![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vo-vlasti-greha-lp-244319.jpg)
Текст книги "Во власти греха (ЛП)"
Автор книги: Софи Джордан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10
Грир успела увидеть, как расширились глаза принца, прежде чем прижалась к его губам своими. Сердце так отчаянно колотилось, что стало страшно, как бы оно не разорвалось в груди. И наверняка разорвется, если она начнет думать о своих действиях и позволит страху овладеть собой.
Веки затрепетали и опустились – больше Грир ничего не видела.
С закрытыми глазами она только чувствовала. Отдалась ощущениям, пробудившемуся в крови желанию.
Грир и раньше целовалась, но то было так давно. В миг же, когда вкусила губы принца, она поняла, что этот поцелуй словно лекарство вывел ее из оцепенения.
Несколько мгновений принц не шевелился, просто замер, и она уже испугалась, что он откажет, оттолкнет ее.
Но тут Севастьян обвил вокруг нее руки и вернул поцелуй, разомкнув ее губы своими. Под таким нажимом Грир открыла рот с небольшим придыханием. Он поймал этот звук и впитал в себя. Она теснее, крепче прижалась к нему, каждой клеточкой стремясь быть ближе.
Дрожь прошла по телу Севастьяна, когда Грир неуверенно попробовала его своим языком, а потом запустила руки ему в волосы, притягивая вниз к себе, в то время как он тянул ее вверх. В ответ Севастьян, повторяя за ней, пустил в ход свой язык, чем вызвал ее стон.
Принц своими большими руками водил по ее спине и крепко, отчаянно прижимал к себе. Когда он обнимал ее, то большим пальцем задел ноющую грудь, и тело Грир словно запылало изнутри.
В поцелуе принца не было ни капли нежности или щегольства. Грир чувствовала, что растворяется в нем. По собственному желанию и под магией искушенных губ. Она глубже запустила пальцы в его волосы и, вцепившись в пряди, наклонила его голову сначала в одну сторону, потом в другую. Она так набросилась на его рот, что больше не узнавала себя – эту незнакомку, утратившую самообладание, берущую, хватающую то, что желала, словно свою собственность. Словно принц принадлежал ей.
Сев застонал ей в рот, и Грир затрепетала.
Она наслаждалась лихорадочными движениями его губ на своих, глубоким проникновением языка в свой рот. В объятьях Севастьяна она почувствовала себя желанной, что пробудило в ней ощущение вседозволенности. В ту минуту она и думать не думала, что недостойна всего этого – недостойна принца.
Казалось, такое невозможно, но поцелуй углубился. Они зашатались вместе, цепляясь друг за друга, и остановились, только когда врезались в фортепиано.
Севастьян прикусил ее нижнюю губу, затем втянул саднящую плоть в рот и, словно изголодавшийся, еще теснее прижался губами к Грир.
Но все равно она была недостаточно близко. Ее тело запело, ожило и пробудилось, будто прежде она ничего не чувствовала. Теперь же значение имело только одно: необычное ощущение этой минуты.
Грир хотела погрузиться в опьяняющее тепло, позволить жару проникнуть в свое тело. Ничто не могло испортить этот миг.
Ничто и никто, кроме Севастьяна.
Когда она прошлась губами по его подбородку, целуя колючую кожу, у нее над ухом прогрохотал голос принца:
– Ну и ну, мисс Хадли, я и не подозревал, что за маской приличия скрывается такая чертовка. Может, вы пересмотрели мое предложение?
Грир замерла, осмысливая его слова, вспомнила, где находилась и с кем… кто она и кто он.
Огонь в крови потух. Звенящее оживление в теле сошло на нет, пока снова не осталось ничего, кроме холодной, оцепеневшей оболочки.
Пыла Севастьяна, однако, ничто не умерило. Принц со спины перевел руку на грудь Грир. Такое прикосновение отрезвило ее, и она откликнулась подобно любой благовоспитанной женщине. Как должно любой незамужней леди, не начинавшей страстного поцелуя…
Звон пощечины, которую она ему залепила, разлетелся по всей глухой комнате. Принц отдернул руки.
Грир неловко попятилась, не отрывая от него взгляда, когда он потрогал ноющую щеку.
– Это что было? – возмутился принц.
– Вы… вы… – Давясь словами негодования, она замахала между ними рукой.
– Ответил на ваш поцелуй? – закончил он.
– Нет! – отрицала она. – Вы дотронулись до моей… – Грир сглотнула, не в силах произнести, не в силах признать, что едва не сдалась этому негодяю. – Вы дотронулись до меня. Неприлично.
– И вы не ожидали ничего подобного, когда набросились на меня с поцелуями? Я думал, что это только начало.
– Так что, значит, я сама виновата? – взвилась она, а внутренний голос прошептал: «Да, ты. Ты обрушилась на него с поцелуями, как изголодавшаяся по мужчине блудница. Он все верно сказал». Лицо запылало от стыда.
– Едва ли вы стали жертвой моего внимания.
В полумраке комнаты Севастьян пожал плечами.
– Я воспринял ваш порыв, как любой здоровый мужчина, и не ожидал, что мое «прикосновение» не понравится кому-то, кто первый с таким пылом набросился на меня с поцелуем.
Униженная Грир прикрыла глаза. Даже возразить нечем. Она вела себя, как развратница, а потом еще и ударила принца, когда он ответил взаимностью.
Грир открыла было рот, чтобы извиниться. За все: за поцелуй, за пощечину. Больше всего на свете Грир ненавидела признавать свои ошибки. Слабость, что тут скажешь, ведь она знала, что далека от совершенства. Папа не единожды упрекал ее за излишнее упрямство. Да, она слишком упрямая.
Только она упустила возможность произнести эти трудные слова.
Севастьян отступил подальше, словно она была чем-то гадким. Наверное, такой он ее и посчитал: распутной девкой или хуже. Ужасная догадка осенила Грир. А что если он счел ее отчаянной дебютанткой, надеющейся скомпрометировать себя и таким образом поймать принца?
Горячая желчь подступила к горлу. Севастьян ведь мог сложить такое мнение и заподозрить, что она приготовила ему ловушку. Во рту образовался горький привкус при этой мысли. Дьявол! Грир не знала, куда деть руки, чтобы выглядеть достойно, не знала, как убедить принца, что она вовсе не дикая, темпераментная соблазнительница, а степенная, приличная женщина без всяких намерений относительно его персоны.
Она проследила за его движениями, когда Севастьян вытер широкую ладонь о жакет, словно пожалел, что прикасался к Грир.
– Думаю, пока мы здесь, нам следует избегать друг друга, – заявил он.
Его слова причинили острую боль. Абсурд, конечно. Грир была полностью с ним согласна. Их встречи ни к чему хорошему никогда не приводили. Она не нравилась ему, а он ей – помимо краткого помутнения рассудка пару мгновений назад, когда она бросилась в его объятия. В ту минуту Севастьян стал для нее спасением. Оцепенение дало трещину. И все от одного поцелуя. Грир ухватилась за возможность чувствовать снова, позволить ощущениям затопить себя и просто забыться в объятиях привлекательного мужчины.
Она резко кивнула. Поладить им не удастся. Каждый раз, как они оказывались в одной комнате, летели искры, целый сноп искр. Такое случалось у нее только с принцем.
Грир перестала кивать и наконец обрела голос:
– Не могу не согласиться. Очевидно, вы здесь, чтобы ухаживать за…
– Не за вами, – сердито перебил принц.
– Знаю, – сжав зубы, процедила Грир. – Мне бы и не хотелось, чтобы вы ухаживали за мной, можете не сомневаться.
По взгляду Севастьяна ясно читалось, что он ей не поверил. И она призналась себе, что, вероятно, сама себе тоже не верит. Какая девочка не мечтает стать принцессой? Еще девчонкой-сорванцом Грир каждую ночь перед сном любила помечтать о жизни в замке с конюшней на сотню лошадей.
Она подбоченилась.
– Только то, что я поцеловала вас, не означает, что вы мне нравитесь. Вы стали долгожданным развлечением этих малоприятных нескольких дней.
– Развлечением? – Принц скрестил руки на груди, явно недовольный таким определением.
Грир понравился его вид. Приятно для разнообразия задеть принца.
Губы дрогнули, когда она оглядела его с ног до головы – не пропустила ни сантиметра прекрасной мужественной фигуры. Маловероятно, что кто-нибудь прежде называл его высочество развлечением. Вероятно, женщины смотрели на него и видели сияние солнца от его мужественного облика. Грир порадовалась, что сумела пробить брешь в раздутой до небывалых размеров гордости принца.
– Именно. Будьте уверены, что такое больше не повторится. Подобный опыт не совсем то, на что я надеялась, – солгала она, задрав подбородок.
Севастьян оглядел ее своими золотистыми кошачьими глазами, будто не знал, что и думать. Грир, еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, подумала, что вряд ли принцу приходилось прежде встречаться с женщинами подобными ей.
Сев выпрямился.
– Что ж, счастлив это слышать. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, что случившееся между нами что-либо значит.
– О, я и не думаю, – уверила она как можно небрежнее.
Принц долго смотрел на Грир, пытаясь в тени разглядеть лицо, в то время как она сама была на взводе, подобно стреле, готовой вот-вот выстрелить из лука. Наконец Севастьян оторвал взгляд, отвернулся и, не оглядываясь, пошел к двери.
Грир подождала несколько минут, стараясь умерить дыхание и вернуть самообладание, прежде чем покинуть комнату. Потом, ступая как можно тише, пошла по коридору к своим покоям. От нее в ночи вытянулась длинная тень.
– Где ты был, старина? – спросил Малкольм.
Сев в один глоток прикончил свой бренди, затем жестом указал ожидающему лакею наполнить бокал и еле слышно выругался при виде своей дрожащей руки.
– Нигде.
– Что ж, в этом «нигде» ты пропадал довольно долго.
Сев пожал плечами.
– Гулял. Прочищал мысли.
– От каких же мыслей тебе понадобилось прочищать голову? Весь мир у твоих ног, бери – не хочу. Ты победил в войне, у тебя на выбор самые богатые наследницы. Жизнь, кузен, во всяком случае, для тебя, прекрасна.
Действительно, нельзя не согласиться с этим утверждением. Впервые за многие годы в Малдании мир. Севастьян выжил, а у его королевства дела шли на лад. Он обязан оставить годы войны, боли, потерь и неопределенности позади. Обязан.
Малкольм глядел на него в ожидании ответа.
– Мне всего лишь нужен был глоток воздуха, – снова расплывчато ответил Сев.
– А-а. – Малкольм улыбнулся, словно внезапно понял. – А этот воздух случайно не оказался в компании некоей леди Либби?
Сев поморщился. Прекрасная леди Либби даже близко не была в его мыслях, что нехорошо, поскольку она возглавляла список предполагаемых невест и стала причиной, по которой он вообще тут оказался. Он уже заручился искренним одобрением ее отца на брак.
Кажется, кузен принял гримасу Севастьяна за вину.
– О, я заметил.
Малкольм замигал в преувеличенной манере, и Сев совершенно уверился, что кузен вообще ничего не замечал. Исподтишка поглядев на других джентльменов, Малкольм наклонился и сказал:
– Ну, она привлекательная девушка, тут не поспоришь. Не могу обвинить тебя в том, что ты ускользнул с ней. А ее папенька советовал тебе познакомиться с ней поближе? – добавил он со смешком.
Сев прикончил порцию выпивки.
– Я был не с ней.
Только потом он спохватился, что слишком выделил «с ней».
– Вот как? – Брови Малкольма взметнулись вверх. – Не с ней? А с кем тогда?
Сев лишь хмыкнул и опрокинул очередную порцию бренди. Он не собирался признаваться, что отвлекся на старшую мисс Хадли, иначе Малкольм подумает, будто между ними что-то назревает. Но ни о чем подобном, конечно же, не может быть и речи.
Она, правда, поцеловала его со всей страстью и умением опытной куртизанки, но тот поцелуй ничего не значил. Щека до сих пор горела при воспоминании о том, как Грир Хадли выказала свое мнение об их поцелуе… о нем. Севастьяна нельзя отнести к тем, кто гоняется за юбками, и если мисс Хадли не интересна легкая интрижка, так тому и быть. Все равно ничего привлекательного в ней нет.
Как вообще может возникнуть желание к особе, которая оскорбила его и страну, в борьбе за которую он провел полжизни? Мисс Хадли не принадлежала к типу женщин, которые ему обычно нравились. Слишком дерзкая. Слишком высокая, загорелая до черноты и веснушчатая, словно какая-то батрачка.
Тут в памяти вспыли яркие глаза, обольстительные, сияющие в темноте музыкальной комнаты, с томным взглядом из-под полуопущенных век, и горло вдруг пересохло. Естественно, Севастьян откликнулся на Грир: теплую, готовую на все женщину. Он ведь всего лишь пылкий мужчина. Однако ничего привлекательного в этой мисс Хадли он, конечно же, не нашел. Вообще ничего.
Но, тем не менее, ее образ засел у него в голове, а вкус поцелуя горел на губах.
Под прищуренным взглядом Малкольма Сев поставил недопитый бокал.
– Думаю, мне пора ложиться спать. Хотелось бы встать пораньше для утренней верховой прогулки.
– В такую погоду?
Сев фыркнул, вспомнив о бесконечных ночах в палатке, когда снаружи бушевали ледяные ветра, а далекие пушечные залпы заменяли колыбельную.
– Английская зима не сравнится с зимой в Малдании. Неужто ты забыл?
Взгляд Малкольма затуманился.
– Возможно. Я был мальчишкой, когда нас отправили в изгнание.
Сев кивнул и сжал плечо кузену, жалея, что наступил ему на больной мозоль.
– Ты знаешь, что волен вернуться домой. Дедушка не винит тебя за преступления отца.
– Теперь это неважно. Мать больше ни ногой не ступит на землю Малдании, а я не могу оставить ее здесь. К тому же столько воды утекло. Теперь я англичанин. Слава Всевышнему, они обожают титулы. Может, я и без средств, зато меня часто приглашают в лучшие дома и на праздники. С голоду не умру.
Севастьян похлопал кузена по спине.
– Не сомневаюсь.
– Наверное, женюсь на какой-нибудь наследнице. Мать говорит, что самое время. – Малкольм оценивающим взглядом пробежался по комнате и остановился на Джеке Хадли. – Одна из девчонок Хадли подойдет как нельзя лучше. Да хоть та фурия с веснушками, что пролила на тебя воду. – Он хохотнул. – Спорим, под одеялом она задаст жару. С такой не заскучаешь.
Сев сжал руки в кулаки.
– Не лезь к ней, – приказал он.
Малкольм внимательно посмотрел на кузена.
– Что? Тебе она не пара, но мне вполне подойдет. Может, она с благодарностью воспримет мое расположение. Ведь тут ей пришлось несладко.
– Она моя, – вырвалось у Севастьяна.
Он не ожидал от себя таких слов. Не понимал, как его тянет к ней, пока не произнес их.
И все же, глядя в потрясенное лицо кузена, принц обнаружил, что не сожалеет.
– Твоя?
Следовало бы взять свои слова обратно. Объяснить, что имелось в виду другое.
– Ты меня слышал.
Знание того, что Малкольм – или любой другой – тянет к Грир руки, наполнило Сева смертельной яростью.
Он не сожалел о сказанном, но все-таки не должен был говорить такое. Не должен чувствовать подобное.
Сдержанно кивнув, Севастьян пожелал спокойной ночи и покинул комнату, пока не сказал еще чего-нибудь лишнего.
Глава 11
Глядя через раздвинутые шторы на занимавшийся туманный рассвет, Грир торопливо натягивала амазонку – модный бархатный ансамбль бордового цвета, отделанный лиловым мехом. На мгновение она остановилась, чтобы посмотреть на отражение в зеркале, и закатила глаза.
Она вспомнила, как жила в маленьком домике под соломенной крышей еще месяц назад, и теперешний ее вид в подобной одежде показался смешным. Нахлынула острая тоска по той скромной обители и простой жизни. Грир поспешно прогнала сентиментальные чувства и напомнила себе, почему уехала: в жизни появились непредвиденные сложности.
Бессмысленно скучать по своим брюкам. Они остались там… вместе со всем остальным.
Решительно задрав подбородок, Грир намотала заплетенные в косу волосы вокруг головы и наспех заколола непослушную копну, не переживая, что ветер уничтожит ее усилия. Судя по завываниям за венецианскими окнами, прическа недолго будет аккуратной. Однако такая мелочь Грир не останавливала: слишком уж манила возможность в одиночку проехаться по сельским просторам. Так что не стоит очень уж стараться над прической и тем более звать горничную, чтобы в такой ранний час та позаботилась о ее волосах.
Подумав о том, что предстоит выскользнуть из дома, пока никто не проснулся, Грир грустно усмехнулась: как сильно она отличалась от остальных гостей. Она знала, что аристократы раньше полудня не поднимались.
Перед мысленным взором предстал образ принца под роскошными покрывалами, со спутанными вокруг ног простынями. А ноги у него удивительно мускулистые, она заметила это даже за штанами. Такого она не ожидала от щегольски одетого наследника престола.
Грир съежилась и прогнала слишком часто посещавший ее образ принца. Сегодня она не будет омрачать свои мысли и бросать тень на долгожданную поездку. Достаточно и вчерашних переживаний, доставленных его высочеством.
Поднявшись с изящной табуретки перед туалетным столиком, она тихонько выскользнула из комнаты.
Сев несся на лощади по сельским просторам. Он потерял счет времени. Ветер хлестал по щекам и трепал волосы. Предрассветное небо мягко окрасилось в серый цвет – значит, еще очень рано. Мир вокруг тихо дышал, и принц упивался этими ощущениями.
Он чувствовал себя живым, и это само по себе уже было удивительно, ведь чуть больше года назад он сражался на поле боя, промокший от крови своего брата и уверенный, что падет следующим.
Севастьян прогнал мрачные воспоминания того дня, когда мир круто перевернулся и он, второй по старшинству, перестал быть «про запас», а стал наследником королевства.
Сюда Севастьян приехал ради Грегора, так что смерть брата не была напрасна. И не только ради Грегора, но и ради каждого своего соотечественника, павшего смертью храбрых на поле сражения. Сев в неоплатном долгу перед ними и потому должен перетерпеть и привезти домой невесту, которая поможет вдохнуть жизнь в Малданию. Личные предпочтения не имели значения вообще.
По необъяснимой причине в мыслях возник образ мисс Хадли. Нахмурившись, Сев пригнулся и пришпорил коня. Они с жеребцом гнали, пока не запыхались и не задышали тяжело. Когда скакун взмылился, принц ослабил узду.
На вершине холма он остановил уставшее животное и потрепал его по шее.
– Хороший мальчик, – пробормотал Сев. – Ты даже на таком холоде умудрился вспотеть.
Севастьян расслабился и залюбовался живописным пейзажем. Снег укутал густой лес в долине. Из-за белой вуали выглядывали бледно-зеленые листья и коричневые ветки иссушенных зимой кустиков.
Теперь, после многолетних зимних ночевок в палатке, Сев стал весьма невосприимчив к холоду. В это время года под ослепительно белым одеялом вокруг дворца ничего не было видно. Даже древесную кору с трудом можно было отыскать.
Севастьян задумался о своем деде. В его возрасте тот тяжело переносил непогоду, даже в уютной постели во дворце. Зимой всегда приходилось труднее всего. У него болело все, и с каждым годом становилось все хуже. Старик долго держался, протянул всю войну, но нельзя ожидать, что так будет длиться вечно.
Внук покидал Малданию с намерением принести деду мир. Успокоить, что не только войне конец и страна выздоравливает, но и что род Максими не прервется и следующее поколение займет трон.
Поэтому нужно как можно скорее закрыть вопрос с поиском подходящей невесты. Севастьян надеялся вернуться домой до наступления весны с женой, уже округлившейся будущим наследником.
И все же он не подходил к этому делу с той поспешностью, с какой следовало бы. Сев разочарованно вздохнул, столкнувшись с горькой правдой: он еле плелся. Пришло время вплотную заняться вопросом супружества и как можно скорее его закрыть. Полный решимости принц развернул коня, но помедлил, заметив вдалеке вспышку движения. Он остановился и стал всматриваться вдаль. Лошадь и всадник неслись по холмам, укрытым островками снега.
В первую секунду Севастьян удивился, что кто-то еще поднялся так рано, но затем у него сердце екнуло.
Всадник оказался женщиной. Даже с такого расстояния он узнал гриву медных волос, свободно развевающихся на ветру. Сев не отрывал взгляд от далекой фигуры, бешено несущейся по полю. Он знал, что ни одна другая женщина не потрудится встать в такую рань, чтобы в одиночку прокатиться верхом.
Следующая секунда ему потребовалась для того, чтобы осознать, насколько быстро мисс Хадли скачет. Он ахнул. Видимо, она утратила контроль над животным, поскольку лошадь, на которой она ехала, даже не была приучена для верховых прогулок. Глупая женщина!
Севастьян отодвинул свои претензии к ее интеллекту. Не время рассматривать опрометчивые поступки невоспитанной бабы.
С воплем он вонзил шпоры в бока коня и послал его вниз по склону, большие влажные комки снега и грязи летели из-под копыт.
Проклятье, она скакала слишком быстро! И у нее была внушительная фора. Принц потерял Грир из виду, когда она нырнула в чащу. Он последовал в том направлении и внутренне съежился, представив, как отдирает мисс Хадли от какого-нибудь древнего дуба и везет ее труп назад к дому. Эта мысль подстегнула Севастьяна, он понесся сломя голову и вскоре вновь увидел всадницу. Она мелькала между деревьев ярким бордовым пятном.
Волосы трепались на скорости, подобно бешено развевающемуся флагу.
Сев кричал ей, но крик тонул в завываниях ветра. Суровые порывы били в лицо и глаза, размывая силуэт Грир.
От ледяного ветра жгло глаза. Принц быстро заморгал и прижался к шее своего верхового. Подковы жеребца стучали по земле, и влажные брызги снега и грязи летели на бедра, когда Севастьян несся вниз по спуску. Наконец он поравнялся с ней.
Вот тогда-то мисс Хадли и увидела его.
Глаза ее удивленно распахнулись на выразительном лице. В тот миг Сев заметил, как выделились темные веснушки на бледной коже ее носа. Грир открыла рот и прокричала что-то, но за воем ветра и грохотом копыт нельзя было ничего разобрать.
Она крепко сжимала поводья руками в перчатках, и Севастьян быстро догадался, что не сможет вырвать их из ее хватки. Несомненно, мисс Хадли сейчас слишком испугана, чтобы выпустить этот спасательный круг.
Оставался только один выход, хотя и невероятно опасный. Но выбора не оставалось.
Выпустив собственные поводья, Севастьян спрыгнул с коня к мисс Хадли и схватил ее, не забыв обернуть вокруг несчастной руки. Ему удалось перевернуться в воздухе и принять на себя основную часть удара от падения.
Сев сильно ушибся о заснеженную землю. Оглушенный, он лежал, едва отмечая удаляющийся стук копыт, сотрясавший почву.
От резкого удара в плечо Севастьян поднял голову от земли в поисках обидчика – и уставился прямо в пунцовое от ярости лицо мисс Хадли.
– Дьявол! – Она сдула несколько темно-рыжих прядей, болтавшихся перед глазами. – Что с вами? Спятили? Вам нравится сбрасывать женщин с лошади?
Принц таращился, как Грир убрала с лица беспорядочно свисавшие волосы и воззрилась на него сверху вниз, и внезапно ощутил каждый мягкий сантиметр лежащего на нем тела. Во рту вдруг пересохло.
– Вам повезло, что вы не сломали себе шею – мне шею! – горячо поправилась она.
Со стоном Севастьян опустил голову назад на землю, не обращая внимания на ледяную влагу. Шляпу он потерял во время бешеной скачки.
– Это такая благодарность за спасение?
– Спасение? От чего?
Мисс Хадли и вправду такая недалекая? Или у нее в голове что-то отшибло при падении?
– Ваша лошадь понесла.
– С чего вы взяли?
Севастьян снова поднял голову, чтобы посмотреть на Грир.
– Я увидел, как вы неуправляемо неслись…
Она с отвращением фыркнула и слезла с него, как с чего-то заразного.
– Только не говорите, что вы настолько отсталый, что прежде никогда не видели женщину верхом на лошади?
Сев приподнялся на локтях.
– Разумеется, я никогда не видел, чтобы женщина ехала в дамском седле на такой безрассудной скорости.
Грир самодовольно улыбнулась и подбоченилась.
– Вы еще не видели, как я езжу по-мужски. Смею сказать, что произвела бы на вас впечатление.
Высокомерная девчонка. Севастьян старался не улыбнуться на ее показную враждебность и напомнил себе, что чуть не сломал им шеи из заблуждения, но это было разумное заблуждение.
Улыбка мисс Хадли немного уменьшилась, когда он поднялся и стал возвышаться над ней.
– Вы… ездите с широко расставленными ногами?
Просто неслыханно! Ни одна приличная леди не стала бы делать ничего подобного.
После кивка Грир он надул щеки и выпустил воздух. Неужели нет конца ее удивительно непристойным поступкам?
– Терпеть не могу амазонку – она сковывает движения, – беспечно ответила Грир. – Обычно я езжу по-мужски. В этот раз пришлось уступить, дабы не оскорбить чувства герцогини, – добавила она и покрутилась, демонстрируя приличный вид своей амазонки.
Севастьян осмотрительно старался не заострять внимание на том, как ткань амазонки обтягивает фигуру мисс Хадли. И так, стоило только на миг представить ее в брюках, как кровь в жилах закипела. Сев рассердился. Поскольку уложить ее в постель он не мог, а уж жениться тем более – влечение к такой неприемлемой женщине становилось настоящей помехой.
– Да вы в самом деле девчонка-сорванец.
Ее разрумяненные от ветра щеки покраснели еще больше.
– Потому что обхожу ограничения, наложенные мужчинами на дам из высшего общества? – возмутилась Грир и чуть притопнула ногой, словно для нее это был больной вопрос. – Потому что радуюсь жизни, а не торчу в четырех стенах за просмотром страниц модных журналов и не сижу за пяльцами?
С рычанием, которое, по предположению Севастьяна, означало разочарование, она закружилась на месте, разглядывая сельские просторы.
– Адское пекло! Из-за вас наши верховые, вероятно, уже вернулись в конюшню.
– И снова я изо всех сил пытаюсь понять, в чем тут моя вина.
Ни слова больше не сказав и не взглянув на принца, Грир оставила его и широкими уверенными шагами начала удаляться.
Несколько мгновений принц стоял столбом, наблюдая ее отступление. Без сомнения, она самая исключительная женщина из всех, с которыми он когда-либо сталкивался. Она не трепетала перед ним и не сдавалась. Большинство дам глупо хихикали в его присутствии, благоговея либо перед титулом, либо перед внушительной фигурой. Он возвышался над большинством джентльменов с их лилейно-белыми руками и рыхлыми, тучными телами. Годы в строю наделили Севастьяна мускулистым телосложением. Он привык, что вселяет прекрасному полу восторг к себе или, по крайней мере, почтение.
Со вздохом он последовал за этой мегерой и догнал в мгновение ока. Сапоги мягко хрустели по снегу, предупреждая Грир о его присутствии.
Она подозрительно посмотрела на него, когда они зашагали бок о бок:
– Вы действительно думали, что спасаете меня?
Севастьян проворчал:
– Как оказалось, усилие потрачено впустую. Я пришел к выводу, что вы не из тех женщин, которых может понадобиться спасать.
Ее губы дернулись в улыбке.
– Нет, не из тех. Я уже много лет сама по себе.
Принц нахмурился.
– Как это? Вы же не сирота. Ваш отец…
– Едва ли он мне отец, – перебила Грир. – Мы воссоединились лишь недавно. Мать скончалась, когда я была еще крошкой. Я ничего не помню о ней. Меня воспитывал… отчим.
Севастьян почувствовал, с какой печалью она произнесла последние слова, с каким трудом ей далось слово «отчим», и понял, что этот человек был ей настоящим отцом.
– Сочувствую, – прошептал он. – Мне знакома боль от потери дорогого человека. Моего брата забрала война. Он был всем для меня и нашего народа. – Сев сглотнул ком в горле. – Он стал бы во много раз лучшим королем, чем я.
Грир приостановилась и странно посмотрела на Севастьяна, прежде чем возобновить шаги. Потом помотала головой.
– Что? – требовательно спросил Сев и коснулся ее руки, чтобы снова развернуть к себе.
Она повела головой, смахивая спутавшиеся темно-рыжие волосы, и попыталась поймать завитки, которые ветер бросал ей в лицо.
– Не ожидала, что вы скромник, – ответила Грир, убирая прядь с губ.
– О.
Сев расправил плечи. Ледяной ветер хлестал по лицу, но не мог сравниться с необъяснимым холодком, который принц ощутил, услышав, что мисс Хадли считала его каким-то бесчувственным чудовищем.
– Что же, вы не знаете меня по-настоящему.
– Полагаю, так и есть, – согласно кивнула Грир. – Но и вы обо мне ничего не знаете.
Сев не смог удержаться. Он протянул руку и заправил ей за ухо несколько выбившихся прядей, льнувших к обветренной щеке.
– Думаю, что начинаю узнавать.
Мисс Хадли вздернула бровь:
– В самом деле? Несколько минутных встреч, при которых мы постоянно препирались, сблизили нас?
Она скрестила руки перед собой – попыталась воздвигнуть барьеры, предположил Севастьян. Ее голос ослабел, когда она спросила:
– Хотите сказать, что не знали меня, когда назвали «простушкой»? Когда говорили, что я гожусь в содержанки, но не в жены?
Принц вздрогнул.
– С моей стороны это было ужасно.
Грир фыркнула:
– Но вы со мной так и не согласились. Все же мне кажется, это ближе всего к извинениям, которых я когда-нибудь добьюсь от вас. – Невероятно, но ее бровь взлетела еще выше. – Вы сожалеете о том, что я вас подслушала, а не о том, что говорили по-настоящему неприятные слова у меня за спиной. Мне лично. Словно в ваших глазах я не больше смиренной рабыни, недостойной вашей «почетной» компании.
С гневом Грир гордо отвернулась и пошла прочь, сметая подолом снег.
Принц догнал ее в несколько длинных шагов, схватил за руку и развернул кругом.
– Отчего вы так воинственно настроены? Я пытаюсь загладить вину.
Слова изумили его самого. Пытается загладить вину? Перед женщиной, которая должна быть недостойна его внимания?
– Почему? – Она пыталась выкрутить руку, но принц не отпускал. – Почему вас должно волновать…
– Потому что… – Он остановился от звука своего голоса, громкого и резкого. – Потому что, – продолжил Севастьян, уже немного смирив тон, – думаю, вы единственная необыкновенная женщина из всех, кого я знал.
Лицо принца пылало от заявления, словно он вовсе не собирался произносить этих слов.
Грир подозрительно смотрела на него, будто сомневалась, похвалил ли он ее сейчас.
– Необыкновенная?
Правда прозвучала. Севастьян и сам не был уверен, похвала ли это. Он лишь знал, что сказал правду.
– Необыкновенная, – повторил Сев. – И мне должно быть неловко за то, что вы… – он заколебался, подбирая слово, – недолюбливаете меня из-за моего поведения в нашу первую встречу.
Грир увлажнила губы. Он весь напрягся, наблюдая за движением розового язычка.
– Вас волнует, нравитесь вы мне или нет?
Севастьян кивнул, удивляясь, когда же ступил на эту опасную территорию? Он действительно пытался понравиться мисс Хадли. Зачем? Для чего? Хотел, чтобы они подружились? Выглядело неправдоподобно. Прежде он никогда не водил дружбы с женщиной.
– Почему? – прищурилась на него Грир. – Почему вас должно волновать, нравитесь ли вы мне?
Сев сейчас мог думать только об одном: о грозном предупреждении кузену, когда заявил права на мисс Хадли и назвал ее своей.
С этой единственной мыслью, пылающей в голове, Сев склонился к лицу Грир, двигаясь медленно, подобно охотнику, что подкрадывается к добыче.
– Я боюсь, что если не нравлюсь вам сейчас, то уже никогда не сумею понравиться.