Текст книги "Чернила и кость (СИ)"
Автор книги: Скайла Мади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Череп ухмыляется мне, не сводя с меня глаз.
– Я тебе покажу.
***
Я борюсь с ним, с поводком. Двенадцать мужчин в костюмах идут за мной, их ботинки стучат по стерильному серому бетону под ногами. Комната, через которую нас ведет Череп, находится под покровом темноты, где края пространства освещается слабыми синими светодиодами. В задней части комнаты, похожей на лабораторию, находится подиум, к которому Череп ведет меня еще долго после того, как мужчины перестают следовать за ним. Мое сердце колотится в горле, мышцы болят под чувствительной кожей. Что бы ни происходило – что бы ни должно было произойти – это ни есть хорошо.
– Что ты делаешь, Дэмиен? – спрашивает кто-то.
Я вздрагиваю. Вульф. Дэмиен. Дэмиен Вульф. Его имя такое… человеческое.
– Дэмиен? – бормочу я, и он обращает свой черный взгляд на меня.
Я с трудом сглатываю и поджимаю губы, когда его вулканические глаза прожигают меня.
– Держи рот на замке.
Череп затаскивает меня на подиум, и когда мы достигаем вершины, пихает меня на пол. Под звуки хрипа, мои голые, покрытые синяками колени врезаются в бетон.
– Мой последний наркотик не только притупляет боль и усиливает чувства, но и позволяет подопытным видеть звуки как всплески цвета. – Я щурюсь, когда в комнате зажигают свет. Такой яркий, что у меня горят глаза. – Он также временно излечивает депрессию, беспокойство и дислексию. Предлагает пользователю периоды интенсивного внимания – идеально подходит для перегруженных студентов колледжа перед сроком сдачи экзаменов. – Череп сковывает мои запястья и вытягивает руки до предела, фиксируя их на месте. – С другой стороны, он создает безумие сексуального возбуждения у пользователя, особенно у женщин.
Динь. Лампочка гаснет, и я смотрю через плечо на Черепа, который цепляет еще две цепи за мои лодыжки.
– Если ты хоть пальцем меня тронешь, я…
– Расслабься, Котя. Я тебя не трону. – Он прицепил мои лодыжки и указывает на человека, стоящего впереди толпы. – А он.
Мужчина потрясен не меньше меня, его мальчишеское лицо расплывается от удивления.
– Я? Н-нет. Н-нет. Только не я.
– Да, ты, Питер. – Голос Черепа звучит издалека, теряясь где-то позади меня, пока он возится с металлом и стеклом. Он насвистывает нежную, веселую мелодию, прикасаясь к тому, что лежит на стойке. Я натягиваю цепи, не отрывая взгляда от бетонного пола.
Ботинки Черепа шаркают вокруг меня, когда он подходит ближе. В нем есть самодовольство, высокомерие, от которого у меня в животе закручивается спираль страха.
– Открой ротик пошире, – приказывает он, прикладывая два пальца мне под подбородок.
Я отстраняюсь от его прикосновения, уткнувшись подбородком в плечо. Он усмехается себе под нос, а затем обхватывает мое лицо большой теплой рукой.
Я всхлипываю, но рыдание застревает у меня в горле.
– Пожалуйста, – выдавливаю я. – Я ничего тебе не сделала.
Его черные губы растягиваются в ухмылке, и он низко пригибается, хрустнув коленями.
– Все относительно, детка. Причина и следствие.
Он вонзает пальцы мне в щеки, раздвигая челюсть. Я качаю головой, но не могу освободиться. Зажав маленький голубой камешек между указательным и большим пальцами, он засовывает руку мне в рот. Его указательный палец касается моего горла, и я задыхаюсь.
– Тебе понравится. – Он кладет наркотик на самый кончик моего языка, а потом зажимает мне рот.
Дыша через нос, я борюсь с ним, прижимая язык к небу, чтобы предотвратить попадание наркотика в горло.
Но все бесполезно… язык покалывает от того, как препарат растворяется в слюне. Вскоре ничего не останется. Мои глаза расширяются. А что, если у меня будет реакция? А если я умру? Кроме марихуаны, я никогда не принимала никаких наркотиков.
Когда Череп удовлетворен, он убирает ладонь от моего рта, и я задыхаюсь, отчаянно сплевывая на пол.
– Достань кляп, – приказывает он.
Я не отрываю взгляда от его ботинок. Я не хочу. Хочу брыкаться, кричать и бороться за свою жизнь, но… но в затылке у меня гудит, и я плохо вижу. Мои кости вибрируют, как рельсы под движущимся поездом, и кожа ощущается… ну, она ощущается живой, не так, как будто я лежу на муравейнике, нет. Я и сеть муравейник.
Волна опьянения прокатывается по моему позвоночнику, и я дрожу, когда моя трезвость становится испорченной. Как будто я очнулась в странном сне. Есть ли в этом смысл? Вообще что-нибудь имеет смысл?
Я стою неподвижно, пока Череп заталкивает мне в рот красный шарик и затягивает ремешки за головой. Я закрываю глаза, когда мир вокруг меня становится слишком четким, чтобы сосредоточиться. За моими веками танцуют цвета. Они вибрируют и кружатся с каждым словом, слетающим с татуированных губ Черепа.
– Прикоснись к ней, – требует он, и я открываю глаза.
Встречаюсь с взглядом Питера, который уже стоит на полу подо мной, его бедра на одном уровне с моими коленями.
– Не трогай меня, – невнятно стону я сквозь резиновый мячик, и из моего рта вылетает голубой вихрь.
Мои губы приоткрываются. Чего? Это не может быть правдой.
– Ты это видел? – тяну я, зачарованная зеленью, которая следует за ним.
Череп обращается к комнате, но я слишком озабочена тем, что происходит. Он прав. Я вижу звуки цветами.
Я закрываю глаза, на мои напряженные мышцы накатывает легкость. Сколько времени прошло с тех пор, как я чувствовала себя так расслабленно? Не могу вспомнить. Даже в присутствии Черепа, закованная в цепи, нагишом перед двенадцатью незнакомыми мужчинами, я чувствую себя уверенно. Это иллюзия, я знаю, но она абсолютно великолепна.
Где-то в голове я слышу, как Череп приказывает Питеру прикоснуться ко мне там. До места, которое я всегда оставляла для Джая, и только для Джая. Я опускаю голову. Нереально ожидать, что Череп не станет губить меня из-за Джая. Это единственная причина, по которой я все еще жива. Теплые твердые пальцы скользят по моему входу, их нервные вибрации бьют прямо по клитору, посылая ошеломляющие волны удовольствия, пронизывающие мое тело. Я задыхаюсь в кляп, поднимаю голову и выпрямляю спину. Питер в страхе отдергивает руку. Он должен бояться меня, потому что каждый палец, который он приложит к моей коже, будет отрезан Джаем.
Страх – это хорошо. Страх держит его на расстоянии. Из-за наркотика Черепа во мне зреет сексуальный ураган, и даже одна мысль о члене, твердом и пульсирующем, заставляет меня подойти ближе к краю. По тому как дрожит Питер видно, что такой мужчина, не может справиться с такой женщиной, как я.
– Часто прикасаешься к женщинам, Питер? – усмехается Череп, нетерпеливо шагая ко мне. – Иисусе.
– Ну, нет… – Питер прочищает горло. – Я гей.
– Это многое объясняет. – Череп опускается на колени, прижимая одну руку к моему бедру. – Как ты держишься, Кисунь?
Я смотрю на него. Да вы посмотрите на него. Я впервые вижу поры и намек на щетину. Кроме того, линии татуировок нанесены с абсолютной точностью.
Утонченной.
Я мысленно представляю его каким-то демоном, но он всего лишь человек. У него есть слабости, как и у всех остальных. Он устает.
Злится.
Грустит.
Сексуально возбуждается.
Ему нужно пополнять свой организм пищей и водой. Ему нужно спать. Он же человек. Как и все.
Череп прижимает руку к моему центру, разжигая шквал ощущений, что обжигают мой живот. Я стону. И снова. Его рука не холодная, а пальцы не твердые и не болезненные. Они мягкие… как у Джая… и он умело двигает ими, вращая и кружа. Я пытаюсь подавить все это удовольствие, но не могу. Я вздрагиваю, и мышцы бедер дрожат от вибрации моей киски под его рукой.
Его голос, его зловещий голос, наполняет мои уши.
Шепотом.
Ревом.
Его низкое бормотание слов взрывается в цвете перед моими глазами, и я никогда не видела ничего подобного. Пока он говорит, водит ладонью взад и вперед, взад и вперед, рассказывая всем, какая я мокрая. Дразнит, насмехается надо мной, и мое возбуждение просачивается вниз по бедрам – но я пока не слишком взвинчена, чтобы беспокоиться.
А потом он просовывает палец внутрь, и я вскрикиваю, только кляп заглушает звук. Он добавляет еще один и гладит меня внутри один раз – может быть, дважды – и я теряю свой гребаный рассудок. Я испытываю сильнейший оргазм в своей жизни.
Из-за одного глупого маленького камешка…
Я вздрагиваю, когда Череп убирает руку, и его подручный протягивает ему салфетку. Выдохнув, Череп вытирает руки, встает и оборачивается.
– Побочные эффекты включают самопроизвольные кровотечения из носа, боль в почках и потерю зрения и памяти, как только действие препарата прекращается. Длительное употребление может вызвать галлюцинации, почечную и печеночную недостаточность, инсульты, ненормальную зависимость, депрессию, беспокойство, слепоту и рак, но то, что люди решат делать со своим телом после того, как мы получим наши деньги, – это их проблема.
– И как долго это длится?
– Было установлено, что действие препарата длится до тринадцати часов, что делает его одним из самых продолжительных максимумов на рынке, джентльмены. Он вызывает сильное привыкание, в настоящее время не обнаруживается с помощью базовых и недорогих тестов на наркотики, и стоит на вес золота.
– О какой сумме золота идет речь?
Череп хлопает в ладоши.
– Если все вы продадите по двести килограммов каждый, этого хватит, чтобы расплатиться со мной, плюс проценты сверху, так еще и останется много наличных денег для себя.
Двести килограммов? Никто и глазом не моргнул, когда Череп использовал метрическую систему.
– Возьмите образец домой, – объявляет он. – Попробуйте. Если это то, что сможете толкнуть, то мы договоримся об оптовой цене. Если нет, что ж, я просто получу свои деньги от вас иным способом. – Злобный оттенок в его голосе заставляет меня вздрогнуть.
– Если наркотик так хорош, как ты говоришь… – произносит мужчина, и его баритон эхом разносится по комнате. – Запиши меня.
– Заплати, и я доставлю тебе партию в течение трех дней.
– Я заплачу половину сейчас, а вторую половину – при доставке.
Я поднимаю голову и смотрю на Черепа сквозь влажные пряди волос. Он наклоняет голову набок, видимо, задумавшись.
– Ладно.
Когда один из людей Черепа вытаскивает кляп из моего рта, восемь из двенадцати деловых партнеров соглашаются продать продукт Черепа. Остальные четверо требуют времени на обдумать предложение. Когда Череп отпускает всех, мельком взглянув на меня через плечо они выходят из комнаты.
– Как только они получат свой товар, следите за ними, – говорит Череп одному из своих людей. – Когда все продадут, всади им пулю в лоб и принеси мне деньги.
Мой мозг точно свернулся под черепушкой, я смеюсь.
– Ты отвратителен.
Он усмехается надо мной, татуировка движется вместе с лицом.
– Сказала голая шлюха.
Он спрыгивает с подиума, и я тяну за цепь. Куда он направляется? Мое сердце колотится в груди, и пот выступает вдоль линии волос. Он уходит? Я не могу здесь оставаться!
– Ты не можешь оставить меня здесь! Пожалуйста!
Цвета сталкиваются перед моими глазами, и мои мышцы вибрируют от страха. Желудок скручивает до рвотных позывов. Я морщусь от стыда и повисаю, натягивая цепи. Опускаю голову и всхлипываю, когда подбородок касается груди.
Джай…
***
Я не знаю, как долго меня держат в запертой комнате. Определенно не дольше тринадцати часов, потому что я все еще под кайфом, до сих пор вижу цвета и тону в собственных мыслях. Я напрягаюсь, и мышцы болят, но это потрясающее ощущение, и я… я кашляю, проводя пересохшим языком по небу. Я снова возбудилась, и на этот раз в миллион раз сильнее, чем раньше. Каждая ушедшая секунда заводит меня все больше и больше. Если бы я могла просто сжать бедра вместе, получить хоть какое-то трение, то смогла бы закончить агонию.
Щелк.
На другом конце комнаты открывается дверь, я подпрыгиваю, и цепи звенят друг о друга. Мое сердце начинает колотиться, гораздо быстрее, чем обычно, угрожая взорваться. Я задерживаю дыхание, и на мгновение в моей груди вспыхивает слабая искорка надежды при мысли о том, что Джай наконец-то пришел меня спасать. Она гаснет, ускользая из моего тела, как только я вижу знакомые татуировки. Череп, горло, голова… руки… у меня сводит живот. Я никогда отсюда не выберусь.
Опускаю голову, Череп неторопливо входит в комнату, его покрытые чернилами руки засунуты в карманы свободных черных брюк.
– Как дела?
Как дела? Я отлично провожу время, это же очевидно.
– Ты здесь уже несколько часов. – Он тихо смеется. – Я поспорил с Трэвисом на пять баксов, что в течении часа ты будешь орать на весь дом, требуя, чтобы тебя выпустили.
Я сплевываю.
– Извини, что я обошлась тебе в пять долларов.
– Да не беспокойся об этом, – говорит он с сильным австралийским акцентом. – Пять долларов – это пустяки. Сегодня ты сделала мне сотни миллионов.
Чувство вины бьет меня в живот. Наркотик… он будет продан детям на улице. Как мне с этим жить? Я не поднимаю головы. Хочу обнять себя, обхватить лицо своими отвратительными руками.
– Сними с меня цепи, Череп.
– Снять с тебя цепи?
Я вскидываю голову, умоляя, когда он подходит ближе, веселье освещает его черты лица.
– Да, пожалуйста. Пожалуйста.
Мне нужно выбраться из этой комнаты. Я не могу быть здесь. Здесь слишком тихо, слишком безжизненно. Я едва держусь на ногах, и у меня болит шея.
Череп останавливается в футе от моего подиума и наклоняет голову под самый незначительный угол, как будто хочет лучше меня видеть.
– Не знаю, хочу ли я освободить тебя.
Мои губы дрожат.
– Пожалуйста.
Он кивает головой, черные глаза вспыхивают.
– Ладно. – Вытащив руки из карманов, он хлопает ими, и при ударе из его ладоней взрывается оранжевый, посылая мурашки по моей коже. – Но сначала позволь мне кое-что прояснить. Я могу превратить твою жизнь в ад. Могу оставить тебя в таком состоянии, отпереть двери и позволить моим парням проехаться по тебе, как чертов поезд. – Он улыбается. – Или ты можешь заткнуться нахуй, делать то, что я говорю и когда я говорю, и воздерживаться от ненужных нарушений.
– Ненужных нарушений?
– Это рабочее место. Моя крепость одиночества. Нарушишь мой покой, и я брошу тебя на съедение собакам. – Он прищуривает темные глаза. – Понятно?
– Все, что мне нужно делать, это молчать? Мне больше ничего не нужно делать?
– На сегодня ты сделала достаточно. – Его губы дергаются в сардонической ухмылке, он протягивает руку и касается внутренней стороны моего бедра. Я задыхаюсь, когда мои мышцы дрожат под кончиками его пальцев. – Если только ты не чувствуешь себя особенно… пылкой.
Я натягиваю цепи, отчаянно пытаясь избавиться от него.
– Убери от меня свои руки.
– Не беспокойся обо мне, Котенок. На самом деле, рядом со мной – самое безопасное место для тебя. – Он вскакивает на мой подиум и целует меня в щеку. – Забредешь слишком далеко, и неизвестно, в какой позиции окажешься.
Я отодвигаюсь от него. Это что, угроза? Неужели люди, которыми он себя окружает, настолько бесчеловечны? Я с трудом сглатываю, понимая всю глупость своего молчаливого вопроса.
– Я сделаю все, что ты захочешь, чтобы твоя свора грязных псов держалась от меня подальше, но знай, что Джай придет за мной.
Череп рассмеялся.
– О, я рассчитываю на это.
Отдав мне свою рубашку, Череп тащит меня через весь дом. Насыщенный землистый запах его одеколона витает вокруг меня, когда хлопчатобумажная ткань касается моей кожи. Честно говоря, я даже не уверена, что это хлопок. Что бы это ни было, оно дорогое. Больше, чем моя месячная арендная плата. Ткань спадает с моих плеч и касается бедер.
Неприятное чувство пробегает по моей коже, когда я смотрю на разрушения от набега Джоэла в поисках Моники. Кровь пятнает пол, и пули пронзают мрамор. Пыль осела, и я чувствую, как она прилипает к ступням моих ног. Мужчины слоняются по фойе и топают большими черными ботинками, у них винтовки и пуленепробиваемые жилеты. Даже если они работают на Черепа, даже если они одноразовые души, которые съеживаются у его ног, они все еще под командованием. Они все-таки пугают меня до чертиков.
Я натягиваю черную рубашку на свою задницу, пока Череп ведет меня через свой компаунд, одна рука на моей пояснице, другая сжимает поводок. Я сглатываю, и мое горло сдавливает тонкая кожа.
– Я же сказала, что не причиню тебе никаких хлопот, – говорю я, искоса поглядывая на его белую майку-борцовку. Тонкая ткань облегает широкую грудь, достаточно плотно, чтобы разглядеть под ней чернильные линии. – Так ты можешь снять ошейник?
Мы подходим к широкой мраморной лестнице, его люди не обращают на нас никакого внимания.
– Нет, не могу. – Он качает головой.
– Почему же?
– Потому что я тебе не доверяю. – Череп смотрит на меня сверху вниз, его рука давит мне на спину. – И, кроме того, это немного сексуально. Может быть, когда вернется Моника, я попрошу его надеть.
– Ты ее не вернешь. – Я тяну на себя цепь, но Череп толкает меня вперед. Я не настаиваю на этом.
– Ты говоришь так уверенно.
– Джоэл так просто не сдастся. – Я неохотно поднимаюсь с ним по лестнице, сжимая зубы, когда он скользит рукой по изгибу моего зада. – Почему эта девушка так много значит для тебя? Ты любишь ее?
Он усмехается.
– Мне плевать на девчонку. Это принцип. Дело в том, что Джоэл Стоун предал меня. – Череп оглядывается через плечо. – Я спас ему жизнь, а он ударил меня ножом в спину.
– Ты спас ему жизнь?
– Он был на тропе войны. Он пришел ко мне, когда жаждал крови, и я дал ему цель. Как оказалось, он ценит киску выше верности, выше семьи.
– Ты не его семья, – замечаю я.
– И ты тоже. – Я стискиваю зубы. – Суть в том, что Моника не принадлежала ему. Она принадлежит мне.
– Ты не можешь владеть людьми.
– Тридцатидвухмиллиардная индустрия торговли людьми не согласится с тобой.
– Меня беспокоит, что ты знаешь, сколько зарабатывает такая отвратительная преступная организация в год. – Я отстраняюсь от него. – Чисто из любопытства, в какое еще презренное дерьмо ты вляпался? Убийства, изнасилования, наркотики, торговля людьми…
Череп резко поворачивается ко мне, и я отшатываюсь назад, прижимаясь спиной к холодным мраморным перилам. Он наклоняется к моему лицу.
– Рэкет, спекуляция, незаконные азартные игры, подпольные бои, уклонение от уплаты налогов, вооруженное ограбление – честное слово, Эмили. Ты мне надоела. – Он крепче сжимает поводок, его угроза звучит громко и ясно.
– Как ты можешь так пренебрегать человеческой жизнью?
– Ха. – Его темные глаза блестят. – Человеческая жизнь. Ты говоришь так, будто это драгоценный товар.
– Так и есть.
Отступив назад, Череп с легкостью снимает с себя белую борцовку. Я стараюсь не смотреть на его тело, но оно прямо у меня перед носом. Татуировки… черепа, лица… они покрывают каждый дюйм его тела, идеально сглаживая подъемы и впадины мышц.
– Ты слишком много болтаешь, – говорит он, натягивая поводок. Я вскрикиваю, когда он толкает меня вперед и хватает за шею. – Выплюнешь такое еще раз, и я сломаю тебе челюсть, поняла?
– Что выплюну?
Я фыркаю, и Череп сует свою майку мне в рот. Задыхаюсь, когда чистая сухая ткань касается задней части моего горла. Прикусив губу, я хмуро смотрю на него.
– Ах, – вздыхает он, довольный собой. – Намного лучше.
Череп ведет меня вверх по лестнице, на второй этаж, в комнату, расположенную в самой северной части компаунда.
Его спальня.
Я стараюсь не паниковать, когда он бросает поводок и закрывает за мной дверь.
– Здесь ты и останешься, – говорит он, натягивая свою белую майку, предварительно вытащив у меня изо рта. – Прямо у меня под носом.
Я осматриваю комнату. Лучше, чем я думала, может быть личное пространство Черепа. Стены великолепного красного цвета, отделка насыщенного шоколадного цвета. Я смотрю на огромную кровать с четырьмя столбиками в центре комнаты, и мой желудок сжимается.
– Ты же не думаешь, что мы будем спать в одной постели?
– Если ты предпочтешь, я всегда могу попросить Лору постелить газету в ванной.
Я лучше повешусь на небоскребе за соски, чем буду делить постель с этим монстром.
– Газета звучит прекрасно.
Черные глаза черепа вспыхивают.
– Как хочешь. – Он чешет подбородок, не сводя с меня глаз. – Лора!
Я вздрагиваю, потом сглатываю.
– Да?
Мое внимание переключается за плечо Черепа на длинноногую блондинку, что выходит из ванной, ее тело едва прикрыто узким шелковым халатом. Она прислоняется к дверному косяку, позволяя халату соскользнуть с стройного плеча и обнажить левую грудь.
Череп разворачивается на пятках, замирая на месте, когда замечает красивую полуобнаженную женщину.
– Сюда иди, – приказывает он, его грубый похотливый тон заставляет меня чувствовать себя неловко.
Лора отталкивается от двери и неторопливо движется к нам, окидывая меня любопытным взглядом, ее широкие бедра мягко покачиваются.
– Кто это?
– Это та самая девушка, о которой я тебе рассказывал. – Череп скользит руками по ее бедрам, сдвигая халат и открывая обнаженное бедро. – Хорошенькая, правда?
Лора улыбается, обнимая его за шею.
– Очень.
Хихикая, Череп целует ее в шею, и она закрывает глаза, тихо постанывая. О, Боже. Я морщусь, когда он проводит губами вдоль линии подбородка и завладевает ее ртом. Они хватаются друг за друга. Толкают и тянут, сжимают и щипают, все это вторгается в мое личное пространство. Прочистив горло, я пячусь прочь, прижимаясь голой спиной к двери. Лора смеется, откидывая голову назад.
– Эмили присоединится к нам?
Присоединится? Я хмурюсь, а Череп оглядывается через плечо и пронзает меня взглядом с потяжелевшими веками.
– Не в этот раз. – Да ни в коем разе. Он обхватывает рукой тонкую талию женщины, и та запрыгивает вверх, обхватывая ногами его бедра. Взглянув на меня, он ухмыляется. – Оставайся на месте.
– Я должна просто стоять и смотреть?
– Ты более чем можешь присоединиться.
Как вульгарно.
– Я пасс.
В конце концов они сливаются воедино, их стоны и мычание теряются в моем наполненном наркотиками тумане, который, кажется, вернулся в петлю. Вспышки цвета поглощают меня, пока они создают шум, трахая друг друга, словно в последний раз. Я качаю головой и на долю секунды обретаю ясность. В эту долю секунды жидкость капает с моего носа и приземляется на палец ноги. Я смотрю вниз на ее ярко-красный оттенок, и черные точки затуманивают мое зрение. Я отшатываюсь назад к двери, и с меня падает еще больше крови. Я стону, не в силах говорить связно, ноги подкашиваются, опуская меня на пол. Наконец я проваливаюсь в бессознательное состояние.
ГЛАВА 3
Руины
Джай
– Вот срань! – Джоэл тычет меня в бедро, и я вырываюсь из своего состояния без снов.
Не знаю, спал ли я. Может быть, да. Может быть, нет. Я так устал, так напряжен, что постоянно впадаю и выхожу из какого-то гнетущего оцепенения. Я потираю лицо и заставляю себя сесть.
– Что? Мы на месте?
Я опускаю руки. Клубящийся дым – это все, что вижу впереди. Легкий ветерок разгоняет дым, позволяя мне увидеть яркие языки пламени, прожигающие первый этаж дома, становясь все больше и больше.
– Это что?.. – Моника откидывает с лица спутанные светлые волосы, а Джоэл сжимает руками руль.
– Ага.
Я передвигаюсь по заднему сидению к окну, ближайшему к огню. Пот капельками скатывается по моему лбу и верхней губе, пока жар от огня нагревает машину.
Не могу в это поверить.
– Череп? – шепчет Моника, и боковая стена дома, та, что тянулась вдоль кухни, рушится, посылая взрыв углей в ночное небо. Я смотрю на лицо Моники. Ее скулы выступают, губы приоткрыты от страха. Я не могу просить этих двоих о помощи. Они сами только что сбежали.
Джоэл смотрит на нее, нахмурив брови.
– Я бы так и сказал. Также могут быть…
Выдыхая, я хватаюсь за ручку двери и дергаю ее, затем пинаю по ней ботинком. Дым врывается внутрь, обжигая мне глаза и опаляя легкие. Джоэл меня окликает, но я захлопнул дверцу и отвернулся от машины. Засунув руки в карманы брюк, я иду по дороге.
– Джай! – Я едва слышу Джоэла из-за рева пламени и треска горящего дерева. Он хлопает дверью. – Куда это ты собрался?
Я опускаю голову и продолжаю идти, все дальше и дальше удаляясь от дыма. Джоэл кладет свою большую руку мне на плечо и тянет назад.
– Эй. Я с тобой разговариваю.
Я резко поворачиваюсь на пятках.
– Что? Чего тебе надо?
Он хмурится.
– Куда ты, блядь, собрался?
– Повидаться с Джокером. Чтобы вернуть Эмили.
– Именно туда мы и направляемся. Садись в машину, и я отвезу тебя.
Смеясь себе под нос, я заглядываю ему через плечо и смотрю на домик у озера. На короткое время этот дом стал нашим убежищем. Никто не знал, где мы находимся. Мы были вне опасности. А теперь взгляните. Каким-то образом его нашли – кто бы это ни был – и уничтожили… точно так же, как собираются уничтожить нас. Я смотрю на Джоэла. Рассматриваю его. Он весь в порезах и синяках. У него тяжелый взгляд, и он выглядит так, будто ему семьдесят лет. Не знаю, сколько еще он сможет выдержать. Если Череп вернет его, если вернет Монику, все будет напрасно. Не думаю, что смогу свести все насмарку.
– Ты свободен, – говорю я ему, и брат задирает бровь. – Возьми Монику, и поезжайте в Италию к Джессике.
Джоэл вздрагивает.
– Италия? Джай, я никуда не пойду без тебя. Ты рисковал всем ради меня.
– Я…
– Ты не должен был, но ты сделал… и я хочу сделать то же самое для тебя.
Я выдыхаю.
– Послушай, ты можешь идти до самого бара «Испорченных Сыновей», но я буду ждать тебя там. – Он ухмыляется. – Кроме того, я не могу поехать в Италию. С такой травмой головы меня не пустят в самолет. – Он показывает на пятно над ухом и касается его кончиком пальца, окуная в кровь. – В любом случае, нам нужно идти. Пожарные и спасатели будут здесь в любую секунду, и точно приведут с собой копов. Ты пешком? Или сядешь в тачку?
Я заглядываю ему через плечо, и крыша домика на озере с громким треском проваливается внутрь, снова выбрасывая в воздух тлеющие искры. Напряжение покидает мои плечи, и, как ни странно, я чувствую… облегчение. Теперь мне не придется ступать в гробницу, полную воспоминаний.
Я обхожу его.
– Ты псих, знаешь?
Джоэл смеется и разворачивается на пятках, когда я прохожу мимо него.
– Знаю.
Он идет за мной к машине, и Моника натянуто мне улыбается. Сочувствие ли это, или разочарование, я не знаю.
Я проскальзываю на сиденье и опускаю голову на подголовник, а Джоэл устраивается поудобнее за рулем. Он и Моника тихо шепчутся, и я не могу расшифровать, пока она не говорит громче:
– …но что, если это они сожгли твой домик у озера?
Джоэл пожимает плечами.
– Думаю, мы это выясним.
Джоэл быстро выезжает с подъездной дорожки, а я поднимаю взгляд на домик.
Ага, я думаю, мы это выясним…
ГЛАВА 4
Огонь
Эмили
Я признаю, что в наркотике, которым меня накачали, есть положительный момент. Он влияет на мои сны. Делает их яркими, настолько реальными, что я все чувствую, обоняю и пробую на вкус. Каждый дюйм его тела – галлюцинация, и я знаю это, но мне плевать. Я так сильно скучаю по Джаю, что каждый день буду мечтать о нём в реальности без него.
***
Воздух свежий и теплый. По чернильному вечернему небу не проплывает ни облачка и не заслоняют ни одной из ослепительных звезд, которые, кажется, выскакивают одна за другой.
Легкий ветерок сдувает с моей шеи длинный высокий хвост, пока я жду на верхней ступеньке лестницы дома, который предположительно принадлежит мне, но его я никогда раньше не видела.
Я держу в руке черный клатч, нервно щелкая пальцем по блестящему замочку, приколотому к центру. Понравится ли Джаю моё платье? Я специально выбрала красный. Он любит красное. Платье плотно облегает мою грудь и талию, а потом расходится мягкими элегантными волнами от тонкого золотого пояса до середины бедра.
Я переминаюсь на верхней ступеньке лестницы, не обращая внимания, что мои ладони начинали потеть. Почему я решила надеть эти туфли от Джимми Чу? У меня не очень высокие шпильки – и вообще, с каких это пор у меня есть пара такого калибра? На краткий миг я опускаю глаза и слышу, как Джай подъезжает к дому.
Сначала мое сердце колотится, а потом распухает. Настал момент, которого я ждала и боялась одновременно. Боже. Такое чувство, что я не видела его несколько недель.
Фары гаснут и гладкая черная машина затихает. Я задерживаю дыхание.
Вечность проходит между выключением автомобиля и щелчком двери, но, в конце концов, Джай открывает её.
Когда он вылез из машины и выпрямился, я позволила кислороду наполнить свои лёгкие. Он поворачивается ко мне, легкая улыбка играет на его красивых губах, и у меня пересыхает в горле. Он завладевает моим вниманием самым парализующим образом, и мое сердце бешено колотится. Я так по нему скучала.
Джай держится прямо, как и подобает любому мужчине, и его плечи невероятно широкие и сильные. Официальная белая рубашка на пуговицах облегает атлетический торс, слегка расслабляясь на стройных бедрах, а затем заправлена в хорошо сидящие черные брюки. Засунув большие руки в карманы, Джай пристально смотрит на меня, удерживая на месте напряженным взглядом.
– Ну, разве ты не прелесть для воспаленных глаз, – громко говорит он.
Жар приливает к моим щекам, и я сдерживаю улыбку.
– Это не слишком?
– Когда речь заходит о тебе, не бывает слишком, Котёнок.
Котёнок. Эту кличку, которую я когда-то ненавидела, теперь мне нравится слышать.
Потому что он дал её мне.
Джай отходит от машины и направляется к лестнице. Ко мне. Когда он достигает первой ступеньки, то опускает внимательный взгляд на мои ноги и медленно тянет его вверх по моему телу так, что я чувствую себя голой. Полностью обнажённой.
Я ерзаю, пока он поднимается по лестнице одной ступенькой за другой. Прежде чем он достигает верха, его одеколон обволакивает меня, заставляя слегка покачиваться. Я делаю глубокий вдох. Он пахнет как… как рай. Я облизываю губы, чтобы увлажнить.
Мы идем ужинать, вот почему мы одеты официально, и судя по прямому черному галстуку Джая и хорошим кожаным ботинкам, я бы сказала, что мы идем в дорогое место. Честно говоря, я нервничаю. Мы никогда раньше не ходили на свидания.
Джай протягивает руку.
– Ты готова?
Я начинаю кивать, но потом передумываю.
– Не возражаешь, если я сначала переобуюсь? Я боюсь, что могу покалечиться в них.
Он смотрит на мои туфли, потом улыбается.
– Хорошо.
Я беру его за руку и веду через весь дом в главную спальню. Я никогда раньше не была в этом доме, но точно знаю, где что находится.
Пока я роюсь в шкафу с обувью в поисках пары симпатичных туфелек, Джай бродит по моей комнате, трогая вещи. В конце концов он исчезает в коридоре. Я перебрасываю туфлю за туфлей через плечо, пока не достигаю самого низа. Ни одной на плоской подошве. Черт. Недовольно пыхтя, я выхожу из спальни, но тут же замедляю шаг в коридоре, когда слышу тихую классическую музыку. Нахмурившись, я иду на звук в огромное жилое пространство, где в центре стоит Джай, с небрежной улыбкой закатывая рукава до локтей.
