камни, откалываясь, катились в стороны. В дыру хлынуло больше света – ослепительного, режущего глаза, привычные к мраку, – запах дыма, металла и свежей крови.

Я посмотрела наверх и увидела лицо Дамиана. Он был весь перепачкан сажей. С сорванных ногтей капала кровь. Он рухнул на колени у края, тяжело дыша. Его взгляд метнулся ко мне: от залитого кровью лба к рукам, что вцепились в раненого господина Мано, словно в единственный доступный якорь реальности.

– Жива, – выдохнул Дамиан, и в этом одном слове было столько отчаянного облегчения, что у меня на миг перехватило дыхание. – Живая… Святой Файрох.

– Лорд Дамиан, – мой голос прозвучал хрипло, надтреснуто, но до отвращения бесцветно.

Он на миг вздрогнул. Я знала, что он мог увидеть. Мой взгляд изменился. Мои глаза изменились. В них плясал ветер. Живой, первозданный, тот самый, что едва не разорвал меня изнутри, но который я смогла приручить.

– Наследный принц, – все так же спокойно произнесла я. – Господин Мано ранен. У него пробито бедро и большая потеря крови. Если мы его не вытащим, он умрет.

Дамиан моргнул. Вновь перевел взгляд на Анжело и позвал людей спуститься.

Я осторожно ослабила поток маны, позволив куполу опасть мягким бризом. Пыль взметнулась и осела вокруг нас. Почти сразу спустили веревки, и несколько людей оказались внизу.

Дамиан опустился следом, помогая мне подняться. Он крепко держал меня за плечи, пока Мано делали перевязку, грузили на носилки и поднимали наверх.

Я чувствовала, как он дрожит. Как его дыхание сбивается. Его тело было прохладней, чем обычно.

– Ваша Светлость… – начал один из спасателей, но наследный принц махнул на него рукой, отсылая подальше.

Мужчина поклонился и оставил нас наедине друг с другом. Только тогда Дамиан притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы. Я замерла. Тело словно одеревенело. Мышцы напряглись с такой силой, что стало больно. В этот момент я словно стала для него единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.

– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он.

Его горячее дыхание обожгло кожу. И словно разморозило меня. Я почувствовала, как глаза увлажнились, в носу защипало. Липкий страх запоздало стянул сердце, и я вцепилась в грязную рубашку принца, сорвавшись на тихий, нервный плач. Дамиан чуть отстранился. Его ладонь легла мне на затылок, зарываясь в спутанные волосы пальцами, и притянул к груди.

– Тише, тише. Ты хорошо держалась, – шептал он успокаивающе. И впервые за все время я не чувствовала давление рядом с ним. Только безопасность.

Анжело Мано доставили в больницу почти

сразу. Дамиан настаивал, чтобы и я поехала, но я отказалась. Серьезных травм врачи на месте не обнаружили, симптомов сотрясения я не чувствовала. А потому меня отпустили. Первым делом я отправилась не в поместье Сальваторе, а к маме. Я чуть не умерла. И должна была ее увидеть. Убедиться, что мы обе живы.

К господину Мано нас пустили только через несколько дней. Когда он уже очнулся после операции и окреп достаточно, чтобы отвечать на вопросы. Наследному принцу я все честно рассказала. Он пришел в безудержную ярость, когда я закончила. И с трудом дождался разрешения врачей.

Когда мы вошли в палату, первым делом мне в глаза бросилась его неестественная бледность кожи. Господин Мано буквально сливался с больничным бельем. Даже губы его болезненно посерели. Голубые глаза поблекли, и только тени под глазами выдавали, что он жив.

Дамиан широкими шагами преодолел разделявшее нас расстояние от двери до койки. Схватил не сопротивлявшегося Мано за грудки и встряхнул. Голова Анжело безвольно дернулась. Взгляд Дамиана горел праведным гневом, от которого даже у меня бежали мурашки по спине. Он цеплялся за Анжело тяжелым взглядом хищника, решая – убить его сразу или поиграть.

– Принц Дамиан, – позвала я мягко и положила ладони на его запястья. – Прошу, держите себя в руках. Господин Мано еще слаб.

Дамиан не отступил и больничную рубашку Анжело не отпустил, но хватку заметно ослабил. От него исходил жар, который едва удавалось сдержать. Иначе бы в комнате в миг стало душно.

– Рассказывай, Мано! – потребовал принц почти рыча. – У тебя было достаточно времени, чтобы придумать красивую ложь. Надеюсь, ты им воспользовался.

Анжело долго смотрел на него мутными глазами, скосил взгляд на его руки, а затем неожиданно усмехнулся. Усмешка вышла жалкой, перекошенной, но в ней сквозило странное горькое облегчение. Словно он наконец сбросил неподъёмный для него груз.

– Никакой лжи, лорд Сальваторе, – сипло ответил он. – Вы хотите знать, что заплатил за ваши головы? Этторе Феранти. Владелец завода «Хоуп».

Дамиан не шелохнулся. Только глаза его сузились, а пальцы разжали ткань. Имя было знакомо по записям и документам Беллини.

– Старый друг твоей покойной госпожи, надо полагать? – процедил принц и сделал шаг назад.

– Деловой партнер, – поправил Анжело, разведя руки в стороны. – Когда Виттория начала терять рассудок, он предложил решение. Клялся, что разработал какой-то кристалл, что собирает и накапливает ману.

Я мелко вздрогнула, слушая его. Слава Файроху, никто этого не заметил.

– Какое-то время он и правда работал, – продолжил господин Мано, сжав слабыми пальцами одеяло на своих коленях. – Вот только у него оказались ограничения. Как только кристалл переполнялся маной, она начинала вытекать без контроля, и обернуть это никак нельзя. К сожалению, мы поняли это слишком поздно. И даже после смерти моей госпожи я остался должен ему услугу.

– И услугой этой оказались мы, – закончил за него Дамиан.

Господин Мано только кивнул.

– Ничего личного, госпожа Селена, Ваша Светлость. Я лишь закрывал старые долги, – ровно проговорил Анжело.

– Тобой займется Орден Ищеек и Совет Семерых, – оповестил Дамиан холодно. – И благодари Файроха и всех богов, что это так. Ты покусился на то, что принадлежит мне. И если бы не законы, я бы стер тебя в пепел прямо в этой палате.

– Благодарю за оказанное мне милосердие, Ваша Светлость, – поклонился Анжело, насколько позволяло его состояние. – Я его не заслужил.

Дамиан смерил его внимательным взглядом, в котором смешались ярость, ненависть, презрение, желание убить на месте и неожиданное уважение. Молча развернувшись, принц взял меня под локоть, и мы покинули палату.

А я… мое сердце бешено колотилось. Его слова про особый кристалл еще бились в моей голове, подобно птице в панике. Я знала о нем. Знала, потому что его мне дали.

***

Несколько лет назад

Я сидела возле кровати матушки. Врач только что ввел ей новый дорогой препарат и посоветовал понаблюдать хотя бы час, как он усвоится. Час почти прошел, и состояние мамы было стабильным.

Я читала ей вслух статью из модного журнала о том, как корсеты изменили индустрию моды, когда

услышала шаги. Резко обернулась, встречаясь взглядом с Кайросом. Его статная, аристократичная фигура вошла бесшумно. Он просто шагнул за порог, заложив руки за спину, и оглядел палату с таким видом, словно это было захолустье, а не одна из самых дорогостоящих больниц.

Однако едва его взгляд остановился на маме, его лицо на мгновение дрогнуло. И он быстро взглянул на меня.

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Кайрос вместо приветствия.

Я сжала журнал в кулаке, подавляя желание огрызнуться. Я выполнила свою часть уговора – расставила кристаллы, нашла подсвечник и передала им. Надеялась этим отделаться от этой семейки, но Кайрос здесь.

– Что вам нужно? – сухо спросила я.

Глянцевые листы журнала под моими пальцами слегка порвались.

Он хмыкнул, подошел ближе к постели мамы и без разрешения опустился на краешек.

– Я правда ее любил, – прошептал Кайрос еле слышно, и в его взгляде промелькнула настоящая боль. – Она была прекрасней всех, кого я знал.

Кайрос потянулся к ее лицу. Его пальцы, не касаясь, обвели контур ее лица. Нежно, благоговейно. Словно она состояла из хрупкого стекла, а не из плоти и крови. Я впервые видела, чтобы кто-то так касался.

– Она и сейчас так же прекрасна, – проговорил он. – Но в ней совсем не осталось маны…

Я отвела взгляд. Я не могла чувствовать того же, что чувствовали драконы, хоть и была им наполовину. И пусть ее лечащий врач и подтвердил мои худшие опасения, слышать то же самое от того, кто это видел, было совершенно невыносимо.

– Селена, – позвал меня Кайрос.

Из внутреннего кармана пиджака он извлек небольшой бархатный мешочек, туго перетянутый золотым шнурком, и бережно вручил его мне прямо в руки.

– Это для нее, – проговорил Кайрос, все еще мягко держа мою ладонь. – Накопитель маны. Новая разработка одного влиятельного человека. Дон Феранти. Слышала о таком?

Я мотнула головой.

– Он может хранить в себе ману десятилетиями. Питается от кристаллов и драконов, – пояснил Кайрос. – Когда она очнется, ей понадобится источник силы. Этот кристалл может дать их быстрей тех, к которым привыкли люди.

Я высвободила руку из его ладоней, развязала шнурок и заглянула внутрь мешочка.

Это был кристалл – размером с голубиное яйцо. Ограненный, прозрачный, словно слеза. С легким голубоватым свечением, которое говорило о том, что он уже начал собирать ману. Сбоку на одной из граней была выгравирована тонкая подпись «Хоуп».

– Ты можешь сама напитывать его своей маной, – пояснил Кайрос. – Чтобы она никогда больше не нуждалась в дорогостоящих кристаллах и не портила свою ману пылью.

Я молчала. В висках стучало. Он говорил именно то, что я хотела услышать. Именно те слова, которые не оставляли мне права усомниться.

– Что вы хотите взамен? – спросила я тихо, поднимая на него взгляд.

Кайрос улыбнулся – мягко, ласково, по-отечески. Именно так, как мне всегда не хватало. И сердце сжалось в груди, а глаза предательски защипало.

– Сущий пустяк, – ответил Кайрос. – Просто… присмотри за Авророй. Наблюдай ее состояние, как она себя ведет, есть ли проблески разума. И, если получится, – он сжал мою свободную ладонь, – достань образец ее маны. Крошечную каплю. Ты даже не представляешь, насколько это важно.

Внутри меня все оборвалось. Аврора. Запертая в подвале собственного дома, потерявшая рассудок. Та, о чьем существовании я не должна была знать, но узнала благодаря наследному принцу. Я сглотнула.

– Зачем вам ее мана?

– Не задавай лишних вопросов, Селена, – мягко, но настойчиво попросил Кайрос. – Просто выполни, что я прошу. И кристалл твой.

Я перевела взгляд на кристалл. Он мерцал в моей ладони безобидным голубоватым светом. Если бы он был у меня раньше, мама не впала бы в кому. Не оказалась бы в больнице, между жизнью и смертью. А сейчас есть шанс, что она поправится быстрее. Если я передам ей свою ману через этот кристалл.

Я медленно, коротко кивнула.

– Умница, – похвалил Кайрос и погладил меня по голове, словно маленькую девочку. – Ты приняла правильное решение. Мама гордилась бы тобой.

***

Наши дни

Я постучала.

Из кабинета Дамиана доносились приглушенные, настороженные голоса. И едва я первый раз коснулась костяшками пальцев

поверхности дерева, они замолчали.

Принц открыл практически сразу. Осмотрел меня с ног до головы, но пропустил.

В кресле перед его столом, который он всегда держал в идеальном порядке, сидел глава Ордена Ищеек. Он был все так же грузен, лысоват. Вертел в пальцах незажжённую трубку. А в глазах читалось то особое мрачное удовлетворение, какое бывает у ищеек, когда они наконец добрались до правды, от которой никому не становилось легче.

Он удивленно посмотрел на меня, потом на принца. И Дамиан кивнул, разрешая продолжать.

– Мы закончили анализ документов с мясокомбината и сверили их с теми бумагами, что вы привезли из убежища Беллини, – продолжил тихо ищейка. – Завод «Хоуп» действительно существует. Более того, он оформлен по всем правилам – лицензия, аккредитация, налоговые отчисления. На бумаге это образцовое предприятие по переработке кристаллов.

Мужчина сделал паузу, и я поняла, что сейчас последует то самое «но», ради которого мы все здесь собрались.

– Но эти самые кристаллы в основном приходят из одного конкретного места. К тому же в то же самое место раз в месяц приезжает грузовик с эмблемой завода, груженный кристаллами.

– Что за место? – спросил Дамиан, хотя по его тону было ясно: он уже знает ответ.

– Поместье дэ Веритас, – отчеканил ищейка.

В кабинете повисла тишина. Я переглянулась с Дамианом. В его глазах мелькнула холодная, расчетливая ярость человека, только что нашедшего недостающее звено цепи.

Я поджала губы. И достала из кармана передника бархатный мешочек, положив его перед наследным принцем.

– Тот самый кристалл «Хоуп», – проговорила я. – Он позволяет передавать ману от дракона человеку.

Я отвела взгляд. Вспомнила серую кожу Виттории, ее застывшие вены, ее провалы в памяти. Она заплатила за эти кристаллы собой – и даже не знала, что они лишь отсрочка, а не лекарство. И я допустила ту же ошибку. Передавала через него свою ману маме. Я не знала, как долго контесса ими пользовалась. И сама хотела прекратить.

– Откуда он у тебя? – спросил наследный принц, и я почувствовала его пристальный взгляд на себе.

– Аурели, – ответила я.

– Значит, и они в этом замешаны, – кивнул Дамиан устало. – Как давно? Нет, не говори. Я и так знаю.

Вновь повисла пауза.

– Пришло время использовать «Графиню Чешуи», – проговорил наследный принц.

Мы встретились взглядами. Глава ищеек набил наконец табак в трубку и поджёг.

– Что именно ты придумал? – спросил он.

– Придем к нему как деловые партнеры, – пожал плечами Дамиан. – Он еще не знает, что графиня мертва. Вероятно, слышал, что арены разрушены, но это ничего не меняет. Мы откроем новые, только на бумаге, конечно. Но для новых арен нужны новые драконы, а для Равенны нужна их мана. И, соответственно, те самые кристаллы. Я пойду с тобой в образе Анжело Мано. Если что-то пойдет не так…

– Ничего. Я справлюсь, – ответила я. И сама удивилась, как твердо звучал мой голос. – Я могу за себя постоять.

Дамиан хмыкнул, но улыбка вышла кривой, напряженной. Он явно был не в восторге от собственного плана. Но другого пути мы оба не видели.

Глава 21. Бумажный лабиринт

Несколько лет назад

В доме было тихо. Я не видела горничных или другой прислуги. Кроме госпожи Авроры, в поместье Роз словно никто не жил. Я стояла перед лестницей, что вела в подвал, и не могла заставить себя сделать шаг. Госпожа Аврора не кричала, не шипела, не билась о стекло. Но от этого молчания кровь стыла в жилах быстрее, чем от любого рыка. Я сжимала в кармане медицинский пузырек, специально для сбора маны. Ладонь вспотела. Стекло нагрелось от кожи.

В первый раз Дамиан сам привел меня сюда. Показал, в каком состоянии находится госпожа Аврора. Я так и не поняла, для чего он это сделал. Хотел напугать, проучить? Копаться в голове наследного принца – как разгребать завалы после урагана. Вроде смысл есть, но надежда найти что-то полезное тухнет с каждым разом.

Я спускалась медленно, ставя ногу на каждую ступеньку так, словно под ними был не камень, а битое стекло. В цокольном этаже горел один-единственный кристалл. Он светил в центре купола. Всё было таким же, как я запомнила с первого визита. Это место еще несколько дней подряд снилось мне по ночам.

Госпожа Аврора сидела в углу купола, обхватив колени руками. Ее перья лежали на спине ровным слоем, как сложенный веер. Она не двигалась. Просто смотрела в стену перед собой.

Я застыла у перил, боясь даже моргнуть. В голове крутились слова Кайроса: «наблюдай», «присмотрись», «достань». Как я могла это сделать? Я ведь не могу зайти под купол. И госпожа Аврора ведет себя непредсказуемо. Даже если ее разум вернется – я для нее чужая. Прислуга. Полукровка. Никто.

Аврора пошевелилась. Я вздрогнула и отступила на шаг назад. Но она не бросилась на стекло. Не оскалилась. Просто повернула голову в мою сторону. Ее глаза, чуть зеленоватые, но тусклые, усталые, смотрели сквозь меня, куда-то за спину. Я невольно обернулась, но никого не обнаружила.

– Кто здесь? – спросила она хрипло и поднялась, придерживаясь рукой за стену купола. – Валериан, это ты?

Голос ее был тихим, надтреснутым, но человеческим. У меня перехватило дыхание. Она звала своего мужа, значит, знала, что он ее навещает. А тут я. Что сказать? Вдруг я ее напугаю? Видела ли она еще кого-то, кроме лорда Сальваторе?

Я сглотнула и всё же решилась.

– Простите. Мое имя – Селена, – выдавила я и сама удивилась, не узнав собственного голоса. – Я горничная. Работаю в поместье Сальваторе.

Аврора вдруг моргнула, как самый настоящий дракон, и посмотрела точно на меня. Перья на ее спине едва заметно дрогнули.

– Селена... – повторила она. – Красивое имя. Но мне ты не знакома.

Она подошла поближе, выйдя чуть дальше середины купола.

– Пахнешь... ветром. Мне нравится. Я давно не чувствовала ветра.

Я не знала, что на это ответить. Сердце колотилось где-то у горла. Она говорила осмысленно, как обычный человек. Никакого намека на безумие. И это сбивало с толка. Особенно после того, что я видела в первый раз.

– Приходи, Селена, – попросила она и села прямо в траву, больше не обращая на меня внимания. – Валериан так редко приходит...

Ее взгляд вновь остекленел. Пальцы вдруг вцепились в траву, принимаясь рвать ее в клочья. Я отступила. Шаг, другой – и, не оглядываясь, побежала наверх, слыша за спиной громкое звериное рычание.

На другой день я пришла с Бьянко и несколькими другими горничными, чтобы убраться. Подвал для всех оказался под запретом. Но мне всё равно удалось пробраться к куполу, пока все были заняты работой.

– Госпожа Аврора, – позвала я тихо, вцепившись в перила так сильно, что пальцы побелели.

На этот раз Аврора, как загнанный зверь, бродила по куполу кругами. Монотонно, размеренно, словно кого-то выслеживала. Ее перья стояли дыбом, делая фигуру вдвое шире. Иногда она подходила к стеклу, царапая его длинными когтями, проверяя на прочность.

Услышав мой голос, она резко замерла и подняла взгляд на меня. Ее лицо было искажено злобой. Глаза горели диким, животным огнем. За спиной вмиг выросли крылья, и она бросилась в мою сторону. Я отшатнулась. Купол задрожал, но выдержал ее натиск. Рыча и скаля острые зубы, она драла когтями стекло, пытаясь добраться до единственной добычи, какую видела перед собой.

Из подвала я вылетела мгновенно, едва не сбив Бьянко с ног. Дворецкий остановил меня, схватив за плечи и встряхнув, приводя в чувства.

– Что ты там делала? – спросил он.

– Н-н-ничего... я... – заикаясь, с трудом пыталась придумать оправдание, но ничего не получалось. От страха мысли путались.

– Не смей туда больше спускаться. Забудь, что видела. Ты поняла? – настойчиво спросил Бьянко, снова встряхнув меня.

Я кивнула.

После этого я долго не решалась приблизиться к поместью. Аурели злились, уговаривали, и в конечном итоге я сдалась.

Аврору я заметила не сразу. Она сидела на камнях возле небольшого искусственного ручья, смотрела в воду.

Я заметила лестницу на другом конце смотровой площадки и рискнула спуститься вниз. Аврора посмотрела в мою сторону. В её глазах вновь промелькнул разум.

– Кто ты? – спросила она, следя за мной настороженно.

Я сглотнула ком в горле. Пальцы дрогнули, но я заставила себя подойти ближе.

– Госпожа Аврора, – позвала я. – Я уже приходила к вам, помните? Меня зовут Селена. Я горничная в поместье Сальваторе.

– Селена, – протянула она, но тут же помотала головой. – Не помню. Зачем ты пришла?

– Мне нужна ваша помощь, – призналась я, спустившись на её уровень и подойдя ближе к стеклу. – Можно мне взять немного вашей маны? Это для важного дела. Моя мама больна...

Она долго смотрела на меня, затем поднялась и подошла ближе.

– Твоя мама, – прошептала она. – Как ей поможет моя мана?

– Я не знаю, – шёпотом призналась я. – Но это правда важно... Один человек дал мне кое-что в обмен на каплю вашей маны. Если я её не добуду...

Аврора подняла руку, прерывая меня, и подошла ближе.

– Ты не знаешь, но всё равно веришь тому человеку? – спросила она, и я кивнула не раздумывая.

– У меня нет выбора. Прошу, помогите мне.

Какое-то время она просто смотрела на меня, словно прочитывала что-то. Затем кивнула и подошла ближе, положив ладонь на стекло. Я быстро достала флакончик, рассыпаясь в искренней благодарности. Стекло три раза мигнуло, оповещая, что мана собрана.

– Надеюсь, твоя мама поправится, – искренне произнесла госпожа Аврора.

Я поклонилась ей. Вновь поблагодарила и поспешила убраться из поместья. Образец передала Кайросу на следующий день. Он улыбнулся. Кристалл «Хоуп» остался у меня, я вложила в него свою ману в тот же вечер. Верила, что спасаю маму.

***

А теперь, стоя в кабинете Дамиана и глядя на бархатный мешочек, я понимала, что была слепа.

Наши дни

– Ты же понимаешь, как глупо поступила? – строго сказал Дамиан, выслушав мой рассказ.

Глава Ордена Ищеек давно ушёл. Мы остались наедине. В кабинете наследного принца горел всего один кристалл – на его столе, у самого края. Его хватало только на то, чтобы выхватить из темноты сложенную стопку бумаг, пустой бокал из-под вина и бархатный мешочек.

Дамиан подошёл ближе, опираясь на подлокотник моего кресла, запирая меня между спинкой и собой. Я вжалась в кресло, смотря в его кристально-голубые глаза.

– И ты всё это время напитывала кристалл своей маной? – его голос звучал слишком ровно для человека, в чьих глазах только что полыхнуло ледяное пламя.

– Да.

– Сколько раз?

– Я не считала, – призналась ему.

– И ты передавала эту ману своей матери?

Я покачала головой.

– Нет, ещё ни разу. Я планировала передать её, когда она проснётся. Чтобы она быстрее восстановилась.

Я опустила глаза, сжала в пальцах складки юбки.

Дамиан тяжело выдохнул и выпрямился. Обошёл стол. Его шаги были тяжёлыми, медленными. Он остановился у окна. Плечи его напряглись, и я видела, как проступили мышцы под тонкой тканью рубашки.

– Это хорошо. Хоть на это ума хватило, – бросил он. – Теперь о кристалле. Он останется у меня. Используем в качестве аргумента в переговорах с Фабио.

Я помолчала, нервно теребя складки юбки.

– Вы злитесь, что я скрывала визит к вашей матушке? – спросила я.

– Да, – признался наследный принц, но ко мне не повернулся.

Я вздрогнула. Этого следовало ожидать. Я действовала за спиной всего рода Сальваторе. Такое не прощается.

– Но сейчас это не важно, – продолжил Дамиан. – Мы должны остановить машину, незаконно уничтожающую драконов. И пока отложим этот разговор до следующего раза.

Я только кивнула, ничего больше не ответив. Он разозлился, но не стал раздувать из этого скандал. И я была ему благодарна за это.

***

Завод «Норе» встретил нас тишиной.

Я ожидала услышать грохот машин, скрежет металла, крики рабочих – всё то, чем обычно полнились промышленные районы. Но здесь не было ничего. Только ветер гудел между длинными приземистыми ангарами, выкрашенными в блеклый серый цвет. Стены в некоторых местах облупились, обнажая металл. Над главным корпусом возвышалась труба, из которой шёл густой чёрный дым.

Дамиан шёл на полшага позади меня, как и полагалось помощнику. Зелье подмены сгладило его черты, сделало лицо более худым, а волосы выкрасило в золотисто-пшеничный цвет. Меня же нарядили в чёрное платье и кружевную вуаль, чтобы скрыть лицо. Виттория была чуть крупнее меня и выше. Пришлось добавить каблуки и наплечники.

Перед нами выросли массивные металлические ворота главного ангара. Дрогнув, они расползлись в стороны с характерным скрежетом.

Нас уже ждали.

На входе стоял человек. Не охранник – таких обычно нанимают для устрашения. Этот был щуплым, невысоким, в круглых очках на переносице и в безупречно выглаженном костюме. В руках он держал планшет. Мужчина сверился с записями, поднял взгляд и улыбнулся – вежливо, сухо, без тени настоящих эмоций.

– Графиня Чешуи, – произнёс он. – Господин Мано. Дон Феранти ожидает вас. Прошу следовать за мной.

Мы прошли внутрь. Огромный ангар, способный вместить десятки грузовых экипажей, оказался до самого потолка забит стеллажами. На полках стояли папки. Сотни тысяч кожаных корешков, бумажных бирок, деревянных коробок – всё это громоздилось ярусами, уходя в полумрак под крышей. Узкие проходы между стеллажами напоминали лабиринт. Кое-где стояли лестницы на колёсиках, кое-где – брошенные тележки с новыми партиями документов. Воздух пах бумажной пылью и старым клеем.

Я невольно чихнула.

– Впечатляет, – проговорил Дамиан, осматриваясь.

– Дон Феранти гордится своим архивом, – отозвался провожатый, не оборачиваясь. – Здесь хранятся записи о каждой сделке завода за последние тридцать лет. Накладные, отчёты, акты приёмки, лицензии, сертификаты. Всё учтено. Всё задокументировано.

– Подделка? – со смешком не удержался наследный принц.

– Обижаете, господин Мано, – оскорбился человек в очках. – Всё – в полном соответствии с законом. Иного на заводе «Хоуп» не держат.

Я переглянулась с Дамианом.

Мы петляли по лабиринту ещё несколько минут. Я потеряла счёт поворотам. Казалось, этот архив никогда не кончится. Он давил, поглощал, запутывал. И чем дальше мы заходили, тем сильнее крепло чувство, что мы не просто идём через склад. Мы идём через чей-то многолетний план. Через паутину, сплетённую из бумаги и чернил.

Кабинет Феранти оказался за неприметной дверью в дальнем конце ангара. Провожатый постучал, дождался тихого разрешения и отступил в сторону.

Дамиан отворил дверь, пропуская меня первой.

Кабинет был небольшим, но под стать архиву. Заставлен книгами и папками так плотно, что стены почти не просматривались. На столе, перед которым стояли два кресла, лежали стопки бумаг, но разложены они были с такой педантичной аккуратностью, что это почти завораживало. Ни пылинки. Ни одной криво лежащей ручки. Только идеальный порядок.

Сам Феранти сидел за столом. Он оказался старше, чем я представляла, – лет шестидесяти, с редкими седыми волосами, зачёсанными назад. Одет в тёмно-серый сюртук, застёгнутый на все пуговицы. Никаких украшений, кроме простого золотого перстня на мизинце. Лицо узкое, сухое, с мелкими морщинами вокруг рта. И глаза – тёмные, спокойные, ничего не выражающие. Глаза человека, который давно уже ничему не удивляется.

– Графиня, – он поднялся, но руки не протянул. Вместо этого коротко, сухо поклонился. – Рад видеть вас в добром здравии. И вас, господин Мано. Присаживайтесь.

Я опустилась в кресло. Спина прямая, подбородок вздёрнут. Вдова Равенна не сутулилась. Она смотрела на мир сквозь вуаль траура, но голос её был холоден, как зимнее утро.

– Благодарю, дон Феранти. Надеюсь, вы получили моё письмо.

– О, разумеется, – он кивнул. – Весьма своевременное. После недавних событий многие наши общие знакомые пребывают в растерянности. Разгром арен, аресты... Признаться, я полагал, что вы возьмёте паузу.

– Пауза – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – отрезала я. – Совет Семерых думает, что раздавил нас. Тем лучше. Пока они празднуют победу, я открываю новые площадки.

– За границей, – уточнил Феранти. Это был не вопрос.

– Да. Северная Саркана. Их аристократия голодна до зрелищ. У них нет своих драконов, и они готовы платить втридорога.

Феранти побарабанил пальцами по столу. Его взгляд скользнул к Дамиану.

– Господин Мано, вы, помнится, были против расширения. Что изменилось?

Наследный принц не дрогнул. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и выглядел расслабленным.

– Я до сих пор не одобряю это решение, дон. Но в то же время понимаю, что без расширения за границей нас раздавят. Мы можем сколько угодно упираться, терять деньги и доверие. Но риск оправдывает средства.

– Что ж, – проговорил он, – похвальная решимость. Но вы должны понимать, графиня: после инцидента с Беллини я вынужден быть осторожным. Совет Семерых ищет любые зацепки. И Орден Ищеек тоже. Риск слишком высок.

Я подалась вперёд.

– Дон Феранти, – произнесла я медленно, – я потеряла три арены, половину драконов и почти всех своих людей. Я сижу в поместье, которое в любой момент могут опечатать. Вы думаете, мы не понимаем? – Я сделала паузу. – Мне нужны кристаллы и стабильный источник драконьей маны. Взамен я предлагаю долю в новых аренах. Двадцать процентов.

В кабинете повисла тишина. Феранти смотрел на меня не мигая. Потом вдруг перевёл взгляд на Дамиана и спросил:

– Господин Мано, напомните: сколько кристаллов заказала графиня Равенна в прошлую поставку?

Внутри у меня всё похолодело.

Дамиан выдержал паузу ровно настолько, чтобы не показаться подозрительным.

– Сорок семь, – ответил он спокойно.

– У вас отличная память, господин Мано, – удовлетворённо кивнул дон Феранти. – Двадцать процентов – это щедро. Я дорожу нашим союзом. И готов подписать договор. Но перед этим у меня есть одно условие. Надеюсь, господин Мано, вы меня поймёте.

В груди связался тугой узел тревоги. Мы предполагали, что он будет нас проверять. Но надеялись, что обойдётся простыми вопросами. Я перевела взгляд на наследного принца. Он выглядел спокойным. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Воздух не нагрелся. Он был уверен, что справится.

– Конечно, дон Феранти. Что за условие?