Текст книги "Рассвет над Эдемом (СИ)"
Автор книги: Стася Беленькая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
– Проходи, Девятый, – сказала Амалия, не оборачиваясь. – Садись.
Кай не двинулся с места, стоя у входа, он сканировал помещение: два выхода (основной и, вероятно, в ванную), скрытые камеры в углах потолка, оружия в пределах видимости не было, но Кай знал: в таком месте было достаточно нажать кнопку, и пол мог уйти из-под ног, а потолок обрушится.
Амалия, наконец, повернулась к нему лицом, держа в руках бокалы, подошла сама и один из бокалов протянула ему.
– Пей.
Кай не шевелился, на что Амалия усмехнулась – снисходительно, как усмехаются нашкодившему, но любимому щенку.
– Это не отрава, глупый. Если бы я хотела тебя утилизировать, ты бы уже висел на крюке в морозильнике, а твои органы ждали бы трансплантации какому-нибудь толстосуму из спонсоров. – Она сделала эффектную паузу, – Или, что еще вероятнее, кормил бы моих рыбок. У них, – она небрежно махнула в сторону темного аквариума во всю стену, где в синеватой воде мелькали чьи-то хищные тени, – отличный аппетит. Так что пей.
Кай взял бокал. Но пить не спешил – просто держал, ощущая пальцами приятный холод стекла. Амалия усмехнулась и сделала глоток из своего бокала, демонстративно смакуя вкус вина.
– Осторожность – это хорошо, – кивнула она. – Я люблю осторожных. Они дольше живут. И интереснее умирают. Садись.
Она указала на диван. Кай медленно подошел и опустился на самый край, готовый вскочить в любую секунду. Амалия же, напротив, с грациозностью опустилась в кресло напротив и закинула ногу на ногу, позволяя алуму шелку платья соскользнуть, открывая взгляду гладкую кожу бедра до самой границы кружева чулков.
– Знаешь, что меня больше всего возбуждает, Девятый? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. – Не твое тело, как ты мог подумать, хотя оно… – она сделала паузу, медленно окинула его взглядом, задерживаясь на широких плечах, на буграх мышц, проступающих даже сквозь мешковатую серую робу, – … восхитительно. Меня возбуждает твоя тайна.
Она встала, подошла к нему. Обогнула диван и встала сзади, положив ладони на напряженные плечи.
– Эти импланты, эта выучка… Ты был «Псом», верно? – пальцы скользнули по его шее, нащупывая край шрама от выжженного чипа. – Элитное подразделение. Там солдат списывают редко, если уж не годен – утилизируют. А ты… ты слишком хорош для утиля.
Амалия коснулась кольца на пальце, и в воздухе перед Каем зажглась голограмма – запись его нейросканирования из лаборатории, когда он проходил отбор. На экране пульсировал его мозговой паттерн, и жирная красная надпись горела в углу: «СОВПАДЕНИЕ 91%: КЛАСС „ОМЕГА“ ЭЛИТНЫЕ ЧАСТИ».
– Знаешь, же что это? – прошептала она ему на ухо, обдавая горячим дыханием.
Взгляд Кая был устремлен в одну точку на стене, мозг лихорадочно работал, перебирая варианты: она знает, или просто догадывается. Но это было слишком близко к истине.
– Нет, – сказал он ровно, без эмоций.
– Врешь, – прошептала Амалия ему на ухо. – Знаешь, почему я здесь, а не в зале с остальными членами Совета? Хотя… Зачем тебе это знать. М-м… – её руки скользнули с плеч на грудь, пальцы ощупали твёрдые мышцы, – А теперь посмотрим кино, дорогой?
Амалия щелкнула пальцами, и в комнате погас верхний свет. Остался только мягкий, рассеянный от панелей в полу и от голографических картин на стенах. Подошев к пульту у окна, коснулась сенсора.
В воздухе, между ними, зажглась голограмма. Кай узнал запись сразу. Камера выхватила в полумраке его собственное тело, застывшее на коленях перед хрупкой женской фигурой в рабочей робе.
– Откуда это? – спросил Кай, не меняя интонации.
– О, дорогой, – Амалия усмехнулась. – Ты думаешь, «Псы» работают без надзора? Совет ведет мониторинг всех операций по зачистке секторов. Каждый боевой выход, архив. Каждый дрон сопровождения пишет в центральную базу. Мы смотрим на все, Кай Ито. Твой случай лежал в архиве «аномальных отказов» ещё до того, как ты пришел к нам на отбор. Я нашла его, когда ты меня заинтересовал.
– И что теперь, уберете?
– Что ты, нет. Ты очень ценный актив. Но скажи, мне очень любопытно, что ты чувствовал в тот момент, Пёс, когда долго стоял на коленях. Целую минуту или больше. Для человека твоей выучки это вечность. О чём ты думал в эту минуту?
– Не ваше дело, – ответил Кай.
– О, конечно, мое. – Амалия обошла его сзади и остановилась за спиной. Её пальцы легли ему на шею и чуть сжали. – Ты думал: «Я обещал вытащить тебя», или: «Почему она здесь, среди этих отбросов?». А может: «Система лжёт»?
Она говорила медленно, почти ласково, и каждое слово впивалось, как игла.
– Больно было осознавать, что ты просто машина? – прошептала Амалия ему в ухо. – Что все эти годы ты был идеальным инструментом, а они… – она кивнула на экран, где тела повстанцев были разбросаны по полу, – … тоже были чьими-то сёстрами, братьями, мужьями, матерями?
Кай стиснул зубы. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, но заставил себя дышать ровно.
– Чего вы хотите? – спросил он глухо.
– Правды, – ответила Амалия. Обогнула его, встала напротив, заглянула в глаза. – Ты поэтому здесь, Девятый, чтобы отомстить?
Он молчал несколько секунд. Потом сказал:
– А если и так?
Амалия улыбнулась.
– Тогда мы с тобой не враги.
Она щелкнула пальцами, и голограмма погасла.
– Кобс хочет тебя в свою комнату пыток, – сказала Амалия, отходя к бару. – Джуда мечтает о твоей птичке. Ходжа… – она усмехнулась, разливая вино по бокалам, – Ходжа просто ждёт, когда мы перегрызем друг другу глотки.
Она протянула ему бокал, но Кай не взял его.
– А вы? – спросил он. – Чего хотите ты?
Амалия сделала глоток, не торопясь с ответом. Поставила бокал на столик.
– В Эдеме скоро будет большая уборка, Девятый. И я хочу, чтобы мой самый ценный актив был в целости. Понял?
Она говорила загадками, но Кай смутно догадывался, что она имела ввиду.
– Знаешь… – Амалия провела пальцем по его груди, – если тебе понадобится помощь против них… я могу подумать. – Но сначала докажи, что ты чего-то стоишь.
– Как? – спросил он.
– Для начала выживи, – ответила Амалия. – Пройди Игры. Доберись до финала. А там… – она чуть улыбнулась, – там посмотрим.
Кай молчал. Внутри него бушевала ярость на неоднозначную ситуацию. Амалия вроде не была глупой и наивной, предлагать такое простому игроку с подозрительным прошлым. Но где-то в глубине сознания щёлкали шестерёнки расчета. Она открывает доступ и явно ненавидит совет, тем самым может стать пропуском к ним. Все как и говорил Батиста, Амалия может стать идеальным троянским конем, если он правильно разыграет эту партию.
Амалия ждала ответа. Видела его колебания и истолковала их по-своему.
– Думаешь о своей птичке? – спросила она с лёгкой издевкой в голосе. – О Третьей? Она сейчас сидит в бункере, плачет, наверное. Думает, что тебя забрали на утиль, что ты погиб. Бедняжка, потеряла своего помощника и защитника. Не волнуйся… Я позабочусь о ней в ближайшее время. – Она обернулась, и в ее улыбке засквозила угроза. – Если, конечно, ты не докажешь, что я для тебя важнее.
Она снова подошла к Каю покачивая бедрами. Встала прямо перед ним, подняла подол платья, обнажая кружево, и, раздвинув ноги, села к нему на колени лицом к лицу. Руки обвили его шею. Жар ее тела проникал даже сквозь грубую ткань робы.
– Ну, что, – прошептала она, касаясь губами его уха, – докажешь, что ты мой.
Глава 17
Кай чувствовал жар ее тела, запах слишком сладких духов, и легкий флер возбуждения. Амалия потянулась к его робе, схватила за замок у горла и расстегнула.
– Ты ведь умный, – сказала Амалия, скорее утверждая, чем спрашивая. – Понимаешь, что отказ означает смерть не только для тебя, но и для всех. – Ее пальцы скользнули по его груди. – Откажешься – и я сделаю так, что они будут умирать медленно, прямо у тебя на глазах. А потом запру тебя в клетке и буду смотреть, как ты сходишь с ума.
Она говорила это с улыбкой, будто обещала райское наслаждение.Кай молчал. Он ждал. Знал, что это только начало.
«Играй, – приказал себе Кай. – Играй в ее грязную игру это твой единственный шанс».
Он позволил ей провести дрожащими от возбуждения пальцами по груди, ощупывая шрамы, татуировки и твердые мышцы.
– Какой же ты… – выдохнула она, – идеальный. Словно тебя создавали в лаборатории специально для меня. Давно таких у меня не было…
Она схватила за руку и потянула к огромной кровати, застеленной алым шелком. Ложе возвышалось посреди комнаты на подиуме, как алтарь для жертвоприношений.
– Ложись, – приказала она.
Кай лег и Амалия нависла над ним, затем достала откуда-то из-под подушки длинные нейлоновые ленты.
– Не дергайся, – прошептала она, привязывая его запястья к спинке кровати. – Мне нравится, когда моя игрушка полностью в моей власти.
Амалия села на него сверху, провела руками по его лицу, шее, груди. Затем наклонилась и сильно, до крови прикусила кожу на плече, но Кай не издал ни звука. Затем рука легла на пах, слегка сжав.
– Ничего… – прошептала разочарованно Амалия. – Хм, сейчас мы это исправим…
И она задвигалась по нему: целовала, кусала, царапала. Оставляла метки. Кай лежал неподвижно, глядя в потолок, где в вентиляционной решетке мерцал красный огонек камеры.
– Ты даже не застонал, – усмехнулась Амалия, останавливаясь. – Скучно, может, добавить стимулятор?
Кай перевел на нее взгляд. Впервые за все время в его глазах мелькнула эмоция – холодная, колючая усмешка.
– Не надо, – сказал он. – Я и так справлюсь.
Кай закрыл глаза и перед глазами возникла Третья. Ее тело под ним, дрожащее от стимулятора, глаза, полные страха и желания одновременно. Он вспомнил, как она прикусывая губу стонала, как ее ногти впивались в спину, оставляя кровавые полосы. Эти воспоминания заставили его кровь закипеть и он почувствовал, как его тело реагирует на мысли об девушке, и это было единственное, что могло возбудить его сейчас.
Амалия заметила перемену в его теле и довольно рассмеялась.
– Хороший мальчик!
Амалия наклонилась к его лицу и впилась в губы жадным, требовательным поцелуем. Кай ответил, но без страсти, имитируя то, что она хотела видеть. Его мысли были далеко, с Эллианой, в той комнате, где они впервые оказались вместе. Язык Амалии ворвался в его рот, руки сжали его за основание хвоста, чуть ли не вырывая волосы, заставляя прогнуть шею. Затем она оторвалась от него, тяжело дыша.
– Знаешь, что я сделаю, когда все закончится? – прошептала она. – Я оставлю тебя. Ты будешь жить здесь со мной в роскоши и в неге. Забудешь про грязь, про людей, про Игры. Никто не посмеет тебя тронуть.
«Мечтай, – думал он. – Мечтай, сука. Ты даже не представляешь, как глубоко я вонжу нож в твоё горло, когда все закончится» .
Когда все закончилось, Амалия обессиленно рухнула рядом. Она прижалась к нему, положила голову на грудь, все еще тяжело дыша. Ее пальцы чертили узоры на его коже.
– Ты не кончил, – прошептала она с удивлением. – Полный контроль? – Она приподнялась, посмотрела на него. – Не волнуйся, детей ты точно мне не заделаешь, ха-ха.
Кай молчал. Он поднял взгляд на свои связанные руки и ждал.
Утро наступило незаметно – искусственное освещение в комнате просто стало ярче, имитируя рассвет. Амалия спала, разметавшись на алых простынях. Кай не сомкнул глаз ни на минуту. Он лежал и слушал: дыхание женщины, гул вентиляции, далекие шаги охраны за дверью. Он мог бы свернуть ей шею прямо сейчас. Одно движение и этой красивой, безумной твари не станет, но тогда он не доберется до остальной четверки. Не выполнит миссию и не отомстит, потому нужно терпеть и ждать.
Амалия проснулась, когда в комнату с тихим жужжанием вплыл дрон и завис над кроватью. Она лениво потянулась, улыбнулась Каю сонной, удовлетворенной улыбкой.
– Доброе утро, мой зверь.
Она щелкнула пальцами, и дрон приблизился ближе. Из его брюшка выскользнул маленький металлический жетон на цепочке и упал на простыни. Амалия взяла его и надела на шею Кая.
– Это пропуск в закрытые сектора Эдема. Мой личный подарок. Там, где мы сможем встречаться без лишних глаз.
Она поцеловала его в губы – долгий, влажный поцелуй от которого его чуть не вывернуло.
– А теперь иди. Тебя ждут. Игры все еще продолжаются, а ты в них самый ценный актив.
Она развязала ленты. Кай медленно сел, разминая затекшие запястья. Потом натянул робу, скрывая следы ее ногтей и зубов на своем теле.
– Я приду, когда позовете, – сказал он. Голос звучал ровно, покорно.
– Конечно придешь, дорогой. Куда ты денешься.
Он вышел. Дрон проводил его до лифта. «Псы» молча взяли в кольцо и повели обратно вниз.
Энвер Ходжа сидя в кресле, изучал голографические отчёты о состоянии секторов вокруг купола. Его пальцы в белых перчатках касались сенсорных панелей, избегая прямого контакта с «грязной» поверхностью.
Стив Кобс нервно мерил шагами комнату. Его тяжелые ботинки оставляли едва заметные следы на безупречно чистом полу, и Ходжа каждый раз провожал их взглядом с едва скрываемым раздражением.
– Я требую немедленной ликвидации Девятого! – рявкнул Кобс, останавливаясь перед Ходжой. – Мы не можем позволить бывшему «Псу» участвовать в Играх. Это нарушает все протоколы безопасности.
– Мы уже нарушили все протоколы, когда позволили ему пройти отбор, – спокойно ответил Энвер. – Ты предлагаешь объявить всем спонсорам и зрителям, что в Играх участвует дезертир из элитных частей, которого мы не смогли вычислить на этапе регистрации?
Кобс скрипнул зубами.
– Я предлагаю убрать угрозу, пока не поздно! – Он ударил кулаком по подлокотнику ближайшего кресла. – Ты видел его нейропрофиль? Семьдесят два процента совпадения с боевым шаблоном класса «Омега». Это не просто дезертир, а ходячее оружие, и оно пришло за нами. Вопрос, кто его послал.
– Если бы за ним кто-то стоял, его легенда была бы лучше, – возразил Ходжа. – Это одиночка.
Джуда Сайкс оторвал взгляд от планшета, где мелькало лицо Третьей.
– Какая разница, одиночка он или нет? – лениво протянул он. – Утилизировать и всё. Органы на трансплантацию кому-нибудь из спонсоров, у нас там очередь из толстосумов, которым печень нужна. Тело в удобрения для оранжерей. Какие проблемы? Одним трупом больше, одним меньше, никто не заметит.
– Амалия видит в нем актив, – напомнил Ходжа.
– Амалия! – Кобс сплюнул на идеально чистый пол. Техник, стоявший у двери, тут же шагнул вперед, чтобы убрать плевок. – Она готова раздвинуть ноги перед любым мутантом с горой мышц и милым личиком. Она видит в нем не угрозу, а игрушку, а когда та надоест может быть поздно.
– Её чутье на ставки не подводило, – Ходжа оставался невозмутим. – Пусть идёт до финала. А там устроим несчастный случай. Зрители любят неожиданные повороты.
Кобс замер.
– Оставить его до финала?
– Не терять прибыль, – поправил Ходжа. – Когда перестанет приносить деньги тогда и поговорим о ликвидации.
Джуда не слушал перепалку, всё его внимание было приковано к монитору, где камера показывала бункер с оставшимися участниками. Крупным планом – лицо Эллианы.
– Пусть живёт, – лениво протянул он, облизывая губы. – А я пока присмотрю за этой птичкой. – Он ткнул пальцем в экран, в Элли. – Даже после того, как её поимели на камеру, в ней осталось что-то трогательное. Я бы с ней тоже поиграл. Девятый мне не нужен, а вот она…
Он провёл пальцем по ее лицу на планшете.
– Скоро, птичка, – прошептал он одними губами. – Совсем скоро ты будешь моей. Девятый не вечен, а я – да.
Глава 18
Лифт то опускался, то полз в сторону, с противным гулом, отражающимся от стен тесной кабины. Кай стоял, прислонившись спиной к холодному металлу стенки, и чувствовал, как каждая мышца ноет от напряжения, в котором он провел последние часы. «Псы» по обе стороны молчали, их зеркальные шлемы не отражали ничего, кроме его собственной искаженной фигуры, со следами на шее, которые он даже не пытался скрыть.
Когда створки разъехались, выпуская его в сырой полумрак подземного бункера, Кай на мгновение задержался на пороге. После стерильной сладости апартаментов Амалии воздух здесь был привычно спертым и влажным, с запахом плесени и ржавчины. Он вдохнул глубоко, словно пытаясь вытравить из легких приторный аромат ее духов.
Кай двинулся по коридору. Ноги несли вперед на автомате, хотя хотелось просто сползти по стене и забыться сном прямо здесь. Красный глазок объектива дрона неотрывно следил, записывая каждый шаг.
Коридор вывел к тамбуру шлюза. Кай удивился, когда герметичная дверь с шипением ушла в стену, выпуская его под искусственное небо. Он узнал этот квартал. Идеальные белые домики, изумрудные газоны, деревья в кадках. Здесь они искали яблоко. Здесь он выбил у Третьей из рук отравленный плод. Здесь потерял контроль, когда проклятый стимулятор ударил в голову.
Дроны подвели его к одному из домов, такому же аккуратному, как и все остальные, с верандой, увитой искусственным плющом. Дверь открылась без звука, приглашая войти и Кай шагнул внутрь.
В гостиной было светло. Мягкие кресла, стол из светлого пластика, на стенах – голограммы с видами Эдема. В углу комнаты, на широком диване, сидели Кэтри с Алексом и Элли. Перед ними на столике стояла маленькая бутылка воды и лежал один сладкий батончик.
Лицо Алекса исказилось и он сделал шаг к Каю, но Кэтрин, сидевшая рядом, резко дернула его за рукав, заставляя остановиться.
– Что им от тебя было надо? – спросил Алекс.
Кай посмотрел на него устало. Сказал коротко, отрезая все дальнейшие расспросы:
– Я им просто понравился.
Элли сидела поджав ноги, обхватив колени руками, защитная поза, которую Кай уже успел запомнить. Когда она подняла глаза в них мелькнула радость или облегчение. Но тут же погасло, сменившись настороженностью. Кай прошел к столу, взял молча батончик и развернув откусил. Жевал медленно, чувствуя взгляды ребят.
– Где ты был? – спросила Элли тихо, не поднимая головы.
Кай не ответил. Сел в кресло напротив, откинул голову, прикрыл глаза.
– Я спросила, где ты был.
– Я слышал.
– И?
– И не отвечу.
Повисла тишина. Алекс крякнул, почесал затылок, переглянулся с Кэтрин. Та едва заметно покачала головой – не лезь.
Элли подняв голову посмотрела на него в упор. На его лицо, осунувшееся за ночь, на темные круги под глазами, на свежие царапины на скуле. И особенно на эти следы на шее, чуть выше ворота робы.
– Ты пахнешь чем-то цветочным, сладким и приторным, – сказала Элли. Голос звучал ровно, но Кай уловил в нем надлом. – От тебя сильно разит этой дрянью.
Кай открыл глаза, посмотрел на нее в упор. Долго, не отводя взгляда.
– И что? – спросил он глухо. – Тебя это не должно волновать. Готовься к новым заданиям, кто знает, что нас ждет.
– К черту игры! – Элли шагнула к нему, – Ты был у какой-то суки! Обслуживал ее, как последняя проститутка!
– Эта сука может нас всех убить одной командой с планшета, – перебил Кай. – Ты думаешь, мне было приятно? Думаешь, я хотел?
– А чего ты хотел? – выкрикнула Элли. – Скажи! Чего ты добиваешься на самом деле?
Кай медленно поднялся и сделал шаг к ней и Элли невольно отступила, но не отвела взгляда.
– Я хочу, чтобы мы выжили, – сказал он тихо, почти шепотом. – Все. Ты, я, они, – кивок в сторону Алекса и Кэтрин. – И для этого я готов на все. Поняла?
Он развернулся и пошел к двери.
– Кай, – окликнула Элли.
Он замер, не оборачиваясь, потом хмыкнув, вышел, даже не взглянув на нее.
Элли смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как по щекам текут слезы, которые она сдерживала слишком долго.
Кэтрин подошла, обняла за плечи, прижала к себе. Жест был неожиданно теплым для той, что всегда держалась холодно и отстраненно.
– Ты дрожишь, – сказала Кэтрин, садясь рядом.
– Холодно, – соврала Элли.
– Врешь.
Элли замолчала.
– Я не знаю, что со мной, – прошептала она. – После того… как они вкололи нам ту дрянь… я чувствую себя… странно. А когда он вернулся и от него пахло тошнотворной сладостью… я хотела его ударить. И одновременно… прижаться к и не отпускать.
– Это пройдет, – сказала она. – А может быть и нет. Но сейчас тебе нужно просто продержаться.
Алекс отвернулся к окну, разглядывая идеальный искусственный газон. Кэтрин увела Элли вглубь комнаты, усадила в кресло, заставив выпить воды.
Элли пыталась не думать. Не думать о красных следах на его шее, о царапинах, о том, что он, возможно, был там, наверху, с кем-то из них. С одной из этих чистых, красивых женщин Эдема, которые не знают, что такое голод и страх.
«Какое мне дело? – спрашивала она себя. – Он мне никто. Просто участник и конкурент».
Просто тот, кто спасал ее несколько раз. Тот кто был ее первым мужчиной. Просто человек, которому она почему-то поверила.
«Дура, – сказала она себе. – Ты думала, что в этом аду можно найти что-то настоящее? А он просто, как и все, выживает любой ценой».
Но почему-то от этого знания было не легче, а больнее.
Амалия Трейн лежала на разворошенных простынях. Перед ней в воздухе висела голограмма с записью. Качество было идеальным, с нескольких ракурсов: как она привязывает к кровати Девятого, как двигается на нем, как впивается ногтями в его плечи. Он на записи молчал, только мышцы перекатывались под кожей, и желваки ходили на скулах.
Зазвонил комлинк, включив она услышала противный голос Джуды:
– Амалия, дорогая, я смотрю, ты решила не тратить время зря. Неужели этот выродок с Пустошей так хорош?
Амалия лениво повернула голову, активировав канал. На краю голограммы возникло опухшее лицо Джуды, которые жадно шарили по ее полуобнаженному телу.
– Ты бы такого даже не выдержал, – усмехнулась она, не меняя позы. – Джуда обиженно надул губы и в глазах его вспыхнула злость.
– Посмотрим, как ты запоешь, когда твой солдатик сдохнет на арене, – прошипел он. – А он сдохнет. Я позабочусь.
– Угрожаешь? – Амалия лениво потянулась, наслаждаясь его реакцией. – Милый, ты даже свой член без чужой помощи найти не можешь, не то что до него добраться. Не смеши меня.
Она отключила связь, не дожидаясь ответа, и снова уставилась на голограмму. На экране Девятый как раз закрывал глаза, позволяя ей делать с собой что угодно, и Амалия вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло.
Глава 19
Звук сирены ворвался в комнату со всех сторон, который и разбудил всех. А затем раздался язвительный, издевательский голос, от которого у каждого из них сводило скулы.
– Доброе утро, мои маленькие крысята! Надеюсь, вы хорошо отдохнули в своих уютных гнездышках? Насладились едой и отдыхом? О, не благодарите… Мы умеем быть щедрыми…
Кай открыл глаза. Он так и не смог уснуть. Сидел на крыльце, прислонившись к перилам, и смотрел, на голубое искусственное небо. Вторые сутки без сна начинали сказываться: перед глазами иногда плыло, а мышцы налились тяжестью. Еще одна такая ночь и концентрация упадет настолько, что он не успеет вовремя среагировать на опасность.
– Сегодня у нас будет замечательная игра! – продолжал голос. – Вам она обязательно понравится. Поиграем в «Игру престолов». Слышали про такой древний сериал? Там все друг друга резали ради железного стула. У нас, конечно, попроще, но суть та же.
В динамиках раздался противный смешок.
– А теперь – внимание! Выходите на улицу. Все до единого. Сколько там вас осталось? Шестеро… М-да быстро же вы мрете… Ладно, мы добавили свежее мясцо для массовки. Так, не заставляйте нас ждать, а то наш друг, помните шарик из лабиринта? Он очень соскучился по вашим хрустящим косточкам.
Кай нехотя поднялся и молча направился по указке прилетевшего дрона. Посреди идеального газона, он увидел странную конструкцию: металлический помост, а на нем трон. Он был выкован из разного оружия: стволы автоматов и винтовок, лезвия армейских ножей, осколки гранат и брони сплавленные в единое целое. Красная подсветка неона снизу придавала ему зловещий вид. Этот трон выглядел как часть страшного мира войны и смерти.
У помоста уже стояли трое участников. Номер Один – тощий, нервный парень с бегающими глазами, которого Кай раньше почти не замечал. Он стоял вжав голову в плечи, словно пытался стать невидимым. Номер Восемь – девушка небольшого роста, та которую видно добавили, и номер Четыре, тот самый, который в первый день пытался задирать Кая в столовой. Он стоял особняком, жуя что-то из найденного пайка. Вид у него был потрепанный, на скуле свежий синяк, куртка в двух местах прорвана, но в глазах читалось то самое тупое самодовольство человека, который выжил не умом, а инстинктом стадного хищника – прячась за чужими спинами и добивая уже подбитых. При виде Кая его губы искривились в презрительной усмешке.
– Не сдох, – процедил он, сплевывая на идеальный газон. – А я уж надеялся.
Кай остановился в паре метров от помоста, сложил руки на груди, проигнорировав Четвертого.
Позади Кая раздались шаги, заставив его обвернуться. Это подошли Алекс с Кэтрин и Элли, которая увидев его тут же отошла в сторону и встала особняком, демонстративно отвернувшись от него. Кай хмыкнув перевел взгляд на трон.
Вновь раздался голос из динамиков:
– Видите этот трон? Он не простой. Он средоточие власти. Тот, кто сидит на нем, получает… ну, скажем так, привилегии. – Голос хихикнул. – Например, право распределять еду и воду, или… просто смотреть, как остальные выполняют любые его приказы.
Четверка оживился. В его глазах загорелся хищный огонек, он уже прикидывал, как использует такую власть.
– Но есть нюанс! – продолжал голос. – Власть штука временная. Если нам что-то не понравится, может раздастся сигнал и трон перейдет к приемнику, тому на кого укажет король. И, поверьте, от его выбора зависит многое. Кстати, короля можно попытаться свергнуть и раньше, каким способом уж вам решать.
Алекс шагнул вперед, припадая на раненую ногу, сжав кулаки.
– То есть мы должны друг другу в ноги кланяться, пока эти уроды сверху будут ржать? – рявкнул он, задрав голову к небу.
– Так-так, бывший шахтер, кажется? – мгновенно отреагировал голос. – Что там ты копал? Руду, уголь? Или просто копошился в грязи, как навозный жук? Следующее оскорбление – минус один паек. Причем для всей вашей компании. Понял?
Кэтрин положила ладонь Алексу на грудь, успокаивая. Он зло дернул плечом, но промолчал на выпад голоса из динамика, лишить себя и остальных еды не хотелось, хотя к голоду они все привыкли.
– А теперь, внимание! – Голос стал торжественным. – Первый счастливчик, который вкусит сладость власти, мы выберем сами, и это будет…
Все замерли.
– Номер Четыре!
Четверка осклабился и поднялся на помост, тяжело ступая по металлическим ступеням, и с размаху опустился на трон. Откинулся на спинку, положил руки на подлокотник, довольно оглядывая остальных.
– Ну что, крысы? – пробасил он, полюдрадая голосу из динамика. – Кто первый будет лизать мне пятки?
Голос из динамиков одобрительно хмыкнул:
– О, мне уже нравится этот крысюк. Ладно, Четвертый, власть в твоих руках. И помни: чем унизительнее твои приказы, тем интереснее нам смотреть. А нам, – голос понизился до заговорщицкого шепота, – очень хочется интересного.
Глава 20
Четверка довольно откинулся на спинку трона, скрестив руки на груди. Его маленькие, глубоко посаженные глаза обвели оставшихся участников. Власть ударила ему в голову быстрее, чем любой стимулятор.
– Ты, – Четверка ткнул пальцем в Номер Один, тощего парня с затравленным взглядом. – Иди сюда.
Парень подошел, трясясь.
– На четвереньки и лай, – приказал Четверка. – Как собачка.
Парень дернулся, но не сдвинулся с места, сжав кулаки, он так и стоял пялясь в низ.
– Если я сказал, – Четверка приподнялся на троне, – то ты должен выполнить!
– Не подчиняется, – с притворным сожалением констатировал голос из динамиков. – Ай-яй-яй, что же делать…
И тут из дрона, зависшего над ними, вылетел тонкий дротик. Парень секунды три стоял неподвижно, а потом рухнул на колени и заорал, катаясь по траве и выгибаясь дугой, из горла его вырывался непрерывный, захлебывающийся вой.
– Нейротоксин, – прокомментировал голос буднично, словно диктор на кулинарном шоу. – Не смертельно, минута агонии, и будет как новенький.
Парень бился в конвульсиях еще секунд тридцать, пока наконец не затих, распластавшись на траве и тяжело дыша.
– В следующий раз, – ласково добавил голос, – доза будет больше. А теперь, Четвертый, продолжай.
Четверка, довольный произведенным эффектом, снова развалился на троне.
– Ладно, с этим понятно, – он махнул рукой на корчащегося номер Один. – Пусть полежит, подумает о своем поведении. – Он обвел взглядом остальных и остановился на Девятом. – А ну-ка Девятка, иди-ка сюда, думаешь я забыл как ты в меня тыкал стилусом в столовой?
Кай не шелохнулся. Он просчитывал варианты: прыгнуть на помост, вырубить этого урода, пока дроны не среагировали. Шанс был, но… дроны были быстрее.
– Глухой? Я сказал иди сюда!
– Я слышал, – ответил Кай спокойно. – Просто не вижу причин подчиняться придурку, который вчера обоссался от страха в лабиринте.
Алекс хмыкнул, Кэтрин прикрыла рот ладонью. Элли, стоявшая особняком, невольно повернула голову.
Лицо Четверки налилось кровью. Он уже открыл рот, чтобы рявнуть что-то, но в этот момент в воздухе раздался тонкий, едва слышный свист, Кай дернулся, но было поздно. Игла вошла в плечо, пробив тонкую ткань робы, и в ту же секунду тело перестало слушаться. Мышцы свело судорогой, ноги подкосились и он рухнул на колени, а потом и вовсе завалился на бок, глядя на идеально постриженную искусственную зелёную траву в сантиметре от лица.
– Ой-ей, – прокомментировал голос из динамиков с притворным сочувствием. – Кажется, наш герой забыл, что здесь правила устанавливаем мы.
– Ого! – Четверка спрыгнул с трона и подошел к Девятому. – А что это с ним? – Он наклонился, заглядывая Каю в лицо. – Не можешь пошевелиться, да? Красота!
Четверка вдруг размахнулся и со всей силы ударил Кая кулаком в лицо. Голова мотнулась, по губе потекла кровь.
– Это за то, что ты слишком умный.
Еще один удар, кулак скользнул по виску, рассекая бровь, кровь тут же залила глаз, Каю только оставалось смотреть не моргая на Четверку.
– Чего вылупился? – тот пнул его в бок, но без особого энтузиазма, понял, что неподвижная жертва не так интересна. – Лежи тут, умник, я пока развлекусь с одной кралей.
Четвертый повернулся к Третьей.
– А вот и наша недотрога. – Четверка плотоядно улыбнулся, подходя к ней. – Третья… Я помню, как ты на меня смотрела в столовой, как будто я мусор какой.
Элли стиснула зубы, но не отвела взгляда.
– Раздевайся, – приказал Четверка. – Давай, не стесняйся.
– Не слышит, – прокомментировал голос с притворной грустью. – Номер Восьмая, напомни-ка нашей упрямице, что бывает с теми, кто не слушается.
Девушка с номером восемь, с которой Эли общалась в первый день, когда сюда попала, вздрогнула и попятилась, но было поздно. Дрон метнулся к ней, игла впилась в предплечье. Тут же рухнула как подкошенная и начала кататься по траве, выгибаясь, хрипя, не в силах даже закричать, лишь только вырывался из груди тихий, захлебывающийся хрип. Минута агонии показалась вечностью.
