Текст книги "Макс Шрёдингер (СИ)"
Автор книги: Станислав Конопляник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 14. Аннабель Лютая
Мы сидели на лавочке и кушали пирожки. Их у нас было по одному, Аня съела свой и поглядывала на мой.
– А выходить замуж обязательно? – задалась она вопросом так внезапно, что я едва не подавился.
– Если не хочешь, можешь не выходить. У тебя и паспорта-то нет здесь, наверное, – пожал я плечами. – Хочешь укусить?
– Угу, – она откусила от моего пирожка маленький кусочек, следя за моей реакцией. Увидев одобрения, откусила ещё один побольше, прожевала. – По паспорту мне уже сорок три, нужно новый достать.
Она просила не говорить о её возрасте, поэтому я проглотил свой вопрос.
– Ты хотел спросить, – подняла она бровь.
– Это про возраст.
– Мне триста сорок один.
Я всё же подавился пирожком.
– Триста сорок один год без секса? Ну ладно, первые лет пятнадцать не считаются, но остальные!
– То есть я на триста восемнадцать лет тебя старше, а ты… Переживаешь за меня! – вдруг смутилась она. – Я выйду за тебя замуж и нарожаю тебе детей!
Тут уж я смутился.
Мы с ней сидели, два красных придурка, на лавочке. Я с остатками своего пирожка, который больше в глотку не лез.
– Хочешь?
– Ага, – она подставила ладошку, а я ей пирожок поднёс ко рту. Она ухватила его зубами, смешно уставившись на меня. Прожевала. – Ты мне так жопу раскормишь пятидесятого размера. А чего ты смутился? Ты не хочешь детей?
– Да так, – буркнул я. Она опустила взгляд. – Мы знакомы меньше недели. Не кажется тебе, что всё очень быстро у нас развивается?
– Ну да… – принялась она рассматривать свои пальцы.
– Нет, ну ты смотри, тебя эта скорость не смущает?
– Неа.
– А как же церемонии? На одно колено встать, предложение тебе сделать?
Она скривилась.
– Я понял, – кивнул я. – Ну что, гугли тогда, как загс работает, пойдём сделаем тебя Аней Шрёдингер, – хохотнул я. Она похлопала глазами. – Я серьёзно! Ты права, чего тянуть. Я тянул с Викой год, в итоге после грандиозной свадьбы мы прожили полгода и разбежались.
– А что-то изменится?
– Ни-че-го. Не хочешь, можем не расписываться.
Мне снова захотелось её потискать, я прилез поближе, обнял её, щупая за бока. Она обняла меня, пряча руки под свою же байку оверсайз.
– А кто за детьми здесь следит? – спросила она, развивая тему.
– Как договоримся. Если я работаю, то ты за детьми следишь.
Она задумалась, нехотя кивнула.
– А работа по дому?
– Ну у тебя и скорости, – рассмеялся я и пощекотал её. Она, истерично хохоча, попыталась вырваться, но после лишь крепче ко мне прижалась. – Обычно, – я стал вспоминать жизнь в деревне, когда у Кузи уже был ребёнок, – одна стирка в день, приготовить покушать на пару дней и убрать не во всей квартире, но хотя бы в комнате и на кухне, посуду вымыть, развесить бельё, проутюжить, разложить стопками, чтоб проще было потом искать. Ещё еду с магазина таскать, чтоб было из чего приготовить, одежду покупать, лекарства там всякие.
Я вспоминал это с улыбкой, потому что учился в школе, а после школы помогал по дому. В основном я, конечно, готовил, но иногда и убирал, и утюжил, и полы мыл вместе с Кузей, когда их малая болела.
– Ну-у, – протянула Аня, – это как-то…
– Много? Я понимаю. Но у нас, я думаю, я буду стараться взять хотя бы половину на себя, – обнадёжил её я.
– Ты? На себя? – потрепала она мои волосы.
Я ничего не понял.
– Как хочешь, но вообще это не много, я бы и сама справилась, – гордо заявила Аня. – А что сегодня вечером делать будем?
– Моя жизнь обычно скучная, – предупредил я. – Это тут безумные деньки. Ты ж понимаешь, что большую часть времени я просто сижу за компом?
Аня кивнула.
– И что сил после работы на что-то активное у меня нет.
Она опять кивнула.
– И что…
– Ты затворник, и весь из себя скучный такой. Я знаю, зато ты мой, – повисла она у меня на шее, а после поцеловала так, что я забыл, о чём говорил. Она посмотрела на меня после поцелуя: – Будем вечером смотреть про твоих сисястых нарисованных баб, а потом пойдём погуляем по улице, но не долго, потому что нужно решить вопрос с отцом.
– Как скажешь, Ань, – пожал плечами я.
Что угодно и куда угодно, лишь бы с ней.
Мы ехали на другой конец города, в какие-то дворы, нашли там заброшенное здание, пролезли в дырку в заборе, зашли внутрь. Это была недостроенная парковка, сырая и пыльная. Входя в здание, Аня что-то сделала и мне стало щекотно.
– Месть за щекотку? – уточнил я.
– Невидимость. Теперь ты невидимка, как и я.
– И можно делать всякие непотребства на виду у всех?
– Ну у тебя и мыслишки, – буркнула Аня, а сама шагала красной, словно рак.
– Ну, там, шнурки связать узлом. Телефон в другой карман переложить, – пояснил я. – Хотя на твоё лицо посмотришь, и там мысли только…
– Да! Потому что на третьем свидании парень девушку… как это слово? Домагивается. А ты не домагиваешься. Потому что я запретила. Но то, что я запретила, а ты выполняешь, это, конечно, ты молодец, но мог бы и не выполнять!
Я расхохотался, а она помотала головой, остановилась.
– Там будут люди с оружием, могут начать стрелять. Стой на месте и не шевелись.
Я увидел, как вокруг меня надувается купол, словно мыльный пузырь. На плечи лёг незримый груз, хотелось где-то что-то почесать, но у меня не было того, что мне почесать хотелось – странное чувство.
Мы поднялись на второй этаж и из полутени вырисовались семь силуэтов: шестеро однотипных парней с пистолетами и автоматами, напоминающих гопников с района – спортивки, кеды, шорты, майки, байки, взгляды туманные и невероятно уверенные в себе. В середине строя стоял Игорь в белой рубашке с галстуком, в лакированных туфлях, с гарнитурой в ухе – солидный мужик.
– Держись рядом, – предупредила Аня. – Не бойся, если начнут стрелять – ты защищён.
– Аннабель Винтеровна, как хорошо, что Вы пришли. И я уверен, что Вы привели нам показать своего суженого, хоть мы его сейчас здесь и не можем увидеть, – стал говорить Игорь.
– Тсс, – шикнула Аня на Игоря, вертя головой из стороны в сторону.
– А где же приветствие, где же радушие? – продолжал он говорить.
– Замолчи… – будто бы себе произнесла она и в руках её появилась глефа.
Она перехватила глефу в одну руку, во второй появился средних размеров щит.
– Ой, как грубо. К чему такая осто…
Кассандра появилась из пустоты. В руках вместо пистолетов у неё был огромный молот, который она обрушила на Аню. Аня прикрылась щитом. Меня сбило с ног и протащило по земле. Я приложился головой и пытался встать, пока вокруг происходила какая-то движуха. На потолке горела синим пламенем огромная фигура, и я мог лишь предполагать, что это и зачем, но я точно знал, что не Игорь сотворил подобное.
Люди Игоря стояли в стороне – встревоженные, с взведённым оружием, но не стреляя. Я, проморгавшись, видел перед собой Аню, закрывавшую собой меня. У Кассандры в руках что-то сверкнуло и Аня остановилась, роняя глефу.
Моего виска коснулась сталь дула пистолета.
Сердце бешено билось, желудок скрутило, ноги тряслись. Тело окаменело, не двигалось. Упасть бы хотя бы, дать Ане больше времени! Но нет, мысли в безумном хороводе сковали моё тело, и без того слабое и немощное.
Аня рванула с места, кашлянула кровью:
– Кассандра, не надо!
Я видел, как холодный взгляд Аннабель Лютой превращается в испуганный и тёплый взгляд Ани Шрёдингер.
Я был всё ещё жив.
– Убей их, такой был уговор! – крикнул Игорь и от чего-то побледнел. Может Кассандра на него посмотрела, может ещё что.
– Кассандра, прошу тебя, умоляю, – в глазах Ани стояли слёзы, руки дрожали.
– Леди Аннабель, Ваши слёзы здесь излишни, – произнёс голос, очень похожий на голос Ани. Я мог поклясться, что голос в середине фразы надломился.
– Ты ничего не понимаешь! – крикнула ей в лицо Аня и опустила глаза.
– Я понимаю всё. Вы нашли игрушку. Я просто убью его и всё станет как прежде.
Я сглотнул. «Ну ладно, пусть так, лишь бы она жила», – промелькнула отчаянная мысль.
– Н-нет, я не могу так. Я не хочу это видеть! – она закрыла лицо руками. – Я отказываюсь в это верить! Дура, поверила. Размякла! Доверчивая дура, попалась, как школьница.
– Леди Аннабель, что с Вами? – в голосе звучала тревога.
Жаль, я не видел лица Кассандры. Я мог поклясться, что она в шоке.
Аня стала мрачной.
– Стреляй вначале в меня, чтобы я не видела, как он страдает. Чтобы не слышала его крика. Я этого просто не вынесу. Это всё, что у меня есть. Вы с отцом нашли последнее, что можно у меня отобрать. Чего ты ждёшь?!
Кассандра всё медлила, а Аня упала на колени, положив на них свои руки.
– А лучше отпусти нас. И мы просто уйдём. Прочь даже из этого мира.
– Сэр Винтер хочет добра, Ваш разум затуманен, – отозвалась Кассандра дрожащим голосом. – Встаньте с колен, госпожа, прошу Вас, не позорьтесь!
Аня подняла голову, по её щекам бежали слёзы.
– Если вы что-то с отцом решили, вас уже не переубедить. Но, если ты ещё помнишь наши клятвы, подруга, я прошу, пусть первый выстрел будет предназначен мне.
Она закрыла глаза.
Я видел, как женская рука вытягивается из-за моей спины, направляя пистолет. Дрожащая рука. Я моргнул и всё пропустил, но выстрела я не услышал.
Я повалился на землю, подполз к Ане, сидящей с закрытыми глазами, вытер ей слёзы.
– Она ушла, мы живы, мы всё ещё живы, – дрожащим голосом произнёс я, держа её лицо в своих руках.
Аня прыгнула мне на шею и снова щекотка прошлась по телу.
– Сиди здесь, не вставай, – холодный приказ. – Некоторые люди не имеют права после своих поступков называться людьми. Они простые смертные.
– Где она? Где они? Куда все делись? – раздался голос Игоря.
Его ребята засуетились.
– Сэр, можно стрелять?
– Куда?
– Она не исчезла, она просто невидимая, – сообщил пацанчик сбоку.
– Да, огонь, стреляйте! – не выдержал Игорь.
Аня ушла с линии огня. Я тоже отполз в сторону, хотя пуля, что летела очень близко от меня, отскочила от невидимой ограды, выбив искру. Парни простреливали пустоту, вскоре у них кончились патроны и все разом они полезли перезаряжаться. Не как в крутых боевиках показывают, когда не глядя, выхватывая новую обойму прямо из воздуха, а принялись копаться, полезли в сумки, стали шарить по поясам, отстёгивать старые обоймы, передёргивать затворы.
Аня… нет, не Аня, а Аннабель Лютая, появилась посреди площадки:
– Революция отменяется, – сообщила она Игорю и словно дирижёр взмахнула двумя руками.
Шесть тел разлетелось в труху, опадая на землю бесформенной биомассой с торчащими осколками костей, порванной одеждой и поломанными или оплавленными автоматами с пистолетами.
Меня вырвало пирожком на землю.
– Ты больная! Я депутат! – стал кричать на неё Игорь, пятясь назад до тех пор, пока он не упёрся в столб. Он достал телефон, который тут же заискрился и Игорь его выронил.
Аня шла медленно, будто наслаждаясь его страхом.
– Тебе грозит смертная казнь! Я добьюсь, чтобы тебе… – он осёкся, понимая, что говорит. – Я помогу тебе. Погоди, стой. Я могу всё исправить. Правительство, карточки, ваши счета… А! Не трогай меня, больная!
– Я недавно узнала, что от прикосновения к мужчине я силы не потеряю, – улыбнулась Аня и лучше бы я не видел эту улыбку – она мне будет сниться в кошмарах.
Игорь дёрнулся, но его парализовало. Он стал, как вкопанный, только шептал что-то вроде «нет, пожалуйста, у меня дети, нет…». Аня взяла его лицо в свои руки, немного даже с нежностью, а после большими пальцами стала давить ему глаза. Струйки крови потекли у неё под пальцами, но не останавливалась. Он кричал, потом выл, потом стонал, упав на колени. Сейчас же он просто всхлипывал, точно так же, как Аня минуту назад.
– Как вы посмели? Так подло, так низко! Зная о моих чувствах!
– Я ничего не знал! – верещал Игорь.
– Знал. Сам сказал про Макса, будто я не слышала. Ах ты… Мерзкий…
Она замерла, посмотрела на свои руки.
– Как я сама, – ужаснулась Аня и положила свои руки ему на лицо, нежно, словно собираясь поцеловать. Он вскрикнул, а после рассыпался прахом.
Я сидел и даже не заметил, что обхватил свои ноги руками и раскачивался из стороны в сторону. Аня подошла ко мне с окровавленными руками, просто села напротив.
– Как жаль, что я не могу тебе стереть память, Макс. Для твоего же блага, – голос её дрожал. – Я ужасна, я знаю.
– М-можно, наверное, было с ними договориться, – предположил я. Зубы дрожали.
– Предал однажды – будет предавать и дальше, – покачала головой Аня. Ей было три сотни лет. Естественно она знала, о чём говорит.
– И что мы будем делать дальше?
– То, что нужно. Если понадобится, я утоплю их всех в крови.
– Ты говорила, что хочешь сбежать.
– От отца, от Кассандры. Чтоб не навредить им. Не от этих копошащихся личинок.
Она, сидя, тоже обхватила ноги руками. Её глаза стали большими, она побледнела:
– Я проиграла, Макс! Я сегодня проиграла…
Я, глядя на её безумный и пустой взгляд, уже пожалел, что сам дал слабину. Меня всё ещё мутило, меня всё ещё трясло, я всё ещё хотел «сменить номер телефона», а лучше вообще выкинуть его и уехать в другую страну, но глядя на неё всё это отходило на второй план.
– Ань, не расстраивайся.
Лицо её было безжизненной маской, из пустых глаз катились слёзы, она смотрела в пустоту, в себя, медленно раскачиваясь из стороны в сторону.
Эти люди, вот эти, чьи ошмётки здесь валяются! Они поломали мою Аню! Они не заслуживали такой лёгкой смерти.
Я шагал между кучек мяса, направляясь к телу Игоря, к его телефону, а сам понимал, что тоже плачу. Я не мог понять, что хуже: то, что я видел, или моя Аня, выглядящая словно живой труп. Я забрал телефон, подошёл и покопался в сумке одного из местных, не нашёл там нужного, покопался в другой, нашёл бутылку с водой и бинты – этот оказался умнее своих приятелей.
Открутив бутылку, я намочил бинты и направился к Ане. Методично, не обращая ни на что внимания, я принялся оттирать от крови её руки. Она запачкалась вся, но на тёмной юбке капли и пятна не были видны. Майку придётся поменять, пока временно я надену ей обратно байку и спрячу её от любопытных глаз.
Пальчик за пальчиком, выковыривая кровь из-под ногтей, которые у Ани были вначале коротко подстрижены, а сейчас немного отросли за неделю. Стёр пятнышко на щеке и под глазом.
Она перевела свой пустой взгляд на меня, медленно приходя в себя.
– Макс, это конец. Это вопрос времени, когда мы умрём.
– Не поверишь, Ань, но для меня это всегда всего лишь вопрос времени. Такие уж мы простые смертные хрупкие.
– Ты не простой смертный, – нахмурилась она – это был хороший знак. – Ты человек. Человек с большим сердцем.
– Не таким большим. Я… – меня начало трясти, я успокоился. – Искренне желал смерти этим людям.
– Добро пожаловать в реальный мир, – грустно улыбнулась она.
– Повернись, посмотри туда, у тебя тут ещё пятнышко, – попросил я её и она послушно посмотрела.
– Реальный мир, где обычным людям отпущены всего лишь десятилетия. А нам с тобой жалкие дни, может быть даже часы.
«А ты, Максимка, заботься о ней, даже когда кажется, что не надо».
– Поехали домой. Нужно было сразу домой ехать, ну кто ж знал.
– Я знала! – прошипела она. – Я догадывалась. Но не могла поверить, что Кассандра может быть такой сукой, а отец такой сволочью, хотя мы такую схему проделывали множество раз. Дура. Дура я! И ты… Как ты на меня вообще можешь смотреть, после всего, что видел?
– Держаться друг-друга и больше никого, – повторил я мамины слова. – И тогда, быть может, у нас всё получится. Вставай, – я протянул ей руку.
Она посмотрела на мою руку и вначале одёрнула свои, сложив их лапками, как у тиранозавра. Посмотрела на меня внимательно, не моргая, улыбнулась и схватилась за руку, поднимаясь.
– Я не хочу видеться с Машей, она будет меня напрягать. Я не хочу видеться с любыми людьми, они будут меня раздражать. Поехали к тебе.
– А разве это безопасно? – удивился я.
– Для нас теперь везде безопасно, ведь любому, кто на нас косо посмотрит, я выдавлю глаза и буду смотреть, как слёзы текут из его пустых глазниц, – она поморгала, посмотрела на меня и снова дёрнула руками в попытке стереть мне память, нервно хихикая и краснея. – Я тебя… – замялась она, а губы произнесли беззвучно «люблю», мне по крайней мере так показалось. – Только не уходи. Ты всё, что у меня есть. Я и не знала, что настолько слаба.
– Всё хорошо, Ань.
Я обнял её, а она разрыдалась.
Глава 15. Выбор
Аня ехала в автобусе. Я придерживал её за плечи, она опустила взгляд и медленно приходила в себя. Я ни о чём думать не мог, кроме того, что моя Аня поломалась.
– Я задам тебе вопрос, а ты ответь мне честно, – тихо произнесла Аня.
Я напрягся, кивнул. Она так хорошо читает по лицу, что врать – себе дороже.
– Если бы у тебя был выбор: прожить сегодня со мной или всю жизнь, но без меня, что бы ты выбрал? – она подняла взгляд.
Вернуться туда, в то время, когда самым большим счастьем было, что «майонез» выпустили в продажу и я могу его купить? Вернуться в то время, когда я прятался за дверью с двойной звукоизоляцией и клял свой желудок Шрёдингера за то, что он заставлял меня идти за новой порцией продуктов? Вернуться в ту жизнь, где мы с пацанами играли в комп и настолки, довольные своей жизнью?
– Я по глазам вижу, что бы ты выбрал, – буркнула Аня, отворачиваясь в окно. – Обычный человек не может просто так пережить… такое, – добавила она холодно.
– Растапливайся давай, – сдавил я её так, что у неё что-то хрустнуло. – Я тебя сломал?
Она улыбнулась, глядя на меня.
– Я не давал ответа ещё пока, ты сама всё придумала. Та жизнь, конечно, была спокойной и размеренной, но там не хватало очень важной детали. Настолько важной, что я с радостью обменял бы всё, что у меня есть на эту деталь.
– Не хватало меня? – улыбнулась Аня.
Я решил не врать.
– Я хотел сказать, что не хватало девушки, которую я бы любил.
– То есть не меня? – надулась она.
– Ты девушка, которую я люблю.
– Значит всё-таки меня, – расхохоталась Аня. – Как тебе только не страшно?
– Страшно. Я думал, – я понизил голос, шепнул на ухо, – что я обоссусь от страха. Мне и так периодически мерещится визг Виктории, а теперь ещё будет… – в голове возник образ окровавленного Игоря с пустыми глазницами. – Ох, мне понадобится психотерапия, – вздохнул я.
– Я тебя поломала, – виновато заметила Аня. – Нужно было вначале позаканчивать все дела, а потом только в тебя влюбляться. Но всё это казалось таким неважным.
– А знаешь что? Оно действительно неважно, – заявил я.
– Что не важно? – заинтересовалась Аня.
– Всё. Вот это вот всё, – я указал на окно, где люди шли шествием через площадь, а им сигналили машины. Люди в автобусе облепили окна, глядя по сторонам. Многие вышли на ближайшей остановке и присоединились к толпе. – Я тебе доверяю. Я доверился тебе с первой нашей встречи. Я пришёл на нашу вторую встречу, хотя был голодный и после опорки. Я не совершал глупостей, я следую за тобой, за каждым твоим словом, и я всё ещё жив.
– Ты жив чудом! Ты во второй раз чудом остался жив! Ты понимаешь это?
Она взяла моё лицо в свои ладони, повернула к себе так, что у меня шея напряглась. В её глазах я увидел то, что не видел раньше – животный страх.
– Ты можешь умереть в любой момент, понимаешь?
– Я уже готов был на пожизненное в тюрьму сесть.
– О, тут я гарантирую, что я пройдусь по верхам нашего старого Бурса и ничего с тобой не случится. Ты и дня не просидишь, – кровожадно выразилась она, не выпуская моего лица из рук, а после повисла на шее. – Что нам делать?
– Давай пиццу закажем. С ананасами, сладенькую, – улыбнулся я.
Аня положила голову мне на плечо.
– Ты у меня такой дурак…
Мы вышли из автобуса и шагали дворами к моему дому. У подъезда сидела и привычно посматривала по сторонам Валентина.
– Здравствуйте, – бросил я ей.
– О, привет, Максим, уже вернулся от мамы? Привет передал?
– Ой, привет передать я забыл, замотался, – честно признался я.
– Ну что, приняла она красавицу?
Я снова покачал головой:
– Сказала в конце лета приехать, – опять не соврал я.
– Ольга Ефимовна сказала? Ох и женщина, не поймёшь ей. А ты чего молчишь, прекрасная леди?
Аня вздрогнула от обращения.
– Здравствуйте, – буркнула Аня, которую всё раздражало и погрузилась в себя.
– А как там твои друзья? Они ж тебе не друзья? – Я кивнул. – Так и знала, я сразу на них полицию вызвала. Помогла?
– Не знаю. Но, как видите – жив. Увезли, поговорили, отпустили, – опустил я подробности. – Больше обижать не будут.
– А что хотели-то? – хитро посмотрела на меня Валентина.
– Ну а то вы не знаете, – удивился я немного наигранно. – Поехали выяснять, в Новом мы Бурсе или в старом. Моё лицо во всех газетах.
– Это видела. И её видела. Не поверила, – заявила Валентина. Поверила она или нет на самом деле – было не ясно.
– Мы уже пойдём. До свидания, – завершил я диалог.
Когда мы с Аней шли по лестнице на третий этаж она пробухтела:
– Чего она к тебе лезет?
– Мама моя попросила её за мной присмотреть. Это бабушка Вити, который двоюродный, нет, троюродный брат… Лёни? В общем дальняя родственница, – пояснил я.
– У неё тоже пятый отдел сильный, как у тебя. На неё тоже невидимость не подействовала, – уже без раздражения заявила она.
– А когда ты исчезла в первый раз, невидимость на меня подействовала, – пожал плечами я.
– Есть отвод глаз, а есть убеждение. Отвод глаз я накладываю на себя, чтобы я была не чем-то, а вещью, чтобы мимо меня взгляд проносился. Но на тебя отвод глаз не работает, как и на Валентину. Зато на кого угодно сработает убеждение – это уже проверено. На кого угодно, кроме Кассандры и моего отца, – закусила она губу.
Мы поднялись к двери, я открыл дверь и тут же увидел кота, который принялся мяукать и тереться об меня и Аню. Я схватил его на руки, он принялся лизать мне бороду.
– Котик, живой. Как ты был без меня? Скучал?
– Как зовут твоего кота?
– Кот. Он из деревни, котёнком взяли. Все были кошечки, а этот кот, потому все его называли просто Кот.
– Кот, которого зовут кот? Давай детям имена мы всё же придумаем.
– А чем плохо ребёнок один, ребёнок два, ребёнок три. Сколько у нас их будет?
– Ты серьёзно? – то ли испугалась, то ли удивилась Аня.
– Шучу, конечно.
– Фух.
– Ты поверила? – рассмеялся я.
Она сняла обувь, стянула с себя байку, бросила в мою сторону странный взгляд.
– Ты для меня ориентир. Маяк в тёмном мире лжи и обмана. Луч света, что направляет меня из памяти об Олдвинде к нормальной жизни, – она уже не краснела, но говорила смущённо.
– Спасибо, – только и нашёлся я.
Навалив первым делом коту корма и налив целую кастрюлю воды, я собирался переодеться. Зайдя к себе в спальню я нарвался на Аню.
– Я хотел помыться пойти. У тебя есть планы? Можешь пока пиццу заказать, карточка всё равно к твоему телефону привязана.
Аня стояла и улыбалась в проходе, не сводя с меня взгляда.
– Что-то… не так? – не понял я. – Ты поясняй, я не очень умный.
Она расставила руки для обнимашек. Я подошёл и обнял её. Она прошлась руками по майке, завела руки мне за шею, впиваясь в меня губами. Поцелуй вышел долгим, я чувствовал её тяжелое дыхание, мне самому начинало сносить крышу. Я обхватил её талию, прижал к себе. Аня расплела руки, взяла своими мои и потянула их вверх, к своей груди, скользя ими под майкой.
О, это чувство женской груди в руках! Блаженство.
Она оторвалась от поцелуя, сняла с себя майку, потом помогла снять майку с меня.
– Мы попусту теряем время, – горячо шепнула она мне на ухо и вновь повисла в поцелуе, а сама уже скидывала с себя остатки одежды.
Я последовал её примеру, почувствовав себя совершенно неловко, оказавшись голым.
Я услышал, как она щёлкнула пальцами за моей спиной, после оторвалась от поцелуя, смотря внимательно мне за спину и похлопала по затылку. Запахло паленым.
– Что это было?
– Не отвлекайся, я тебя чуть-чуть подпалила, – хохотнула она и повалила меня на кровать, забираясь сверху.
Она грубо нанизалась на мой член, у самой на лице отразилось, что не так-то это и приятно, но она не отступала, повалившись на меня всем телом и двигаясь неловкими движениями. Её руки засветились, она их положила себе на бёдра, после снова потянулась ко мне, всё так же неловко двигаясь.
Презерватив… – пронеслось у меня в голове. Эта мысль так и осталась у меня в голове.
Мне было приятно, а ей, судя по её напряжённому лицу, не очень. Она вытянулась надо мной на прямых руках, закусив губу.
Я перехватил её за талию, перекатился, кидая её на подушку. Она оглушительно завизжала, тяжело дыша и глядя на меня:
– Что ты делаешь? – испуганно шепнула она.
– А какие твои предположения? – я улыбнулся и она закрыла глаза.
Я поцеловал её нежно, провёл рукой по груди, погладил бедро. Когда я вошёл в неё, из неё вырвался стон, а меня принялось накрывать.
Она оплела меня ногами, двигаясь со мной в такт, постанывая и выгибаясь. Я одной рукой гладил её грудь. В какой-то момент она с закрытыми глазами подтянула меня к себе и впилась в меня губами, кусая за нижнюю губу, потом поцеловала в шею, тяжело дыша.
Я только успел войти во вкус и разогреться, а Аня уже стонала в голос и впивалась мне ногтями в спину. Можно было бы сделать перерыв, дать ей остыть, чтобы успеть дойти до кондиции самому, но я смотрел, как ей приятно, как её кожа идёт мурашками от моих прикосновений, и передумал.
Я провёл ей рукой от середины спины до поясницы и она выгнулась, из неё вырвался глухой стон, руками она впилась мне в спину, тело напряглось, а после она оплыла, хихикая.
– Ой, ой, что-то… Слазь, – взмолилась она, стискивая ноги. – Как-то очень щекотно.
Я лёг рядом, с затуманенным взором, весь на взводе и жаждущий продолжения.
– Адельгейда великая, богиня Олдвинда, Гондваны, Хиерона и семнадцати других миров, – Аня набрала в грудь побольше воздуха, – я теперь обычная женщина! Макс, ты понимаешь это?
Я сейчас ничего не понимал, глядя на её грудь с розовыми сосками. Я погладил её и Аня закрыла глаза от наслаждения.
– Хочу ещё! – тут же заявила она.
Она залезла на меня сверху, но на этот раз никуда не спешила. Начала с поцелуев, пока я ласкал её грудь. После парой неловких движений она всё же смогла добиться желаемого и принялась без спешки шевелить бёдрами, тяжело дыша. Она выгибалась, пыталась опереться, руки её соскальзывали, она падала, ей было не очень удобно, но она ловила волну и словила её, тихо постанывая.
Я положил ей руки на бёдра и двигал ими, направляя её, а она подчинялась. Я гладил её спину, запускал руку в её жёсткие волосы, аккуратно трогал её соски, проводил рукой по щеке, а она прижималась к ладони, раскрасневшаяся. От неё жар исходил.
С каждым движением она двигалась всё увереннее, нащупала для себя удобное положение, постепенно принялась ускоряться. Меня начало накрывать, а она стонала и двигалась всё быстрее, обжигая меня горячим дыханием и впиваясь в меня губами. На пике наслаждения я обхватил её талию, прижал к себе и кончил, покрываясь мурашками от удовольствия и слыша её глухой стон. Она вцепилась в меня руками, прижимаясь ко мне всем телом, а после плюхнулась на меня. Я прям почувствовал, как каждый мускул её тела в этот момент расслабляется.
Она медленно сползла ко мне на плечо, всё так же тяжело дыша, закидывая на меня ногу, а после звонко расхохоталась.
– Ты такой смешной, – потрепала она меня по волосам, пока я, выдыхая, пытался прийти в себя.
Мы долго лежали в обнимку, она водила пальцем по моей груди, я гладил ей спину и бедро, иногда грудь, когда хотелось. Теперь мне тискать можно было всё, и хоть Аня и поглядывала иногда со смущением, уже совершенно не сопротивлялась никаким моим действиям. И мы просто лежали и молчали, рассматривая друг друга.
После она перевернулась на спину, подняла вверх руку и щёлкнула пальцами – ничего не произошло.
– Ну вот и всё, – безразлично отозвалась она. – Я сделала грязь. Теперь осталось лишь продолжать творить грязь и ждать смерти. Как думаешь, мы совершили глупость? – спросила она у меня.
– Глупость – это одно из понятий Шрёдингера. И если честно, то пусть будут глупости, но чтоб не пришлось о них жалеть.
– Я ни о чём не жалею! – заявила она, снова поглаживая пальцем мою грудь. – Добавки?
– К сожалению я сейчас не в состоянии, – указал я на упавшего товарища, – нужна перезарядка, – пояснил я, чувствуя себя неловко, а она улыбнулась, зевая.
– Я думала… – она смутилась.
– Мы только что трахались! Чего уж тут смущаться? – удивился я.
Она улыбнулась.
– Я думала, – всё равно она начинала краснеть, когда говорила это, – что после секса ты мне окажешься не интересен. Типа как попробую и меня отпустит. Но мне хочется взять, и обнять тебя та-ак сильно, – она вжалась в меня всем телом, – чтоб с тобой смешаться. Да, наверное это как раз то чувство, которое испытываешь во время секса. Я хочу ещё. А это может надоесть? – в который раз смутилась она.
– Ну некоторым, говорят, и в старости не надоедает. Просто не всегда уже получается, – хохотнул я.
– Вот и здорово, – заявила она. – Фу, кажется наши дети из меня вытекают, – скривилась она.
Я рассмеялся, целуя её.
Мы лежали молча, я гладил её по волосам, а после услышал мерное посапывание. Мой желудок требовал пищи, хлеба с маслом. Странно, переключился с пиццы с ананасами на хлеб с маслом. Желудок Шрёдингера был иногда непредсказуем.
Я вытянул руку из-под неё, не разбудив, оделся и отправился на кухню. Хлеб с маслом сейчас, а что дальше? Почему людям нужно так много пищи?
– Баланьеза, – проронил мой желудок.
– Ты издеваешься?! – в сердцах бросил я, но раз так, то пожалуйста, томатная паста где-то была, перец есть, сыр, что там ещё?
Я поставил воду на макароны, сам затачивал бутерброд.
Из коридора послышались радостные мелодичные вопли:
– У меня получилось! У меня получилось! – напевала Аня, бредя по коридору.
Она впрыгнула в дверной проём на кухне.
– У меня получилось! – с круглыми глазами с предыханием заявила она.
– Ага. Ещё и дважды. И не нужно было порно для этого смотреть. Но я думаю нашим соседям знать об этом не обязательно, – хохотнул я.
Аня посмотрела на меня и смутилась.
– Это тоже, – кивнула она, зарумянившись, – но я про это, – она щёлкнула пальцами, выбивая искру. – Я не поняла, почему не получалось, но знаешь что я тебе скажу?
Улыбка её принялась таить.
– Мне лгали всю мою жизнь с самого детства. Отец, Винтер Криг, лгал мне. А знаешь за что я люблю лжецов?
Крик Виктории раздался в моей голове, к нему добавились причитания Игоря и зловещая улыбка самой Аннабель.
Я очень хорошо знал, за что моя Аня любит лжецов.
