Текст книги "Маленькая женщина в большом бизнесе"

Автор книги: Соня Дивицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

25. На всякий товар найдется свой купец

Своего покупателя нужно ждать, своему вы нужны, он вас уже где-то ищет и платит достойно, а чужой забирает всегда по дешевке, когда вы сами сбавили себе цену.

Жанна не любит маленьких женщин, потому что сама она лошадь. И дочка у нее тоже высокая, а в нашей местности мужички преимущественно среднего роста. На эту тему Жанна иногда переживает, за кого же ее Лорику замуж выходить.

– И, как назло, все высокие парни выбирают себе болонок! Так обидно, когда на улице увидишь… Идет красавец, а рядом – ну настоящая болонка!

Я говорю всегда одно и то же:

– Зачем вам эти красавцы? Они у нас избалованы безобразно. Лучше выйти замуж за энергичного доброго шпингалета, и пусть он прыгает вокруг вашего Лорика всю жизнь!

– Не знаю… – вздыхает Жанна. – У нее все подружки уже с мальчиками живут, а моя еще ни с кем не встречается…

– Куда спешить? Вообще не понимаю… Тем более в нашем жлобском городе. Девушке всего двадцать лет, Лорик у вас красавица…

– Да просто у ее подружки свадьба уже в субботу. И жених высокий!

– И вам достанется высокий! Что за проблема – замуж выйти? Вы помните, как мы продали морскую свинку?.. Ту, полумертвую, ободранную?..

– Помню! – сразу засмеялась Жанна.

– Вот! Это же вы ее продали. Раненую лысую свинью. Что ж вы после этого, дочку, что ли, замуж не пристроите…

Морская свинка пострадала по моей вине. Я слишком увлеклась дизайном, поставила в ее большую клетку еще одну маленькую клетку с мышами-песчанками. Свинья была шикарная: толстая, кудрявая, рыжая. А у мышей, их было четверо, был сиамский окрас, точно как у сиамских котов. Казалось бы, ангелочки. Крутят колесико, скачут по веткам, роют нору в опилках. Звери прекрасно смотрелись рядом. Свинья весь день сидит в углу, а мыши суетятся. Я решила, что это создает некую иллюзию саванны. Но фокус не удался.

На следующее утро Жанна позвонила мне и зарыдала в трубку.

– Алло, Соня! У нас ЧП! Эти сволочи! Они ее чуть не убили! Они ее всю ночь терзали! Бедная девочка! Как она все это пережила?

Оказалось, что объединять мышей и морскую свинку ни в коем случае нельзя. Ночью у мышей началась повышенная активность. Сначала они вылезли из своей клетки, не знаю как, но все четыре ухитрились просочиться в отверстие не шире сантиметра. Так они перешли в большую клетку и тут же напали на свинью.

Зачем? А потому что им понравилась ее шерсть, и эти мелкие твари учинили настоящий гоп-стоп. Четыре мыши окружили бедную свинку и рвали из ее боков и шерсть, и пух клоками. Все это они таскали в свою маленькую клетку, чтобы там устроить теплое гнездо. Утром, когда Жанна вошла в магазин, она увидела кровавые брызги на полу и бедную плачущую свинку. Свинья была практически голая, вся в царапинах, в укусах, в кровавых подтеках, но живая. Она дрожала в ужасе и жалобно пищала, а эти сволочи спокойно спали в гнезде из ее шерсти.

Жанна обработала свинку специальной мазью, завернула ее в свой теплый шарф и носила весь день на руках, чтобы свинка пришла в себя и успокоилась. Мышей пришлось пересадить в аквариум. Жанна на них смотреть не могла.

– Этих сволочей нужно отдать тому противному мальчику, который покупает хомяков для своего удава.

И что вы думаете? Бедную свинку купила наша постоянная покупательница, у которой дома уже был один свиненыш. Она зашла за сеном, и Жанна рассказала ей про наш ночной кошмар и показала пострадавшую.

– Она ее как увидела – чуть не заплакала! – отчиталась Жанна. – А я ей говорю: «Смотрите, какая она сильная, всю ночь оборонялась! Вы же знаете, какие свинки пугливые, они же могут умереть от страха, у них разрыв сердца может случиться от любых резких движений, а у этой малышки такая крепкая нервная система…» И в руки ей даю: «Послушайте, как сердечко бьется». И она сразу вся растаяла…

– Ну, вы ей скидочку хоть дали?

– Какую скидочку? – обиделась Жанна. – С чего там скидывать? Кому взять, они и без скидочки возьмут. Я ей мазь отдала, ранозаживляющую, мы все равно открыли банку, и витаминчиков отсыпала…

Я заметила, что морские свинки подходят серьезным простым женщинам, хорошим хозяйкам, которые любят возиться с детьми, проверяют у них уроки и водят на секции. Детишки уже подросли, а играть с ними еще хочется, и мама покупает свинку – это живая и совершенно ненапряжная игрушка. А уж больная свинка, которую нужно выхаживать, это вообще тренажер для обучения доброте. Смысл этой покупки очевиден. Но не все же клиентки такие умные, как эта! Поэтому еще утром никто из нас двоих, ни я, ни Жанна, даже и не надеялся эту свинью продать.

– Ну, вы крутая продавщица! – похвалила я Жанну. – Такими темпами вы начнете продавать дохлых попугайчиков!

– Уже! – она засмеялась. – Вчера у нас забрали зеленого старикана.

Зеленый старикан – это был наш зависший волнистый попугайчик, он просидел у нас больше года, потому что его окраска была слишком простой. Просто зеленый – он выглядел неинтересным на фоне своих ярких собратьев. Его спихнула Жанна, она сказала покупателям, что это очень надежный вариант. Во-первых, попугаю больше года, а это значит, что он здоров, он молодец, уже не сдохнет по малолетству, как это иногда случается. А во-вторых, зеленый попугай уже пожил на свете, поднабрался уму-разуму и в хорошем доме мгновенно начнет говорить.

Так вот… мы вели речь про замуж… Что там замуж! Что там свинка! Даже мышей! Тех самых песчанок, которых я считала элементом икебаны, и тех забрали вместе с аквариумом.

Девушка, которой потребовались мыши, была такая миленькая, пушистенькая, глазки бусинками, зубки передние торчат…

– Вы представляете, – рассказала она мне, – вчера вечером в мусорном ведре мы обнаружили мышку. Я поймала ее и посадила на ночь в пластиковый контейнер для еды, просверлила там дырочки. А утром смотрим – мышки нету! И дочка плачет: «Мышка от нас убежала». Так жалко… Как хорошо, что у вас такие красивые мышки! Я заберу двоих, чтобы им было не скучно.

И тут я слегка пошутила:

– Возьмите всех четверых. Они же братья, будут друг по другу скучать.

Песчанок сплавили. На следующий день эта девушка пришла к нам снова и сообщила с радостью, что, оказывается, эти мыши приручаются, идут на руки, любят хозяина… Всю ночь с мужем они читали про песчанок в Интернете, на форумах смотрели, что им нужно, какие опилки для мыши удобнее.

Теперь вы понимаете, чем занимаются люди? Семейство помешалось на мышах.

Если люди способны очароваться мышью, то разве мало шансов у девушки на выданье? На всякий товар найдется свой покупатель – это нужно повторять иногда как мантру. Ключевое слово тут – «свой», своего покупателя нужно ждать и не продаваться со скидкой чужому. Как отличить своего от чужого? Просто. Своему вы нужны, он вас уже где-то ищет. А чужому на вас наплевать, он вас если и купит, то только по акции, которую вы сами на нервной почве и устроите.

Да что там объяснять… Я продала шлейку для ездовых собак в конце марта! Это все равно что сплавить чукчам резиновую шапочку для бассейна. Когда у нас уже почти растаял снег – вот когда продала. Шлейка прекрасная – отличная кожа, качество, запах, цвет, ремешки… Но дело в том, что катание на собаках, да еще весной, забава не для нашей местности. И вдруг ко мне заходит настоящая дрессировщица, которая живет в конце поселка, там, где начинаются холмы, и говорит:

– Ну, наконец-то! Я ее нашла! Вы единственный магазин, где есть нормальная ездовая шлейка. Да если бы я знала! Зачем же я болталась по всему городу?..

С того дня я окончательно перестала волноваться за все, что не подумавши нахватала на базе. Все, что я не надеялась никогда продать, со временем расползалось.

Даже черный кролик! Его нам притащил бывший любовник моей подруги Аллочки.

– Нахал! – возмущалась Аллочка. – Я терпеть не могу и этого нахала, и его страшного кролика! Так и хочется сделать ему какую-нибудь гадость…

Мы сделали гадость. Мы продали страшного кролика-переростка одной страшненькой девушке, тоже переростку. Сначала она очень громко смеялась, а потом начала волноваться, как кролик будет ее воспринимать…

– Отлично! – я ее заверила. – А если будут проблемы, вот вам телефон предыдущего хозяина.

Куча самых странных вещей со временем оказывалась кому-то нужной. Джинсы для кошки, светящиеся рога для собаки и сиреневый лак для когтей… После того как мне удалось продать подобную дребедень, я перестала волноваться за судьбу своих рукописей. На всякий товар найдется свой купец – я это повторяла, и в один прекрасный день нашлась редакторша, которая захотела печатать мои книжки. Она так и ответила в письме: «Роскошные тексты! Издательство хочет купить сразу несколько ваших книг».

Если бы я была обычная писательница, меня бы это удивило, я развизжалась бы от радости – Ура! Какое чудо! Но будучи писательницей-торгашихой, я прекрасно понимала – на мой товар нашелся покупатель, это должно было произойти рано или поздно. Все это означает лишь одно – придется работать, придется отдать больше времени книжкам, а это значит, что в магазин требуется второй продавец.

– Зачем? – не поняла меня Жанна. – Мы справляемся!

Ну что я буду Жанне объяснять? Что я не собиралась отдавать всю свою жизнь розничной торговле? Что жизнь гораздо шире любого бизнеса и даже любого призвания. И балерина уходит на пенсию в тридцать пять, и мать отпускает детей, и уж тем более хозяйка маленького магазина не должна торчать там целыми днями, как будто ей нечем больше заняться.

– Буду искать продавца, – предупредила я.

– Угу… – ответила мне Жанна.

Если ей что-то не нравилось, она всегда отвечала «угу», в переводе это означало: не согласна, но спорить не буду.

26. Родственники на работе

«Требуется свежая кровь» – ходовая вакансия в любой бизнес. Нужно нанимать нужных людей и увольнять неэффективных, иначе вся система просто перестанет циркулировать.

Я понимала, что рано или поздно из магазина нужно будет уйти, то есть не работать за прилавком лично. Контроль и организация – только эти обязанности я хотела себе оставить. И что вы думаете? Оказывается, не так-то просто выйти из своего проекта, даже если это всего лишь маленький пет-шоп. Теперь я понимаю всех этих старых директоров, которые никак не расстанутся со своим креслом, даже когда их корабль идет на дно. Они не отдают свои портфели, потому что у них больше ничего нет. У меня было, у меня, кроме магазина, появились еще и книжки, но я все равно, как старый директор, тянула резину.

– Ну? Где твоя вторая продавщица? – спрашивал муж, когда я снова собиралась на работу.

– Не знаю… – отвечала я. – Нету никого! Ты знаешь, кто мне звонит по объявлениям…

– Отговорки, – как всегда, говорил муж. – Ищи! Это только кажется вначале, что подходящего человека нет. Нужно искать! Нанимать надо! Обязательно, иначе бизнес будет топтаться на одном месте.

Теоретически я все это понимала, но на практике мне мешали сомнения. А вдруг у меня не хватит денег на две зарплаты? А вдруг вторая продавщица будет хуже? А вдруг без меня все заглохнет? В итоге я решила взять продавца на подмену, для начала. Кого, кого… Естественно, того, кто ближе. Жанна привела свою дочку.

Серьезным бизнесменам это непонятно. Муж надо мной смеялся.

– Позор! Она тебе втюхала, и ты согласилась. Рано или поздно тебе все равно придется решать эту проблему капитально.

Да, знаю я, что родственников на работу брать нехорошо. Согласна, зачастую это вредно в первую очередь для самих же родственников. Они и так друг друга раздражают, а постоянные контакты на работе только провоцируют лишние конфликты дома. К тому же риск коррупции, безусловно, возрастает. Только пусть этого боятся большие корпорации, а мне с моим маленьким магазином бояться нечего, я наконец-то решила от него отдохнуть.

Дочь Жанны Лорик училась на третьем курсе архитектурного факультета и уже подрабатывала дизайнером в огромном торгово-развлекательном центре, где Жанна любила гулять в выходной.

– Ты видела, там золотое дерево стоит у фонтана? – хвалилась она мне. – Это Лорик делала, с девчонками… А рыбу видела? Там рыба крутится под потолком? Это мы с ней из проволоки лепили…

Декорации в ресторанах и залах галереи обновлялись регулярно, и все это делали студенты-архитекторы, разумеется, за три копейки. Большие бизнесмены не стесняются платить людям маленькие зарплаты. И молодые специалисты идут к ним получать опыт и статусного заказчика в свое портфолио. А мы, крошки экономики, платим зарплату честно, потому что хорошему специалисту, кроме денег и покоя, нам предложить нечего. Кроме денег… Да, я верно сказала. Как показала моя небольшая практика, люди работают отнюдь не за деньги. Как минимум не только за деньги.

Черт его знает, зачем ко мне в магазин пришла Лорик. Я думаю, она работала за совесть, просто помогала матери, согласившись на ее просьбу. Иначе для чего ей было торчать у нас все выходные? Лорик была красавицей, я говорила. Она подрабатывала фотомоделью, Жанна мне регулярно показывала ее новые снимки. У девочки была куча друзей, и сразу же после работы она обычно уезжала в город, на вечеринки и мероприятия.

– Послушайте, Жанна, – высказала я ей свои сомнения. – Дите у вас пашет как лошадь. Академия, торговый центр, съемки…

– Пусть работает, – отвечала Жанна. – Ты знаешь, какие у нее расходы? А у нас стройка…

Я была не против. Это был вариант-люкс для моего магазина. К тому же Лорика не пришлось почти что ничему учить, она давно была в курсе, что и как мы продаем, и знала многих наших клиентов. По деталям ее инструктировала Жанна, так что я отпустила ее в свободное плавание в первый же день. Коммуникабельная девушка с интеллектом – к чему придираться? Продажи меня устраивали.

Жанна по необходимости прибегала на помощь. Пару раз я заставала ее за уборкой, она чистила клетки с грызунами и приходила кормить попугаев. Я не знала, что у Лорика была аллергия на пыль, шерсть и птицу. У нее всегда был рядом носовой платок, и как-то раз я увидела у нее ингалятор для астматиков. Тогда я начала немного волноваться.

– Что вы делаете, Жанна? Что толку от тех денег, которые Лорик сегодня заработала? Все они уйдут на лекарство. Вы думаете, я не знаю, сколько стоит такой ингалятор?

– Ничего… – отвечала мне Жанна. – Организм должен адаптироваться.

– Но вы говорили, что в детстве у Лорика была астма…

– Да сейчас уже легче. Она ее перерастет. Иногда случаются приступы, но это ерунда по сравнению с тем, что было в детстве. Ты не представляешь, как она болела! И все равно она у меня окончила математическую школу, сама поступила на факультет. Ты знаешь, какой там был конкурс? А Лорик прошла. И учится. И никто даже не догадывается, что она очень больной человек.

– И сейчас?

– Да, и сейчас. У нее опухоль в мозге, – прошептала Жанна и сразу стала старенькой, я даже удивилась, как за одно мгновение она изменилась. – Сейчас эта опухоль не опасна. Она может увеличиться, а может, останется как есть. Мы все время проверяемся. Она сидит на гормонах, чтобы опухоль не росла.

Я все поняла. Жанна жила на пороховой бочке, так что причиной ее тревожности было совсем не трудное детство, а Лорик. Но это правда!.. Вы бы в жизни не подумали, что Лорик больна! Она выглядела здоровее многих здоровых. И телом, и духом. Она излучала оптимизм и спокойствие, в отличие от своей здоровой, но очень нервной матери.

Жанна все время терзалась вопросом: за что?

– Ну за что? Почему невинные люди страдают, а сволочи наслаждаются жизнью?

Это она у меня спросила – нашла у кого спросить! Раньше я тоже думала, что с неба падает награда или кара. Сейчас сомневаюсь. Поэтому Жанне ничего врать не стала, ответила просто:

– Не знаю.

Да, это была страшная информация, но ни я, ни Жанна, ни тем более Лорик, не принимали ее как приговор. И астму Лорик переросла, и опухоль рассосется.

Все жили спокойно, в обычном режиме. Работа в магазине для Лорика была не сложной, девочка не дергала меня звонками, все было тихо, без маньяков и скандалов. Только однажды утром она позвонили и сообщила спокойно в отличие от Жанны:

– Алло, Соня? Доброе утро. У нас в магазине мелкая неприятность… Сунгурики загрызли своего.

Сунгурики, те самые хомяки, которые мне меньше других не нравятся, напали на родного брата. Аквариум был в крови. Из пятерых сунгуриков осталось четверо. Пятого они разорвали в клочья. Его маленькая лапа валялась сверху. Остальные части тела хомяки закопали. Я поймала этих уродов, отсадила в переноску, а все остальное просто вытряхнула из аквариума в мусор. Почему такое случилось? Объяснить было сложно. Все хомяки были из одного помета. У них были корм, вода и достаточно места. Они прекрасно жили вместе уже месяц, и вдруг сбесились.

Меня и Лорика такая ерунда ничуть не испугала.

– Бедный сунгурик… – кажется, сказала я.

И она пошутила:

– Где-то он накосячил…

27. Животные страсти

Личные доходы хорошо сказываются на женской самооценке.

Когда мой счет стабильно пополняется, я обожаю всех.

Я разлюбила Жорика. За одну минуту. Да, мой крыс-гигант стал мне неинтересен совершенно, и все, что раньше в нем я считала красивым, его длинный хвост, его гусарские усы, его наглую морду и черный капюшон… Все это за мгновение обесценилось и стало мне смешно.

Вот так всегда со мной, моя страсть обрывается резко, как бричка в пропасть. Неважно, что или кого я разлюбила: мужчину, с которым у меня был дикий роман, писателя, чьи книжки я мусолила несколько лет, красные платья, или вот как сейчас – зверушку… Моя любовь умирает скоропостижно, и может быть, это лучший вариант для умирания любви. Не могу выяснить только одно, что у меня сейчас с мужем.

Целый год мы смотрели друг на друга, как сонные мухи, но в последнее время Тигр снова начинает меня возбуждать.

Наверное, это из-за денег. Я начала немножко зарабатывать, и это сразу отразилось на моей самооценке. Когда я в себе уверена, я обожаю всех. Я заметила, когда у меня в магазине хорошая выручка, Тигр сразу лезет обниматься, не может устоять перед моим огненным шармом. А когда у меня в кассе дохляк – он тоже холодный. Деньги, конечно, тут косвенный признак. Скорее всего, тонус наших отношений повышается, потому что впереди замаячили новые перспективы. Тигру предлагают выгодный контракт за границей. Все еще пока не точно, он только начал переговоры… А уже приятно! Впереди замаячили новый проект, новая жизнь, перемены… Это всегда возбуждало нас обоих. Но речь сейчас не про мужа, я хотела рассказать про Жорика.

Противного толстого крыса я выбросила на улицу. Это случилось в тот день, когда умерла его жена, нежная маленькая крыска Честер.

Честер не была такой эффектной, как Жорик, но выглядела миленькой, ее мех был похож на светлую норку. Я даже начала подозревать китайцев, что свои норковые шубы они шьют из декоративных крыс.

Честер была совершенно ручной, я могла спокойно носить ее в кармане, а когда я забрала из магазина их клетку домой, то и выпускать, и Честер всегда находилась в одном и том же месте – под раковиной. В отличие от этого амбала, она умела сама открывать и закрывать свою клетку, она любила прогуляться, ей было интересно, что за жизнь вокруг. Жорик в этом смысле был тупой и ленивый, ограниченная скотина, он не хотел узнавать ничего нового и никогда не выходил из клетки, даже если Честер оставляла открытой дверь. Пока ее не было, он сидел в углу, как мышь, и нервно грыз сухарик, я с кухни слышала скрежет его страшных зубов. На уме у него были только секс и жратва, и как только возвращалась Честер, он тут же начинал к ней приставать.

И все как у людей! Сначала он устраивал семейные разборки. Он хватал ее своими короткими толстыми лапками и обнюхивал поспешно с ног до головы. Новые запахи, которые она приносила, его пугали, он сразу хватал свою крыску за шкирку и начинал противно пищать ей в мордочку, как ревнивый муж, который спрашивает: «Где была? С кем? Чем от тебя пахнет?» Его блестящие усы при этом забавно шевелились, а маленькая Честер в ответ на придирки хлестала его по щекам.

Вы бы видели, как смело и весело она это делала. Как настоящая женщина, она хватала его одной лапой за нос, а второй лупила по наглой толстой морде! И толстая тварь все терпела! Жорик на свою жену никогда не огрызался. Он ждал, когда она успокоится, а потом хватал ее за талию, его цепкие крысиные пальцы впивались ей в бока, и так они мирились. После секса Жорик добрел, сворачивался в клубок, в середину ложилась Честер, и он ее поглаживал по спинке длинным розовым хвостом.

Конечно, я прохлопала момент, и своих первых детей Честер родила рядом с этим монстром. Я думала, он их пожрет, но Жорик испугался процесса и забился в уголок.

Я отсадила Честер с детьми в другую клетку. Утром пришла проверять и вижу – клетка пуста. Честер перетащила всех детей в мой бельевой шкаф, устроив гнездо в нижнем ящике, именно там, где лежали носки моего мужа.

Носки пропали, но я сама была в том виновата, не знала, что сосновые опилки грызунам вредны. Я затащила крысиный выводок в другую клетку, постелила там сено и тряпки, и поставила эту клетку недалеко от Жорика. Он подходил к решетке, попискивал, но Честер было на него наплевать.

Все женщины устроены одинаково. После родов крыса фанатично занялась детьми. Это были прекрасные крысята, толстые, блестящие, веселые. Честер носилась с ними как ненормальная. Их было двенадцать, они росли очень быстро, через две недели уже открыли глаза и начали грызть, но Честер все равно ловила их за шкирку и загоняла в гнездо, чтобы накормить молоком. Ей не удавалось собрать весь выводок, пока она хватала одного, другой уже убегал. И вот смотрю я на нее и думаю: «И что? И что мы так гордимся своей любовь к детям, если даже обычная крыса любит своих детей. И стоит ли вообще называть любовью этот природный инстинкт?»

Когда я поняла, что эти слоны уже выросли, я забрала детей у Честер, она мне разрешила, я обычно спокойно лазила к ней в клетку голой рукой.

Честер снова была свободна и гуляла по дому. А Жорик уже заскучал. Когда она пробегала мимо его клетки, он вставал во весь рост, держался за прутья и подтягивался на носочках. Смотрел такими грустными армянскими глазами, что однажды Честер не выдержала и открыла клетку.

Вторые дети появились рановато, возможно, Честер еще не успела отдохнуть. Из десяти крысят трое были полумертвыми, их она сразу сожрала. Еще троих мелких и вялых я выбросила, чтобы ей было легче. Осталось всего четыре, и с ними она возилась честно, но ее движения не были такими резвыми, как в первый раз, и мне показалось, что шкурка ее потускнела.

Все это время Жорик спал. Ничего, кроме жратвы и секса, его не интересовало. Ни охота, ни собирательство. Я начала терять к нему уважение. В конце концов, не такой уж он мачо. Тык-пык – и до свидания. Я решила поберечь уставшую крыску и не пускать к нему хотя бы месяца три-четыре. Но Честер оказалась дурой, как все бабы. Она опять открыла клетки, и растаскивать крыс уже не имело смысла. Они опять зажили одной семейкой, Честер укладывалась спать в его объятиях, а этот трус посматривал одним прищуренным глазком по сторонам.

Третий помет ее окончательно угробил, крыса была истощена, она болела, на шерсти появился неприятный желтоватый оттенок. Половина детей родились мертвыми, остальных она сама передушила и после этого слегла.

Она не ела, не вставала, не пускала к себе Жорика. Он перестал к ней приставать после того, как она прокусила ему нос. Потом у нее отнялись задние лапы. Я прикрутила поилку ближе к ней, направила шарик с водой к ее мордочке, но скоро вода перестала убавляться.

Честер умирала, а Жорик смотрел на нее из своего угла. Он свернулся в клубок, спрятал нос и, как собака, прислушивался. Когда у Честер начались конвульсии, она выползла на передних лапах подышать. Через минуту Честер колотили судороги, а Жорик боязливо отвернулся и грыз сухарик.

После этой нервной жрачки я его разлюбила. За что? За все! За то, что он такой же, как все мужики. Эгоист, животное, сволочь. Пусть отдувается один за всех!

Я вытащила его клетку на газон, под тонкие березки. Открыла. Жорик, разумеется, не двинулся. Покидать теплое местечко эта скотина не собиралась. Тогда я просто взяла и вытряхнула его из клетки вместе с мусором. А он еще сопротивлялся, пытался удержаться на верхних этажах, хватался за прутья, пищал… Лапы у него были страшно цепкие и сильные, я не могла с ним справиться. Пришлось размахнуться сильнее и шандарахнуть клетку о березовый ствол. Мерзавец не удержался и выпал. Он спрятался под деревом в куче засохших листьев.

Ни капли мне было его не жалко. И более того, уже на следующий день я завела себе Васю. Вася был добрым рыжим крысенком. Да, не такой это был монстр, как Жорик, зато не кусался. У него была интеллигентная мордочка, на которую я примерила игрушечные очки.