Текст книги "Маленькая женщина в большом бизнесе"

Автор книги: Соня Дивицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

14. Наш клиент

Люди, которые приносят нам больше всего пользы, забирают наименьшее количество нашего времени.

В обед зашла профессорша и попросила два килограмма еды для кота. Профессорша была расстроена, я заметила по глазам – взгляд у нее был удивленный и грустный. Я поняла, что у нее что-то случилось, но спрашивать не стала. Терпеть не могу, когда в магазинах знакомые продавцы пристают ко мне с расспросами.

– Вот, опоздала на три дня… – она вздохнула. – Не покормила вовремя…

Да, и по моим подсчетам кот уже давно съел свои два кило. Несколько дней он перебивался тем, что ухватит на кухне, пробовал корм из собачьей миски и ждал, когда хозяйка вспомнит про него.

Профессорше было не до котика. Все вечера после работы она просиживала у себя в кабинете, за столом, не отрывая нос от компьютера. Кот прыгал на колени, просил любви, мяукал, но профессорша не обращала на него внимания. Она смотрела только в монитор, машинально стряхивала пепел в полную пепельницу и только стучала по кнопочкам.

Кот не понимал, что в компе у хозяйки ее монография, но он почувствовал совершенно точно, что именно из-за этой штуки с кнопочками ему не дают любимый корм.

– Ах! Что он натворил! Я просто поражаюсь! Я вышла только на минутку, чтобы вытряхнуть пепельницу. Возвращаюсь с кухни, а он!.. Вы представляете? На стол запрыгнул и написал мне прямо в ноутбук. Демонстративно! Писает и смотрит на меня.

Доверчивая женщина! У нее не оказалось ни одной копии рукописи, пришлось нести испорченный ноутбук в ремонт, восстанавливать память, и это само по себе не проблема сегодня, но нервы!..

– Какие нервы! Ведь я почти закончила работу!

– Да, понимаю, понимаю… Это мой страшный сон. Я регулярно дергаюсь в конце работы, когда понимаю, что забыла сохранить свой текст на флешку…

Как только профессорша вышла, я рванула домой – срочно сохранить наброски к новой книге, которую я начала писать в свободные от магазина дни.

Когда я вернулась в магазин, меня уже ждали. У двери крутилась блондинка. На ней была шубка без рукавов, точнее, модный автомобильный жилет из пушистого меха, она немного ежилась от ветра, а я спешила открыть скорее дверь, чтобы она не околела у нас на пороге.

– Я думала, у вас вообще закрыто… – дрожала девушка. – Как ни проеду мимо, у вас закрыто…

«Вот невезучая!» – подумала я про нее и, безусловно, извинилась.

Красавица сначала оглядела мой магазин, хмыкнула на целую стену «Золотого премиума», а потом говорит:

– А че, у вас нет «Дрилса»?

Как раз в это время с «Дрилсом» были перебои во всех магазинах города, поставка зависла на таможне, и ко мне уже несколько дней заглядывали озабоченные дрилсовики. Корм неплохой, английский, кажется, но я его не продавала, потому что дистрибьюция была неразвита, условия работы были совсем невыгодны для маленького магазина. А цена – необоснованно завышена только из-за транспортных расходов. Всех, кто его спрашивал, я переключала на свой «Золотой премиум». Для этого я оставила одну полку с «Дрилсом», чтобы мои аргументы звучали убедительнее. «Да, есть у нас этот несчастный «Дрилс», но я своих собак им не кормлю. Своим беру только «Золотой премиум»…»

Это не всегда прокатывает. Клиенты «Дрилса» – особая каста, люди с претензией, но без доказательств. К примеру, перспективный менеджер среднего звена… Он перспективный, да, но чует сердце, карьерный рост ему не светит. Почему? Да потому что он тупой. Только тупой человек будет создавать себе искусственную проблему, метаться по городу в поисках «Дрилса» для кошки, вместо того чтобы купить ей любой нормальный корм и заняться своими делами. Но эти тупицы в каждом магазине делали важные морды и уверяли продавцов, что их кошка ест только «Дрилс».

Я отдала красавице последний пакет этого корма и для очистки совести предложила попробовать «Золотой премиум». Она достала кошелек из сумки с известным брендом. Судя по линии подбородка, красавица вела свое происхождение из ближайшей деревни. Нос неаккуратно вздернут, а в глазах неуверенность и тот самый страх, который был в глазах ее бабушки, когда та впервые высадилась на асфальт из своей брички.

– Фу… – ответила мне красавица, – «Золотой премиум»… Мы его не едим. Мы его раньше ели, когда его в Европе делали. А потом, как его начали у нас выпускать, он сразу испортился, и мы его покупать перестали. У нас как начнут что-нибудь делать, так сразу говно получается…

– Да ладно!.. – улыбаюсь я ей. – Я только что была в Европе, специально там купила «Золотой премиум», лично пробовала… Точно вам говорю, ничем не отличается.

Красотка хмыкнула. Я поняла, что в Европу она еще не слетала и теперь озаботится этим. Она ушла, и было ясно, что не вернется. Ну и что? Поначалу я напрягалась и на таких клиентов, устраивала им презентацию, дарила подарки, скидки, показывала фото Розы Михалны… Продаж не было, потому что моя аргументация была неверной. Я говорила про качество, а их оно совсем не волновало, модные люди выбирали понты.

Я выматывалась в этих бесплодных попытках в отличие от опытной Жанны, которая умела экономить силы.

– Ничего страшного, – говорила она. – Просто клиент не наш.

Наш – не наш, со временем я поняла: да, именно так и есть! В бизнесе, как в любви, нужно найти друг друга. В каждом маленьком магазине собирается команда своих постоянных клиентов. В основном их объединяет территориальный признак, но не только.

Например, возьмем противный продуктовый напротив. Мусорный ящик, там воняет селедкой и пивом. За прилавком сонные пропитые девки, но!.. Но некоторым нравится. Пивко, селедочка, все возле дома – многих это устраивает.

Не всем, далеко не всем нужен комфорт. Не всем нужен качественный товар, вежливые продавцы, серьезные консультации. Тем более не всем нужна клубная атмосфера! Некоторые просто умирают от тоски, если их не обсчитали, не спросили у них противным гундявым голосом «Вам пакет не нужен?» Некоторые не могут жить без грязи, без очередей… Другим, наоборот, нужны блестящие полы из гранита, отполированный интерьер и обязательно стеклянная витрина с подсветкой. Они готовы платить за тот же ошейник, который можно найти у меня, в три раза дороже, лишь бы только он лежал под стеклом, под лампой, в модном магазине.

А есть еще фанаты экономии. Они ищут смысл жизни, ради этого могут постоять в пробках, отмахать часок до гипермаркета, нахватать ширпотреба по акционным ценам, и с гордостью вывалить все это дома. Круто! Мы сэкономили пятьсот рублей! Миссия выполнена. Самооценка поднялась.

Все эти люди не делали никакой погоды в нашем магазине. Сейчас расскажу секрет, кто приносил нам основные деньги. Чаще всего это бизнесмен или серьезный специалист, который ценит свое время. Директор мебельной фабрики, например, едет домой, ставит свой танк багажником к нашей двери, быстро швыряет туда большой мешок для собаки, поменьше мешок для кота, я помогаю ему донести пару мешков с наполнителем. Иногда с ним заходит жена или дочка, и они набирают под настроение приятные мелочи вроде игрушек. Продать ему «Золотой премиум» было проще простого, потому что он слышит рациональные аргументы. Мы облегчаем друг другу жизнь. Да, те, кто приносит нам больше всего пользы, забирают наименьшее количество нашего времени. А от тех, кто нервы треплет и вьет из нас веревки, ничего хорошего ждать не приходится. Проверено – и на людях, и на кошках с собаками.

15. Превратности зоофилии

Все бизнесмены – сексуальные маньяки. Потому что энергия не выбирает, где бить фонтаном: в работе или в постели, она или есть, или ее нет.

В нормальном зоомагазине нельзя без зверушек. Причем никого не интересуют облезлые клетки с молчаливыми сонными хомяками, все покупатели, как маленькие дети, хотят, чтобы игрушка ожила. Если набить в одну клетку двадцать волнистых попугаев, это будет просто тупое стадо попугаев. Но если пару отсадить отдельно, назвать обязательно Саша и Маша или Лена и Жора, тогда этих птичек купят быстрее. И сразу обоих, и с клеткой, и с кучей игрушек. Как-то само собой стало понятно, что просто морская свинья никого не волнует, но все дети с любопытством прибегают смотреть на свинку Тамару. Я давала имена всем зверюшкам, и обычно с этими же именами они уходили к новым хозяевам.

Не знаю, какой по счету у нас был Чарли, всех мальчиков-шиншилл мы называли Чарли, это очень подходящее имя для интеллигентной загадочной шиншиллы. Я старалась, чтобы в магазине была своя звезда, сезонная прима, как в театре. Сейчас эту роль играет Рич, крупный попугай жако. «Как поживает Рич?» – спрашивают меня дети и ждут, когда он скажет: «Алло, Соня!» Я не верила, кстати, довольно долго, что Рич умеет говорить, пока сама однажды не услышала. Зазвонил телефон, и попугай ответил, причем голосом нашей Жанны, «Алло, Соня!» Дети приносят попугаю бананы, орешки и фрукты. Он все отрабатывает честно, выходит из клетки, вперевалку гуляет по полу и садится на плечо для фотографии.

Некоторое время у меня был дуэт, морской свин и белый крыс, я посадила их вдвоем в аквариум и приклеила табличку «Два друга». Оба они были инвалидами. Свин от рождения страдал дистрофией, у крыса были дефектные клыки, они завернулись и вросли ему в челюсть. Поэтому он не мог кусаться, ему вообще было сложно поесть, он был спокойным и равнодушным ко всему, кроме своего друга свина. Крыс сидел постоянно у него на спине и кое-как мусолил семечку или кусочек булки. Свин покусывал сено, плевал на все и волновался только, если я забирала крыса, чтобы поменять подстилку. Оба были флегматичны и очень привыкли друг к другу. Свою пирамиду они не ломали, крыс не слезал с теплой пушистой спины свина, трогал носом его уши, терся мордой о его голову, клиенты доставали камеры, чтобы эту парочку сфотографировать. Так продолжалось несколько месяцев. Потом умер крыс. Я выбросила его маленькое скрюченное тельце. Осиротевший свин тут же начал дергаться, я впервые услышала, как нервно и противно он пищит. Надолго его не хватило, через два дня он тоже околел. Клиентам мы наврали, что друзей купили. А вместо них я всем представила новую звезду – крольчонка Машу.

Всех крольчат я называю Маша. Пока они помещаются на ладошке, их пол определить сложно, тут ошибается даже наша прожженная крольчатница. Через месяц-другой вполне может оказаться, что в клетке не Маша, а Роджер. Иногда это выясняется только после покупки, но тут ничего не поделаешь, у маленьких крольчат пол определяется по желанию заказчика.

Декоративных кроликов, тех самых пушистых глазастых малышей с висящими ушами, мне поставляла одна знакомая маньячка. Она живет недалеко от магазина и лично мне напоминает Лихо одноглазое, потому что на лице у нее частенько горел синяк.

Крольчатница постоянно выясняла отношения с мужем и скрывала от него доходы от продажи крольчат. «Уехал, сволочь. Жду тебя», – так она меня обычно приглашала.

Мадам была повернута на сексе, как большинство взрослых женщин нашего поселка. Дети выросли, муж обленился и глушит пиво – стандартная история, у Крольчатницы было именно так.

– Видишь, что, скотина, сделал?

Она поворачивала лицо к свету, показывала новый бланш.

– Придурок ревнивый! Ко мне клиент московский приезжал. Он всегда у меня по десять сразу забирает…

Мне эти новости про московского оптовика тоже не нравились. Он всегда забирал лучших крольчат, а мне оставались одни переростки.

В этот раз Крольчатница совсем обнаглела, она посадила мне в коробку черного переросшего кролика, продать такого нереально, все хотят маленьких и рыженьких.

– Ниче, ниче… – сказала она. – Пусть у тебя посидит, потом на малышей поменяю, если не купят…

Кролики занимали весь ее небольшой дворик. Самцы жили в клетках на улице, они не мерзли на морозе, у них была густая шерсть и теплый пух.

– Я бы вообще мужиков в дом не пускала, – рассуждала Крольчатница. – Чего им в доме делать? Придет, пожрет и морды мне строит. Не-е-е-ет… Раньше бабы умнее были, стелили мужикам на сеновале. В дом просто так не пускали, дом еще надо заслужить.

Самки с детенышами жили в маленьком низком сарае, я там все время билась о притолоку головой. Все клетки были заняты молодыми толстушками, они сидели с малышами как наседки. И обязательно парочка беременных самок собирала гнездо в ожидании родов.

– А тебя, дуру толстую, опять к мужику понесу! – это она сказала пушистой белой самке с голубыми глазами. – Красивая баба, а не рожаешь мне ничего! А я своему алкоголику троих детей!.. Троих детей ему вырастила, а он, скотина, считает мои копейки!

На этой ферме была одна маленькая мягкая самочка рыжего цвета, которая рожала небольших круглых, как шарики, крольчат, они хорошо продавались, и мы беспардонно выдавали их за карликовых.

Крольчатница подняла ее, взвешивая, и успокоилась.

– Все, через три недели приезжай. Потяжелела уже. Самец у меня надежный, два раза ее оприходовал…

Крольчатница всегда сообщала подробности кроличьего секса. В этом смысле у кроликов ничего интересного не происходит, но и такая малость воображение скучающей мадам занимала.

Ее любимый рыжий самец был похож на большую меховую шапку. Ему полагались свежая морковка и комплименты:

– Вот какой у меня мужик! От него всегда крольчата родятся! А импотентов я не держу. А как ты думала? Не умеешь делать детей – иди на мясо! Вот так вот с мужиками надо…

Маньячка… И таких у нас половина поселка. Одни сублимируют разведением кроликов, другие спаривают котиков. И все это под флагом благочестия и заботы о животных.

Больше всего меня веселило распространенное убеждение о том, что молодая кошечка должна обязательно погулять. Под эту лавочку начинались поиски котика, очень странные для нормального человека.

Даже Жанна… Ее молоденькая кошка быстро подросла на хорошем корме и загуляла. Василий, старый кот, которого Жанна кастрировала, молодухе помочь не мог, но возбуждал ее сильно. Кошка орала, Жанна не спала, приходила на работу сонная, пила таблетки от головы и приставала к нашим клиентам.

– Мне срочно нужен кот! Мне нужен подходящий кот…

Хирург-кошатник, который набирал мешок еды своему бандиту, тут же откликнулся.

– Пожалуйста… – он замяукал. – Приводите к нам свою девочку, если не страшно. Он же у меня сексуальный маньяк! Дома по три дня не бывает! Потом ко мне под дверь коробки с котятами подбрасывают. А я ему говорю: «Что ты, морда, лыбишься стоишь! Это не мне, это тебе принесли!»

Все озабоченные, и никто не признается. Бегают в поисках котиков, хотя могли бы просто замутить романчик. Так я думала и про Крольчатницу, и про Жанну, и про Кошатника-хирурга, и вообще про всех зоофилов нашего района. И вдруг совершенно неожиданно у меня тоже поехала крыша, я завела себе Жорика.

Это был огромный злобный крыс.

Жорик был мерзавцем с детства. Он дрался и кусал своих друзей, их было двое вместе с ним в одной клетке. Красивые крысятки породы хаски. Хаски – это когда белый живот и лапы, а спинка и капюшон светло-серые. Только у Жорика капюшон и плащ были черными. Стервец во фраке, он выглядел ярче братьев, но продать я его не смогла, потому что он был слишком агрессивен.

У меня всегда наготове была зеленка и бинт, Жорик пролил море крови у меня в магазине. Всем почему-то очень хотелось сунуть палец к нему в клетку. Мне в голову не приходило, что взрослый человек начнет совать палец в нос крысу, но именно взрослые мужчины как раз таки и совали ему и пальцы, и свои телефоны, и ключи, и сигареты. Я вешала объявление: «Друзья, не приставайте к Жорику, он откусит вам палец». Бесполезно, все равно совали, я не успевала уследить.

Жорик был опасен, но я додумалась поставить клетку в большой аквариум. Убирать Жорика из магазина было жалко, он стал у нас звездой. Через несколько месяцев это был уже здоровый мужлан. Вместе с хвостом он был длиной полметра, а весил восемьсот граммов. Такой огромной крысы не было ни у кого в городе. Наверное, он так вымахал, потому что я кормила его собачьим кормом. Жорик любил «Золотой премиум» для щенков крупных пород.

Клетка под ним шаталась, когда он прыгал по этажам. Однажды я протянула ему шоколадный батончик. «Хочешь откусить?» – говорю. Так он отнял у меня всю конфету.

Прожорливая эгоистичная тварь. Именно такие нравятся глупым женщинам.

У Жорика появились поклонницы. Причем все это были воспитанные дамы с интеллектом. Профессорша сказала сразу, как только его увидела:

– Доминантный самец в чистом виде… Редчайший экспонат.

И призадумалась о чем-то.

Одна студентка регулярно баловала эту тварь медовыми палочками.

– Ищу себе мужа… – сообщила она. – Вот думаю, что-то в этом роде мне подойдет…

Еще одна, подружка Жанны, кошатница с жизненным опытом, все время угощала Жорика печенюхами.

– Вот что такое обаятельный мужчина… – как-то сказала она, наблюдая, как тот жрет. – Ведь понимаешь: и дурак, и сволочь, и подлец… А все равно!..

Все хотели сделать с Жориком селфи и ради этого шли на риск. Я надевала толстые перчатки, зажимала его со спины, блокировала ему холку, чтобы этот крокодил не смог извернуться. Клиенток я спасала, но меня пару раз он все-таки цапнул.

Я все думала, почему он такой агрессивный? И поняла – он просто трус. Боится – поэтому нападает. Это выяснилось, когда я чистила клетку. Крыс выскочил, я накрыла его полотенцем и немножко придавила к полу. О, вы бы слышали, как жалобно он запищал… «Пусти, пусти меня! Задушишь…» Типичный трус. И все равно он мне ужасно нравился. Потому что породистый мужчина – всегда отрада для женских глаз, даже если он крыса.

Самое интересное началось, когда я нашла этой скотине невесту. Тоже хаски, только светло-серая, ручная крыска по имени Честер. Я думала, что Жорик ее сожрет, бросила в клетку и отвернулась. Нет, не сожрал. С девушкой этот мужлан вел себя нежно. Он чистил ей шерстку, щекотал ее носом за ушком, и, конечно, желал ее постоянно.

Честер засыпала у него в объятиях. Он сворачивался кольцом, а она ложилась в середину. Когда она шевелилась во сне и приподнимала мордочку, он прижимал ее своим длинным носом и укладывал на место: «Спи, зая, спи…»

Меня накрыла зависть. Я начала придираться к мужу:

– Какая-то крыса с утра до ночи окружена вниманием… У нее море секса и нежности… А у меня?

– Понимаешь, Мышонок… – отвирался мой муж. – Если хочешь море секса и нежности, тогда найди себе такого мужика, как Жорик. Пусть он целый день сидит дома, жрет, спит и трахается. И все! И не проси его зарабатывать деньги, строить тебе дома, вытягивать на своей шее убыточные заводы… Нет, это все не проси, пусть только жрет и трахается. Да я бы сам так жил! Я тоже хочу пожить как Жорик! Вопрос только в одном: когда тебе все это надоест? Я думаю, ты сбесишься примерно через месяц…

Тигр, как всегда, был прав. Но мне казалось, что он врет. В последнее время мы падали в кровать как два подбитых самолетика. Не было сил даже подползти к родному телу. Он выжимал из себя все на бомбовом заводе, который тянул из болота. Я тоже была загружена по уши: дети, дом, магазин… Нам обоим нужна была веселая красотка из гарема, которая сама приласкает, сама приголубит, массажик сделает, танец живота покажет и не попросит взамен ничего. «Лежи, лежи, я все сама»… – вот об этом мы оба мечтали. И – о ужас! – такой красотки у нас не было, а потому мы спали тихим сном бизнесменов-праведников.

Утром Тигр уехал на завод, а я пошла писать свою книжку. Эротический роман, на него меня вдохновил толстый наглый крыс Жорик.

16. «А нам все равно»

В государственных инстанциях нужно соблюдать правила безопасности. Правила трех «НЕ», которые пригодятся при встрече с чиновниками:

1. Не удивляться ничему.

2. Не расстраиваться, чтобы ни случилось.

3. Не принимать происходящее всерьез.

В нашем поселке есть местная администрация – милые дамы, как-то раз они вломились ко мне в гости. Их было три, командовала отрядом маленькая толстая амазонка с высоким хвостом на макушке. Она достала фотик, нащелкала траву-мураву вокруг моей остановки и заявила, что эту траву нужно срочно косить и что наша трава – это нарушение порядка, облагается штрафом. Жаль, что меня в это время не было. Работала Жанна, и эти трое кинулись на нее.

– Где хозяйка! – кричали они, хотя могли мне просто позвонить. – Она вообще тут бывает?

Жанна в ответ на вопли толстой амазонки не сказала ни слова, любезничать с хамками, как вы поняли, она не умеет. Вся эта картина показалась ей смешной. Действительно, смешно. Толстуха с боевым хвостом ерепенится на ровном месте, пытается подпрыгнуть… Лошадь Жанна смотрела на коротышку и улыбалась.

– Че ты лыбишься! – разоралась на нее толстая амазонка. – Какая наглая! Стоит и лыбится! Звони хозяйке, пусть мне подпишет предписание!

Жанна расхохоталась. Ох, знала бы та коротышка, на кого она повышает голос… Она же не видела послужной список Жанны. Про задержание бандитов я вам рассказала, а был еще переезд через тайгу в девяносто шестом, когда Жанна вместе с подругой перегоняла машину из Сибири, по зимней дороге, через лес, по страшному морозу, по глухим местам. Три дня, сменяя за рулем друг друга, девушки гнали к нам на продажу машину, которую у них грозились отобрать бандиты. Жанна боялась остановиться, потому что второй раз эта машина могла уже не завестись, а кругом никого, лес и мороз, и если уснешь, то уже не проснешься.

Тетки из администрации об этом, конечно, не знали. Они к нам попали сразу после планерки у Петровича, он их там всех хорошенько подзарядил, и теперь они рыскали по району в поисках жертвы. Амазонка с хвостом орала на Жанну так же, как только что на нее орал Петрович. Она спешила наораться, пока я не приехала. Когда я появилась, она притихла и «по-соседски» предупредила.

– Соня, скосите срочно траву, ты что, не видишь, какая пошла политика партии? У нас прямое указание следить за вами жестко!

Следить они пришли! Все государственные органы смотрят на нас, как на мошенников. И обязательно нужно сделать кирпичную морду, на этот счет у них, наверное, тоже прямое указание.

Однажды прихожу в налоговую сдавать декларацию – не принимают. Инспекторша вернула мне бумаги и сказала, что так она не примет, а нужно соединить их степлером. Ну, извините! Я забыла. С собой у меня степлера не было, но там у них в окошке на конторке, я увидела, один свободный степлерок лежал.

– Извините, – спрашиваю, – можно взять ваш? На секундочку?

И смотрю на нее, улыбаюсь, а сама никак не могу вспомнить, где я эту тетку видела, лицо показалось знакомым.

И что вы думаете? Не дала! Зажала степлер. Знаете, что она мне ответила?

– Нет, – говорит, – мы никому не даем наш степлер.

А я спросила, что вы думаете, я спросила:

– Почему?

И она отвечает:

– У нас на вас на всех нет скрепок.

У них нет скрепок! Мы платим, платим им налоги, а у них нет скрепок! Они не могут дать людям свой степлер! Они глядят из своего окошка с таким презрением и брезгливостью, как будто в этой очереди на сдачу деклараций стоят одни прокаженные.

Я вышла в фойе, подошла к канцелярскому киоску. И вспомнила, где видела эту морду. У себя в магазине, только к нам она приходила без погон.

Высокая, крупная дама с черным каре. Всю зиму она к нам заходила, обычно около шести, высаживаясь из автобуса. Она была одета в длинное шерстяное пальто, всегда с портфелем и в очках, так что я принимала ее за бухгалтера.

Покупала эта женщина кошачий корм, всегда только самый дешевый. Просила намешать ей в пакет полкило с разными вкусами, и чтобы обязательно был с рыбой. Я начала ей было предлагать наш «премиум», и тут она мне объяснила, что хороший корм ей не нужен, что у нее вообще нет кошки, а это все она берет для уличных котов.

– Я кормлю котов, – сообщила она с важным видом. – Это моя маленькая благотворительность. А то у нас на улице пройти буквально невозможно. Какие кругом бессовестные люди! Выбрасывают кошек и не беспокоятся. А я до дома не могу пройти спокойно, они меня окружают и просят есть. На улице холодно, а их там штук пять… Они хорошо едят вот этот вот, с рыбой. И больше никому нет никакого дела!

Мы тетеньку, конечно же, хвалили. Кивали одобрительно, вздыхали понимающе. Но глядя на ее протокольную морду, сомневались в ее душевной теплоте.

– Наверное, проповеди слушает по воскресеньям, – предположила Жанна. – Плюсики ставит каждый день за добрые дела.

В наш магазин она ходила всю зиму, почти каждый день. А когда я пришла к ней сдавать декларацию, она меня не узнала. Да что меня! Она бы и мать родную вряд ли узнала. Профессиональная деформация – наши чиновники в принципе не видят перед собой человека.

В общем, скрепила я свои бумажки и положила ей в окно. А заодно и степлер с коробкой скрепок. «Возьмите, – говорю, – пусть у вас останется. Это моя маленькая благотворительность». В налоговой Пролетарского района остались три моих степлера. Потому что я регулярно спешила и забывала про скрепку, а они каждый раз возвращали мне бумаги и говорили, что у них нет скрепок.

Вопреки обыкновению, я не возмущалась. Мне было все равно, я была морально готова к тому, что чиновники меня не любят. Про все это мы только посмеялись с пушистым Людвигом, когда он прибежал строить глазки.

– Вчера был у наших девочек, в администрации. Три часа добивался от них единственной справки. Справка о составе семьи – ничего сложного. Перепечатывали четыре раза!

Такая толстая с хвостом была… Четыре раза делала ошибки! Вот вам мой паспорт, говорю, вот паспорт мамы, вам нужно просто переписать фамилию. Стою, диктую… Все равно ошибается. «Несовершеннолетние» раздельно пишет, ты видела такое? «Не совершеннолетние не проживают»… Я все терпел, и когда мою фамилию неправильно писали, отца покойного побеспокоили, но тут не выдержал и говорю им: «Девочки! Красавицы! Какой хороший вам тут сделали ремонт! Мебель поменяли, плитку положили, кондиционер повесили… Скажите! Что еще вам надо, чтобы вы научились нормально работать?»

Пока мы щебетали с Людвигом, в магазине крутился электрик, он делал пожарную сигнализацию. Что такое пожарная сигнализация в помещении пятьдесят метров с одной дверью? Это смех, это примерно то же самое, что сигнализация в туристической палатке. Датчик дыма, звонок, проводок и над единственной дверью зеленая табличка – «выход». И недорого, вам скажу. Все счастье стоило примерно так же, как хороший мощный кондиционер, я заплатила деньги специальной фирме, которую мне дал наш друг пожарник. Пожарник!.. В девяностые, на заре капитализма, старшие товарищи любили пугать детей пожарником, потому что пожарник одним своим актом мог закрыть что угодно, например, за то, что провод холодильника длиннее, чем по нормативам. Но мой пожарник был цветком. Такой застенчивый, скромный мальчик, он купил наш «премиум» для привередливых кошек и, извиняясь, сообщил мне, что сигнализацию поставить надо, и только в той конторе, которую он скажет, иначе он не сможет подписать мне акт… И попросил, чтобы я, пожалуйста, не слишком телилась. Да, и напомнил, что еще придется заплатить отдельно, за сервисное обслуживание, а то опять без подписи специалиста он не сможет поставить свою подпись. Такой весь симпатичный, лейтенантик… Я на него не обижалась, не он придумал эти безделушки. Да, с кондюком пришлось немного подождать… Расстраиваться не стала. Мне было наплевать на все инстанции, их существование и все лишние движения, на которые они меня провоцировали, я воспринимала как аварию канализации. Вещь неприятная, а никуда не денешься – немножко нужно потерпеть.

Этой мудрости я научилась в нашей городской архитектуре, когда увидела, как одного мужчину оттуда выносили на носилках. Архитектура не подписала ему договор на установку такого же магазина, как мой. Он сделал там большой ремонт, что-то перестроил, угрохал кучу денег, и все согласно проекту, который архитектура ему согласовала. А потом оказалось, что все это зря, потому что архитектура давно имела планы отдать тот район каким-то крупным инвесторам.

Мужик, когда услышал про такое, сразу покраснел и задрожал. Он зарыдал – я помню этот голос, когда он взвыл на молодую дуру, которая ему все это объясняла.

– А что же вы мне раньше не сказали? Зачем же вы согласовали мне проект реконструкции?

И вырубился в коридоре, и поехал сердчишко подлечить. А я стояла рядом, под дверью, в очереди в тот же кабинет. Тогда я и решила никогда ни в каких инстанциях не расстраиваться и всерьез происходящее там не воспринимать. Все это театр. Или кошмарный сон, который снится, когда объешься на ночь.