Текст книги "Маленькая женщина в большом бизнесе"

Автор книги: Соня Дивицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

22. Мода на животных

Любая мода не имеет никакого отношения к нашим истинным потребностям.

Если вы заметили, мода на животных меняется точно так же, как на одежду, машины и прочее. Смотрите, как изменились картинки на улицах нашего города: вчера большие сильные собаки тащили за собой на поводках своих энергичных владельцев, а сегодня инфантильные хозяева тянут за собой упрямую мелочь.

Точно так же, как на подиуме, в собачьем мире есть классика жанра. Немецкая овчарка – древнейшая порода, хорошие щенки пользуются спросом всегда. А есть сезонные поветрия – все эти йорки, чихуахуа, шарпеи. Как принесло их неизвестно каким ветром, так и уносит.

В конце восьмидесятых, когда в СССР показали фильм «Лесси», про собаку породы колли, все интеллигентные люди кинулись покупать себе колли. В девяностые тон задавали бандиты, и все перешли на ротвейлеров. А дальше, чем сильнее крепчал мороз, тем страшнее становились собаки. Появились бойцовские породы. Раньше их невозможно было увидеть на улице, но тут пошла мода, и каждый дурачок захотел красный клочок. Чуть позже, когда жизнь наладилась и наш президент завел себе лабрадоршу, для этой породы пробил звездный час. Потом наступил период декаданса и деградации, сейчас мельчает все, в том числе и собаки.

Как любая мода, мода на зверушек не имеет никакого отношения к нашим истинным потребностям. Кого, зачем заводят люди, они не знают сами, но стадные инстинкты и в этом деле сильны. Раз все купили попугаев, я тоже куплю. Все бегут на птичий рынок за рыбками – и я бегу, все таскают в кармане крысенка – и я хочу. И точно так же как в салонах красоты, как в бутиках, как в гастрономах, люди покупают не то, что им нужно на самом деле, а то, что им предлагает рынок.

Мейн-куны… Десять лет назад никто про них не слышал, и вот, пожалуйста – вошли в моду. Британцы и шотландцы тут же стали страшно дешеветь, а заводчики мейн-кунов влегкую просили за своих модных котят по тысяче долларов. И тут же наши местные владельцы какой-никакой, а все-таки элитной недвижимости их приобрели, все, через одного. Приходят в магазин и с гордостью сообщают, кто где купил, кто сколько отвалил, и все трясутся, если кот чихнул, на улицу тем более не выпускают, потому что у нас такое сокровище своруют махом. Половина тут же побежали котов кастрировать, чтобы эта мини-рысь не сбежала, другие оставляли мне свои телефоны, задумали торговать котятами. Я только за. Каждый мейн-кун съедает в месяц не меньше четырех кило, и не какой-нибудь ерунды, а только «Золотого премиума» для данной породы, с портретом мейн-куна для пущей убедительности на упаковке.

– Как знала, как знала, – говорю я всем. – Вот заказала специально для вашего тигра…

И никаких «котиков». Владельцы мейн-кунов любят, когда их котов называют тиграми и слонами. Потому что статус… Именно этого им не хватало, они хотят все время повышать свой статус, как старуха в «Золотой рыбке». Ради этого они готовы терпеть кошачий лоток и шерсть в своем доме. Все это мы уже прошли с британцами и шотландцами. Вы бы видели, с каким достоинством они мне говорили: у нас британец!

– Какой у вас котеночек? – спрашиваю.

А мне в ответ, расправив плечи, с высоко поднятой головой:

– Шотландский вислоухий.

Моя подруга Юль Иванна тоже хвалилась до упада:

– У меня не простые британцы, это британцы, скрещенные с абиссинцами.

Юль Иванна всегда хотела быть светской дамой, статуса ей было достаточно, но всегда хотелось придумать себе особое происхождение. Потом она не выдержала, сплавила своих котов, но разве не случалось вам сплавлять купленную впопыхах енотовую шубу? Или кухонный уголок? Или модное платье, которое хотя и модное, но совершенно вам не подошло?

Хорошо, про котов и собак больше не будем. Тут мотивацию хозяев можно хоть как-то объяснить: эстетика, особые свойства животного… Ладно. Но кролики? Людей, которые заводят кроликов, я не могу понять совершенно. Каких мультфильмов они нагляделись? Если кролик, то почему не кот? Если хотите приятеля, то почему не собаку? Что толку от кролика? Он не приносит тапочки, это миф. Вечный миф про кролика, который приносит тапочки, гуляет по всем зоомагазинам. Кролик не пойдет на ручки, не помяукает, не посмотрит на вас умными собачьими глазами, и хитрыми кошачьими тоже не посмотрит. Кролик – аутист. Да, с ним не нужно гулять, он будет тихо сидеть в уголке в своей клетке. А если выскочит – готовьтесь, он первым делом перегрызет все провода.

И, кстати, карликовый кролик – это тоже миф. Этот карликовый может весить до трех килограммов, он малыш только в сравнении со своими мясными собратьями. Я сама продала кучу карликовых кроликов. Да, все они были карликовыми, пока им было не больше двух месяцев, тогда они помещались у меня на ладони.

И тем не менее – мода. В год кролика в зоомагазинах творилось безумие. Тридцать первого декабря наша подруга-крольчатница озолотилась. В каждом магазине продавались ее кролики. Если в обычное время наш магазин не продавал больше двух кроликов в месяц, то накануне праздника мы спихнули пятнадцать штук. И так примерно по всему городу. Ненормальные покупатели забирали все, даже зажиревших девок, даже черных, даже с красными глазами… Весь день я слышала одно и то же: «Сю-сю-сю! Какой зайчик!», «А он больше не вырастет?», «Алло! Алло, зая!! Ты знаешь, что я тебе купил?»… Кроликов покупали на подарки, всем хотелось принести в дом оригинальный подарок. Мы заворачивали клетку в красивую бумагу, перевязывали бантиком, и с таким сюрпризом народ отправлялся встречать Новый год.

К весне, чего и следовало ожидать, эти тупые кролики всем надоели. Кролику было наплевать на хозяев, и многим хозяевам тоже было плевать на своих кроликов.

Клетки выставили на балкон, чтоб меньше воняло в квартире, и там оставили до лета.

А летом у нас случилась дикая жара, в июле доходило до сорока градусов. Жители соседнего микрорайона жаловались, что не могут высунуть нос на свой балкон. Про кроликов забыли. Воды в поилку налить забыли, перенести в тенек забыли, и кролики дохли на раскаленных балконах. В городе случилась массовая гибель бедных пушистых малюток. На том и закончился модный сезон.

Мода на крысенка в кармане появляется регулярно, как на маленькое черное платье. После выхода в свет «Гарри Поттера» эта мода переживала очередной виток, под эту лавочку мне удалось спихнуть всех детей Жорика.

Мальчишки прибегали в магазин с горстями мелочи и торопили меня, «скорее, пока мама добрая». И даже мой сын захотел своего персонального крысенка. А тут как раз муж вернулся с работы уставший, шмякнулся на диван с размаху по своей привычке. Когда он встал, я тихонько смела на совок расплющенное крысиное тельце, а сыну сделала выговор: «Твой крысенок сбежал! Потому что за каждой зверушкой нужно следить!»

Сейчас, говорят, пошла собачья мода на породу померанский шпиц. Об этом сообщила одна наша клиентка. Это очень модная женщина. Она накачала себе губы по моде, по моде сделала брови, передние зубки белочкой тоже по моде, я молчу про одежду и машину… А недавно она пошла на липосакцию, хотя толстушкой ее не назовешь, но ей хотелось сделать себе эту модную процедуру. Потом она делилась впечатлениями:

«Что бы я, и еще раз? Ни за что! Это адская боль! После операции у меня болело все тело! Я не ожидала, что будет так больно! Я же думала, что это модно!»

Вот эта модная женщина попросила нас с Жанной, чтобы мы подыскали ей в хорошем питомнике померанского шпица. За бешеные деньги! Мы согласились помочь. Лучше шпиц, чем липосакция.

Нам ото всей этой моды очевидная польза. Мы продаем. Да, мы не продадим красотке померанского шпица, но мы направим ее и других желающих в хороший питомник, который в свою очередь направит ее к нам со списком причиндалов, необходимых для зверушки, и там обязательно будет «Золотой премиум».

И даже когда хозяевам надоел питомец, мы, как я уже говорила, забираем бесплатно всех ненужных в добрые руки – и черепах, и свинок, и хорьков, и игуану с хамелеоном, и выставляем их на продажу по второму кругу. Так у нас появился Рич. Когда-то он был модным попугаем. А потом надоел, потому что отказался разговаривать и выбрасывал из клетки семечки и шкурки от орехов. Он сидит у нас в большой клетке у окна, и все, кто ждут автобус на остановке, подходят и рассматривают его. Мальчишки строят ему рожи, а он на них кричит голосом Жанны: «Алло, Соня! Алло, Соня!»

23. «Сама себе друг»

Человек не может всегда один играть в свои игрушки, рано или поздно людям обязательно захочется кому-то свои фрикадельки показать.

– Была в кино, – сообщила мне Жанна. – На утреннем сеансе.

– Ну, вы даете! – удивляюсь. – Я думала, вы спите, отдыхаете перед работой…

– Да что мне отдыхать… Я встала в семь утра. Дочка в академию, муж на работу… А мне одной что делать? Дай, думаю, в кино смотаюсь. А что? Удобно. И билет в два раза дешевле, и в зале никого… Фильм посмотрела, в кафе зашла, там кофе с круассаном… Одна. Ну и что? Я всегда одна, я сама себе друг.

Между прочим, я тоже сама себе друг. Я точно так же, как половина теток нашего поселка, развожу по школам-садикам своих детей, провожаю мужа на работу и остаюсь одна в своем терему. Поначалу у меня на этот счет были легкая паника и странные тревожные мысли, что жизнь моя проходит в заточении и дом мой превратился в одиночную камеру. Прошло немного времени, прежде чем я придумала, чем себя занять. Когда у меня появились книжки и вот этот магазинишко, я перестала говорить – караул, я одна, я в тюрьме. Теперь я стала говорить – вау, я одна, на свободе. Так всегда, как только начинается работа, тревожность пропадает. За редким исключением. У Жанны она не пропала. Ей было мало своих цветочков, писаных горшков. Понятно, человек не может всегда один играть в свои игрушки, нам обязательно хочется кому-то свои фрикадельки показать. Диалог… Эта штука нужна даже тем, кому похвалиться особенно нечем. Именно такие люди очень часто заводят дорогих породистых собак, чтобы хвалиться хотя бы собакой.

Неудивительно, что очень быстро наш магазин превратился в такое прибежище для тех, кто сам себе друг. Люди приходили к нам не только за покупками, и очень часто покупка была только поводом, чтобы поговорить. Конечно, в основном все это было обычное бабское нытье наших домохозяек. Вечером к ужину их одиночество заканчивается, с работы вернутся мужья, приедут дети… Но есть и такие люди, у кого к ужину не будет никого, кроме собаки. Их тоже оказалось немало, они обычно заходили в наш магазин в утренние часы, когда выползали из дома на прогулку с собакой. В это же время подтягивались любимые клиентки Жанны, стареющие дамы-кошатницы, брошенные детьми старушки с котятами и вдовы нашего поселка… Ей было проще наладить общий язык с теми, кого она могла за что-то пожалеть.

Заходит женщина, к примеру, лет примерно пятидесяти. Еще вполне, из категории «была хорошей девочкой». На руках у нее собачка, китайская хохлатая. Если вы не знаете, как выглядит китайская хохлатая, зайдите в Интернет и посмотрите. Я вижу этого лысого трансвестита, и понимаю – женщина больна. Могу сказать как специалист: собачка на руках у женщины – это в принципе уже не очень хороший признак. Нормальная здоровая баба должна вести на поводке собаку весом килограммов хотя бы десять-двадцать. Второй рукой она должна вести ребенка. Но неважно…

Я, как обычно, улыбаюсь.

– Какая у вас смешная малышка! Сколько ей? Месяца четыре?

– Нет! Нам уже восемь месяцев! Это она такая малышка по стандарту. Мы эту пусечку купили в очень хорошем питомнике, в Москве. Я к дочке ездила, на целый отпуск. У меня дочка уехала в Москву учиться, а мы тут с мамой одни остались… Вот побыла у дочки и решила, как-то мне не хочется одной домой возвращаться, пойду хоть собаку себе куплю.

Такие клиентки нянькаются со своими собачками, как с детьми. Жанна сразу же начинает работать, она продаст все, что нужно. «Золотой суперпремиум» для мелких пород, «берите сразу большой мешок, четыре килограмма, вам на месяц хватит, не сомневайтесь даже, он еще и гипоаллергенный»… Ошейник со стразами, маленькую рулетку, туалет как для кошки, наполнитель, башмачки… «Привыкнет, привыкнет она к башмачкам! Их все первое время сбрасывают…» И маленькое платьице. «Она в нем, как ребенок! Посмотрите, какая прелесть! Как девочка! Вот будет вам вторая дочка!..» «Ах да! Шампунь-то мы забыли! Шампунь для чувствительной кожи, у нас есть отличная фирма, французская косметика для тримминга, только не купайте ее слишком часто, а то простудится…»

Я в этом не участвую, Жанна без меня прекрасно продаст целую кучу совершенно ненужных вещей. Ведь что такое, по сути дела, щенок? Или котенок? К чему с ним возиться? Насыпал корма. Подождал минут пятнадцать. Пинка под зад – на улицу. Какие еще наполнители? А жрать захочет – сам придет. Сам будет гладиться и проживет прекрасно без всяких зубочисток, спортивных уголков, когтеточек, домиков, ботинок, платьев и прочей бесполезной ерунды, которая нужна не котам, и не щенкам, а их владельцам. Но, разумеется, клиентам я такое никогда не говорю. Не только из-за денег. Ведь все эти лежанки в цветочек, игрушки и пасты для выведения шерсти из желудка – все это не просто средства для ухода за котом, это средство от одиночества. Иллюзия заботы для тех, кому заботиться не о ком.

Я улыбаюсь и рассматриваю женщину. Она красивая, а в юности, наверное, вообще была Софи Лорен. Но мама ей не разрешала веселиться, выскакивать замуж, разводиться, рожать и от первого, и от второго… Это все неприлично, и муж, к тому же оказался непорядочным, и в итоге только одна дочь, которая выросла и смоталась… Жанна на все на это кивает: «И у меня выросла… А муж на работе все время… Я тоже хотела завести себе мальчика, чихуахуа, но у нас стройка…»

Жанна любит таких клиентов. С ними проще завязать отношения, у них всегда коммуникация построена на нытье. Сейчас к ней повадился мужик с котенком.

Он всегда приходит вместе с котенком, держит его за пазухой под пальто. А сам такой на вид как будто бы интеллигентный, но страшный зануда. По два часа стоит рассказывает про своего котика, какой он умница, только его пустили в дом, он сразу сел на тряпочку, и, маленький такой, ни разу не написал на пол, и все бы хорошо, да что-то запоносил…

У таких зануд коты всегда с поносом, потому что зануды кормят их, как своих детей кормили, молоком, творожком… И балуют их грудинкой, которую сами на бутерброд накладывают. Им можно год рассказывать, что маленьким котятам нельзя молоко и сметану, они не будут слушать. Кивают, но не слушают, они вообще никого, кроме себя, не слышат, поэтому у них коты страдают.

И вот теперь, когда у них кот превратился в скелет, они решили отвести его к ветеринару. Им прописали там лекарство и сказали последить за кошачьей температурой.

А вы попробуйте котенку вставить градусник куда положено.

– Такие хлопоты… Такие хлопоты… Мы с женой испереживались, изнервничались, так намучились, так намучились…

Намучились они! Могли бы просто кормить кота той самой жратвой, которую я ему предлагала неделю назад, специально для маленьких поносных котят, но нет, он уперся – молочко, молочко… И вот теперь Жанна ему кивает, и тот же самый корм для чувствительного пищеварения с умным торжественным видом ставит перед ним на прилавок. И заодно, конечно, самый лучший немецкий наполнитель, чтобы уж точно никакого запаха. Спасительница! Ее он послушает, непременно. Они друг друга любят, зануды. Болтают, как мамаши в детской консультации. И не ахти какой щедрый клиент, но Жанна ему и скидочку, и мячик в подарок. Все потому, что ей было за что этого мужика пожалеть. За понос. И он ходил только к ней, в мои смены в магазин не заглядывал, слава богу. Мне это все было противно. Взрослый мужик, ему и лет-то пятьдесят с копейками… Стоит и ноет, с котом за пазухой. «Он для нас как ребенок, мы с женой одни остались. Сын уехал, больше детей нет. Дом большой. Сразу опустел. Строили, строили, думали, будем все вместе… Теперь в Голландии живет наш сын. Внуков только по скайпу видим…»

И что? Иди женись на молодухе, а то стоит тут со своим котенком, в папочку играет… А где он был десять лет назад, когда его жена еще могла рожать. И никакая это не «тяжелая судьба», как говорит Жанна, и не «трудное детство», это просто неэффективное расходование природных ресурсов.

И, кстати, Жанна… Поддалась влиянию, взяла и завела себе кошечку. Сиамскую вроде бы, но не совсем породную, она ее нашла по объявлению в газете, в рубрике «отдам в добрые руки», и поперла за этой кошкой черт-те куда, забрала ее из какого-то грязного дома от старой запущенной бабки. Кошечка была вся в глистах, в блохах, голодная, опять же с поносом. Но Жанна как специалист все это быстро вылечила.

Жанна нянькалась с этой маленькой кошенкой, как с дочкой. Рожать еще одну ей было уже поздно, хотя она все время с сожалением вспоминала, что могла бы, но… Не важно. Появилась кошка. Жанна пихала мне в нос ее фотографии.

– Смотри, смотри, какая миленькая девочка… Скажи, ведь миленькая? А что там было! Ты не представляешь… Блохи! Глисты! Лишай!

– Жанна! Я вас умоляю, не говорите мне об этом! И не показывайте мне фотографии своей кошки! Еще вы мне будете фотографии показывать!

С тех пор как я открыла зоомагазин, я часто думала, зачем люди заводят животных. Ведь не коза-корова-поросенок, а кошечка-собачка… И не охрана-охота, а просто так, для души и зачастую не в коттедж, а в тесную квартиру. Все это совершенно непрактично, неудобно. Абонентская плата за вневедомственную охрану стоит дешевле, чем содержание служебной собаки. Но людям подавай щеночка. Потому что хочется дружить, любить, гладить… В последнее время тенденция усилилась. Чем больше в мире компьютеров, тем больше собак появляется на улицах города. Отсюда в том числе и эта мода на мелкие породы: собаку хочется, но в тесную квартиру не всякого пса впихнешь. И вот старушки нянчатся не с внуками, а с пекинесами. Молодой холостяк выгуливает таксу, она не пугает его загсом и шопингом. А бедным заброшенным детям несут хомячков в коробках…

Не поможет, даже и не надейтесь. Звери – не панацея, это всего лишь параллельный мир. Они украшают нашу жизнь, дополняют наши отношения, но не могу их заменить. Пора уже вырасти и перестать верить во все эти добрые сказки про животных. Людям нужны люди. Хотя, конечно, любить собаку гораздо проще, чем человека.

24. Свинская психология

Заборы, грязь и воровство – это вовсе не русские национальные особенности, а продукт тюремного менталитета.

Двадцать второго апреля, в день рождения Ленина, как пошло еще при коммунизме, в нашем городе большой субботник. По старой советской традиции, а в нашем городе, к вашему сведению, традиции не менялись, все должны выйти на солнышко с лопатами и метлами и выгрести всю мерзость, которую сами же нашвыряли зимой.

Предписание насчет субботника к нам завезли все те же амазонки из поселковой администрации. Я, как всегда, забыла про культмассовые развлечения и преспокойно валялась в кровати. Они мне позвонили и начали визжать.

– Соня! Сейчас же выходи! А то мы на тебя наложим штраф! Мы все уже работаем! Возле твоего магазина чистим рощу, а тебя нет! Врач санитарный едет! Мэр лично проверяет явку! Петрович, не дай бог… А тебя нет!

Вся администрация поселка возится в мусоре в теплый субботний денек, поэтому амазонки такие злые. Нашу уборщицу это радует:

– Хоть жопу протрясут! А то сидят там, деньги не пойми за что получают! Развозят они свои предписания! А то мы без их предписаний не знаем, когда нам убирать!

Я нарядилась, не проблема. Пришла на этот маскарад. Тетки уже натаскали к машине штук двадцать мусорных мешков, и все из нашей рощи. Честно говоря, заходить туда по весне просто страшно. За зиму там образуется настоящая свалка, потому что наши добрые люди, в большинстве своем настроенные патриотично, каждый день выбрасывают в нашу русскую березовую рощу свои отходы. Это очень удобно по дороге на работу – взять и выкинуть в роще мешок. А можно старый холодильник, а можно просто дохлую кошку… Тащить все на большую свалку не очень хочется, это не совсем по пути. А тут как раз идешь на остановку – тымс, швырнул мешок и на маршрутку.

Мне всегда было интересно, кто эти сволочи? Ведь мы же все знаем друг друга, мы соседи… Вроде бы с виду приличные люди… А рощу засрали по самые уши. Соловьи-то поют, куда им деваться. Соловьи поют, но войти невозможно. И мне деваться некуда, пришлось надеть перчатки и вместе со всеми выгребать чужой навоз, фасуя по пакетам.

Тетки из администрации опять обсуждали эту длинную историю с химическим заводом. Вроде бы поганые европейцы строят в нашей области вредный химический завод, и под его прикрытием будут утилизировать страшные радиоактивные отходы. Это актуальная в городе тема, все газеты ее крутили, пока еще можно было крутить. Народ регулярно выходил на митинги, Жанна собирала подписи протестующих, а заводик тем временем строился.

– И что, оказывается! – кричала маленькая толстая амазонка с высоким хвостом. – Вроде кто-то из группы протеста брал деньги у американских фондов за то, чтобы всю эту провокацию организовать, а на самом деле там не такое уж и вредное производство…

– Вот именно! – отзывалась наша бойкая уборщица. – Нехай утилизируют! Пусть все говно со всей Европы привозят к нам, в наш город! А мы уж приберем…

– Да говорят, что вроде есть надежда… – с тревогой озираясь, сообщила Жанна. – Сейчас в центре города стоит один пикетчик… Это просто так оставлять нельзя. Нужно надеяться…

Я вляпалась во что-то, и так не очень было настроение, а эти разговоры раздражали меня еще сильнее.

– Надеяться нам не на что! – заорала я из своего угла. – Какие могут быть надежды? Чего вы ходите на эти все пикеты, чего вы там про экологию кому-то объясняете? Вы видите эти мешки? Полный грузовик мусора! Это же не один человек накидал, тут работала большая толпа идиотов. И этим идиотам не нужны ни поля, ни леса, ни реки. Они засрут все что угодно!

Я увлеклась этой глупой, никому не нужной уборкой и слишком далеко зашла в наши дебри, орала что-то, хотя меня давно уже никто не слышал. Рядом с моими граблями зашуршали листья. Я прислушалась. Остановилась. Думала, ежик. И вдруг, как призрак, возникающий из пустоты, передо мной появилась собака.

Высокая тощая псина поднялась из ложбинки, где пряталась под листьями. Собака тряслась, ей было тяжело держать на тощих лапах свое же собственное тело. Это была сучка, и до того худая, что все кости торчали наружу, на этом скелете голова казалась уродливо большой. Только по морде я узнала в этом грязном трупе алабая.

Собака не рычала, не скалилась, просто смотрела на меня. Глаза у нее были умные, по глазам я поняла, о чем она меня просит. «Не трогайте меня, дайте спокойно сдохнуть».

Откуда взялась эта собака, я не знала. Среди моих клиентов было немало алабаев, некоторое время на эту породу была мода. Можно только предполагать: потерялась эта собака или ее выгнали из дома. За зиму она отощала и пришла умирать в нашу рощу.

Я всем сказала, чтобы к собаке не подходили.

– Не надо ее никуда относить, дня через два я ее закопаю, прямо тут.

Да, я хотела, чтобы эта собака быстрее сдохла. Я уже давно не испытываю пионерского сострадания к животным. Но все равно, конечно, я принесла этой дохлой корове миску с водой и жидкое пюре для маленьких щенков. Мне казалось, это уже не поможет, собака даже голову не подняла, лежала в листьях как мертвая, но чуть позже, когда все уже расходились, я подошла посмотреть – пюре она слизала подчистую.

Пару дней, пока была моя смена, я кормила ее маленькими порциями, просто потому, что мне было несложно открыть консервы и оставить у нее под носом. Впереди были выходные, Жанна сказала, что боится подходить к большим собакам, что в детстве они ее покусали… И я оставила алабаихе только воду и сухой корм для старых умирающих собачек. Она посмотрела на меня с благодарностью – судя по всему, в предках у нее была интеллигентная бабка. Я уже сто раз замечала, что настоящее благородство без благодарности не бывает, и у людей, и у собак тут все одинаково.

Через неделю эта морда выглянула из кустов.

– Какая огромная! – занервничала Жанна. – Еще цапнет кого-нибудь…

Эту головную боль нужно было срочно на кого-то спихнуть, и я позвонила Любе. Люба – наша постоянная клиентка. Каждый месяц она покупает у нас дешевый собачий корм, самые простые ошейники и медикаменты. Кое-что мы отдаем ей бесплатно, потому что все это она берет не себе, у Любы вообще нет собаки, еду и лекарства она отвозит в собачий приют.

Сначала мы были уверены, что это ее собственный приют, что она получает деньги все от тех же американцев, что у нее благотворительная организация и она живет на гранты и пожертвования… Со временем выяснилось, что Люба вовсе не бизнесменша, а просто сумасшедшая баба. Она пристраивает в добрые руки уличных кошек и собак совершенно бесплатно и даже в убыток семье. Пока животное ожидало нового хозяина, его размещали в приюте, и за это Люба ходила туда отрабатывать волонтером три дня в месяц. Как оказалось, Люба тоже была не из тех людей, которые выкармливают из пипетки котенка.

– Все! – говорила она каждый раз. – Все! Эта сучка последняя! Сейчас эту рыжую пристрою – и баста! Больше ни к одной собаке никогда не подойду!

Я соглашалась, но напоминала ей, что это обещание слышу уже не в первый, и даже не в пятый раз. И эту рыжую дворняжку она опять подобрала на какой-то дальней заправке, хотя могла бы просто сесть в машину и забыть.

– И че? – ругалась Люба. – Оно мне надо все вообще? Ты знаешь, как я в это влезла? Случайно! Я здесь у вас купила дом, три года назад. Начала заниматься участком. Забора еще не было. Смотрю – собака крутится… Думаю, сейчас загуляет, принесет мне под порог щенков. Поймала я ее и в клинику на стерилизацию отвезла. Только выпустила эту – смотрю, еще одна по моему участку бегает, за ней еще… Это шо ж такое! Откуда столько? Что мне с ними делать? Я ж не смогу одна за каждой сучкой бегать!.. Забор-то я поставлю, хорошо. А как потом я своего ребенка выпущу за тот забор? Я ж не хочу, чтоб сына покусали голодные собаки! Поубивала бы… Но ведь оно ж живое! Оно же смотрит на меня! Жрать просит…

Вот ей-то я и позвонила. Мне было жутко неудобно, но я спросила:

– Поможете пристроить нашу алабаиху? Пока в приют, а там потом не знаю… В деревню бы ее куда-нибудь… В деревне рады будут, собака дорогая и не старая… Ей года два всего.

– Попробуем, – пообещала Люба. – Повешу объявления у себя «ВКонтакте».

«ВКонтакте» у нее была большая группа, там были фото всех спасенных за три года животных. Там же были контакты для тех, кто хочет помочь.

– Простите, – говорю, – что мы на вас повесили еще одну проблему… Если что, я могу усыпить эту собаку…

– Нет, усыплять не будем. А то че я потом дитю своему скажу? Вчера усыпила собачку, неохота с ней было возиться. Он потом подрастет, скажет мне: «Слышь, мать, мне с тобой неохота возиться…»

Жанна уже собрала все, что нужно для нашей дохлой коровы. Я ждала той минуты, когда мы наконец загрузим эту псину в багажник к Любе и они обе уедут с глаз моих долой. Но Жанна их не отпускала, у нее, как всегда, появились мысли «на посошок».

– Вот видите! – проснулась она. – Вы мне не верили, а я была права. Я говорила, что в этом городе одно жлобье… Так и есть, тут всем на все наплевать, отдуваются только приезжие!

– От и я ж смотрю, шо тут не город, а помойка! Припарковаться негде! Асфальт разбили аж до мяса! Цветы во дворах не растут! Кто-то клумбу устроит – затопчут. Скамейку поставишь – своруют! Собаку выкинуть в посадки – с полпинка! Котенка утопить она стесняется, а за забор его голодного бросает! Я не пойму вообще, откуда здесь такая свинская психология?

Я хоть и не была приезжей, но свинская психология тоже меня волновала. Я тоже думала частенько – почему да почему… Все просто. Печально и просто. Свинская психология выросла из зоны. Да, в нашем городе у всех тюремный менталитет, поэтому кругом заборы. И все, что за забором, – не мое, это можно загадить или украсть. Настаивать на своей версии не берусь, пусть феномен свинской психологии объясняют умные мужчины. А я всего лишь маленькое скромное ИП, говорю о том, что вижу.

После субботника я решила облегчить жизнь нашей уборщице и постелила в урны мусорные пакеты. А заодно поставила две миски для тех зверушек, которые с нами поддруживают. К нам в гости ходит Тузик, он встает на задние лапы и выпрашивает угощение. Есть кошка Римма, она живет в доме напротив, а кушать ходит к нам. За Жанной постоянно бегала смешная собачонка с цыганской мордочкой… Для них я выставила обычные пластиковые миски с водой.

Через десять минут эти несчастные мисочки испарились, так же как и мусорные пакеты из урны!

– Проверено, – усмехнулась Жанна. – Я в каждом магазине, где работала, пыталась сделать клумбу. Уносят. Все цветы уносят, даже вместе с каменными ящиками.

С тех пор я зареклась ходить на субботники. Бесполезное, глупое дело. Наша роща всегда будет мертвой, в ней никогда никто не сможет спокойно прогуляться. Фонарей и скамеек не будет никогда. Тропинок из асфальта тем более. Это факт, с ним нужно смириться, построить забор наконец-то повыше. Я так и собиралась в общем-то…