Текст книги "Рассвет над Эдемом (СИ)"

Автор книги: Стася Беленькая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Парень кивнул Каю:

– Видел, как ты пауков валил ночью. Ты не из наших отбросов. Солдат из ближайших к куполу Секторов, да? А Пятнадцатого, не ты ли завалил, видел как он в ваше укрытие направлялся.

Кай сократив дистанцию до опасной, прошептал:

– Следующее слово – и твоя глотка будет годиться только для того, чтобы пускать пузыри. Усвоил, Десятый?

Тот отступил, подняв ладони вверх, но в глазах читалась настороженность.

– Эй, мы не хотим проблем. Я – Алекс, сектор-81. Это Кэтрин, сектор-92. Предлагаем альянс. Вместе – выживем.

Кэтрин кивнула, ее взгляд скользнул по Каю, затем по Элли, замечая следы пальцев на шее и запястьях:

– Вместе у нас больше шансов не стать следующими в списке на утилизацию.

Кай окинул их взглядом. Гора мышц и серая тень. Не идеально, но лучше, чем ничего. Вот только придется держать спину все время у стены… Ему все же надо дойти до цели. И так повесил уже на себя балласт в виде Третьей.

«Не потеряй себя, солдат», – эхом отозвался в памяти голос Батисты. Придётся тащить этот груз.

– Договорились, – бросил Кай. – Если следовать заданию, роль лидера возьму на себя. Кто усомнится – отправится кормить здешнюю гидропонику. Ясно?

Возражений не последовало. Хрупкий, пропитанный взаимным недоверием альянс был заключен.

И, словно в ответ, сверху донесся язвительный хохот.

– О, как мило! Четверка отчаянных. Но не забывайте, мои дорогие, в финале всегда остается лишь один, ох, простите в этом году двое. Ну, кто первым воткнет нож? Мы уже потираем руки в предвкушении!

Они переглянулись, напряжение повисло в воздухе. И тут же взвыла сирена, на этот раз оглушительно, срываясь в ультразвук.

– Спуск в подземелье! Ваши личные проводники в… ад уже здесь! Бегите, мои крысята! Покажите, на что вы готовы ради лишней минуты в нашем раю!

Со всех сторон, как стая металлических стервятников, спикировали дроны, безжалостно подгоняя их к зияющему люку. Темнота внизу дышала ледяным ветром, что пах затхлостью. Кай бросил взгляд на своих «союзников» и без промедления опустился вниз.

Глава 12

– Добро пожаловать в утробу, крысята! – весело прощебетал ненавистный голос из динамика. – Здесь темно, мокро и… ой, как тесно! Идеальное место, чтобы задохнуться от собственной гордыни.

Один за другим они скрылись в подземелье. Красный свет аварийных ламп подсвечивал стены, отбрасывая длинные тени. Коридоры были узкими, с низкими потолками, капли воды падая, превращались в ритмичный, раздражающий звук, который бил по нервам.

Кай двигался впереди, каждый его шаг был выверен и бесшумен, а взгляд, острый и безжалостный, сканировал каждую трещину, каждый выступ, подозрительный люк в полу, за которым могла скрываться смерть. Алекс, тяжело дыша, шел за ним, его мощная фигура казалась неуместной и уязвимой в этой каменной тесноте. Кэтрин бесшумно скользила за Десятым, а Элли замыкала шествие, чувствуя, как стены смыкаются у нее за спиной, словно челюсти гигантской ловушки.

– Чертова мышеловка! – Алекс с силой пнул ржавую трубу, и гулкий звук покатился по тоннелю. – Чтоб эти ублюдки подавились своим Эдемом! Я бы их…

– А как красиво все это транслировалось на экранах, – с горькой, язвительной усмешкой бросила Кэтрин, ее глаза блестели в красном свете. – Рай, счастливые лица, билет в лучшую жизнь… Хрен бы я сюда сунулась, знай, что тут за дерьмо творится на самом деле.

Элли промолчала, сжимая ладони в кулаки. Она тоже верила в эти сказки, глотала эту сладкую отраву. Но сейчас ее глодала другая, более горькая мысль: а ведь свыше ей давали понять, чтобы она не шла на этот чертов отбор. Тот самый взгляд регистратора, его странная, почти жалостливая реакция… затем хладнокровное убийство того мужчины на площади, лишь из-за того что он отчаянно желал супруге лучшей жизни. Это были знаки, которые она проигнорировала. Но Наоми… ее больные глаза, полные надежды… и она сама, так слепо, так глупо хотела попробовать то самое, проклятое, идеальное яблоко, которое было отравленным плодом с самого начала.

Внезапно в динамиках зазвучал знакомый, бархатный и ядовитый голос.

– О, как вы продвигаетесь! Но не забывайте о теме дня, мои дорогие. Гордыня! Грех, что заставляет мразь ползать по земле и мечтать о троне. А знаете, что случается с теми, кто задирает нос слишком высоко? Их ждет стремительное падение. Прямиком под наш скромный каток! Не останавливайтесь!

Элли замерла. «Каток?»

Ответ пришел немедленно. Из глубины лабиринта донесся низкий, нарастающий гул. Сначала тихий, как отдаленный гром, он быстро превратился в оглушительный рев. Пол под ногами затрясся, с потолка посыпалась пыль.

– Не стойте! – рыкнул Кай, и в его голосе впервые прозвучала не просто команда, а тревога.

Они рванули вперед, сбиваясь в кучу. Гул нарастал, превращаясь в лязг и скрежет металла. И тогда они увидели ЭТО. Из-за поворота, заполняя собой весь проход от стены до стены, выкатился исполинский, многотонный металлический шар. Его поверхность была усеяна острыми, как бритва, шипами, которые с оглушительным скрежетом втягивались то снова появлялись, когда он катился. Но шипы все равно то и дело сдирали бетон, оставляя глубокие борозды. Он не просто катился – он пожирал все пространство.

Где-то справа раздался короткий, оборванный крик, тут же захлебнувшийся ужасным хрустом.

– Упс! Кажется, один из претендентов на корону только что ее лишился! – весело прокомментировал голос. – Его амбиции теперь весят ровно столько, сколько его внутренности! Бегите веселее, следующий на подходе!

Элли бежала, чувствуя, как легкие горят огнем. Взгляд скользил по стенам и по полу, привычка, въевшаяся в кровь за годы жизни в Дальнем секторе. Там, если не смотреть под ноги, можно было наступить на крысу, от укуса которой кони двинешь, или провалиться в канализационный люк, а из-за угла стены пропустить ловца на живой товар. А иногда найти то, что другие упустили. И Элли нашла.

В узкой нише, куда едва проникал красный свет аварийных ламп, что-то блеснуло. Элли метнулась туда, пальцы нащупали холодный, шершавый металл. Это был старый, видавший виды, но несомненно грозный армейский пистолет с полным магазином. Кто-то обронил, или нарочно оставил было не важно. В Дальнем секторе такие находки называли «подарком судьбы».

Тень от шара уже накрыла их, лязг оглушал. Кай резко толкнул Элли в узкий боковой лаз, буквально впихнув ее туда. Алекс и Кэтрин протиснулись следом.

Шар, прокатившись мимо, исчез в лабиринте, но едва они успели перевести дух, опершись о стены и тяжело дыша, как из другого, соседнего прохода донесся новый, нарастающий гул. Он возвращался.

Они рванули дальше, пол то и дело расходился, открывая зияющие люки, ведущие в черноту, с потолка с лязгом обрушивались зазубренные решетки, едва не разрезая их пополам. Алекс, тяжело дыша, споткнулся о торчащую арматуру и с глухим стоном рухнул на колено. Из глубокой рваной раны на ноге хлынула кровь, окрашивая воду в лужах.

– Оставьте меня! – зарычал он, пытаясь подняться, но его нога подкосилась. – Бегите, черт возьми! Тащить меня – самоубийство!

– Заткнись, болван! – отрезала Кэтрин, ее обычно бесстрастное лицо было искажено яростной решимостью. Она с силой вцепилась в его плечо, пытаясь поднять. – Мы не бросаем своих! Не дадим им этого удовольствия!

Адский каток уже выкатился из-за поворота. Его тень, огромная и безжалостная, поглотила багровый свет аварийных ламп, погрузив коридор в почти полную тьму. Он был ближе, чем когда-либо, и его рев заполнил собой все пространство, не оставляя места для мыслей, только для инстинкта. Элли, в панике, увидела, как Кай, пытаясь помочь Кэтрин тащить обессилевшего Алекса, замедлился, потеряв свой стремительный темп. И в ее воспаленном, отравленном страхом и прошлыми унижениями сознании, с болезненной ясностью вспыхнули его же слова, сказанные когда-то с холодным, безразличным презрением: «Учти, у меня рука не дрогнет…».

Он избавляется от балласта. Сейчас – Десятый. Потом будет ее очередь.

Инстинкт выживания, острый, безжалостный и примитивный, сработал быстрее мысли, заглушив голос разума. Она резко отскочила назад, отрываясь от группы, и, трясясь как в лихорадке, выхватила пистолет. Ее пальцы скользнули по затвору, дрожащий, но упрямо направленный ствол направился прямо в спину Девятого.

– СТОЙ! – ее собственный голос прозвучал для нее чужим, сорванным, полным истерики и отчаяния.

И грянул выстрел.

Глава 13

Джуда Сайкс, развалившись в кресле, смотрел не на общие планы, а на отдельную голограмму с Эллианой. Его пухлое лицо было искажено обидой.

– Ты мне её испортила, Амали. Я хотел её первым. Чистенькой. Теперь она к этому солдату прилипла. Ты же знала, что я хотел лично ее сломать…

Амалия Трейн не отвела взгляд от пульта, лишь усмехнулась.

– Ты – мясник, Джуда. Режешь, не думая. Я же создаю искусство. В хорошей истории любая связь, пусть даже вынужденная, лишь добавляет жару. Смотри, – Амалия жестом увеличила изображение, где Девятый дернул Третью за руку, спасая от ловушки. – Он ее терпеть не может. Она его боится, но в то же время хочет из-за нашего коктейля в воде. Это идеальное напряжение. А что происходит, когда хлипкая верёвочка такого «союза» рвётся под грузом паники? Получается вот это.

Она переключила общий план на катакомбы, где Третья направила пистолет на Девятого. Джуда, недовольно хмыкнул, но тут же поддался вперед.

– О-хо-хо! – взвизгнул он, облизнув губы. – А куколка-то оказывается с коготками! А так хорошо притворялась недотрогой. М-м, тем интереснее будет ее усмирять.

– Идиотка, – холодно констатировал вошедший Кобс. – Теперь он её прикончит. Жаль, я надеялся увидеть, как шар наконец-то поработает как следует, а тут всего один попапался под его гнет.

– Подождите, – Амалия прищурилась, не сводя глаз с лица Кая, которое было увеличено на боковом экране. – Посмотрите на его реакцию. Это не злость, а… разочарование? Кино получается отменное. Так что не порть девчонку, Джуда, она еще послужит нам до конца игр.

– Ой, чего это ты за неё так вступилась? – протянул Джуда, язвительно скривив губы и бросая на Амалию косой взгляд. – Или дело не в ней, а в Девятом? Смотрю, ты смотришь на него голодными глазами, особенно после его кувырков в постели с Третьей. Понравился, да? Ставишь на него больше, чем на остальных. Хочешь, трахнуть его?

– Заткнись, Джуда, – Амалия не повысила голос, но в нем зазвенел стальной холод. – Иначе я сама придумаю тебе испытание, где главную роль будет играть твой любимый нож и ты будешь не наблюдателем.

Пуля, с противным визгом чиркнув по сырому бетону прямо над головой Кая, высекла сноп ослепительных искр и ушла в потолок, осыпав их всех градом едких мелких осколков и бетонной пыли. Кай даже не вздрогнув очень медленно повернул голову. Глаза встретились со взглядом Элли, полным страха. В них не было ни злости, ни удивления, лишь ледяное, абсолютное разочарование.

Все замерли. Даже оглушительный грохот шара на секунду отступил перед этим напряжением. Алекс смотрел на нее с шоком, Кэтрин – с холодным, оценивающим недоверием.

– Не подходи к нему! Ты говорил… рука не дрогнет! Сделаешь это сейчас? Избавишься от него, как от балласта⁈

– Элли, не надо! – крикнула Кэтрин, когда раздался снова звук затвора.

Каю потребовалось меньше секунды. Он двинулся не как человек, а как тень. Резкий, хлесткий удар ребром ладони по запястью – и пистолет с оглушительным выстрелом вырвался из ее пальцев. Пуля, чиркнув снова по бетону, ушла в стену. В следующее мгновение он прижал ее к стене. Удар о бетон выбил из нее воздух.

Прежде чем она успела вдохнуть, ладонь легла ей на горло, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять, одно неверное движение, и он переломит её шею, как сухую ветку. Вторая рука вскинула тот же пистолет, и холодный круглый ствол упёрся ей прямо в переносицу, между глаз, с таким давлением, что кость заныла. Элли замерла, застыв в немом крике, не в силах пошевелиться, видя только этот чёрный кружок, за которым – небытие. Весь его вес, вся тяжесть тренированного тела прижимала её, и это было не просто удержание. Это была демонстрация абсолютного, подавляющего превосходства.

– Хочешь быть как они? – его голос был тихим, свистящим шепотом прямо у уха, и каждый звук впивался в сознание, как раскаленная игла. – Хочешь стрелять? В спину? Как последняя мразь из твоих трущоб, готовая сожрать соседа за корку заплесневелого хлеба? Ты думаешь, это сделает тебя сильнее? Это лишь доказывает, что ты – животное, которое достаточно напугать.

Элли задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Стыд, горше смерти, смешивался с абсолютным ужасом. Он был прав. Но под грузом стыда и страха, в самом тёмном углу её сознания, шевельнулось что-то ещё. Ощущение этой грубой, неоспоримой силы, которая сейчас контролировала её полностью. Пока он её держал, весь остальной мир – Шар, смерть, «Эдем» – отступал, становился лишь фоном. Существовала только эта железная хватка, этот взгляд, прожигающий её насквозь, и тяжёлое, ровное биение его сердца где-то совсем близко.

– Я мог бы убить тебя сейчас, – продолжил он, не ослабляя хватки, ствол не дрогнул ни на миллиметр. – Ради их зрелища. Чтобы они потирали руки и аплодировали. Но я не дам им этого удовольствия. Я не марионетка, пляшущая под их дудку.

Кай резко отпустил Элли, позволив ей бессильно сползти по стене на пол в грязь. Она сгорбившись, сидела трясясь от подавленных рыданий, и не решалась поднять глаза.

– Встань, – приказал он.

Элли не двинулась.

– Я сказал, встань! – Кай схватил ее за шиворот и рывком поставил на ноги, снова прижав к стене. – Смотри на меня, – потребовал он.

– Да прикончи её уже, ну! – не выдержал Кобс. – Что он тянет?

– Успокойся, – холодно сказала Амалия, её пальцы летали по интерфейсу. – Техники, отведите Шар. Целевые объекты «Три» и «Девять» не подлежат случайному списанию. Их ставки взлетели на 136 процентов после этого перформанса. А этот разговор… – она прищурилась, глядя на экран, – … даже интереснее, чем перестрелка. Посмотрим, как долго продлится их перемирие.

Она подняла голову. Глаза красные, щеки мокрые, но в них, сквозь страх и стыд, пробивалось упрямство.

– Ты чуть не убила меня, – сказал Кай. – Того, кто две минуты назад тащил тебя из-под катка. Зачем?

– Я испугалась, – прошептала она, сжимая кулаки. – Ты сказал… «рука не дрогнет». Я подумала…

– Что брошу Десятого? – перебил он. – И потом тебя?

Она промолчала. Но ее молчание было красноречивее любых слов.

– Дура, – выдохнул Кай. В его голосе впервые проскользнула не злость, а усталость. – Разве я давал повод?

– Н-нет.

Кай смотрел на неё несколько секунд, потом его губы дрогнули в кривой, горькой усмешке.

– В следующий раз, Третья, не промахивайся.

Он развернулся и пошел к выходу из тупика, даже не обернувшись. Элли стояла, прижимаясь спиной к холодному бетону, и смотрела ему в спину.

– Девятый, – окликнула она.

Он замер, но не обернулся.

– Прости, – сказала она тихо.

– Простить? – он хмыкнул, не оборачиваясь. – Нет. Но я кое-что понял…

Он сделал шаг, потом другой. Элли выдохнула, сглотнула ком в горле и, всё ещё дрожа, побрела за ним. Не рядом, как раньше, а в двух шагах позади, соблюдая дистанцию, но не отставая.

Кай, не глядя на нее, повернувшись к Алексу и Кэтрин, бросил сквозь стиснутые зубы:

– Бежим. Если, конечно, не решили остаться и стать новым украшением для этих стен.

Они рванули, снова схватив Алекса, который теперь хромал ещё сильнее. Шар, получив команду, замер, затем медленно, почти нехотя, покатился в сторону, освобождая проход.

Элли бежала последней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. «Не промахивайся», – сказал он. Она запомнила. И поняла, что он не простил. Просто дал шанс.

И она не собиралась им больше рисковать.

Глава 14

Они пролезли под нависающими плитами, пробежали ещё один длинный тоннель, падая и спотыкаясь, пока впереди не показался выход – люк, залитый багровым, дразнящим светом фальшивого заката, ебольшой коридор и группа вывалились в небольшую круглую комнату, падая на холодный, липкий от непонятной слизи пол. Где-то высоко над головой зиял проем, показывающий клочок искусственного неба Эдема – того самого, ради которого они все здесь оказались.

– Шесть… – протянул голос из скрытых динамиков с театральным вздохом. – Всего шестеро крысят уцелело. Вы начинаете разочаровывать, дорогие. Ваша злоба так мелка, ваша жажда жизни так… примитивна. Но не отчаивайтесь! Завтра… о, завтра мы подготовили для вас нечто особенное. Нечто, что заставит кровь бежать быстрее, а сердца – рваться из груди. До скорой встречи. Постарайтесь не передушить друг друга от скуки до утра.

Кай стоял, прислонившись к стене. Его дыхание, тренированное годами службы, было ровным и бесшумным, но под кожей играли напряженные мускулы, а в жилах вместо крови, казалось, тек жидкий адреналин, смешанный с едкой горечью провала. Он спас их всех. Какого черта он это делает? Каждая спасенная жизнь была еще одним якорем, который тянул его ко дну в этом море дерьма.

Элли сидела на корточках обхватив колени, ее короткие, грязные волосы прилипли ко лбу и вискам. Взгляд был прикован к трещине в отвратительно липком от слизи полу. Она украдкой посмотрела на Девятого, не смотря на ее угрозу, он все равно продолжал ее вытаскивать из ловушек потом. Она не понимала, как она могла подастся страху. А если бы пуля достигла цели, выбрались бы они без него?

В углу Десятый, стонал, сквозь зубы выдыхая матерные проклятия. Он зажимал рану на ноге, но темная кровь упорно сочилась сквозь его грубые пальцы. Пятая, бледная как смерть, с лицом, на котором застыла маска холодной решимости, вырвала клок с подола своей истрепанной рубахи и с резким движением, она туго перетянула Десятому рану выше места повреждения. Алекс вскрикнул, его тело напряглось от боли.

– Потерпи, шахтер, – бросила она сквозь зубы, затягивая узел. – Здесь не до нежностей.

Прежде чем кто-либо успел вымолвить слово, в гнетущей тишине комнаты-ловушки вновь зазвучал ненавистный голос. Бархатный, сладкий, как разлагающийся труп, и насквозь фальшивый.

– Отдыхайте, мои дорогие крысята. Наслаждайтесь передышкой. Завтра… о, завтра мы посмотрим, как ваше хрупкое товарищество разобьется вдребезги, когда в игру вступят настоящие ставки. Голод – великий учитель, не правда ли? Но и мы не без милосердия! Вот ваша награда за стойкость!

Сверху, из люка, что показывал кусочек фальшивого неба, с металлическим лязгом сорвалась и с глухим стуком рухнула на пол небольшая металлическая коробка. Она раскрылась, вывалив содержимое: две аптечки с банджами, лейкопластырями и антисептиком, несколько бутылок воды и пачки питательных батончиков в ярких, кричащих обертках, на которых сияли лозунги: «Энергия Эдема!» и «Сила победителя!».

Алекс подполз к коробке первым. Он схватил батончик, разорвал упаковку зубами и начал жадно есть, почти не жуя. Второй батончик он сунул за пазуху. Затем взял аптечку. Кэтрин молча протянула руку, и он отдал ей антисептик. Никаких «спасибо». Девушка вскрыла ампулу и, не глядя на его побелевшее от боли лицо, вылила содержимое прямо в рваную рану. Десятый зарычал, впиваясь пальцами в пол, сдерживая крик.

Элли медленно поднялась, пошатнувшись зажимая бок и подошла к ящику. Она взяла один батончик, повертела его в руках. Пара дней назад она бы заплакала от счастья, если бы получила такой, сейчас же ее тошнило. Она развернула его и откусила маленький кусочек. Чуть сладковатая масса застряла в горле. Она ела, потому что надо было есть, чтобы были силы бежать и выжить в этом кошмаре.

Кай не двинулся с места. Его глаза, узкие щелки, изучали коробку, батончики, аптечки. Доверие было роскошью, которой он не мог себе позволить. Голос из динамика хихикнул, словно читая его мысли.

– Девятый, а Девятый… Неужто параноик? Это просто еда! Чтобы ты не свалился с ног до завтрашнего… представления. Или тебя так впечатлила наша маленькая Третья с пистолетом? Мы уж думали придушишь ее, или… аха, хочешь еще ее чпокнуть?

Кай стиснул челюсти. Если доберется до обладателя этого голоса, он его микрофон затолкает глубоко в глотку. Но, этот чертов голос прав, ему нужно было пожрать. Он уже чувствовал голод, до спазма в желудке, хотя дисциплина тела позволяла дольше терпеть. Но терпеть – не значит эффективно действовать. Медленно, не отрывая подозрительного взгляда от батончика, он взял его. Развернул и внюхался. Запах был химическим, искусственным. Он откусил ровно столько, чтобы запустить процесс пищеварения, затем еще и остаток сунул в карман.

Элли прислонилась к стене, все также зажимая бок. На серой ткани ее робы в районе нижних ребер расплывалось темное, влажное пятно. Видимо, ее задел один из шипов Шара или она ударилась при падении. Она скривилась, пытаясь заглянуть под ткань, но не стала никого звать. Просто стояла, стиснув зубы.

Кэтрин, закончив с Алексом, заметила это. Ее взгляд скользнул с Элли на неподвижную фигуру Кая и обратно. В ее глазах не было сочувствия, лишь холодная оценка ресурсов и угроз. Она взяла оставшуюся аптечку и, не говоря ни слова, протянула ее в сторону Элли. Жест был скорее формальностью. Элли молча взяла лейкопластырь и ампулу с антисептиком. Ее пальцы дрожали, когда она попыталась одной рукой задрать кофту и обработать ссадину. Получалось плохо.

Кай наблюдал за этим краем глаза. Каждая клетка его бывшего солдатского «я» кричала о неэффективности, о слабости, которая может стать угрозой. Но его новая, обожженная ненавистью сущность отказывалась делать лишний шаг. «Пусть учится. Я здесь не для того, чтобы нянчиться». И Кай отвернулся, делая вид, что изучает стены комнаты.

Они ели в молчании, нарушаемом только тяжелым дыханием Алекса и скрипом зубов Элли, стискивающей их от боли. Наконец, Алекс, проглотив последний кусок, вытер рот тыльной стороной ладони. Его грубое, покрытое старыми шрамами и свежей грязью лицо оживила кривая, безрадостная усмешка.

– Ладно, хватит киснуть, как на поминках, – прохрипел он. – Все в одной помойной яме. Давайте познакомимся поближе. Я – Алекс Унгер. С Восточно-Южных рудников, что у старой границы. – Он выплюнул на пол крупинку чего-то темного. – Шахтер в третьем поколении. Добывали редкие земли для ихних… – он махнул рукой вверх, туда, где должен был быть Эдем, – … для ихних игрушек. А потом грянули «волнения». Люди просто устали от того, что наши дети кашляют черной пылью, пока ихние под куполом розы нюхают. Вышли с требованиями. Не с оружием, с плакатами, сука.

Он замолчал, его взгляд ушел в себя, в дым памяти.

– «Псы Режима» примчались «наводить порядок». Без предупреждения. Автоматной очередью по людям… Мои… Несли плакаты… Хотел их оттянуть, не успел. – Он снова сплюнул, но теперь это был жест чистой, концентрированной ненависти. – Система гнилая. Как старые крепи в самой глубокой, заброшенной шахте. Я здесь, чтобы прорваться в самое ее брюхо. И там… ну, я что-нибудь придумаю.

Кэтрин, закончив свой скудный паек, кивнула, отбрасывая со лба темную прядь волос. Ее глаза были пустыми и усталыми, но в них горел холодный огонек.

– Кэтрин Вайковски. Из Центрального сектора. Развозила груз под купол. Видела, как живут они, – она кивнула в ту же сторону, что и Алекс. – И как живем мы. Я не хотела менять ничего и тем более кому-то мстить. Я хотела места за их столом. Сытости. Чистой одежды. Чтобы не бояться, что завтра твой сектор объявят «нестабильным» и сожгут нафиг. Пошла на Игры, потому что это был самый быстрый билет. Наивная дура…

Затем Элли, чувствуя себя смущенно рассказала свою историю, о том что пошла ради сестры, ради того чтобы она жила. Потом все трое непроизвольно повернулись к Каю, но тот даже не обратил на них внимания, осторожно вытирая антисептической салфеткой порезы на руках. Алекс хмыкнул, разочарованно.

– Ладно, молчун. И так ясно, что ты не из нашей оперы. По тебе, как по старой казарме, воняет выучкой и железом. Что скрываешь? Шпион ихний? Или свой, но засланный?

Кай поднял голову. Его темные глаза, в которых обычно бушевала лишь холодная ярость, теперь были похожи на черный лед. Он не ответил. Просто смотрел. Этот взгляд заставил даже Алекса на мгновение отвести глаза. Тишину, внезапно прорезало злобное жужжание. Сверху, из темноты люка, спикировал дрон-наблюдатель. Не тот, что транслировал общие сообщения. Меньше, тоньше, с матовым черным корпусом. Он завис прямо перед лицом Кая и сбросил ему в руки маленький, почти невидимый наушник-капсулу. Кай, не меняя выражения лица, вставил его в ухо.

Голос, который прозвучал там, был очень знаком. Амалия Трейн. Но теперь в ее бархатном тоне не было и тени игривости. Только холодная, режущая сталь.

Глава 15

– Сейчас ты встанешь и последуешь за дроном. Спокойно, без резких движений. Дрон заряжен нейротоксином. Если начнешь сопротивляться, он выстрелит. А ведь тебе явно нужно дойти до конца, правда? Так что жду, Девятый. Ну, а чтобы ты знал куда идти, я прислала тебе сопровождение.

Кай не шелохнулся, он лишь поднял глаза к потолку где, завис дрон с тонкой синей полосой вдоль корпуса, который медленно полетел к выходу.

– Что там? – хрипло спросил Алекс, прижимая окровавленную тряпку к бедру.

Кай ничего не ответив, встал и отряхнув ладони о штанины. В проеме люка, залитом искусственным светом, уже маячили две угрожающие тени., что заставило ребят вжаться к стенам комнаты еще сильнее. Их черная броня лоснилась под искусственным светом, как панцирь хищных жуков. Шлемы с зеркальными визорами отбрасывали блики, сквозь которые не разглядеть ни лица, ни эмоций. Кай сразу узнал: Класс «Альфа», живые инструменты для самых грязных поручений, личная охрана четверки.

Элли, сидевшая у стены, резко дернулась, пальцы вцепились в неровности бетона, тело напряглось для рывка. Но рука Пятой схватила ее за запястье и резко потащила вниз. Элли ахнула, потеряв равновесие, и рухнула обратно на холодный пол.

– Сиди, – прошипела она. – Не дергайся или нам точно не поздоровится. Он сам по себе. И ты тоже.

– Но они… – начала Элли, ее голос задрожал.

– Да вернется он, не на казнь ведут, – отрезала Кэтрин, отпуская ее руку. – Если бы хотели убить, сделали бы это здесь и при всех, чтобы зрелищнее было. Значит, у них другие планы. И твоя истерика только все испортит.

Кай протянул руку и крупная, закованная в черный пластик ладонь обхватила его. Рывок, и его легко выдернули из бетонной ямы наверх.

– А если не вернется? Тут уж тепереча верить нельзя этим сволочам, – спросил Алекс, морщась от боли в ноге, когда Кай исчез.

– Тогда будем выживать сами, как и до этого, – ответила Пятая.

Алекс хмыкнул.

– Я на рудниках выживал. Там, бывало, обвал, и ты сидишь в темноте, слушаешь, как вода ток капает. Ждешь, придут или нет. Знаете, чо помогает? – он посмотрел на Кэтрин и Элли. – Думать о том, ради кого отсюда вылезешь.

Кэтрин подняла бровь.

– И ради кого ты лезешь?

Алекс усмехнулся.

– Ради того, чтобы посмотреть, как этот чертов купол рухнет.

Элли не слушая ребят сидела, обхватив колени, и смотрела на проем с кусочком искусственного неба, в котором исчез Кай. В ушах у нее стучала одна навязчивая мысль:

«Он сам по себе. И ты тоже». И это была правда, хоть и сказанная безжалостно. Но почему от этого было так больно.

* * *

Коридоры за дверью были залиты ярким, бездушным белым светом. Стены и пол были отполированы до зеркального блеска, отражая искаженные силуэты Кая и его конвоиров. Воздух пах озоном и слабым, химическим ароматом, напоминающим о больницах и лабораториях. Ни пыли, ни сора, ни следов жизни, только совершенная, пугающая чистота.

Дрон с синей полосой плыл впереди, мягко жужжа, его сенсоры время от времени поворачивались назад, сканируя Кая. «Псы» шли позади, их шаги отдавались синхронным, металлическим эхом. Они поднялись на лифте, затем прошли мимо огромного панорамного окна, занимавшего всю стену. Кай на мгновение замедлил шаг.

За стеклом, внизу раскинулся Эдем. Именно тот, что показывали в роликах: изумрудные газоны, подстриженные с математической точностью. Бьющие в небо струи фонтанов, и Кай подумал, как же расточительно расходуют воду, когда в других секторах люди умирали от жажды. И люди. Дети в белых одеждах бежали по траве, их смех был неслышен через звуконепроницаемое стекло, но их упитанные, счастливые лица говорили сами за себя. Женщины в легких платьях небрежно прогуливались, держа в руках странных, крошечных собачек с шелковистой шерстью. Мужчины в дорогих костюмах беседовали, улыбаясь, в тени беседок, увитых плющом или цветущими лианами.

Контраст с с секторами за куполом, был таким чудовищным, таким нарочито демонстративным, что у Кая на мгновение перехватило дыхание. Один из «Псов» грубо толкнул его прикладом винтовки в спину.

– Не задерживайся, отброс. Твое место не там.

Кай стиснул зубы, но подчинился. Глаза его, однако, сузились, он смотрел не только на красоту, а больше на детали. На скрытые в кронах деревьев камеры наблюдения, на едва заметные линии силовых полей вокруг особо ценных растений, на охранников в камуфляже, сливающихся с ландшафтом, с тяжелым оружием в руках. Рай был крепостью, красивой и безжалостно охраняемой.

Они свернули в боковой коридор, поднялись снова на лифте из матового металла, лифт двигался бесшумно и так плавно, что Кай почти не почувствовал движения. Двери открылись прямо в предбанник роскошных апартаментов. Здесь пахло уже иначе, дорогими духами, ароматическими маслами и чем-то еще, сладким и дурманящим.

Дрон завис у потолка, затем опустился на тумбу у окна и затих, его миссия была завершена. «Псы» остались у лифта, скрестив руки на груди. Перед Каем была еще одна дверь, на этот раз из темного, полированного дерева с инкрустацией из перламутра. Она беззвучно отъехала в сторону и он сделал шаг во внутрь.

Глава 16

Апартаменты были воплощением роскоши, которую показывали порой в рекламных роликах Эдема. Мягкий, рассеянный свет лился отовсюду. Мебель была из светлого пластика под дерево. На стенах мерцали голографические картины, сменяя друг друга в завораживающем цикле: цветущий сад перетекал в морской прибой, а тот в сплетения обнаженных тел, застывших в эротических танцах.

Посреди этой стерильной, выхолощенной красоты стояла Амалия Трейн. На ней было обтягивающее алое платье с разрезом, открывающим бедро до середины. Она не сразу повернулась к Каю, хотя прекрасно знала, что дроны уже доставили его и «Псы» втолкнули в дверь. Сначала Амалия взяла с низкого столика тяжелый хрустальный графин, налила темно-рубиновую жидкость в два бокала на длинных ножках. Движения были плавными и отточенными – женщина, привыкшая, что мир подождет, пока она соизволит обратить на него внимание.