Текст книги "Рассвет над Эдемом (СИ)"

Автор книги: Стася Беленькая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– А я бы убил тебя. Прямо сейчас. И рука бы не дрогнула.

Он сделал шаг, но нога подкосилась. Второй, и он рухнул на одно колено, хватая ртом воздух. Действие стимулятора закончилось. Организм требовал плату за последние часы на пределе.

– Ты не сможешь, даже если захочешь.

Кай поднял голову, посмотрел ей в глаза. Хотел сказать что-то, но вместо слов из горла вырвался только хрип.

– Прощай, мой зверь, – сказала Амалия шагая в капсулу. – Может увидимся, еще.

Кай попытался встать, но не смог. Схватив нож он метнул в сторону капсулы, но люк закрылся в это время и нож бессильно звякнул на пол. Двигатели взревели и капсула скользнула в проем шлюза исчезнув.

«Упустил. Упустил суку».

Кай сидел на коленях пошатываясь. Тело перестало слушаться. Ноги дрожали, перед глазами плыли круги, и каждая секунда давалась через силу, которую он уже почти исчерпал.

Он достал из-за пазухи яблоко, сорванное в оранжерее. Покрутил в пальцах, разглядывая алый бок, улыбнулся.

– Она так мечтала о них… – сказал он тихо…

Глава 36

Лифты перестали работать и Каю пришлось с трудом подниматься по лестнице медленно опираясь рукой о стену. Так хотелось остановиться, лечь и закрыть глаза, но он заставил себя сделать шаг, второй, затем третий. На пятом пролете пришлось остановиться и переждать, пока перед глазами перестанет плыть.

Дверь в комнату была приоткрыта и Кай толкнул её плечом.

Элли стояла спиной к нему у окна. Широкая с чужого плеча белая футболка, падала почти до середины бедра. Футболка выглядела неуместно – белая, чистая, словно кусочек того самого рая, который обещали на голограммах, но который никто из игроков так и не увидел. Она повернула голову, когда он вошел. Секунду смотрела на его лицо, залитое кровью, на руку, прижатую к боку, на то, как он держится за стену, чтобы не упасть. В три шага пересекла комнату и влетела в него, обхватив за шею. Кай пошатнулся, прижался спиной к стене, удерживая равновесие. Обхватив его за шею она прижалась всем телом и уткнулась лицом в плечо.

– Я боялась, ты не вернешься, – прошептала Элли, чуть сжимая пальцы на его шее.

Кай неуклюже обнял ее здоровой рукой в ответ, он стоял, прислонившись к стене, чувствуя тепло ее тела и понял, что это, наверное, то что ему сейчас нужно.

Они стояли долго, пока Кай не отстранился разжав объятие и не отступил. Полез за пазуху. Пальцы не слушались, пришлось доставать медленно, чтобы не выронить и протянул ей два яблока. Элли посмотрела на них, не понимая. Потом подняла взгляд на него.

– Откуда… – прошептав спросила она.

– Нашел в оранжерее. Эти настоящие без каких-либо сюрпризов.

Элли взяла яблоки дрожащими пальцами. Поднесла к лицу, вдохнула сладких аромат и по ее щеке скатилась слеза.

– Иди, – прошептал он. – Быстрее к своей сестре.

– А ты? – Элли подняла на него глаза.

– Я… – Кай запнулся. – Я догоню.

– Ты снова врешь, – и Элли одной рукой держа яблоки у груди, другой взяла его ладонь. – Сначала ты подлечишься и потом идешь со мной!

– Я не…

– Заткнись, Девятый. Просто заткнись, – Она отвела взгляд на секунду, потом снова посмотрела на него, – Я тебя не отпущу. Понял?

Он хотел ответить что-то про Батисту, про отчет, про то, что нужно еще доложить о смерти Ходжи, Кобса и Сайкса, о том что не убил и упустил Амалию, разобраться с данными. Слова путались, перед глазами плыли круги, и мир вдруг накренился, как палуба тонущего корабля.

– Кай? – голос Элли донесся откуда-то издалека, сквозь вату. – Кай!

Она дернулась к нему, но он уже не чувствовал ее рук, только понял, что падает, и не может ничего с этим сделать. Последнее, что он увидел ее испуганное лицо, склонившееся над ним. Потом все провалилось в темноту.

– Кай! – она легонько трясла его за плечо, но он не реагировал. Глаза закрыты, лицо бледное, губы сжаты. – Кай, ты слышишь меня⁈

Она прижала пальцы к его шее – пульс был, но слабый, неровный. Элли выдохнула, прижимаясь лбом к его лбу.

– Дурак, – прошептала она. – Какой же ты дурак.

Глава 37

Сознание возвращалось кусками. Сначала звуки: мерный гул вентиляции, далекие шаги, чей-то приглушенный разговор, затем запах антисептика, и только потом боль.

Кай открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Попытался сесть, но не смог и рухнул обратно.

– Эй-ей не вздумай вставать, – раздался голос откуда-то сбоку. – А то снова отключишься, и опять потом тебя откачивать.

Кай с трудом повернул голову и увидел сидящую на пластиковом табурете Пятую.

– Сколько? – голос сел, пришлось откашляться.

– Двое суток. Потеря крови, перегрузка, стимуляторная кома. Импланты твои знаешь что сделали? Они тебя за ногу из могилы вытащили. Еще немного и инсульт, а там уже ни мы, ни твое железо не помогло бы.

– А где…

– Твоя девчонка? – Кэтрин усмехнулась уголком рта, – Уехала к сестре, обещанное отвезти. Передала, как очнется, чтобы без нее никуда не рыпался.

Кай напрягся, пытаясь приподняться на локтях.

– Одна?

– С охраной. Глава Сопротивления выдал двух бойцов. – Кэтрин подошла к столу, налила воды в кружку, протянула ему. – Пей. И не дергайся. Она вернется, возможно уже в ближайшие часы.

Кай взял кружку дрожащими пальцами и сделал глоток.

– Алекс где?

– Внизу, – Кэтрин кивнула в сторону окна. – Уже успел переругаться с тремя командирами Сопротивления насчет того, как управлять рудниками. Ему сказали, что еще день и он либо станет их новым начальником, либо они его пристрелят.

Кай на это хмыкнув допил воду, и отдал кружку.

– Дай одежду, – сказал он, пытаясь снова встать. – Мне нужно… идти…

Кэтрин посмотрела на него долгим взглядом, а потом покачав головой.

– Собрался сбежать? Нет уж, герой, лежи и лечись пока не прибудет Третья. Я обещала ей за тобой присмотреть.

Каю пришлось подчинится. Да и права была Пятая, вряд ли он сейчас даже выйдет из этой комнаты, свалится тут же.

Вечером наведался Эво Батиста и Кай попытался встать и по армейски, как привык, поприветствовать Главу Сопротивления.

– Лежи уж, – сказал тот с улыбкой – Не геройствуй. Твои геройства я уже видел, хватит.

– Амалия…

– Ушла. Капсулу засекли, потом сигнал пропал над Восточными пустошами. Сменила борт, скорее всего или села где-то вне зоны наших систем.

– Догнали бы…

– Шутишь? – Батиста хмыкнул. – На чем? У нас даже нормальных транспортов нет, половина техники на соплях держится. – Он помолчал. – Амалия Трейн не дура. Она не будет прятаться в норе. Через год-два объявится где-нибудь с новым проектом. Но это уже будет не твоя война, солдат.

– Ходжа… – начал он. – Я не хотел…

– Видели, – перебил Батиста. – Камеры в оранжерее работали до конца. Его, чистоплюя, инфаркт хватил от мысли, что на нем оказалось столько грязи. Не знаю, правда или нет, но народ уже эту историю рассказывает. Хорошая легенда для тех, кто боялся его при жизни.

– Вы… – тихо спросил Кай. – Сомневался хоть раз?

Батиста усмехнулся.

– Сомневался? Конечно. Каждую секунду. Когда Амалия тебя все же приметила – думал, все, сдаст нас. Когда Пятнадцатого завалил, думал, сорвался, теперь его пустят на фарш. Когда стимулятор вкололи… – Он покачал головой. – Думал, поплывешь, потеряешь контроль, и я потеряю человека.

– Но?..

– На удивление ты выстоял. – Батиста вздохнул. – прошел через мясорубку и остался человеком.

– Я мог умереть, – сказал Кай.

– Мог. – Батиста кивнул. – Но не умер. И сделал больше, чем целая армия.

Кай не ответил. Батиста поднялся, поправив ремень направился к двери.

– Мистер, – окликнул Кай, когда тот уже взялся за дверную ручку.

Эво Батиста обернулся.

– Спасибо, – сказал Кай тихо. – Что послали меня, а не кого-то другого.

Батиста посмотрел на него долгим взглядом, в котором промелькнуло что-то похожее на отцовскую гордость.

– Ты просто оказался в нужном месте и в нужном времени, солдат, – ответил он и вышел.

* * *

Кай очнулся от того, что кто-то осторожно взял его за руку. Открыв глаза он увидел Третью.

На ней был одет короткий топ и какие-то мешковатые штаны, явно не ее размера, на плечах мужская потрепанная куртка. Волосы влажные, словно она только что из душа.

– Ты идиот, – сказала она тихо, когда увидела что он открыв глаза смотрит на нее.

– Где-то я уже слышал это, – ответил Кай.

Ее пальцы сжали его ладонь.

– Ты мог умереть. Я думала… – Она запнулась, отвела взгляд, потом снова посмотрела на него. – Я думала, ты не встанешь.

– Встал же.

– Не умничай.

Кай чувствовал тепло ее ладони, и это было странное, давно забытое ощущение. Не приказ, не долг, не вынужденная необходимость. Просто рядом человек, которому не все равно.

– Наоми, – спросил он, чтобы что-то сказать, чтобы отвлечься от этого чувства. – Как она?

Лицо Элли разгладилось, в глазах зажегся мягкий свет.

– Ей лучше. Намного лучше. Врачи из Сопротивления дали лекарства из Эдема, настоящие, не те подделки, что продавали в секторах. Она уже встает, даже ходить пробует и это всего за два дня. – Элли улыбнулась. – Она спрашивала про тебя.

– Про меня?

– Ага. Показывала запись с открытия Игр и спросила тыкая в планшет: «Это тот самый мрачный и угрюмый дядька, который сорвал для меня яблоки?». Я говорю: «Да, тот самый». А она: «Странный он какой-то. Но скажи спасибо ему, яблоки очень вкусные».

Кай хмыкнул. Представил хрупкую девчонку, которая жует яблоко и называет его «странным дядькой».

– Передай ей… – начал он и замолчал. Что он мог передать? Он даже не знал, как разговаривать с детьми.

– Передам, – сказала Элли, поняв без слов. – Что странный дядька поправляется и скоро будет хмуриться где-нибудь поблизости.

Они снова замолчали, просто глядя друг на друга.

– Кай, что теперь?

– В каком смысле?

– В прямом. Игры кончились. – Элли помолчала. – Что ты будешь делать?

– Не знаю, – сказал он. – Есть одно дело.

Элли нахмурилась.

– Какое дело?

– Личное.

Она ждала, но Кай не продолжил, тогда она вздохнув, отпустила его руку и встала.

– Ладно, у меня тоже кое какие личные дела, – Элли направилась к двери, но на пороге остановилась и обернулась. – Только учти: если ты решишь снова играть в героя и сбежишь один, я найду тебя и прибью собственноручно. По моему уже об это тебе говорила, но на всякий случай напоминаю. Я навещу тебя после обеда.

– Хорошо, я буду ждать – ответил он улыбнувшись.

Элли улыбнувшись в ответ вышла.

Кай лежал, прислушиваясь к своим мыслям. Внутри было пусто и до странного светло. Словно что-то тяжелое, что давило годами, наконец отпустило. Он снова попробовал сесть и на этот раз получилось. Тело болело, голова кружилась, но он удержался. Бросил взгляд на руки, сжал пальцы в кулак, разжал. Посмотрел на шрам на запястье, где когда-то выжег армейский чип. Потом перевел взгляд на дверь, за которой скрылась Элли.

Он должен был кое-куда сходить. Одно дело. Последнее.

А потом… потом он подумает, что делать дальше.

Глава 38

Кай смотрел в планшет, пытаясь настроить систему связи. Пальцы двигались медленно, непривычно, швы натягивались и мешали, но он упрямо продолжал. Занимался тем, что привык делать до Игр, работая на Сопротивление. Батиста был против, качал головой, говорил что-то про «режим и восстановление», но Кай настоял на своем. Он не привык лежать и втыкать в потолок, считая трещины на бетоне.

Швы на плече и боку медленно затягивались. Рана на боку ныла при каждом глубоком вдохе, нога неприятно пульсировала – особенно к вечеру, когда мышцы уставали даже от такой простой нагрузки, как поход в уборную. Но это уже была не та боль, которая валит с ног. Он мог вставать, ходить. Мог даже, наверное, бежать, если сильно приспичит.

И каждую ночь, когда лазарет погружался в тишину и медики расходились по постам, больные затихали, и только вентиляция гудела ровно и убаюкивающе, он думал об о том чтобы встать, натянуть куртку и уйти. Он не умел прощаться и объяснять, не умел говорить слова, которые ждут. Он умел только исчезать.

Но каждое утро он просыпался и видел ее. Элли приходила рано, приносила завтрак, настоящую кашу, а не синтетическую баланду, садилась на край кровати и смотрела на него своим цепким взглядом.

– Ты думал сбежать? – спросила она как-то без всякого предисловия.

Кай замер с ложкой у рта.

– Думаешь, я не знаю, что ты каждую ночь проверяешь, не уснула ли я? – Элли усмехнулась, но без горечи. – Кэтрин вчера сказала, что я выгляжу как привидение. Спросила, почему я не сплю. Знаешь, что я ответила?

– Что?

– Что боюсь, что если засну – ты уйдешь.

Кай положил ложку. Медленно, очень медленно, чтобы не спугнуть этот момент.

– Я же не ушел, – сказал он.

– Но пытался.

Элли смотрела на него долго, не отводя глаз. Потом протянула руку и коснулась его щеки – там, где ссадина уже почти зажила, оставив тонкую розовую полоску. Внезапно она наклонилась и вдруг поцеловала его. Легко, почти невесомо, хотела уже отстраниться, потянулась назад, но Кай не отпустил.

Его здоровая рука легла ей на затылок, пальцы запутались в ее волосах и он притянул ее ближе, и их губы встретились снова уже не осторожно, а жадно и глубоко.

Тут же бок пронзила острая вспышка. Он замер на секунду, скривился, но не разжал объятий. Только выдохнул глубже, пережидая боль, и продолжил целовать медленнее, осторожнее, но не отпуская.

Элли чувствовала, как напряглись его мышцы под ее ладонями, как он задержал дыхание на мгновение, хотела уже отстраниться, спросить, не больно ли, но поняла, что он не позволит. Не сейчас.

Когда он наконец оторвался от ее губ, оба тяжело дышали.

– Ты… – прошептала она. – Ты себе бок порвал, псих.

– Не порвал, – ответил он хрипло. – Просто… напомнило.

– О чем?

– О том, что я жив.

Она усмехнулась, все еще не открывая глаз.

– Дурак.

Кай обнял ее крепче и уткнулся носом в ее макушку.

– Не уходи, – прошептала она.

– Не уйду, – ответил он.

Глава 39

Кай опустился на колени перед маленьким холмом, между ржавой оградой бывшего склада и чахлым деревцем. Никакого камня, только кусок арматуры, согнутый в простой крест. Он воткнул его сам, когда закапывал сестру в мерзлую землю, ломая ногти и не чувствуя боли.

Он просто смотрел на землю и пытался вспомнить. Не ее лицо, его он помнил слишком хорошо. А то, что прячется за ним: смех, голос, руку, сжавшую его пальцы перед тем, как он ушел в «Псы», но назло лезли воспоминания ее ладони, сжатую в кулак с чипом и лицо залитое кровью. Память прячет некоторые вещи сразу, как только становится слишком больно. Другие – никогда.

Кай достал из кармана цветок из оранжерее Эдема. Лепестки уже пожухли, но цвет не потеряли. Он положил его на холмик, рядом с ржавым крестом и придавил стебель камнем, чтобы не унесло ветром.

Элли подошла ближе и опустившись на колени рядом взяла его руку в свою.

Они долго сидели так, глядя на арматурный крест, на чахлое дерево, на серое небо, набирающего цвет.

Над Эдемом занимался рассвет. Не тот, который показывали в голографических роликах, с идеальными лучами, пробивающимися сквозь стерильный купол, а настоящий. Неровный, с грязно-розовой полосой над горизонтом, которая расползалась, как старая рана.

Алый рассвет. Такой, каким он бывает только здесь, во Внешних секторах, когда дымка от мусоросжигателей смешивается с гарью и копотью, окрашивая небо в цвет запекшейся крови.

Где-то вдалеке все еще горели огни. Не те, победные, что включают после триумфа, а судорожные, мигающие: аварийные генераторы, дроны, потерявшие управление, системы которые продолжали работать, даже когда их хозяева уже мертвы.

– Изменится что-нибудь? – спросила Элли, нарушив молчание.

– Не знаю.

– Мы не спасли мир, – сказала Элли кивнув.

– Нет. Мы просто показали его без маски. Этого разве не достаточно?

Элли посмотрела на горизонт, на могилу, на его руки, перемотанные бинтами. Потом перевела взгляд на цветок, который он положил на холмик.

– Когда я была маленькой, – сказала она, – мама говорила, что после войны всегда наступает не мир, а тишина. Я тогда не понимала разницы, думала, это одно и то же.

– А сейчас?

– Сейчас понимаю. – Элли сжала его пальцы. – Тишина – это просто перерыв. Люди успевают выдохнуть, оглядеться и похоронить своих мертвых, а потом снова начинают убивать друг друга.

Кай кивнул, соглашаясь, она права. Он видел это в секторах, которые «зачищал» как «Пёс». Видел в глазах людей, которые теряли все и тут же начинали заново, чтобы потерять снова.

– Но… – Элли посмотрела на Кая, – в этой тишине часто случается что-то, ради чего стоит продолжать.

Они встали. Кай – медленно, опираясь на здоровую руку, чувствуя, как колени затекли от долгого сидения на холодной земле. Элли подхватила его под локоть, не спрашивая, нужно ли. Он стряхнул пыль и грязь с коленей, она – с куртки. Перед тем как уйти, Кай остановился. Посмотрел на холмик еще раз и обняв Элли потянул ее к байку, что стоял недалеко от покосившегося забора. Старый, видавший виды, с облезлой краской и подтеками масла на двигателе. Его пригнал еще позавчера один из бойцов Батисты, сказав: «Держи, пригодится».

Она не спросила, куда они едут. Просто села сзади, обхватив его за пояс, и прижалась щекой к его спине.

Впереди, между ржавыми корпусами заброшенных складов, виднелась дорога. Не та, что вела в «Эдем», а к завтрашнему дню, в котором не будет больше Игр, голоса из динамиков, не будет приказов, от которых хочется выть. Но наверняка будут другие проблемы. Батиста говорил о Восточных пустошах, о новых группировках, о том, что Амалия не исчезла, а просто затаилась. И как Эллианна сказала: это временная тишина. Не конец.

Но сейчас, в эту минуту, когда алый рассвет разливался по горизонту, окрашивая ржавые крыши в цвет старой меди, он позволил себе не думать о том, что будет завтра.

Элли толкнула его в плечо легонько.

– Ты голодный?

– Всегда, – ответил Кай, пытаясь завести байк.

– Я серьезно. – Она привстала с сиденья и заглянула ему в лицо. – Ты вчера за целый день съел только армейский батончик. Я видела.

– Ты за мной следишь?

– Конечно. Кто-то же должен.

Кай опустив голову, улыбнулся, делая вид, что разглядывает ключ, который никак не хотел вставляться в разъем.

– Знаешь, – сказала тихо Элли, я тут вспомнила одну старую книгу. Там в конце герой смотрит на мир и понимает, что его победили. Сломав, заставили любить тех, кто его мучил.

– И что с ним стало? – спросил Кай.

– Не помню. – Элли пожала плечами. – Кажется, он сдался. Но я запомнила не это, – добавила она. – Я запомнила, что он боролся слишком долго, чтобы сдаваться в конце, это не правильно… И я решила, что у нас будет по-другому…

Замолчав, Элли спросила, обняв Кая с другой стороны, где не было раны:

– Мы не будем сдваться, и конец хороший будет. Правда?

Кай не ответил сразу. Провернул ключ, который наконец-то смог вставить, пальцы слушались еще не идеально, и байк чихнув и кашлянув завелся, глухо урча на низких оборотах. Положив свою ладонь на руку Элли, чуть сжимая хрупкие пальцы, он посмотрел на горизонт, где дым медленно смешивался с рассветом, превращая небо в сплошное алое пятно.

– Хорошего конца не бывает. – сказал он наконец. – Бывает тот, который мы сами выбираем.

Конец