Текст книги "Невиновный клиент (ЛП)"

Автор книги: Скотт Пратт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Кто же этот красавчик? – спросил Ландерс.

Браун отступил в сторону от тела и вытащил свой блокнот.

– Зарегистрировался как Джон Пол Тестер и указал адрес в Ньюпорте, что подтверждается талоном, найденным в бардачке его автомобиля. Его бумажник исчез, если он у него, конечно, был. Менеджер говорит, что он зарегистрировался вчера поздно вечером и сказал, что будет проповедовать здесь Учение о пробуждении из Евангелия, и спросил, где можно перекусить хорошим гамбургером. Менеджер посоветовал ему сходить в «Фиолетовую свинью». От Департамента безопасности мы получим фото с его водительского удостоверения, так что сможем показать и опросить в округе.

Ландерс задавался вопросом, зачем Брауну понадобился блокнот, чтобы изложить краткую информацию. Этот тип действительно был туповат. Ландерс обошел кровать, глядя на мертвую тушу. На теле было, по меньшей мере, с десяток ран от ножа, большинство из которых были сосредоточены в области шеи и груди.

– Проповедник, да? Похоже, кому-то не понравилась проповедь.

– Это не самое страшное, – сказал Браун. – Его член исчез.

– Ух, ты! Серьезно?

Из-за крови Ландерс не заметил этой детали. Он посмотрел между ног туши, и не увидел ничего кроме темно-красной липкой массы. Тому, кто его отрезал, пришлось нелегко. Ландерс подумал, что с таким животом, толстяк не видел свой собственный член довольно долгое время.

– Есть еще кое-что, – продолжил Браун. – Этим утром какая-то женщина звонила в офис шерифа. Он живет рядом с мостом Пикен, и ее кот вернулся с небольшим подарком. Человеческим пенисом. Вероятно, он принадлежит этому парню.

Его логика была поразительной.

– У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу времени его смерти? – спросил Ландерс.

– Он холодный и жесткий. Я бы сказал, что он мертв более восьми часов.

– Камеры видеонаблюдения?

– Только на стойке регистрации. Ни на стоянке, ни в каком другом месте их нет.

Раздался стук и в дверь вошел патрульный полицейский. Он принес фотографию мертвеца размером 20 × 25 сантиметров. Он передал ее Брауну, который, в свою очередь, отдал ее Ландерсу и спросил:

– Ты здесь, чтобы помочь, или просто на экскурсии?

– Слушаюсь и повинуюсь. По крайней мере, до тех пор, пока дело не будет официально передано в мою юрисдикцию.

Браун посмотрел на него сурово.

– Почему бы тебе не отправиться с фотографией в «Фиолетовую свинью» и не поспрашивать там?

– Сделаю, – сказал Ландерс. – Что-нибудь еще?

– Думаю, что нет. Мои люди проверяют женщину, которая прошлой ночью была на дежурстве, прочесывают территорию и работают по нью-портскому следу. Ты сам сказал, что криминалисты в дороге. Думаю, что пока все находится под контролем.

– Замечательно. Итак, я направляюсь в «Фиолетовую свинью».

Ландерс спустился по ступенькам, прошел мимо патрульных и сел в машину. В тот же момент он увидел одного из репортеров местной газеты «Новости Джонсон-Сити», ошивающегося возле входа. Ее звали Сильвия, кажется. Она не была красавицей, но ее внешность нельзя было назвать отталкивающей, поэтому Ландерс вышел из машины и подошел к ней, чтобы пообщаться пару минут. Он слил ей «утку» о пропаже полового члена, думая, что стоит попробовать покувыркаться в постели с ней в будущем.

Затем Ландерс поехал на юг, вниз по Роан-стрит, поминутно поглядывая на фотографию мертвого проповедника. У мужчины были рыжеватые волосы, приличные на вид черты лица, и широкие бакенбарды, которые спускались к нижней части мочки уха, как у Элвиса Пресли. Мужчина выглядел неплохо, но его, определенно, даже нельзя было сравнивать с Ландерсом.

– Преподобный, что же ты сделал, чтобы тебя убили? – спросил Ландерс, глядя на фотографию, как только завернул на стоянку у «Фиолетовой свиньи».

– Погрузил старый свой старый фитилек в бочку с испорченным воском?

12 апреля

10:20

Кэролайн Диллард, одетая в потрясающий модный темно-синий костюм от «Calvin Klein», сделала глубокий вдох, выпрямила спину, и направилась к стойке регистрации. За пуленепробиваемым стеклом находился угрюмый, полный мужчина средних лет с коротко постриженными волосами, уложенными на пробор, и с полным ртом жевательного табака. Он сидел, одетый в черный свитер с вышитым значком на груди. Под значком были вышиты слова «Вашингтонское управление исправительных учреждений». В то время как Кэролайн приблизилась, он сплюнул коричневый табачный сок в одноразовый стаканчик.

Кэролайн взяла регистрационный лист, улыбнулась и сказала:

– Мне нужно встретиться с заключенным под № 7740.

В Вашингтонском Центре предварительного заключения у людей, кажется, не было имен. Все здесь отслеживались по номерам.

Офицер оглядел ее непристойным взглядом и спросил:

– У тебя есть удостоверение личности, красотка?

– Меня зовут Кэролайн Диллард, – ответила она.

Это был только ее третий визит в изолятор временного содержания, в двух предыдущих случаях она не сталкивалась с этим сотрудником. Она полезла в кошелек, вытащила водительское удостоверение и положила его в металлический поддон в нижней части окна

– Ты адвокат? – спросил он.

– Я – помощник адвоката Джо Дилларда.

– Ты его жена?

– Да.

– Слишком красивая, чтобы быть за ним замужем.

Кэролайн вздохнула

– Если вы проверите список допущенных лиц, то найдете меня в нем.

Полицейский открыл блокнот со спиралью и не спеша начал просматривать страницы.

– Я чувствую твой аромат через окно, – сказал он. – Ты хорошо пахнешь.

– Я обязательно передам вашему боссу, что вам понравилось, как я пахну.

Кэролайн посмотрела на имя, вышитое под значком.

– Офицер Кагл, не так ли? Шериф приходит к нам в гости каждое Рождество. Мы с ним очень хорошие друзья.

Это было откровенной ложью, так как шериф никогда не бывал в доме у Кэролайн, но это, похоже, возымело должный эффект.

Офицер Кагл опустил взгляд, и вернул обратно водительское удостоверение через окошко.

– Вы же знаете, как пройти в комнату для адвокатов, не так ли, мэм?

Кэролайн кивнула и улыбнулась.

– Ну, добро пожаловать тогда.

Кэролайн быстро прошла через лабиринт решеток и стальных дверей. Она немного волновалась из-за этого визита, так как не могла предугадать, в каком настроении будет заключенная, с которой она собиралась встретиться. Женщина в течение девяти месяцев находилась в заключении, и это был самый длительный срок за всю ее жизнь. Она украла у матери чековую книжку, подделала чек и потратила деньги на покупку кокаина. Муж Кэролайн, Джо, выступал ее защитником. Он сумел убедить прокурора, чтобы тот уменьшил тяжесть обвинения, но из-за многочисленных столкновений Сары Диллард с законом, обвинение настаивало на том, что в обмен на более мягкое обвинение, она отказывается от испытательного срока и соглашается отбывать наказание в окружной тюрьме.

Кэролайн находилась уже пять минут в помещении для адвокатов, когда женщина-надзиратель открыла дверь и отошла, чтобы дать возможность войти заключенной. На Саре не было наручников, и она не была закована в цепи, так как не представляла собой опасности. Не было никакого риска, что заключенная может сбежать, так как она выйдет на свободу через несколько часов. Она слегка улыбнулась и кивнула, увидев Кэролайн.

Кэролайн встала, чтобы обнять золовку.

– Как ты?

– Нормально, – ответила Сара Диллард.

– Ты выглядишь хорошо.

– Ты тоже. Даже чертовски хорошо.

Они обе сели, и Кэролайн улыбнулась своей золовке Саре Диллард.

Кэролайн всегда поражалось сходством между ее мужем и его старшей сестрой. Волосы обоих были густые и темные, глаза зеленые, зубы белые, а тела – стройные и поджарые. Единственный видимым недостатком на лице Сары был небольшой розовый шрам, который, разрезал ее левую бровь, словно молния. Шрам остался на память от удара какого-то торговца наркотиками, когда она в последний раз была на улице. У Сары были высокие скулы, мощные челюсти и ямочка на подбородке. Джо рассказывал Кэролайн, что когда они были маленькими, то часто их считали близнецами. Сходство стало уменьшаться, когда Джо вымахал под метр девяносто и набрал 90 килограммов мышечной массы. Кэролайн поражалась стойкости внешности Сары. Ее красота была свежа, и было трудно поверить в то, что из года в год, она злоупотребляла алкоголем и наркотиками.

– Приняла ли ты решение по вопросу, который мы обсуждали на прошлой неделе? – спросила Кэролайн

Сара опустила взгляд на стол.

– Если хочешь знать правду, то это меня не особенно радует.

– Почему?

– Кэролайн, я слишком взрослая, чтобы жить у брата. Я слишком взрослая, чтобы жить с тобой. Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, но считаю, мне лучше идти своим путем.

Кэролайн пристально вглядывался в зелень ее глаз.

– Ты собираешься пойти своим путем. Как ты это делала последние двадцать лет?

– Ой, хватит уже. Скажите, пожалуйста! Ты продела весь путь сюда, только для того, чтобы оскорбить меня?

– Я приехала сюда, чтобы попытаться вразумить твою тупую башку. Если ты не переедешь к нам жить, то куда ты пойдешь? Чем планируешь заняться?

– У меня есть друзья.

– Какие друзья? Дилеры и наркоманы? Ты должна держаться подальше от таких людей.

– В самом деле?

Зеленые глаза Сары сверкнули сердито, но Кэролайн выдержала ее пристальный взгляд.

– Несмотря на то, что ты жена моего брата, это не дает тебе право читать мне лекции. Кстати, а зачем ты это делаешь? И почему Джо не приехал?

Кэролайн облокотилась на стол и наклонилась к Саре.

– Я делаю это потому, что забочусь о тебе. Мы оба беспокоимся. Мы только хотим помочь. А Джо здесь нет потому, что он не может вынести, чтобы видеть тебя в тюрьме. Это его убивает.

– Из-за того, что он увидит меня здесь, это его убьет? Ну, ему следовало бы попробовать пожить здесь некоторое время. Это научило бы его проявлять сострадание к своим клиентам.

– У него достаточно сочувствия к клиентам и особенно к тебе. Он сделал все возможное для тебя, в том числе, посылая тебе каждый месяц деньги.

– Я постараюсь не забыть отправить ему благодарственное письмо, когда выйду.

– Сара, почему ты такая циничная?? Почему не можешь поверить, что кто-то просто заботится о тебе и хочет помочь? Только и всего. Без всяких условий.

– Без условий? А что, если завтра вечером я захочу получить кайф?

– Я сказала, без каких либо условий, но без правил не обойтись. Если кто-то из нас заметит следы наркотиков или алкоголя, ты окажешься за улице.

Сара улыбнулась.

– И вот что еще. Мы будем любить тебя до тех пор, пока ты не сделаешь то, что делала всегда. Если ты это допустишь, то мы не будем тебя любить в той же мере.

Мы, конечно, продолжим любить тебя, но не будем помогать в твоем самоуничтожении.

– Спасибо, не надо.

Сара встала и подошла к стене, чтобы нажать на кнопку вызова охраны.

– И это все? Никаких благодарностей?

– Да.

– Хорошо. – Кэролайн тоже встала и направилась к противоположной двери. Они обе стояли в неловком молчании, отвернувшись друг от друга, пока не появилась надзирательница.

– Предложение остается в силе, – сказала Кэролайн, когда Сара выходила из комнаты. – Все что тебе нужно сделать – это согласиться.

12 апреля

11:15

Агент Ландерс знал, из-за того, что покойник был проповедником, на следствие будет оказано дополнительное давление, чтобы арест был произведен как можно быстрее. Не то чтобы при поиске убийцы давление не оказывалось бы совсем, если бы он был сантехником или барменом, но проповедники по-прежнему занимают особое место в сердцах и мыслях наиболее влиятельных людей восточной части Теннесси. Убийство Божьего человека было оскорблением Всевышнему.

«Фиолетовая свинья» представляла из себя небольшой бар, расположенный приблизительно в полутора километрах от Государственного университета Восточного Теннесси, в котором подавались популярные бургеры и пиво. Бар был похож на один из тех английских пабов, в которых одни и те же люди сидят на одних и тех же местах, рассказывают свои старые шутки и пьют один и тот же сорт пива. Ландерс обедал здесь два или три раза в месяц. Время от времени он заходил сюда и выпивал пиво после работы. Владельцы были его одноклассники из средней школы, и он знал нескольких постоянных посетителей и официанток. Особенно официанток. У Ландерса были телефоны их всех, даже тех, кто был замужем.

«Искусный с женщинами», – так он называл себя.

Он припарковал свой «Форд» на стоянке, захватил с собой фотографию Тестера и поспешил к двери. Он учуял запах жира, как только вышел из машины. «Фиолетовая свинья» не открывался на завтрак, но на стоянке были автомобили. Он знал, что сотрудники готовятся к обеденной суматохе, поэтому постучал в запертую входную дверь. Патти Гиллеспи была маленькой брюнеткой, высотой чуть выше метра пятидесяти. Она и ее брат, Сонни, владели этим местом. Ландерс однажды уже трахнул пьяную Патти в школе в женском туалете во время баскетбольного матча. Хотел понять, каково это быть с такими миниатюрными.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал Ландерс, и она впустила его внутрь, Как только он вошел, то сразу плюхнулся на первый попавшийся стул. В помещении было сумрачно и пахло затхлым сигаретным дымом и прогорклым жиром. Зеркало тянулось вдоль длинной стены, расположенной напротив бара. Ландерс посмотрел на свое отражение в нем, пока Патти обошла бар и вернулась. Ему понравилось то, что он увидел.

– В чем разница между сперматозоидом и агентом ТБР? – спросила она.

Патти нравилось выводить его из себя.

– Ну, давай, срази меня, – ответил он. – В чем же разница между сперматозоидом и агентом ТБР?

– У сперматозоида есть один шанс на миллион стать человеком. Что ты будешь пить?

– «Пепси». У меня есть фотография, и я хочу, чтобы ты на нее взглянула. Не возражаешь?

– Ты выполняешь настоящую полицейскую работу?

– Естественно.

– Эй, Лотти, – Патти крикнула в сторону кухни. – Специальный агент Филипп Ландерс делает реальную полицейскую работу в моем маленьком старом баре. Хочет, чтобы я помогла ему. Что делать?

– Все отрицать, – крикнул женский голос. – И потребовать адвоката.

– Ты ей не нравишься, – сказала Патти. – Она говорит, что у тебя маленький член.

– Тебе лучше знать, – ответил он и подмигнул ей.

– Я была пьяной, придурок. Я не помню твой пенис.

Ландерс положил фотографию Тестера на бар.

– Есть вероятность, что этот человек был здесь вчера вечером.

Патти кивнула.

– Пришел в шесть, сидел вон за тем столиком, – она указала позади Ландерса. – Я обслуживала его. Он заказал чизбургер и картофель фри. Выпил два пива «Blue Ribbons». Уже никто не пьет «Blue Ribbons». Я помню, о чем я подумала: он не выглядел бы так плохо, если бы немного похудел и сбрил эти дурацкие бакенбарды.

– Не думаю, что он сможет побрить их в ближайшее время. Он мертв.

Патти ахнула.

– Шутишь?

– Мертвее не бывает. Вчера вечером его убили. Есть шанс, что он познакомился здесь с кем-то? Ты видела, как он уходил?

– Сонни был на кассе, когда тот покинул бар. Он ушел один, но спросил у Сонни о «Мышином хвосте»

– В самом деле? Расскажи-ка мне поподробнее.

– Довольно неприятный тип, понимаешь? Слишком много мнящий о себе, с таким большим животом и в дешевом костюме. Когда оплачивал счет, он спросил у Сонни, где можно найти развлечения для взрослых. Место, где показывают все. Сонни рассказал мне об этом после того, как тот ушел. Он подумал, что это смешно. Сонни сказал, что единственным способом, которым этот чувак сможет получить хоть что-то, являются деньги.

– «Мышиный хвост», да? Спасибо, Патти. После всех этих лет я, наконец, включу тебя в список для моих рождественских открыток.

– Ух, ты. Подожди минутку, – произнесла Патти. – Мне нужны детали. Расскажи мне что-нибудь сочненькое.

– К сожалению, не могу сделать это прямо сейчас. Я уверен, что ты услышишь обо всем в новостях.

– Как по-мужски. Всегда хотите что-то получить задаром.

Ландерс повернулся, чтобы уйти, не предлагая заплатить.

– Спасибо за пепси, – бросил он, – и спасибо за информацию. Я вернусь и расскажу об этом позже.

– Я тебе это припомню, – сказала она.

Ландерс посмотрел в зеркало, выходя за дверь, и увидел, как Патти послала ему воздушный поцелуй.

– У этого мужика отличная задница, Лотти, – сказала она, и он это услышал.

– К черту его, – ответила Лотти. – Он педик.

Лотти была довольно хорошенькой, но как только Ландерс переспал с ней несколько раз, то бросил ее. В мире было слишком много других женщин, которые хотели лечь с ним в постель. Он полагал, что он обязан ради всех них оставаться одиноким.

12 апреля

11:45

Похотливый проповедник. Этот человек был во вкусе Ландерса. Он позвонил Джимми Брауну и рассказал ему об их главном герое, и проинформировал, что теперь он направляется в «Мышиный хвост». Браун сообщил ему, что они нашли свидетеля, ночного портье мотеля, которая сказала, что около полуночи ей показалось, будто она видела, как женщина направлялась в комнату Тестера. Может быть, они нашли что-то.

Браун заявил, что Тестер был евангелистом, странствующим проповедником из Ньюпорта, города, расположенного в округе Кок в ста километрах к юго-западу от Джонсон-Сити. Ньюпорт был печально известен среди сотрудников правоохранительных органов тремя вещами: автомастерскими, производством марихуаны, и, в особенности, петушиными боями. Кроме того, Ландерс слышал, что некоторые из проповедников в тех местах являлись заклинателями змей, религиозными экстремистами, и чтобы доказать свою веру, размахивали медноголовыми щитомордниками и гремучими змеями во время своих проповедей. Он задавался вопросом, а нравилось ли мертвому проповеднику играть со скользкими змеями.

Он въехал на стоянку «Мышиного хвоста» незадолго до полудня и обогнул клуб. Позади здания находился только один автомобиль – черный кабриолет «БМВ», и из него только что вышла женщина с рыжими волосами. Она была одета в черные кожаные штаны и плотную блузку леопардовой расцветки. Ей было тяжело идти по гравию на восьмисантиметровых каблуках с шипами. Наряд был определенно слишком экстравагантным, но на ее теле это смотрелось достаточно хорошо.

Ландерс остановился у «БМВ», вышел из-за него, представился и показал женщине свой значок. Она пожала ему руку и сказала, что ее зовут Эрлин Барлоу. Она была владелицей этого места. Ее муж умер некоторое время назад, и после его смерти она взяла управление на себя. У нее было красивое лицо, и она носила лифчик пуш-ап, которому было что поднимать. Но ей, должно быть, было не менее пятидесяти, поэтому Ландерс решил, что ярко-рыжие волосы были все же крашеные.

– Что я могу для тебя сделать, дорогой? – спросила она, после небольшого обмена любезностями.

– Когда вы открываетесь?

Ландерс был разочарован тем, что место сейчас было закрыто, так как он хотел поговорить с сотрудниками. На самом деле, если честно, он надеялся увидеть некоторых из них в действии. Он слышал, что «Мышиный хвост» было довольно жарким местечком, но он никогда до сих пор не бывал здесь. Когда Ландерс хотел посетить стрип-клуб, то отправлялся в Мертл-Бич или Атланту. Поскольку ему нравилось смотреть на живых, обнаженных женщин, но он знал, что если в ТБР узнают о том, что он зависал в местном стрип-клубе, то его, вероятно, уволят. Эти места были печально известны из-за наркотиков

– В пять, – ответила женщина. – Мы работаем с пяти до двух, шесть дней в неделю. Воскресенье выходной. Ее голос звучал с явно выраженной южной красивостью, с приторной протяжностью, характерной для жителей Теннесси, то есть не совсем то, что он ожидал услышать от женщины такого рода. Ландерс подумал, как это мило соблюдать шабат в стрип-баре.

– Итак, прошлой ночью вы работали?

– Как правило, среда для нас очень хорошая ночь. Вы понимаете, середина недели.

На лице ее играла легкая улыбка, когда она произнесла «середина недели». Ландерс задался вопросом, сколько же желающих приходят сюда каждую среду.

– Прошлой ночью было много людей?

– Как всегда, сладкий. – Не возражаешь, если я спрошу, почему ты этим интересуешься?

Как только она это произнесла, он перевел внимание на ее рот. Хорошие зубы и ярко-красные, как сладкие яблоки, губы. Их цвет напоминал краску «Шевроле» модели 1956 года.

– Мисс Барлоу, я просто делаю свою работу, – сказал он. – Очевидно, я не был бы здесь, если бы не проводил кое-какое расследование.

– Отлично понимаю, – произнесла она, – но уверена, что и ты поймешь, что я начинаю беспокоиться, когда сотрудник полиции, даже такой красивый, как ты, появляется в моем заведении и начинает задавать вопросы. Может быть, я могла бы помочь тебе немного больше, если бы ты позволил мне узнать, что именно ты расследуешь.

Ландерс пошел к своей машине, наклонился и взял фотографию Тестера с переднего сиденья. Потом спросил.

– Вы были здесь вчера вечером?

– Дорогой, я здесь каждый вечер.

– Узнаете этого парня?

Ландерс передал ей фотографию. Она посмотрела на нее несколько секунд, а затем покачала головой и отдала обратно.

– Думаю, что нет.

– Я считаю, что вчера вечером он был здесь.

– В самом деле? И что заставляет тебя так думать?

– Информация, которую я получил. Прошлой ночью он был найден мертвым.

Она ахнула и подняла руку ко рту.

– О боже, какой ужас!

Ландерс в очередной раз поднял фотографию к ее лицу.

– Вы абсолютно уверены, что не видели его вчера вечером в клубе?

– Ну, я не могу сказать с полной уверенностью. Многие мужчины приходят и уходят. Я не запоминаю их всех.

– Мне нужно поговорить с сотрудниками, которые были вчера в смене, и с как можно большим количеством клиентов, с кем я могу пообщаться.

– Ох, готова поклясться – сказала она, – ты напугаешь моих девочек до смерти. А клиенты? Дорогой, они разбегутся от тебя, как испуганные кролики. Большинство из них не хотят, чтобы их жены узнали, что они были здесь, не говоря уже о полиции. Если ты пойдешь и начнешь расспрашивать их об убийстве, прямо не знаю, что станет с моим бизнесом.

– Я ничего не говорил об убийстве.

Искусственная улыбка, которую она надела, застыла на лице, но ее глаза слегка сузились. В тот момент, Ландерс знал, что она поняла, что оказалась лицом в навозной куче. Это не удивило Ландерса. Любая женщина в такой одежде должна быть глупой.

– Я думала, что ты сказал, что мужчина был убит, – сказала она.

– Нет. Я сказал «найден мертвым», а не «убит». Я ничего не говорил о том, как он умер. Он, возможно, был сбит поездом или погиб в автокатастрофе. Он мог спрыгнуть с крыши и вышибить себе мозги. Что заставляет вас думать, что он был убит?

– Дорогой, я не утверждаю, но не думаю, что ТБР занимается ДТП. Я считаю, что вас посылают только тогда, когда дело доходит до чего-то плохого.

Хорошая попытка. Она что– то знала, и после того, как облажалась, постаралась пойти на попятную. Ландерс решил попытаться вырвать ее из привычной обстановки и отвезти в место, где она чувствовала бы себя менее комфортно.

– Мисс Барлоу, давайте проедем с вами в мой офис, где мы сможем посидеть, выпить чашечку кофе и поговорить. Вы дадите мне список ваших работников и назовете как можно больше имен клиентов, кого сможете вспомнить из тех, кто был здесь прошлым вечером. А я верну вас сюда через пару часов.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Дорогой, я говорила тебе, что мой покойный муж, царство ему небесное, был шерифом округа Мак-Нэри? Я почти год была его личным секретарем, прежде чем он ушел в отставку, а примерно через год после этого мы поженились. Это было очень давно, но я помню кое-что из законов. А сейчас мне бы не хотелось быть с тобой грубой, сладкий, но одна из вещей, которые я помню, что если у тебя нет ордера или ты не арестовываешь меня, то я даже не обязана разговаривать с тобой. До настоящего момента я старалась быть вежливой, но ты ясно дал понять, что считаешь, будто я совершила что-то плохое. Поэтому, знаешь что? Я думаю, что я уже пойду и начну работать, ладно? А тебе приятного дня.

Она развернулась, и, виляя бедрами, – единственная фраза, способная описать то, как покачивались ее бедра, – пошла на своих шпильках к «Мышиному хвосту». Ландерс наблюдал за ней некоторое время, а затем повернулся и сел в машину.

Большинство людей съеживается от страха, когда они разговаривают с агентами ТБР, и почти все они сотрудничают, если им нечего скрывать. Этой женщине явно было что скрывать. Ландерс решил покопаться в ее грязном белье, пока не выяснит, что именно она скрывала.

12 апреля

12:10

После того как увели Джонни Уэйна, я отправился навестить свою мать. Было время обеда, и моя прогулка по коридору к отделению длительного ухода за больными в доме престарелых была похожа на прохождение сквозь строй инвалидных колясок. Я осторожно постучал в дверь и вошел. Она не спала. Казалось, она бодрствовала всегда. Врачи сообщили, что развитие болезни Альцгеймера приводит к бессоннице. Она сидела на кровати и смотрела спортивные новости по каналу «Спортцентр». Бейсбольный сезон начался, и это означало, что ее любимый клуб «Атланта Бравс» вернулся на поле.

– Привет, мама. Как ты?

– Как будто попала под поезд.

– Хорошо. По крайней мере, ты с нами

Болезнь развивалась неумолимо. Иногда я приходил, и она приветствовала меня по имени, мы с ней разговаривали, а на следующий день она даже не могла вспомнить, кто я. На это было больно смотреть. Ей было всего шестьдесят лет, и мама всегда была сильной и энергичной. Но теперь ее кожа потеряла свою упругость и была цвета выбеленной кости, ее вес снизился до сорока килограммов, и мне казалось, что она потеряла в росте, по крайней мере, сантиметров пять. Щеки впали, ее карие глаза потускнели, а волосы посерели и истончились. Ее протезы лежали в банке на ночном столике. Когда я сел на стул рядом с кроватью, то понял, что скоро она уже не сможет нормально разговаривать.

Мама родилась в 1947 году в небольшом городке под названием Эрвин, расположенном в штате Теннесси в предгорьях Аппалачей, недалеко от границы с Северной Каролиной, и находящимся в окружении Национального лесного заповедника Чероки. Она полюбила моего отца – звезду футбола из близлежащего города Джонсон-Сити, и вышла за него замуж в 1964 году, через месяц после того, как они окончили среднюю школу. В 1966 году родилась Сара, а я появился на свет в 1967 году, сразу же вслед за тем, как мой отец был призван в армию и отправился во Вьетнам. Я никогда не видел его живым. К тому времени, как я родился, его отправили домой в мешке для трупов.

Мама делала все возможное, чтобы заботиться о нас с сестрой. Она работала бухгалтером в небольшой кровельной компании и стирала белье чужих людей. Она мало говорила, но когда открывала рот, то обычно это была горькая тирада в отношении Линдона Джонсона или Ричарда Никсона. Она никогда не встречалась с другими мужчинами и почти не выходила из дома. Единственное, что она настоятельно требовала от меня: «Получи образование, Джо».

– Сару сегодня выпускают из тюрьмы, – заметил я. – Надеюсь, она останется пожить в моем доме некоторое время. Кэролайн отправилась сегодня утром поговорить с ней.

Мама опустила глаза, когда я упомянул Сару, и покачала головой.

– Моя плоть и кровь в тюрьме, – произнесла она. – Скажи мне, где я ошиблась.

– Нет смысла тебе корить себя за это. Она такая, какая есть. Это не твоя вина.

– Джо, тебе лучше быть осторожным с вашими ценностями. Она растащит весь дом, если ты дашь ей шанс.

– Сара не стала бы красть у меня, мам.

На самом деле, Сара подворовывала у меня и раньше, но я никогда не говорил об этом матери.

– Ну, она обкрадывала меня много раз.

– Может, она изменилась. Ты выглядела грустной, когда я вошел. Что случилось?

– Я думала о Раймонде.

Она потянулась за салфеткой возле кровати и вытерла глаза. Раймонд был младшим братом мамы, утонувшим, когда ему было семнадцать лет.

– Так жаль.

– Нет, не жаль, – сказал я, прежде чем осознал, что именно вылетело из моих уст. – Мама, не лей свои слезы по нему. Это пустое.

– Джо, ты и слова доброго не сказал о своем дяде. Так что же он сделал тебе?

Я покачал головой, не желая говорить об этом. Она не вспоминала о нем годами.

– Он не был хорошим человеком.

– Ему просто нужно —

– Мам, пожалуйста, мы могли бы не говорить о Раймонде? Ты имеешь право на свое мнение, а я – на свое.

Я хотел ей рассказать, на чем была основана моя точка зрения, но не видел в этом смысла. Мама умирала, а это случилось так давно. Не считал нужным очернить ее приятные воспоминания о единственном брате.

Мне удалось отвлечь маму от мыслей о Раймонде, и перевести разговор на некоторое время на моего сына Джека и его перспективы в качестве игрока в бейсбол, но затем, как внезапно меняется погода, так и моя мать посмотрела на меня так, будто видела впервые.

– Что вы здесь делаете? – спросила она. – Кто вы?

Такой переход был слишком быстр даже для нее, как будто кто-то нажал какой-то внутренний переключатель. Даже ее тон изменился.

– Это я, мам. Джо. Твой сын.

– Почему вы носите этот галстук? Вы большой человек?

– Нет, мам. Я не большая шишка.

– Где Раймонд?

– Раймонд умер.

Она глубоко вздохнула и уставилась в потолок.

– Мам? Ты меня слышишь?

Она не реагировала, лежа неподвижно, почти в ступоре. Я посмотрел на прикроватную тумбочку. На ней стояло несколько фотографий нашей развалившейся семьи. На одной из них был изображен мой дед на кукурузном поле, одетый в комбинезон с нагрудниками, и мулом, запряженным в плуг. Там же была фотография в рамке, где я стоял на сцене по случаю церемонии окончания юридического факультета. Рядом с ней в меньшей по размеру рамке стояла черно-белая фотография, запечатлевшая меня с Сарой, когда мне было семь лет. Мы стояли на плоту из досок на середине пруда, находящегося за домом бабушки и дедушки и размером в пол-акра. И мы оба улыбались от уха до уха. У меня не было двух передних зубов.

Справа от этой фотографии стояло изображение чуть большего размера с дядей Раймондом, где тот был снят за полгода до его смерти. Ему было семнадцать, он стоял рядом с застреленной, выпотрошенной и подвешенной на дереве ланью. Он держал винтовку в левой руке и сигарету в правой. Я подошел и взял в руки фотографию, изучал ее с минуту, а затем повернулся к постели. Мама все также смотрела в потолок.

– Ты меня слышишь? – спросил я.

Тишина в ответ.

Я сел в кресло рядом с ее кроватью и начал разбирать рамку фотографии. Я разжал маленькие скобы на задней ее части, вытащил фото и разорвал на мелкие кусочки.

– Мама, я надеюсь, ты не будешь сильно сердиться, но я отправлю Раймонда туда, где ему место.

Я встал и пошел в ванную комнату, бросил кусочки в унитаз, спустил воду, и смотрел, как они кружатся по чаше и исчезают. Потом вернулся и снова сел рядом с ее кроватью. Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался успокоиться. Я выпрямился.