Текст книги "Чернила и кость (СИ)"

Автор книги: Скайла Мади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Я оглядываю комнату. Он отодвинул кофейный столик, диваны тоже.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я.

– Идеально. – Он дергает за свой галстук, ослабляя его, и смотрит на мои босые ноги. – Не нашла никакой обуви?

– У меня полно обуви, – говорю я, подходя к нему. – Просто нет ни одной пары, в которой чувствовала бы себя комфортно.

– Тогда ничего не надевай. – Он кладет мягкую теплую руку мне на локоть и притягивает меня ближе, так близко, что моя грудь прижимается к его груди. Чувствует ли он бешеный стук моего сердца?

– Меня не пустят в ресторан без обуви.

Джай пожал плечами.

– Мы останемся здесь. Я закажу китайскую еду.

– Ты уверен?

– Давай будем честны, Котенок. Это не мы. – Он стягивает галстук через голову и бросает его.

Не говоря ни слова, он берёт меня за руку и кладет другую мне на поясницу. Я позволила ему передвинуть себя. Я позволила ему увлечь меня за музыкой, которую никогда не слушала, медленным танцем, который мне очень нравиться.

Я смотрю на него снизу вверх. Здесь полумрак, но я все еще вижу счастье, сверкающее в океанских глубинах его глаз.

Я улыбаюсь.

– Ты танцуешь?

– Я был на одном или двух праздниках за всю свою жизнь.

Я хихикаю себе под нос.

– Что еще ты можешь сделать такого, о чем я не знаю?

Джай ухмыляется, его полные губы приподнимаются в уголках.

– А тебе не хотелось бы узнать?

Джай просто дразнит меня. Мне нравится, когда он дразнит меня. Мне нравится, когда он игривый.

– Ты уверен, что не хочешь пойти на ужин? – спрашиваю я. – Разве ты не голоден?

Он перестает раскачиваться и прижимает меня к себе. Я задерживаю дыхание, когда он наклоняется ближе, останавливаясь только тогда, когда его рот оказывается у моего уха.

– Умираю с голоду.

Судя по тому, как его рука спускается с моей поясницы к изгибу задницы, у меня складывается ощущение, что говорит он не о еде. Яростная сексуальная энергия вспыхивает у меня в животе и устремляется на юг, скапливаясь между бедер.

Держа Джая за руку, я отступаю от него и волоку за собой к дивану. Не говоря ни слова, он опускается на него, а затем резко дергает меня за руку. Задыхаясь, я падаю вперед и неуклюже приземляюсь ему на колени. С глубоким темным смешком Джай обнимает меня за талию. Я перемещаюсь, и он с легкостью притягивает меня к себе. Седлаю его, и наши бедра оказываются на одном уровне. Его тело тёплое, упругое и великолепное.

Нежно поцеловав меня в губы, Джай тянется к молнии платья, что идёт вдоль спины, и дёргает её вниз.

– Я скучал по тебе, – шепчет он, стягивая широкие бретельки платья вниз по рукам.

– Я тоже по тебе скучала.

Я всё ещё скучаю по нему. Хоть он и здесь, между моих бедер, смотрит мне в глаза, я скучаю по нему так сильно, что болит все моё тело. Ткань платья падает ровно настолько, чтобы обнажить полные вершины моих грудей. Джай окидывает их взглядом, не комментируя, что на мне нет лифчика, и я задерживаю дыхание, когда он наклоняется и нежно целует мое плечо, затем ключицу. Он скользит кончиками пальцев по поверхности моих бедер, его прикосновение вызывает мурашки по моей коже.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, каким его чувствую.

Нежным…

Любящим…

Я не думаю, что Джай когда-либо выкраивал время, чтобы исследовать мое тело медленно. Мы всегда были в спешке, охвачены какой-то страстью типа «наш последний раз». Сегодня, однако, он наметил каждую пору на моих бедрах, каждую веснушку, каждый шрам.

Я открываю глаза и мурлычу, когда он скользит большими руками под платье и по голой заднице, чтобы устроиться на моих бедрах. Застонав, он откидывает голову на спинку дивана, обнажая горло.

Горло. Мое любимое. Наклонившись, я оставляю нежный поцелуй у основания шеи, и с новым стоном он вибрирует на моих губах. Я прижимаю руки к его напряженной груди и отстраняюсь ровно настолько, чтобы он смог приблизить свое лицо к моему.

– Ты в моем сне или я в твоем? – произносит он греховно низким голосом, когда наши носы соприкасаются.

– Не знаю… – я кладу руки ему на плечи. – Разве это имеет значение?

Уголки губ Джая подергиваются, а затем он прижимается своим ртом к моему. Сердце колотится в груди, и кожа оживает. Наши языки сплетаются в отчаянном танце, мы цепляемся друг за друга, отчаянно желая быть ближе, отчаянно желая обнимать все больше и больше друг друга. Я никак не могу насытиться. С каждой пригоршней, которую я хватаю, ускользает всё больше, пока разочарование не начинает покалывать мой позвоночник. Рыча, я хватаю его за воротник рубашки и рву ее, разбрасывая пуговицы по всей гостиной. Сбросив платье, я обхватываю его бедра и прижимаюсь своей ноющей обнаженной кожей к его. Боже. Он хорошо ощущается, как алоэ вера на загорелой коже.

Рыча, он стягивает платье вверх по бедрам, желая снять его с моего тела. Ни разу наши губы не разомкнулись, даже когда я потянулась к его поясу, а он изо всех сил боролся с платьем. В конце концов мы сдаемся. Он не может снять с меня платье, и я едва успеваю вытащить его член из штанов, но этого достаточно.

Губы Джая отрываются от моих, и я начинаю остро ощущать его большие жадные руки на своих бедрах. Он тянет меня вперед, поднимая достаточно высоко, чтобы прижаться членом к моему входу. Я двигаю бедрами, и все его тело напрягается, наши похотливые взгляды встречаются.

– Медленно, – говорит он, отпуская мои бедра и обхватывая ладонями мое лицо. – Трахни меня. Медленно.

Я соскальзываю на него, и он раздвигает свои полные губы…

БАМ!

Я просыпаюсь от звука выстрела. Сердце застревает где-то в горле, все органы сжимаются. Наступает тишина, и я ожидаю, что что-то произойдет. Но не происходит.

Пыхтя, я хватаю подушку и кладу на лицо. Иррациональные слезы выступают в уголках моих глаз и впитываются тканью. И почему я плачу? Да потому что мне нужен был этот сон. Я нуждалась в нём. Мне нужно было что-то, что поддерживало бы меня, пока Джай придет сюда, пока он не вернётся за мной. В основном я плачу, потому что не знаю, будет ли прикосновение к Джаю когда-нибудь реальностью.

Я пытаюсь заставить себя заснуть снова, но не получается. В конце концов, я сижу около полудня, утопая в толстых шелковых одеялах и бесконечном количестве подушек. Неужели я одна? Череп здесь? Я внимательно прислушиваюсь к звукам воды из ванной.

Ничего.

Я заставляю себя сесть, и ткань туго обтягивает мои бедра. Нахмурившись, я смотрю вниз на узкую шелковую ночную рубашку, которая сжимает меня. Она такая же красная, как кровь, которая капала из моего носа. Это он меня одел? Зачем ему одевать меня в такое? Закрываю глаза и жду, когда он выскочит и начнет дразнить меня одной из своих зловещих острот – тех, что я так ненавижу.

Он не высовывается.

Я открываю глаза и поднимаю голову.

– Череп? – хриплю я, и меня встречает молчание.

Сладкая прекрасная тишина.

Я вскакиваю с гигантской кровати. Самое идеальное время, чтобы свалить отсюда. Должна же попытаться. Мне нужно вернуться к Джаю. Я ощущаю острую боль в боку, в почках, пока карабкаюсь по подушкам, приземляюсь на ковер и спотыкаюсь. Стиснув зубы так, что любой дантист бы съежился, я бегу через комнату к большим окнам, задёрнутым толстыми красными шторами ещё с прошлой ночи. Хватаюсь за ручку и дёргаю её. Затвор щёлкает и крутится, лязгая о металл. Я рычу и пытаюсь сделать еще одну попытку…

… и ещё одну…

…и ещё разок.

К тому времени, когда я слабо хватаюсь за двенадцатую ручку, уже на противоположной стороне комнаты, я сдаюсь. Наклоняюсь вперед, прислонив голову к стеклу. Естественно, Череп запер все окна. А почему бы и нет? Он прошел через столько трудностей, чтобы доставить меня сюда. Можешь поспорить своей сладкой задницей, что он сделает всё возможное, чтобы удержать меня здесь.

Ох, Джай… Я провожу рукой по стеклу. Где ты?

Мягкая подушечка указательного пальца скользит по сколу в стекле, и я замираю, осторожно скребя трещину. Я резко вдыхаю, когда новый порыв решимости захлестывает меня. Почему я раньше об этом не подумала? Я бросаюсь через комнату к туалетному столику у первого ряда окон и хватаю тяжелый деревянный табурет, спрятанный под ним. Затаив дыхание, я размахиваю над головой крепким куском лакированного дерева и несусь обратно к сколу. Эта ведь стеклянная панель и будет слабее остальных, верно? Потому что она уже была повреждена?

Сжав челюсть, я снова замахиваюсь табуретом и швыряю со всей дури в окно… и с писком отскакиваю в сторону, когда он с громким стуком ударяется о стекло и рикошетит.

Я резко падаю на пол. Не понимаю…

Щёлк. Дверь за мной закрылась, и мое сердце ухнуло в пятки.

Я резко разворачиваюсь на пятках, и сердце замирает на следующем ударе. Черные глаза, черные чернила и зловещая усмешка на губах, и когда Череп со злым умыслом поднимает их – готовится раздражать меня ещё одной шуточкой.

– Уже очнулась. – Он смотрит в окно, поглаживая ладонями воротник дорогого синего поло. – Наслаждаешься видом?

Я фыркаю, скрестив руки на груди, чтобы скрыть глубокий вырез ночной рубашки.

– Каким видом? Тут совсем не пятизвездочный курорт.

За окнами дома Черепа – пустой экстравагантный бассейн, окруженный искусно вырезанными камнями, которые теперь изрешечены пулевыми отверстиями. Шезлонги уничтожены, идеальный газон разнесён. Мои губы дрожат.

– Курорт? Ни в коем разе. – Заперев дверь, он подходит ближе, его любопытные глаза изучают табурет на полу справа от меня. – Но он был нетронутым… до того, как твой психованный дружок и его веселая шайка байкеров разнесли это место.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Несколько человек заменяют все сломанное вокруг бассейна.

– Знаешь, тебе не стоит беспокоиться о ремонте. – Я улыбаюсь Черепу. – Джай превратит это место в руины. Это только вопрос времени.

Череп притворно улыбается. По тому, как он сжимает челюсти, я вижу, что он пытается отмахнуться от моего замечания, но не может.

– Кстати, о руинах… – он лезет в задний карман темных джинсов и достает телефон. – Я хочу тебе кое-что показать.

Череп сокращает расстояние между нами и протягивает свой сотовый. Я смотрю на черный экран. Видео воспроизводится, но оно направлено в ночное небо. Слышен разговор, но недостаточно громко, чтобы я могла разобрать.

– И что я смотрю?

Тот, кто держит камеру, переводит ее с неба на дом – и не просто на какой-то там дом. На домик у озера. Мой желудок подтягивается к горлу, и я не могу проглотить образовавшийся необъяснимый комок. Губы раскрываются и из них вырывается сдавленный звук. Я протягиваю руку и забираю у него телефон.

– Что ты сделал?

Череп встает за мою спину и прижимается грудью к плечу.

– Смотри.

Я смотрю на домик у озера, отчаянно желая увидеть Джая или Джоэла, отчаянно желая увидеть хоть что-нибудь.

– И как ты…

– Джордан был более чем любезен.

Он усмехнулся себе под нос.

– Оу, это моя любимая часть.

Я хмурюсь, когда входная дверь домика у озера открывается, и оттуда выходит мужчина в черной толстовке, его руки засунуты в передние карманы. Везде тихо. Всё, что я слышу из видео, – это мягкий порыв ветра и случайные движения оператора.

– Ты снимаешь? – кричит парень в капюшоне, и я сразу узнаю его голос. Череп.

– Да, сэр.

– Отлично.

Подойдя ближе, он откидывает капюшон с головы и смотрит прямо в камеру, прямо на меня.

В мою душу.

Череп то и дело сжимает зубы, и его вид почти парализует на месте. Я слышу сигнал тревоги ещё до того, как вижу дым. Он едва поднимается, просачиваясь из трещин, и когда красивый дом начинает гореть, дым поднимается вверх, и пламя становится ненасытным, пожирая старое дерево, словно пираньи плоть.

– Я сжег его вчера вечером. Пока ты спала, – шепчет Череп мне в затылок. У меня дыхание спёрло, и мурашки побежали по спине, когда ужас пронизывал болезненными щупальцами мою грудь.

– А Джай… он?..

– Мертв? – Он щелкает языком по зубам. – К сожалению, дом был пуст.

Я облегченно вздыхаю и закрываю глаза. Спасибо Боже.

Череп прижимает ладони к моим предплечьям и проводит ими от локтей до бицепсов. Я закрываю глаза, не желая видеть на своей коже его испачканные чернилами руки.

– Где же они сейчас? – шепчет он, прижимаясь губами к моему затылку. Дрожа, я сжимаю в руке его телефон. Я могла бы ударить его, но этого недостаточно, чтобы вырубить его. – Хм?

Я с трудом сглатываю.

– Даже не имею представления.

Выдыхая, он зарывается лицом в мои волосы и с тоской вдыхает меня.

– Не лги мне, Эмили. Скажи, где они.

Он осторожно двигает руками, пытаясь уговорить меня отказаться от Джая и Джоэла, но со мной такое не сработает. Джай – единственный мужчина, которому удалось соблазнить меня, и я имею в виду по-настоящему соблазнить. Это делает его особенным – моим особенным. Череп может выглядеть как те изящно вырезанные боги в мужских журналах, но я все равно не предам свою новую семью. Мой разум чист, больше не отравлен тем ужасным наркотиком, которым он насильно накачал меня вчера, и, если он не уберет от меня руки, мне придется чертовски дорого заплатить.

Я открываю глаза и поворачиваю голову в сторону, прижимая подбородок к плечу.

– Я же сказала, что не знаю. Теперь убери свои руки от меня, а то…

Он хватает меня за плечи и разворачивает к себе. В этой схватке я роняю телефон и прикусываю язык. Череп прижимает меня к своей груди, я сопротивляюсь, но он слишком силен для моего маленького тела.

– А то что? – Он прижимается своим лбом к моему и душит меня своим маслянистым, черным взглядом. – Что ты можешь сделать со мной?

Моя нижняя губа дрожит, и я ненавижу, что она выдаёт меня. Череп смеется. Сжимая меня крепче, он обхватывает одной рукой мою талию, а другой задницу.

– Ну скажи мне, где они.

Моё сердце безжалостно бренчит о рёбра. Чувствует ли он?

– Я не знаю, где Джай и Джоэл, но если бы знала, то ты последний человек, которому я скажу.

Череп притворно улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, и наши взгляды оставались прикованными… я не знаю сколько. Несколько секунд, может минут. Всё, что я знаю, так это то, что, как только его веки закрылись на одно мгновение, он сорвался. Рыча, он пихает меня назад, и я падаю, шмякнувшись на пол, словно слабый ребенок. Боль пронзает копчик, и я понимаю, что будет синяк.

Паника разливается глубоко в груди, и я отползаю назад, отчаянно пытаясь убежать.

– Я был очень мил с тобой, Котенок. Продолжишь болтать без умолку, и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась.

– Иди на… – Он дёргается вперёд, хватая меня за подбородок, и я шиплю от того, что зубы прикусили щёки. Он тянет меня вверх, поднимая на ноги, и я иду за ним, отчаянно желая, чтобы он не сжимал меня сильнее.

– Я хочу ударить тебя, – плюет он мне в лицо, рыча сквозь стиснутые зубы. – Хочу погрузить кулаки глубоко в твою мягкую плоть и раздробить самые крошечные кости.

Череп и раньше бил женщин – по крайней мере, так однажды сказал Тэд. Есть лишь одна причина, по которой Череп не ударил меня, одна причина, почему он не разбил мне лицо. Его покойная жена, конечно.

Я невнятно бормочу, не в силах красноречиво пошевелить языком. Ты не можешь заставить себя сделать это, потому что я похожа на твою покойную жену.

Он отпускает меня, склонив голову под углом.

– Что?

– Ты не можешь заставить себя сделать это, – говорю я почти самодовольно, – потому что я выгляжу как твоя покойная жена.

Он замирает, и я сожалею о словах, как только они слетают с губ. Я знаю, что лучше не ссориться с ним. Знаю, что лучше не мучить его, не провоцировать, но ничего не могу с собой поделать. Я сглатываю и открываю рот.

– Мне не следовало этого делать…

Череп сильно бьет меня по лицу, отбрасывая в сторону. Я спотыкаюсь и падаю, но тут же оказываюсь в его объятиях.

– Думаешь, что если ты похожа на нее, то ты неприкасаемая?

Он подхватывает меня, и я бьюсь в его объятиях, на глазах выступают слезы. Рыча, он швыряет меня на кровать и хватает за бедра. Плача, я перекатываюсь на бок, но меня тут же тянут назад.

– Теперь ты боишься? Теперь ты хочешь бежать? – рычит он, забираясь на кровать. – Тебе следовало держать рот на замке, тупая сука.

– Слезь с меня! – кричу я, отмахиваясь от него.

Череп перекидывает ногу через мои бедра и седлает меня, прижимая к матрасу. Вцепившись в край своей рубашки татуированными руками, он стягивает её через голову, обнажив чернила на торсе. Я продолжаю бить его, но это его нисколько не смущает.

– Ты похожа на неё, но ты не она, – говорит он мне, весь гнев исчезает из его голоса. – Самозванка.

Привстав, он вытягивает мою ночную и освобождает её из-под своих бедер. Тянет её вверх по моему телу и срывает с головы, и попутно практически вырывая прядь моих волос. Затем хватает мои запястья и одной рукой фиксирует у меня над головой.

– Пожалуйста… – умоляю я, когда его жадная рука обхватывает мою левую грудь. – Не делай этого! Ты все испортишь…

– Ты. Я тебя уничтожу. – Он наклоняется и целует меня в нижнюю губу. – Не волнуйся, Киса. Я скажу Стоуну, что это ты затеяла драку.

Череп прижал свой рот к моему и раздвинул губы языком. Он целовал меня до тех пор, пока я не перестала нормально дышать. Его рот свежий и мятный, но чувствовался черным, словно смерть. Есть ли в этом смысл? Скорее всего, нет.

Я попыталась отвернуться, но он слишком сильно давил на меня. В одну секунду он оседлал мои бёдра, в другую устроился между ними. Я крепко зажмурилась, не желая мысленно представлять себе, как надо мной нависает этот смертоносный зверь.

Когда он отпускает мою грудь и тянется к пуговице на своих джинсах, раздается стук в дверь. Робкий, что удивительно. Задыхаясь от облегчения, я открываю глаза.

Череп отрывает свой рот от моего и оглядывается через плечо.

– Лучше бы это стоило того!

Его губы распухли и покраснели от поцелуя, который почти высосал из меня жизнь.

– С инвесторами возникли кое-какие проблемы.

Он закатывает глаза.

– Ну так позаботься об этом.

– Боюсь, это требует Вашего немедленного внимания. Джайлс пытался бежать из страны, сэр. Раймонд догнал его возле аэропорта. Тот взял товар и теперь утверждает, что у него нет денег, чтобы заплатить Вам.

Черепа навострился.

– Нет денег? Он же гребаный миллиардер! Где он сейчас?

– В камере внизу.

Он провёл пальцами по лицу.

– Сейчас выйду.

Он отталкивается от меня и падает на спину рядом. Я лежу неподвижно, лицо кажется воздушным шаром от силы его пощечины. Мое внимание сосредоточено на потолке, а его – на моем лице. Тыльной стороной указательного пальца он гладит мою распухшую щеку, и я прикусываю язык, чтобы не вздрогнуть.

– К счастью для тебя, у папули есть кое-какие дела.

Я морщусь, когда он поворачивается спиной и спускает ноги с края кровати. Вздохнув, снова надевает поло и хватает телефон. Он не смотрит на меня, даже когда касается холодной металлической ручки двери.

– Это еще не конец, – предупреждает он, открывая дверь. – Пока меня не будет, можешь молиться, чтобы этот ублюдок не испортил мне настроение. – Он захлопнул за собой дверь, и я перекатилась на бок, прижимая колени к груди.

Я должна отсюда выбраться.

ГЛАВА 5

Безумие

Джай

Мы останавливаемся перед клубом «Испорченные Сыновья», и я рассматриваю через окно большой каменный особняк. Конечно, это очень далеко от пещеры, бара с жестяным навесом, в котором мы встретили парней пару ночей назад. Я окидываю взглядом ухоженный фасад. Окна и двери открыты, подъездная аллея заполнена сотней мотоциклов, и громко гремит музыка.

Будут ли эти люди когда-нибудь спать или нет – это выше моего понимания.

Я выхожу из машины раньше Джоэла и Моники и иду по каменистой дорожке. Я проделываю четверть пути, прежде чем чувствую, как мне в затылок упирается холодный твердый ствол дробовика. Я замираю и поднимаю руки. Блядство.

– У тебя очень большие яйца, раз ты показываешь свое рожу здесь, Стоун.

Я сразу узнаю голос Джокера. Впереди, из густого кустарника у дома, выходят байкеры, все они направили свои пушки в мою сторону. Не могу сказать, что удивлен. Именно такого дерьма я и ожидал по дороге сюда. Но почему они хотят убить меня, понятия не имею. Не о обещал ему чертов Нью-Йорк и не смог этого выполнить.

– Не в настроении выслушивать твою байкерскую чушь, Джокер, – говорю я ему, поворачивая голову и заглядывая через плечо.

Позади себя слышу, как открываются две дверцы машины, и следом ворчливый приказ, заставляющий Джоэла и Монику выйти из машины. Я прислушиваюсь к звукам их неуверенных шагов, пока они приближаются. Довольно скоро они стоят рядом со мной, выглядя такими же обеспокоенными, как и я. Я бросаю взгляд на Монику, которая уже совсем не краснеет. Ее глаза измучены усталостью, а стройные плечи поникли. Бедная девушка. Ей нужно отдохнуть.

– Мы не ищем неприятностей, – говорит Джоэл, с трудом сглатывая.

– О, так ты не ищешь неприятностей? Ты пришел не в то место, красотуля.

Нахмурившись, Джоэл опускает руки и оборачивается.

– Какого хера ты называешь меня красотулей?

Где-то взводят курок, и он со щелчком встает на место, заставляя мое сердце биться быстрее.

– Джоэл, успокойся. – Брат смотрит на меня, нахмурив брови, а потом снова кладет руки на затылок. – Мы здесь только для того, чтобы получить ответы.

– Ответы? Тебе нужны гребаные ответы? Ты еще безумнее, чем я думал, Стоун.

Я пожимаю плечами.

– Возможно. Я просто хочу знать, кто сжег наше убежище. Ты единственный, кто знал, где мы осели.

Давление ствола от моего черепа исчезает. Хруст камня под подошвой тяжелых черных ботинок, Джокер обходит меня и останавливается, столкнувшись со мной лицом к лицу. Его бровь странно изогнута.

– Домик у озера сгорел дотла? – Я киваю. – Как и мой бар.

– Ну, это были не мы, – выпаливает Моника, медленно продвигаясь вперед. – Мы ничего не сжигали.

Джокер оглядывает Монику с ног до головы, оценивая её, затем мне ухмыляется.

– Поменял брюнетку на блонди, да?

– Нет. – Я резко киваю головой в её сторону. – Она сейчас с ним.

– А где же другая девушка?

Его вопрос бьет меня в живот.

– Череп забрал её.

– Неужели? – Джокер переносит вес тела на левую ногу и прижимает дробовик к плечу. – А что случилось в компаунде?

– Мы получили то, за чем пришли, и ушли. – Я провожу пальцем по губе. – Он знал, где мы находимся, и забрал Эмили ещё до моего возвращения. Что случилось у вас?

Он оглядывается через плечо на группу байкеров, что направляют оружие в нашем направлении.

– Все нормально, – гремит он. – Можете уходить.

Без колебаний мужчины и женщины в кожаных куртках убирают оружие и расходятся, отступая в большой дом. Джокер смотрит поверх головы Моники.

– Отведи девочку в дом, пока взрослые разговаривают.

– Прошу прощения? – огрызается Моника, складывая руки на груди.

Джоэл делает шаг вперед.

– Ей и тут неплохо.

– Да, Господи, – нетерпеливо выдавливаю я. – Отпусти девчонку.

Джоэл пристально смотрит на меня прищурив глаза, затем берет Монику за руку и притягивает к себе ближе. Положив руки на бедра, я переношу свой вес и смотрю в сторону, пока он целует её в губы и говорит, что сейчас придет. Никогда раньше не был ревнивым, но сейчас, наблюдая за его поцелуем с девушкой, которую он любит… это пытка.

Когда все ушли, Джокер рассказал нам о том, что произошло на его стороне компаунда.

– Честно говоря, мы не ожидали, что у Черепа будет так много людей. Мы пронеслись через фронт так быстро, как только могли, уничтожая всё на своем пути, и именно тогда Ворон, наш наблюдатель, сказал нам, что по дороге пронеслись машины. Мы не могли позволить, чтобы нас ударили сзади и загнали в угол, поэтому мы ушли.

Я медленно киваю. Имеет смысл.

– Сколько человек вы потеряли?

– Одиннадцать. Мы похороним их сегодня на закате.

– Нам нужно где-то остановиться, – вмешивается Джоэл, подходя ближе. – Нам больше некуда идти.

– Ну, тебе придется что-то придумать, потому что здесь остаются только Испорченные сыновья. – Джокер пригвождает меня своим пристальным взглядом. – Внутренний устав.

– И вы нас прогоните? Мы можем помочь…

– Ты ни хрена не можешь поделать. Ты даже себе не можешь помочь, – он прочищает горло, – и я был идиотом, думая, что вы можете достать мне Нью-Йорк.

Да, он прав. Мы бегаем по округе за девчонками, пытаясь спасти их от злых когтей Черепа, и даже этого не можем сделать. Как, черт возьми, мы должны освободить Нью-Йорк от царства террора Черепа? Мы не можем сделать это в одиночку, уж точно. У Джокера есть люди, средства и огневая мощь. Нам понадобится его помощь, и я получу ее любой ценой.

– Здесь могут оставаться только Испорченные Сыновья? – спрашиваю я, почёсывая затылок. Мои волосы сухие, покрытые пылью, грязью и кровью. Мне чертовски нужен душ.

Джокер кивает.

– Как можно стать Испорченным Сыном?

Его глаза блестят от возбуждения, а уголки губ приподнимаются.

– Ну и зачем же? Тебе это интересно?

Я пожимаю плечами.

– Возможно.

– Джай, ты что, чокнулся? – Джоэл хватает меня за плечо и толкает локтем. – Ты же не собираешься вступать в гребаную байкерскую банду.

Я смотрю на брата и вижу беспокойство в его глазах. Это тот же самый вид беспокойства, который я видел, когда мы были моложе, прямо перед тем, как я сделал то, что он действительно не хотел, чтобы я делал.

– Я думаю, тебе лучше пойти и подождать там со своей девушкой.

Джоэл стискивает зубы и выпрямляет спину.

– Ты это серьезно?

Я поворачиваюсь к нему. Неужели я выгляжу так, будто играюсь с кем попало? Если вступление в банду Джокера поможет продержаться ещё один день, то я это сделаю. Неужели он не видит, что у нас нет других вариантов? Череп загнал нас в угол, и мы должны выбраться из него.

– По хрен. – Он пожимает плечами. – Это твоя жизнь.

Джоэл бросается прочь, даже не оглянувшись, сжимая кулаки по бокам. Похоже ли это на то, что я хочу вступить в банду? Я просто пытаюсь сохранить ему жизнь и вернуть Эмили. Я сделаю все, что потребуется. Всё. Что. Потребуется.

Джокер отвлекает меня от моих мыслей, сплевывая на камни.

– Я очень постараюсь не обижаться на это.

– Не беспокойся о нем. Брат просто присматривает за мной. – Я бросаю взгляд на Джокера. – Это ведь то, что делает семья, верно? – На нас надвигаются грозовые тучи, закрывая теплое утреннее солнце. – Итак, что мне нужно делать, чтобы присоединиться к вашей банде?

Он ухмыляется.

– Следуй за мной.

***

Кулак врезается в скулу, отбрасывая меня в сторону. Сколько еще мне придется сражаться? Я уже пробил себе дорогу через четырех. Больше не могу терпеть. Я ещё не спал. Ещё ничего не ел. Я нахожусь на грани обморока, и мои внутренности словно гниют.

В ушах звенит, и крики толпы приглушаются. Я падаю на колени, прижимаюсь подбородком к груди и отчаянно втягиваю воздух в легкие. Как. Много. Еще? Я бы уже давно бросил трех парней, но Джокер сказал, что только один из нас должен присоединиться к банде, чтобы все мы остались. Я должен сделать это для Джоэла и Моники, чтобы дать им безопасное место для сна.

– Джай! – Я поднимаю голову, указывая подбородком в направлении голоса Джоэла.

Я несколько раз моргнул, разгоняя туман, застилавший мне глаза. Сердце колотится в ушах.

– Тебе вовсе не обязательно это делать.

Да, так и делаю.

Мой противник находится на другой стороне круга, болтая с друзьями со всей уверенностью в мире, как будто знает, что уже победил. Я заставляю себя подняться на ноги, игнорируя кольцо орущих на меня, одетых в кожу и джинсы, придурков. А что будет, если я проиграю? Это риск, на который я не могу пойти.

Рыча, я сжимаю кулак и бросаюсь вперед, размахиваясь с силой. Мой противник, Кёртис, едва успевает обернуться, и я бью его кулаком по лицу, выбрасывая из круга в его компанию. Они ловят его и воют от смеха. Он вышел из круга. Я победил.

Я хватаю ртом воздух и наклоняюсь вперед, упираясь руками в колени. И это все? Конечно же, так оно и есть.

Вдалеке раздается крик Джокера, и в круг входит еще один человек. Он больше, чем предыдущий. Я со стоном выпрямляюсь и поднимаю кулаки.

Он сократил расстояние прежде, чем я успел среагировать и повалил меня на землю; он крепко обнял меня за талию и прижался плечом к моему животу. Кряхтя, я хватаю его за голову и притягиваю ближе. Он тихо ругается и перебрасывает ногу через мое бедро, оседлав меня. Я двигаю бедрами и отпускаю его голову, сбрасывая с себя. Адреналин бурлит в моем теле, и этого достаточно, чтобы я снова начал двигаться. Я ползу на четвереньках ища место, чтобы встать на ноги.

– Ты должен сделать что-то получше, Если хочешь войти, Стоун, – усмехается мой противник. – Если ты не можешь убаюкать меня, то вылетишь вон.

Убаюкать? Я же наполовину мертв! Как, черт возьми его завалить? Ублюдок снова ныряет ко мне, и я опускаюсь ниже, уклоняясь от гигантского кулака, который едва не прилетает мне в голову. Зарычав, я ударяю соперника по ребрам, с силой выталкивая воздух из легких. Он отшатывается, сжимая свое тело в кулак. Именно тогда я замечаю ленивую улыбку на его лице, легкий блеск пота над губой и легкую покачивающуюся походку. Он просто пьян. Просто мне повезло.

– Сейчас где-то полдень, так ведь?

Он ухмыляется.

– Я могу быть совершенно в стельку и все равно расплющу тебя.

Стиснув зубы, я бросаюсь вперёд. Он сильно размахивается и бьет меня в челюсть. Это сбивает с толку, но я быстро прихожу в себя и бью его кулаком по ребрам. Бью по бокам снова и снова, пока он не перестает воспринимать мои удары. Громила хватает меня, пытаясь сжать в тиски, но я отталкиваю его назад, прежде чем он успеет как следует ухватиться за мою футболку. Отпустив меня, он отшатывается назад, и я выбиваю его лодыжку из-под себя. Он падает на бетон, и я плюхаюсь на него сверху. Стиснув зубы до боли в челюсти, я безжалостно бью кулаками по лицу, пока он окончательно не сдается и не перестает защищаться. С жалобным писком он поднимает руки, чтобы прикрыть лицо, но я бью по ним. Когда его глаза заплыли, и нос больше не имеет формы, я слезаю с него, хватаю за шкирку и вытаскиваю из круга. Я бросаю его там и поворачиваюсь к Джокеру и Ворону, наблюдавшим со стойки бара. Если они пошлют кого-то еще, я убью всех в этой гребаной комнате.

Ворон что-то говорит Джокеру, затем спрыгивает с края стойки и исчезает в коридоре. Джокер улыбается мне плотно сжатыми губами.

– Добро пожаловать в банду, брат.

ГЛАВА 6

Почти свободна

Эмили

Связываю последние простыни и затягиваю узел. Выдохнув, вытираю пот со лба. Череп запер меня в комнате больше часа назад и ушел. Я не знаю, сколько времени у меня осталось, но это ненадолго.

Я поднимаюсь на ноги и тянусь к унитазу. Затаив дыхание, опускаю крышку и забираюсь на него.

Череп может и запер все окна в комнате, но маленькое окошко высоко над унитазом осталось открытым.

Я разглаживаю рукой пару черных леггинсов, что нашла в третьем ящике массивного гардероба. Я поняла, что они принадлежат женщине, не сильно отличающейся по размеру от меня. Может быть, они принадлежат девушке, которая была здесь прошлой ночью.