Текст книги "Я бог. Книга XXXIX (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Поди, узнал, КТО стал их новым учителем, – хмыкнула Лора. – И теперь думает, а не переписать ли завещание на Дениса?

– Не накаркай…

Как ни странно, но Бердышев заявил, что неладное творится именно с Денисом.

– Не хочу, чтобы это прозвучало как жалоба, но мой младший совсем перестал со мной разговаривать, – сказал Бердышев, подняв на меня внимательные глаза. – И, да, это ОЧЕНЬ странно и тревожно, Михаил. Обычно он всегда просит у меня совета, но теперь…

Лора фыркнула.

– Это подростковое. В таком возрасте нормально отдаляться от родителей. Пусть скажет спасибо, что Денис не покрасил волосы в зеленый цвет.

Я передал ее слова, но Бердышев лишь покачал головой. Откинувшись на спинку, он заявил:

– Нет, Михаил. Кому как не мне знать, что если молодой человек не разговаривает с родителями, не спит, не ест и забывает про день рождения собственной матери, дело тут совсем в ином, – и сделав «трагическую паузу», Ростислав Тихомирович выдал: – Кажется, мой младший сын влюбился. Тебе что-то об этом известно?

Его глаза блеснули в мою сторону, словно это я был виноват в том, что в парне проснулись романтические чувства. Все как один, сидящие за столом, повернули ко мне головы. В глазах Любавки и Богдана зажглась какая-то лихая искринка, ибо все знали, что последнее время Денис неровно дышит к Айседоре Дункан. Мне было неизвестно, насколько серьезные намерения у младшего Бердышева, да и не хотелось лезть в его личные дела. Поэтому я просто пожал плечами.

– Девчонок последнее время вокруг него много. Кто его знает? Может, в одну из Рыцарей?

Нашу беседу прервал телефонный звонок. Это была Надя. Трубку я брал, ожидая всего.

– Миша… – Ее голос был холоден, будто Клеопатра не просто отказалась встречаться со мной, но вызвала меня на дуэль. – Ты не поверишь…

Я вздохнул. Это утро было слишком мирным.

– Выкладывай все начистоту.

– Она сказала, цитирую… – и Надя на том конце вздохнула, откашлялась и проговорила «царским» голосом: – Конечно, приезжайте. Я с удовольствием приму Его Величество всемирно известного царя Сахалина. Нам есть, о чем с ним побеседовать.

На пару секунд на линии воцарилась пауза.

– Серьезно? Так и сказала?

– Да, Миша, так и сказала! Ты что не рад⁈ – зашипела Надя. – А ну быстро, ноги в руки и езжай на встречу с царицей! Еще одну войну наш бюджет не потянет!

– Хорошо. Спасибо, Надя, ты золото!

– А то как жеж! Он еще сомневался! Нет, вы слышали?

И трубку бросили.

– Кажется, Наде нужно дать выходной, – заметила Лора. – И не один…

СМСкой Надя сбросила мне адрес отеля в центре Москвы, и я повернулся к Бердышеву. Тот уже намеревался выпить ту бурду, в которую он превратил чай уже, наверное, пятнадцатью кубиками сахара. Андреев всем видом пытался остановить его, но врожденное чувство такта было сильнее.

– Ростислав Тихомирович, – сказал я, – а не хотите ли немного отвлечься и проехаться до отеля, где остановилась египетская делегация, и помочь предотвратить войну двух государств?

* * *

Москва.

Отель «Москва».

– … Я очень надеюсь, что этот «царь» Кузнецов усвоил урок, – говорила царица Клеопатра, прихорашивалась перед зеркальцем.

Она возлежала на золотом троне, а вокруг сновали молчаливые слуги. Пара ручных гепардов лежала у ее ног и громко мурчала. Сама Клеопатра нынче блистала: глаза были подведены иссиня-черной тушью, губы краснели как лепестки роз, а облегающий наряд был чуть откровенней, чем обычно. В президентском номере все было обставлено в египетском стиле, то есть все было в сфинксах, пирамидах и в иероглифах. В центре журчал фонтанчик.

– Если он не полный идиот, – продолжала она, – он сразу падет к моим ногам, вымаливая извинения, а потом подарит половину своего ничтожного острова. Только так я согласна выслушать его жалкие оправдания.

На все ее соображения стоящая рядом помощница в очках и со свитком в руках кивала и делала пометки. Вдруг к ней на плечо прыгнул неожиданно появившийся шпион-скарабей и что-то защелкал ей на ухо. Она охнула:

– Кузнецов едет, ваше царское могущество!

Клеопатра вскинула тонкую бровь и довольно щелкнула косметичкой.

– Отлично… Давно не видела царей, валяющихся у меня в ногах.

– А как же царь Эфиопии?

– Он уже не царь. И этот не задержится в своем звании.

Через несколько минут она, торжествующе улыбаясь, стояла у окна и рассматривала в маленький бинокль автомобили с гербами Бердышевых и Кузнецовых, которые ровной цепочкой подъезжали к отелю. Шпионы-скарабеи докладывали ей о каждом шаге парламентеров.

– Не все так просто, Кузнецов, – сказала царица, пытаясь высмотреть среди выходящих лиц нужное. На одном – довольно молодом и красивом – она задержалась подольше. Возможно, это и есть Кузнецов, личностью которого она не особо и интересовалась. Мало их что ли, царей? А этот сущая деревенщина – идет ко входу, держа за руку какую-то девочку в красном платье, и глупо улыбается. – Не думаешь же ты, что можно просто так «договориться» и уладить все за один визит?

И убрав бинокль, она щелкнула пальцами. На окна тут же упали гардины. Царица повернулась к своей помощнице:

– Передай им, что меня нет на месте, – сказала она. – И назови адрес на другом конце города. Пусть немного побегает за мной, если он действительно хочет уладить дела миром.

Помощница улыбнулась и растворилась в тенях вместе со своими шпионами-скарабеями. Царица приоткрыла щелочку в шторах и вновь навела бинокль на лицо юноши с девочкой, чтобы не упустить тот момент, когда он узнает, что ему придется ехать к черту на кулички лишь за право пуститься в еще одно место. Помотается по Москве раз пятнадцать, и только потом…

– Уже взрослая царица, а такая врушка, – услышала она голос за спиной и от неожиданности чуть не выронила бинокль. – Ай-ай-ай, как нехорошо…

Глава 10
Божественный подарок

Клеопатра развернулась так резко, что бинокль вылетел у нее из рук и покатился по мраморному полу с отвратительным грохотом. Оба гепарда мгновенно вскочили и зарычали, но вдруг один почуял что-то, прижал уши и лег обратно, второй и вовсе спрятал морду в лапы.

Я стоял у стены один. Руки в карманах, на лице ленивая улыбка.

– Как?.. – Клеопатра моргнула. Потом еще раз: – КАК ты сюда попал⁈

– А вот это хороший вопрос, – улыбнулся я, выходя из тени. – Может, обсудим его за чаем?

– Отличный взгляд, – оценила Лора, появившись в каком-то полупрозрачном наряде с египетскими узорами. – Прямо как у той тетки из музея, которая две тысячи лет пролежала в саркофаге.

Я едва сдержал усмешку.

В этот момент из тени, как из-под земли, выскочила помощница Клеопатры. В ее руке вместо свитка блестел тонкий изогнутый кинжал. Явно не простая секретарша. Она двигалась очень быстро. Но не для меня.

Клинок полетел мне в горло. Одновременно с этим помощница щелкнула пальцами, и из складок ее одежды хлынули шпионы-скарабеи. Десятки жучков взмыли в воздух и понеслись ко мне черной волной.

Вот только… ничего не произошло. Скарабеи долетели до меня и зависли. Крутились на месте, жужжали, тыкались друг в друга, но ни один не напал. Как будто им кто-то запретил.

Помощница на долю секунды опешила. И мне этого хватило.

Я сместился влево, пропустив лезвие мимо уха, перехватил ее запястье правой рукой и крутанул спиной к себе. Левой забрал оружие.

– Тихо, тихо, – сказал я ей на ухо. Девушка дернулась, но я ее уже отпустил, сделав шаг назад и положив кинжал на столик. – Красивый кинжал, кстати. Хорошая сталь, рукоять неплохо сбалансирована.

Помощница отскочила к Клеопатре и закрывала ее собой. Скарабеи бестолково кружились вокруг моей головы, но по-прежнему не атаковали. Помощница уставилась на них с таким выражением, с каким хозяин смотрит на собаку, которая отказалась выполнять команду.

– Что с ними? – прошипела она.

– Нефер, стой, – Клеопатра положила руку ей на плечо, не сводя с меня глаз. – Он бы не пришел один, если бы хотел навредить.

– Ах да, насчет этого… – Я поднял палец и подошел к выходу из номера. Повернул ручку и распахнул дверь.

В проеме стояли Богдан, Любавка и Тари. Богдан привалился к косяку, скрестив руки. Любавка вертела головой по сторонам. Тари стояла чуть впереди, и от нее по полу коридора расходилась тонкая, едва заметная вибрация. Жучки Нефер, которые вились вокруг меня, увидели Тари и тут же юркнули обратно в складки одежды помощницы. Как мыши при виде кота.

Нефер побледнела.

– Что ЭТО? – выдохнула она, уставившись на Тари.

– Это моя подруга, – ответил я. – Она очень хорошо ладит с насекомыми. Если быть точнее, это королева. Можно сказать, у них общий язык.

Тари щелкнула жвалами и прошла в номер, деловито осматриваясь. За ней вошли Богдан с Любавкой. Любавка увидела гепардов, ахнула и бросилась к ним, как ребенок к витрине с игрушками.

Наверное, любой взрослый бы вскрикнул, увидев, как ребенок бежит к двум огромным хищным кошкам, но… это не в случае с Любавкой, которая была опаснее двух этих кошек вместе взятых. При большом желании они бы ее даже не поцарапали.

– Папа говорил, что кошки в Египте священные животные! – Она ткнула пальцем в гепарда. Тот, к моему удивлению, подставил ей пузо и замурчал. – А этот похож на большую кошку! Тетя, можно погладить?

– Она уже гладит, – прокомментировала Лора.

– Тетя? – улыбнулась Клеопатра беспечности ребенка. – Разве ты не должна к старшим обращаться более вежливо?

Я едва подавил улыбку.

– Но… – Любавка удивленно подняла глаза. – Я старше тебя. Тогда ты ко мне должна обращаться с уважением?

– Я царица Египта, – не смутилась Клеопатра. – Так что у меня есть некоторые послабления.

Богдан, оставшийся у двери, молча осматривал комнату: золотой трон, фонтанчик, сфинксы… и хмыкнул:

– Ничего так, уютненько. У нас в поместье тоже так можно сделать?

– Нет, – ответил я.

– Жаль.

Клеопатра переводила взгляд с Тари на Богдана, с Богдана на Любавку. Я чувствовал, что в ее голове щелкают шестеренки. Она пыталась понять, кто из этих троих опаснее всего. Правильный ответ ей знать пока не обязательно.

– Значит, ты прокрался ко мне как трус? – наконец спросила она. – Минуя охрану, без приглашения, с отрядом убийц?

– А ты только что отправила мою делегацию кататься по всей Москве, – пожал я плечами. – Причем среди них уважаемый граф Бердышев, который специально выделил лишний час из своего расписания. Я мог бы побегать за тобой по десяти адресам, как ты и планировала. Мог бы… Но знаешь, у меня завтра важное мероприятие, а послезавтра еще важнее. Так что, извини, веселье отменяется.

Клеопатра прищурилась.

– Ты подслушивал?

– Нет. Твоя помощница слишком быстро спустилась к нам с адресом. Я проверил – там заброшенный склад на окраине. Ну, я и подумал, что либо царица Египта назначает мне встречу на помойке, либо она решила поиграть в кошки-мышки. И, зная твою репутацию, выбрал второй вариант.

– Ему Лора подсказала, – шепнула Лора.

Да, Лора подсказала. Но Клеопатре знать об этом не обязательно.

Царица молчала. Нефер все еще стояла наготове, но теперь ее глаза бегали от меня к Тари и обратно. Ее скарабеи сидели тихо, как мыши. Эта девушка в очках могла бы доставить проблем, но против Тари ее жучки были бесполезны, и она это прекрасно понимала. Мы для нее самый неудобный соперник.

– Хорошо, – наконец произнесла Клеопатра. – Ты здесь, поздравляю. Что дальше? Упадешь на колени? Подаришь мне свой остров?

– Что? Колени? Остров? Разумеется нет, – я достал из пространственного кольца розовое ведерко с черным песком. То самое, с совочком. – Я принес тебе кое-что поинтереснее.

Клеопатра посмотрела на ведерко. Потом на совочек. Потом на меня.

– Это… детское ведерко… Боюсь спросить, с чем оно…

– Ага. Моя команда собирала образцы в Эль-Файюме. Ведерко было единственной подходящей тарой, которая нашлась у местных. Не обращай внимания на упаковку. Обрати внимание на содержимое.

Я зачерпнул горсть черного песка и высыпал на мраморный столик перед ней. Черные крупинки рассыпались по белой поверхности, и в свете люстры стало видно, что они не просто черные, они поглощали свет.

– Тари, там еще есть такой же?

– А то! – щелкнула она жвалами. – Целая куча!

Клеопатра замерла, ее губы сжались. Она знала, что это такое. Я видел это по лицу.

– Ты же не дура, – сказал я спокойно. – Ты знаешь, что это за осадок. И ты знаешь, почему песок стал черным. Это остаточная энергия мага, когда его энергию высасывают. Они были в Египте. И, судя по количеству этого песка, были там не проездом.

Царица смотрела на песок, потом медленно подняла на меня глаза.

– Мальчик, – произнесла она с такой интонацией, что слово «мальчик» прозвучало как пощечина, – ты врываешься в мой номер, обезвреживаешь мою охрану, притаскиваешь с собой тварь, которая подчиняет моих скарабеев, и теперь пытаешься рассказывать мне, что творится в моей собственной стране?

За моей спиной Тари обиженно щелкнула клешнями. «Тварь» ей явно не понравилось.

– Да, – кивнул я, не моргнув и глазом. – Именно так. Потому что то, что творится в твоей стране, касается всех. Божествам плевать на границы, на титулы и на твоих скарабеев. Я это знаю, потому что они дважды приходили за моими детьми. И один раз чуть не убили всех, кого я люблю.

В номере стало очень тихо.

И тут Клеопатра рассмеялась. Запрокинув голову, она захохотала так, что золотые серьги зазвенели, а один из гепардов вскинул голову.

– Знаешь, Кузнецов, – она вытерла уголок глаза, – как правитель ты мне нравишься. Ты наглый, прямой, и при этом не врешь. Обычно цари выбирают два из трех.

Она помолчала.

– Но как человек ты мне не нравишься совершенно.

– Ну, это я переживу, – улыбнулся я. – Мне и жены примерно то же самое говорят. Особенно когда я забываю вынести мусор.

– Тебе напомнить, сколько раз ты забывал? – тут же встряла Лора. – У меня статистика ведется с первого дня, между прочим…

Клеопатра прошлась по комнате, обойдя ведерко с песком. Остановилась у окна, слегка отодвинула портьеру и посмотрела вниз. Там, у входа в отель, все еще стояли машины с гербами Бердышевых.

– Я знаю, что это за песок, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – Мои ученые нашли его две недели назад. В катакомбах под Каиром. Под Луксором. Под Абу-Симбелом. Везде.

– И ты молчала?

– А кому мне было докладывать? Тебе? – она обернулась. – Ты думаешь, что Египет настолько ущербен, что будет обращаться к стране, которая даже года не существует? Ты или глуп, или наивен, Кузнецов. К тому же, ты уничтожил мой город.

– Это была разведка, – вставил я. – Мы спасали Есенина и Пушкина. Если бы этого не произошло, божества убили бы всех.

– Без разрешения. На моей территории.

– А ты бы согласилась нас пропустить?

Мы уставились друг на друга. Она ждала, что я отступлю. Я ждал, что она перестанет упрямиться. В общем, перспективы были так себе. Вот только Лора была отличным психологом и переговорщиком. У нее была обширная база данных.

– Слушай, – я сделал шаг к царице. Нефер напряглась, но Клеопатра остановила ее жестом. – Мне плевать на твою территорию, на твои ресурсы и на твой трон. Все, чего я хочу, это чтобы на этой планете не было божеств, а люди жили спокойно. Без всяких тварей, которые вселяются в тела и пожирают миры. Вот и все.

Клеопатра долго молчала, не сводя с меня взгляда.

– А ты готов сам умереть ради этого? – спросила она. – Ради мира без божеств?

– Конечно нет! – ответил я без паузы.

Клеопатра приподняла бровь.

– Нет?

– Нет. Я тоже хочу пожить в спокойном мире. Желательно подольше. У меня двое детей, две жены, и обе обещали убить меня, если я не вернусь домой к ужину. Так что нет. Умирать я точно не собираюсь. Но я сделаю все, чтобы никто больше не умирал из-за этих тварей. Можно подумать, ты готова умереть…

– Ну спасибо тебе за честность, – фыркнула Лора. – А то мог бы и подыграть. Герой же, как-никак.

Клеопатра снова рассмеялась. Уже спокойнее. Покачала головой и щелкнула пальцами. Нефер расслабилась и отступила в тень, хотя ее глаза еще были обращены к Тари.

– Ты забавный, Кузнецов, – сказала царица. – С тобой хотя бы не скучно. Это уже больше, чем я могу сказать о большинстве царей. Разумеется, я слышала о молодом царе Сахалина. Но между нашими странами целый Метеоритный Пояс. Я думала, это байки…

Она подошла к столику, зачерпнула щепотку черного песка и растерла между пальцами. На коже остались черные пятна.

– Хорошо. Завтра в Кремле я буду на собрании. Послушаю, что ты скажешь всем остальным. И если твои слова будут столь же прямыми, как сейчас, возможно, мы найдем общий язык.

– Это значит…

– Это значит, что сейчас ты покинешь мой номер, – она указала на дверь. – Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Переодеться. Нанести макияж. Продумать речь. И решить, не послать ли тебе отравленный тортик. Или еще что-нибудь…

– Последний пункт настораживает, – шепнула Лора.

– Она шутит, – тихо ответил я.

– Я не шучу, – добавила Клеопатра, даже не слыша моего ответа. Совпадение, конечно, но мне стало не по себе.

Я забрал ведерко со стола и на его месте остался черный след на сверкающем мраморе. Клеопатра нахмурилась.

– Ведро оставь, – сказала она.

– Ведро?..

– Песок. Мне нужно показать его моим ученым. Пусть сравнят с нашими образцами.

– А, ну конечно, – я поставил ведерко обратно. – Совочек тоже оставить?

– Убирайся, Кузнецов.

Я слегка поклонился. Любавка, которая все это время тискала гепарда, неохотно встала и подошла ко мне. Богдан оторвался от стены и направился к выходу. Тари двинулась последней, и когда она проходила мимо Нефер, скарабеи помощницы забились еще глубже в складки ее одеяний. Нефер вжала голову в плечи.

– Мишенька, а можно нам такую кису домой? – шепнула Любавка, когда мы вышли в коридор.

– Нет. Маруся будет против.

– А если Маруся разрешит?

– Маруся не разрешит.

– А если я буду за ним ухаживать?

– Любавка, у нас дома есть домашние питомцы. У нас куча коней, – и быстро добавил: – Булат не домашнее животное.

– Но я бы с ними играла… – обиженно буркнула она и пошла вперед. – Ты мне ничего не разрешаешь!

Лора за моей спиной давилась от хохота.

Уже на лестнице я обернулся. Дверь номера была закрыта, но я знал, что Клеопатра сейчас стоит у столика и рассматривает черный песок. Я видел такое лицо у Романова и Мэйдзи. Лицо человека, до которого наконец дошло, что дело дрянь.

Внизу, у входа в отель, нас ждал Бердышев. Он стоял, опираясь на трость, и с невозмутимым видом изучал лепнину на фасаде, как будто специально приехал в этот отель ради архитектуры, а не ради предотвращения международного конфликта.

Увидев нашу компанию, он слегка приподнял бровь. Взгляд задержался на Тари.

– Судя по тому, что здание целое и ничего не горит, полагаю, переговоры прошли успешно?

– Мы не воюем, – ответил я. – Пока.

– Замечательно, – кивнул Бердышев и посмотрел на часы. – Значит, у нас есть время на обед. Андреев нашел неподалеку превосходный ресторан. Говорят, там готовят борщ не хуже, чем в Кремле.

– Ростислав Тихомирович, – серьезно сказал я. – Маруся готовит куда вкуснее.

– Согласен. Но попробовать стоит.

Мы направились к машинам. Любавка шла рядом и все оглядывалась на окна отеля.

– Миша…

– Нет.

– Я же еще ничего не сказала!

– Гепарда не будет.

Любавка надулась и молча полезла в машину. Там она уселась посреди салона, обиженно сложив руки на груди.

Богдан залез следом и повернулся ко мне:

– А мне понравилась эта царица. Характер! Напоминает маму.

– Это хорошо, или плохо? – спросил я.

Лора хихикнула и исчезла, напоследок шепнув:

– А мне кажется, Клеопатре ты тоже понравился. Она же специально макияж наводила. Совпадение? Не думаю.

– Лора…

– Молчу-молчу. Но футболку «I LOVE EGYPT» я пока не снимаю. На всякий случай.

* * *

Сахалин.

Северо-восточное побережье.

Строительная площадка.

Борщ в том ресторане оказался вполне сносным. Бердышев даже одобрительно кивнул, хотя по его глазам было ясно, что в Кремле готовят лучше. Андреев, впрочем, съел две порции и попросил у официанта рецепт, после чего тот побледнел и убежал на кухню.

После обеда я попрощался с графом и через телепорт отправился на Сахалин. Нужно было проверить, как идет строительство стены вокруг Дикой Зоны. Последний раз там была одна траншея и три экскаватора.

Сейчас это был небольшой участок стены, траншея, пять экскаваторов и очень много ругани. Выложена стена была гладким и бесшовным красновато-бурым камнем.

Маголитовые плиты, привезенные из широковской Дикой Зоны, покрывали внешнюю сторону. С нашей стороны кипела работа – рабочие таскали блоки, маги плавили швы, а над всем этим бардаком возвышались двое: Ковальский на горе щебня тыкал пальцем в чертеж, как полководец в карту, а Стоник жестикулировал так активно, что рабочие шарахались.

– … Нет, блин! Я же говорил – руны через каждые три метра, а не через пять! Кто тут считать не умеет⁈ – орал Ковальский.

– Иннокентий Яковлевич, ну я же объяснил, что на пять метров руны дают лучшую резонансную связку! – парировал Стоник. – Три метра это перерасход! Поймите, я так чувствую!

– Какой к черту перерасход, если стена рухнет от первого же прорыва⁈

– Не рухнет! Я знаю, что она не рухнет! Отвечаю!

Когда он успел набраться таких слов, я понятия не имел. Он во Внутреннем Хранилище совсем недавно… Не мог же Валера… Или мог?

– Ты и в прошлый раз просчитал, и что? Фундамент треснул!

– Тот фундамент был на глине!

Я стоял и слушал эту перепалку минуты две. Лора тихо хихикала.

– Иннокентий Яковлевич, Стоник, – наконец окликнул я этих двух прорабов.

Оба обернулись. Ковальский мгновенно принял расслабленный вид, а Стоник наоборот напрягся, будто его поймали за чем-то нехорошим.

– Михаил! – Ковальский скатился с горы, чуть не выронив чертеж. – Рад видеть! Как раз хотели вам показать…

– Как продвигается стройка?

– Ну как вам сказать… – он почесал затылок. – Стена растет. Рабочие тоже растут. В смысле в количестве. Но проблема в том, что Дикая Зона тоже растет.

– В смысле?

– Вот и я о том же, – Ковальский развернул чертеж. На нем красным карандашом была обведена граница Дикой Зоны. А поверх, синим, была новая граница. И куда шире. Ощутимо шире.

– За последние три часа Зона расширилась на восемьсот метров к востоку, – подхватил Стоник, появившись из земли перед нами. Вблизи стало видно, что его огромные, каменные руки в меле и краске. – Мы только закончили участок стены, и она тут же рядом.

– Представляете? – не выдержал Ковальский. – Я стену строю, мы только и успеваем, что сделать первый маголитовый слой!

– Миша, нехорошо, – шепнула Лора, изучая чертеж через мои глаза. Нехорошо, это мягко сказано.

– Где Наталья? – спросил я.

– У второй обсерватории, – Ковальский махнул в сторону холма. – Она там с этим монгольским парнем что-то замеряет с самого утра. Я туда лишний раз не суюсь. Последний раз сунулся, она на меня уронила прибор. Случайно, конечно, но прибор весил килограммов двадцать. Хорошо, что я был в строительной обуви.

– Это который круглый? – влез Стоник. – Так он и на меня падал. Два раза.

– Наталья… – вздохнул я и пошел к обсерватории, оставив обоих строителей продолжать свою войну за руны.

Наталья и Унур обнаружились на открытой площадке перед зданием. Наталья сидела на складном стуле, окруженная тремя мониторами, кучей проводов и пустыми стаканчиками из-под кофе. Унур возился с каким-то прибором, похожим на помесь телескопа и мясорубки.

– Миша! – Наталья подскочила. – Хорошо, что ты приехал. У нас проблема.

– Знаю. Ковальский со Столиком сказали, что Зона расширяется. Они там чуть не подрались из-за рун, кстати.

– Опять? – Наталья даже не удивилась. – Это полбеды. Смотри сюда, – она развернула ко мне один из мониторов. На экране пульсировала тепловая карта Сахалина. Дикая Зона светилась оранжевым, но по краям расползались красные пятна. – Я фиксирую волнения. Энергетические колебания по всему периметру Зоны. Как будто что-то давит изнутри.

– Монстры?

– Нет. Монстры дают точечные всплески, а тут равномерное поле. Зона будто дышит.

Унур подошел, вытирая руки тряпкой.

– Обижаешь, – буркнул он по привычке. – Приборы проверены трижды. Данные чистые.

– Лора? – тихо спросил я.

Она уже анализировала. Несколько деталек Болванчика улетели за периметр, когда мы болтали с Ковальским. Перед глазами побежали цифры, графики, модели. Лора нацепила белый лабораторный халат и очки для пущей серьезности. Через пару секунд очки исчезли.

– Миша, мне это не нравится. Помнишь, когда ты был в КИИМе, Звездочет жаловался, что метеориты стали падать чаще? А Старостелецкий фиксировал смещение Прорывов?

– Помню.

– Тогда я списала это на совпадение. Мало ли, может, сезонные колебания, может, влияние лун, может, просто не повезло. Но сейчас… – Она вывела перед моими глазами две кривые. Одна показывала рост моей энергии за последние месяцы. Вторая частоту метеоритных падений вокруг тех мест, где я находился. Кривые совпадали. Точка в точку. – Закономерность стопроцентная. Чем сильнее ты становишься, тем активнее метеориты притягиваются к тебе.

Я молчал.

– А после того, как Созидательница присвоила тебе статус божества, – продолжила Лора, – ты, по сути, стал маяком… Или магнитом, как тебе удобнее. Раньше притягивал метеориты. А теперь к тебе тянется сама Дикая Зона. Она ползет к тебе, Миша.

Я посмотрел на тепловую карту, потом на Дикую Зону, которая темнела на горизонте. Вон там, правее, торчала недостроенная стена. Ковальский со Стоником, наверное, до сих пор ругаются. А стена, которую они строят, скоро окажется внутри зоны. Замечательно.

– Погоди. Получается, что пока я тут живу, Зона будет расти?

– Ну да, грубо говоря. Ты ее привлекаешь. Как лампочка мотыльков. Только мотыльки, это метеориты и порталы в другие миры.

– Спасибо за сравнение.

– Обращайся.

Я потер переносицу. Нормальные люди после повышения получают прибавку к зарплате. Я получил Дикую Зону в подарок.

– Можешь рассчитать скорость расширения?

– Уже, – кивнула она. – При текущих показателях, если ты останешься на Сахалине, зона дойдет до Южно-Сахалинска через четыре месяца.

– А если я уеду?

– Тогда расширение замедлится. Возможно, и вовсе остановится. Но я не уверена на сто процентов. Нужно больше данных.

Унур подошел к Наталье и ткнул пальцем в прибор.

– Я заметил еще кое-что… Когда ты, Михаил, подошел к площадке, показатели подскочили на двенадцать процентов. Когда отошел на сто метров, то они упали обратно…

И они посмотрели на меня круглыми глазами.

– Миша, от тебя фонит как от ходячего метеорита!

– Ходячий метеорит, – хмыкнула Лора. – Надо написать на визитке. «Михаил Кузнецов. Царь. Божество. Ходячий метеорит. Принимаю по записи».

Я попросил их продолжать замеры и передать Ковальскому со Стоником, чтобы пока притормозили стройку на восточном участке. Все равно Зона сожрет. Ковальский когда узнает, будет в «восторге». Стоник наоборот. Ему нравилось возводить стены.

Надо было ехать в Москву, но я решил сперва заскочить в поместье.

* * *

Поместье Кузнецовых.

В поместье было непривычно тихо. Ни Маруси с ее кастрюлями, ни Валеры с его громовыми появлениями. Маша и Света с детьми уехали на прогулку, Трофим ушел на КПП, а Настя в этот момент, судя по звукам, швыряла что-то тяжелое во дворе. То ли тренировалась, то ли наводила порядок. У нее это иногда одно и то же.

Я зашел в кухню попить воды и замер.

За большим обеденным столом сидел Денис Бердышев. Перед ним лежала стопка красной бумаги, ножницы и клей. Он старательно вырезал что-то, высунув кончик языка от усердия. Вокруг него на столе валялись обрезки и неудавшиеся попытки вырезать ровное сердечко.

– Лора, я сплю? – шепнул я.

– Нет, – ответила она. – Младший Бердышев действительно сидит на нашей кухне и вырезает сердечки из бумаги.

Точно. Сердечки. Маленькие, красные. Денис складывал их в конверт, на котором ничего не было написано. Он был настолько поглощен процессом, что заметил меня только, когда я сел напротив.

– О! – он вздрогнул и накрыл конверт руками. Уши мгновенно покраснели. – Михаил! Я… это… Валера приехал? Он сказал сделать тысячу приседаний с гантелями…

– Не надо объяснять, – сказал я, наливая себе воды. – Я ничего не видел.

– Правда?

– Нет. Я все видел. Но могу притвориться, что не видел.

Денис покраснел еще сильнее. Казалось, что сейчас от его ушей можно будет прикуривать. Он убрал руки от конверта. Внутри лежало штук пятнадцать бумажных сердечек, некоторые даже с узорами.

– Это… для одного человека, – выдавил он.

– Догадываюсь, – кивнул я. – И кажется, даже догадываюсь для какого.

Денис уставился в стол.

Я отпил воды и посмотрел на его работу. Сердечки были вырезаны очень аккуратно, парень явно старался. Вот только девушка, которой все это предназначалось, была, мягко говоря, не из тех, кого впечатлишь бумагой.

– Денис, – осторожно начал я. – Я, конечно, не специалист по романтике. Меня самого две женщины бьют столовыми приборами каждый раз, когда я говорю что-то не то. Но… Скажем так, та девушка, которой ты хочешь это подарить…

Он поднял на меня глаза.

– … Она, насколько я ее знаю, больше ценит хорошее холодное оружие.

Денис моргнул.

– Что?

– Ну, бумажные сердечки это красиво. Но она росла в других условиях, ее отец отрывает руки монстрам за пару минут, ее партнер по Дикой Зоне сам Саша Есенин. Как думаешь, что ей больше понравится, конверт с бумажками или что-нибудь острое и блестящее?

Денис долго смотрел на свои сердечки. Перевел взгляд на ножницы. Опять на сердечки. По лицу было видно, что он что-то прикидывает.

– А если… – он поднял голову, и я узнал этот взгляд. Точно такой же был у Димы, когда тот собирался влипнуть в очередное приключение. – А если я закажу сюрикены в виде сердечек?

Я чуть не подавился водой.

– Что⁈

– Ну а что? – Денис вдруг оживился. Уши все еще были красные, но голос окреп. – Ты же сам сказал, что она любит оружие. А сюрикены в виде сердечек это и романтично, и практично! Она и обо мне будет думать, и в бою использовать!

– Бердышевы… – выдохнула Лора. – Та еще семейка… Папа в шахматы с полудемоном играет, старший сын на принцессе Японии женится, а младший собирается дарить боевые сюрикены-валентинки…

– Вот мастер конечно удивится, – протянул я. – Нет, я не говорю, что это плохой подарок. Даже наоборот. Мне кажется, многим нравится нестандартные заказы. Вот только…

Денис уже убирал бумагу и ножницы. Сердечки он сложил обратно в конверт и спрятал в карман.

– Это я все равно оставлю, – сказал он, похлопав себя по карману. – На всякий случай. Вдруг ей понравятся и бумажные тоже.

– Запасной план никогда не помешает. Особенно с Айседорой.

Денис встал, кивнул мне и пошел к выходу. На пороге обернулся.

– Михаил, а ты никому не расскажешь?

– Я? Нет.

– Спасибо.

– Но у тебя на щеке осталось сердечко. Наверное, капнул клеем…