Текст книги "Я бог. Книга XXXIX (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Пушкин висел в воздухе, распятый между четырьмя каменными столбами. Из его тела тянулись серые нити и уходили – в стены, в пол, в потолок. Нити пульсировали, высасывая из него энергию. Лицо было бледным, кудри с баками были варварски сбриты. Глаза закрыты.

– Живой, – подтвердила Лора. – Но энергии в нем осталось процентов на десять. Ее из него выкачивали долго и методично.

– Кто?

– Божество. Вон и оно.

В дальнем углу пещеры, в тени, шевельнулось что-то массивное. Существо было похоже на гигантского паука, но вместо головы – шар из переплетенных черных нитей, в центре которого горел единственный желтый глаз. Восемь ног, каждая толщиной с бревно, и все упирались в стены.

Смотрело оно на меня.

– Еще один, – произнесло существо. Голос шел из шара и звучал, как треск сухих веток. – Вы, люди, летите как мухи на мед. Все лезете и лезете.

– Как тебе последняя трапеза перед смертью?

– Я питаюсь. Это мой обед. Найди свой.

Я посмотрел на божество. Потом на Пушкина. Потом снова на божество. И вспомнил, что мне посоветовала Лора час назад.

Божественная энергия для укрепления каналов.

– Знаешь, – я вытащил мечи, – у меня как раз разыгрался аппетит.

Лапы паука оторвались от стен, и он ринулся на меня – быстро, и без предупреждения. На концах лап блеснули острые шипы.

Ерх встретил первую конечность и отрубил ее начисто. Родовой меч прошелся по второй. Паук завизжал и откатился назад. Из обрубков потекла густая черная жидкость.

– Лора, где ядро?

– В центре шара. За нитями.

Я прыгнул. Болванчик собрался в конус на моем кулаке. Я пробил верхний слой шара, и детали хлынули внутрь, разрывая паутину. Ядро оказалось маленьким – светящийся желтый камешек был размером с грецкий орех.

– Миша, всасывай! – крикнула Лора.

Я схватил камень. Энергия хлынула по каналам – горячая и густая. Третий канал, который был сужен до шестидесяти двух процентов, разомкнулся, как запертая дверь. Четвертый, пятый… Стены каналов укреплялись, расширялись, твердели. Цемент, как и обещала Лора.

Паук засох за считанные секунды. Сморщился, потемнел и рассыпался кучкой черного праха. Минус еще одно божество.

Нити, державшие Пушкина, лопнули, и он упал. Я подхватил его в последний момент.

– Миша? – его голос был хриплым и слабым.

– Я. Пойдем домой.

– Кудри… – он провел рукой по бритой голове. – Они сбрили мне кудри…

– Вы, поэты, все такие сумасшедшие? Один перед смертью думает о сиськах, второй – о прическе.

И тут Пушкин буквально взбесился. Слабость как рукой сняло.

– Это моя гордость! – возопил он. – Это катастрофа! Я Пушкин! Без кудрей я просто лысый мужик средних лет!

– Ты и с кудрями просто мужик, – вздохнул я. – Пошли. Пока поносишь парик.

* * *

Сахалин.

Лазарет.

Ночь.

Сашу положили в отдельную палату. Люся взялась за него лично, и через час доложила, что жить он будет, но только если месяц проведет в постели. Минимум.

Пушкина мы определили в соседнюю палату. Его состояние было получше. Чехов бы поставил его на ноги за пару дней, но Чехов был в плену. Так что лечили поэта Люся и Виолетта. Арина Родионовна заварила ему ромашковый чай, целых два литра. На вопрос «зачем столько?» она ответила: «Я старая женщина, и такие переживания без чая не выдержу!».

Пушкин, оклемавшись, первым делом потребовал зеркало. Увидев свою бритую голову и розовые, девственно чистые щеки, издал звук, который Лора классифицировала как стон раненого бизона. Потом попросил шапку.

Я сидел в коридоре, а каналы гудели от свежей энергии. Третий канал работал на восемьдесят четыре процента. Лора была права – божественная энергия действительно укрепляла стенки. Я чувствовал себя куда лучше, чем за последние два месяца.

– Миша, – сказала Лора. Она сидела на подоконнике в домашнем халатике и болтала ногами. – Ты понимаешь, что произошло в Египте?

– Саша нашел Пушкина, но его ждали три божества. Он двух, но вот третье притворилось ребенком и ранило его. После чего его накрыло Хаосом, и он разнес полгорода.

– Именно. Но египтяне видели только Сашу. Божеств они не видели.

– То есть для них Есенин – террорист, который уничтожил мирный город?

– Бинго.

Я потер виски. Международный скандал. Мне только этого не хватало.

Телефон зазвонил. Звонил тот, кого ситуация с Есениным касалась в первую очередь.

– Петр Петрович, – ответил я.

– Михаил. – Голос царя звучал устало, но ровно. – Ты в курсе, что произошло в Египте?

– В курсе. Я там был. Вытащил Есенина и Пушкина.

– Пушкин жив?

– Жив. Его оставили без кудрей, но он жив.

Короткая пауза.

– Это хорошая новость. Но есть плохая. Царица Клеопатра только что связалась со мной. Она в ярости. Говорит, что княжич Есенин целенаправленно атаковал мирный город на территории суверенного Египта. Двести разрушенных зданий, десятки раненых, несколько погибших. Она требует выдачи Есенина, официальных извинений и крупной компенсации.

– Петр Петрович, это было не так. Там были три божества. Они прятались в городе, маскируясь под местных жителей. Есенин нашел их случайно, пока искал Пушкина. Они напали первыми. А египетские маги начали стрелять по Саше вместо божеств.

– Я тебе верю, Михаил. Но Клеопатра не верит. У нее есть показания свидетелей и ее собственных магов. Все они говорят одно и то же: белоголовый иностранец уничтожил центр города.

– Божества маскировались! – зарычал я. – Свидетели видели одного Сашу, только потому что он единственный, кого можно увидеть!

– Я понимаю. Но Клеопатре нужен козел отпущения, и она его нашла. Она также упоминала, что хочет предъявить претензии и Сахалину.

– Мне? Почему?

– Потому что тебя тоже видели на месте происшествия. Теперь они думают, что это ты отправил его в Египет и приказал разрушить город. Вывод: Кузнецов санкционировал террористическую операцию на территории Египта.

– Это бред…

– Согласен. Но у той, кто верит в этот бред, есть армия. Тебе же не звонила Клеопатра?

– Нет.

– Будут. Не расслабляйся.

Я открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент дверь лазарета распахнулась. В коридор вошла Надя. В руках планшет, на лице выражение, которое я видел у нее ровно дважды за все время нашего знакомства. И во все разы ситуация заканчивалась дикими криками.

– Миша… – Надя остановилась в дверях. – Египет объявил нам войну.

Я посмотрел на Надю. Потом на телефон в своей руке.

– Петр Петрович, – выдохнул я в трубку. – Можно расслабляться. Мне пришло извещение.

– Что в нем? – напрягся царь.

– Египет объявил Сахалину войну. Только что.

Повисла тишина.

– Так быстро? – помолчав, отозвался Петр Петрович.

– Видимо, кто-то их подтолкнул к этому, – я посмотрел на Лору. Она кивнула, подтверждая мою мысль.

– Божества, – догадался царь.

– Божества. Скорее всего, они подсуетились и нашептали Клеопатре о том, что неплохо бы показать зубы. Нечто велел своим друзьям сеять хаос и разжигать войны. Вот вам и результат.

– Я с ней поговорю. Она, конечно, дама серьезная, но…

– Наверное, личной встречи с ней мне не избежать, – сказал я, вздохнув. Еще и разговоров со злыми царицами мне не хватало. – Но не сейчас. Сейчас у меня раненый Есенин, истощенный Пушкин, и я еще не до конца восстановился.

– Мои дипломаты постараются удержать ситуацию. У тебя есть два дня, – сказал царь. – Но, Михаил…

– Да?

– Постарайся, чтобы через два дня мне не пришлось воевать еще и с Египтом. У меня уже вся карта в крестиках.

– Постараюсь, Петр Петрович.

Он отключился. Я убрал телефон и посмотрел на Надю.

– Подробности?

– Официальная нота пришла десять минут назад, – она протянула мне планшет. – Формулировка: «Вероломное и неспровоцированное нападение на мирный город Эль-Файюм, осуществленное князем Александром Есениным по прямому указанию царя Сахалина Михаила Кузнецова». Требования: полная компенсация, выдача Есенина, публичные извинения и… – она перевернула страницу. – … Сдача Сахалина под международный контроль.

– М-да… Куда катится мир…

– Сдача Сахалина, – подтвердила Надя. – Они не шутят.

– Они не шутят, потому что за ними стоит тот, кто не умеет шутить. – Я встал и потянулся. Спина хрустнула. – Ладно. Значит, у нас есть два дня, чтобы разобраться с Египтом. Лора, мне нужна полная информация по царице Клеопатре. Ее окружение, советники, военный потенциал. И главное – кто из божеств мог с ней контактировать.

– Договорились, – кивнула Лора.

Надя убрала планшет и посмотрела на меня.

– Миша, ты выглядишь паршиво.

– Спасибо, Надь. Ты всегда знаешь, как поднять настроение.

– Это моя работа.

Я вышел из лазарета и остановился на крыльце. Ночной воздух был холодным и чистым. Снег все еще шел. В гараже Данила ковырялся под капотом, насвистывая что-то себе под нос. У ворот стоял гвардеец и смотрел на звезды.

Божества сеют войны. Египет объявил нам войну. Саша в лазарете. Пушкина хоть нашли, но и он тоже не в лучшей форме без своих кудрей. Остальные маги в плену. Портальная сеть полностью не активирована. Рита не собрана…

И я, низший бог, стою на крыльце и понятия не имею, с чего начать новое завтра.

– Лора, – тихо позвал я.

– Да, Миша.

– Напомнишь мне завтра сделать зарядку?

– Записала. Что-нибудь еще?

– Да. Спать хочу.

– Так иди спи.

– Иду.

Но еще минуту я просто стоял и смотрел на снег.

Глава 4
Столько планов, что разрываюсь…

– Внимание! Начинаем утреннюю гимнастику! Миша, это тебя в первую очередь касается!

Голос Лоры был настолько громким, что казалось с дома сейчас сорвет крышу. На полу я оказался быстрее, чем успел бы произнести «война с Египтом». Ухмыляющаяся Лора стояла надо мной, сжимая в руке скакалку.

– Ты чего⁈ – зашипел я. – Совсем, а как же…

Лора закатила глаза, ну а я, окончательно проснувшись, хлопнул себя по лбу. Блин, слышу же ее я один.

– Кричать было совершенно необязательно, – сказала она, и тут же с кровати свесилась взлохмаченная Маша, что спала рядом. Глаза у нее были как блюдца.

– Кузнецов, ты чего⁈ Нападение?

С невинным видом я чмокнул ее в лоб и, сославшись на «божественные дела», скрылся за дверью. Прежде чем спуститься, услышал из спальни: «совсем офигел, зевс недоделанный».

Зарядка была недолгой, но крайне полезной. Пришлось в активном темпе попрыгать с бревном по сугробам, потом забег на пару километров, отжимания, приседы и все такое прочее. Раз я теперь бог, как сказала Лора, то и зарядка должна была быть божественно неудержимой. По окончанию пот с меня так и хлестал, но я был как огурчик. Гвардейцы удивленно провожали меня глазами, а потом принялись повторять – все же мой прогресс всегда вызывал у них уважение.

Забежав в душ, я пошел на манящий аромат кофе, запах подгоревшей каши, детские крики и вообще всю эту атмосферу не мудреного семейного счастья. И я нашел ее – в столовой мои едва проснувишеся жены пытались накормить завтраком детишек, сидящих на специальных стульчиках. Хотя, судя по количеству каши на щеках Маши и Светы, еще смотря кто кого кормил…

– Какая прелесть, – хихикнула Лора, наблюдая, как Маша пытается сунуть ложку в рот Вите, а тот мастерски уворачивается. И так быстро, что мне даже с замедлением времени едва удавалось рассмотреть его движения. Это мне напомнило одного героя в темных очках из одного старого фильма…

– Попробуй увернись, – уважительно кивнула Лора, смотря на такую реакцию. – Слушай, а может ложка в руке Маши ненастоящая?

– Витя, сиди спокойно! – зашипела Маша, пытаясь «попасть» в малышу рот и не испачкаться самой. – Света помоги!

У Светы все было немногим удачнее: Аня была точно такой же неуловимой. И только помощь Лоры спасла положение. Стоило ей появиться и похлопать в ладоши, как оба ребенка уставились на нее с радостными улыбками – и тут же получили по полной ложке каши в рот.

– Фух! – сказали обе жены, смахнув пот со лбов, и принялись быстро-быстро кормить этих двух несносных карапузов. – Миша, не двигайся!

– А я-то чего? Это все Л… В смысле, хорошо…

Завтрак пришлось немного отложить, но к счастью, вскоре я смог присесть и взяться за яишенку, которую тут же поставила передо мной сердобольная Маруся. И не успел я съесть и пару кусков, как во дворе послышался удар грома, и вмиг окна заволокло бледным светом.

Мы так и приросли к местам.

– Гром бьет раньше молнии?.. – удивилась Маруся. В ее руке уже был нож. – Да еще и зимой?

К счастью, опасности не было – Болванчик показал нашего вселенского короля, который, взрыхляя сугробы, двигается к дому, что-то бурча себе под нос. В руках у него была целая куча каких-то плоских коробок. Это мне не понравилось, и я не стал торопиться расслабляться. Опасность и Валера это почти синонимы.

Грохнув дверью на весь дом, он появился в столовой вместе с целым вихрем снега. Несмотря на это, от него до сих пор валил пар. Коробки оказались целой стопкой пицц-пепперони, и еще горячими.

– Ну, налетай! – крикнул король и потянулся к первой коробке. – Валера! Ты это заслужил!

Увидев, что на столе, вместо домашней еды, лежат пиццы и к ним с довольным агуканьем тянутся дети, Маруся едва инфаркт не словила:

– Та-а-а-ак! Это что за безобразие? Пицца? На завтрак⁈

– А что тебе не нравится? – нахмурился Валера, засовывая целую пиццу себе в рот. – Я с утра не ел, женщина. С утра в Италии! Знаешь, какую дрянь они предпочитают есть на завтрак?

Вторую пиццу он съесть не смог, как все коробки оказались в руках у Маруси.

– Не знаю, и знать не хочу! – сказала она, убирая их на кухню. – А детям в таком возрасте это есть нельзя. И вообще, будешь есть эту дрянь только после нормального завтрака.

Что-то бурча себе под нос, Валера все же сдался и пододвинул себе запеканку. Бросив ее в рот, он нагнулся ко мне.

– Мишаня, угадай, что наш иглоголовый друг тебе передал?

Я думал недолго:

– Иголку?

– Бинго!

И на стол передо мной легла божественная игла размером с немаленькую спицу. Лора провела ее сканирование и выдала:

– Миша, эта штука очень древняя… И силой от нее тянет… Недоброй. Я бы вообще не стала касаться этой штуковины. От нее скверно пахнет.

Поймав ошарашенный взгляд Маруси, которая тоже увидела иглу, на кончике которого все еще была капля чей-то крови, я с невинной улыбкой засунул ее в пространственное кольцо. Потом с ней разберемся. Или просто выкинем, если что.

– Ладно, видать мне здесь не рады, – сказал Валера, ковыряясь в зубах пальцем. – Пойду что ли прошвырнусь в КИИМ, пока суть да дело.

И хлопнув по столу, эта гора начала подниматься.

– Так постой… – не понял я. – Какой КИИМ, зачем?

– Сам не знаю, – пожал он плечами. – Зачем-то еще тогда пообещал тому усатому директору, что поднатаскаю его детишек насчет драк с кем-то кто посерьезней банальных монстров. И думаю, время пришло. Я ненадолго – дам им королевский мастер-класс и сразу домой.

– А как же Эль? Ты не хочешь ему помочь?

Валера в ответ фыркнул.

– Неа. Он Бог войны, и ему подчиняется каждая кровосися в Валахии. Помощь будет нужна тем, кто встанет у него на пути. Так, где ты говоришь этот КИИМ? Я все время забываю… В Питере же?

У меня в голове сразу пронеслась эта картина: Валера сначала разносит пару ни в чем не повинных институтов, и, добравшись, наконец, до КИИМа, гоняет там несчастных студентов в своем неподражаемом стиле. А за всем этим наблюдает Ермакова, Белозезров и Звездочет с Горьким. И все четверо медленно седеют (а кто уже седой, лысеют), размышляя, как быстро о таких тренировках узнают высокородные родители студентов, которым «повезло» тренироваться под началом Валеры.

– Нет, я с тобой! – сказал я, направляясь за ним.

Обрекать Диму, Антона и остальных на «мастер-класс» с этим монстром было бы слишком жестоко. Да, у меня на носу была еще война с Египтом, озверевшие божества, переплетающиеся Пояса, наступающий Хаос, неактивированные порталы, да и необходимость восстановить какую-то Риту, в конце концов, но все это бледнело от перспектив того, что я отдам КИИМ на растерзание этому стихийному бедствию в гавайской рубашке.

– Зачем это? – сощурился Валера. – Ты что, захотел учиться, ваше божественное величество? Или у тебя пересдача?

– Помнишь я обещал тебе спарринг? А раз я теперь бог…

На губах Валеры медленно расплывалась довольная улыбка. Очень быстро она превратилась в оскал охотника, а затем и убийцы вселенной. И я немного пожалел о сказанном. Совсем чуть-чуть.

* * *

Сахалин.

В лазарете.

Но прежде чем прыгать в портал, мы заскочили в лазарет к нашим двоим пострадавшим. Пушкина я нашел в компании Арины Родионовны. Он пока был без сознания из-за истощения сил, и она всецело занималась уходом за легендарным поэтом. Надеюсь, какая-нибудь охочая до сенсаций журналистка, вроде Собчаковой, сейчас не окажется рядом, а то в компании няни, да еще и обритый наголо он являлся лежачим компроматом. К счастью, у него на голове была шапка.

Есенин уже пришел в себя, но он, сидя в подушках на кровати, еще казался слабоват. Подле него порхала Дункан, но вид и у нее был напряженный. Кажется, где-то в коридоре я видел Дениса Бердышева, и он тоже выглядел не очень. Эх, как бы чего не случилось у этой троицы. Время было еще утреннее, и так что из столовой тянуло овсянкой. На прикроватном столике тоже стояла полная тарелка каши, Дункан помогала перебинтованному Есенину очистить ее.

– А вот и наш царь… – улыбнулся Саша, пережевывая кашу. – Поздравляю.

– С чем это? – насторожился я, присев рядом на стул. Сейчас любые «поздравления» вызывали у меня мурашки на спине.

– С Египтом и ее величеством Клео. Ты прости… Не сдержался. Только дай мне подняться на ноги, и я…

И хоп! – Дункан сунула ложку ему в рот. Я тут же вспомнил утреннюю сцену с Витей и Аней, а Лора едва не лопалась от смеха. Идиллия была полная.

– Нет уж лежи, герой. Ты уже свое сделал, – сказал я, наблюдая как Дункан вытирает самому мощному магу на континенте, а может и на всех шести, подбородок, как маленькому. – Сахалин – моя страна. А значит, Клео тоже моя проблема.

– Как скажешь… – вздохнул Есенин и тут же получил еще одну ложку овсянки. – Знай, Кузнецов, что Клео начинала войны и за меньшие косяки. Как-то посол Японии наступил на хвост одному из ее двухсот любимых котов. Война не вспыхнула только из-за того, что Мэйдзи пообещал прислать ей лисенка.

– И прислал?

– Нет, – пожал плечами Есенин и откинулся на подушки. – Через три дня она уже воевала с Индией, а потом она что-то не поделила с Монголией и напрочь забыла про обещание. По крайней мере, как я слышал. Мой тебе совет – дождись, пока Пушкин встанет на ноги, и брось его в бой как гранату. Оглянуться не успеешь, как Клео про все забудет и будет, эм… сражаться только с ним, если ты понимаешь, о чем я. Петр Петрович так уже разок делал. Или два раза.

Я покачал головой.

– Увы, времени и так в обрез. У меня есть два дня на то, чтобы решить вопрос, а там еще наверняка какое-нибудь божество решит сунуть ко мне свой божественный нос. Пушкин за такое короткое время точно не оклемается. А уж учитывая его несчастные кудри, он, наверное, месяца три из дома не выйдет.

– Ставлю на полгода, – сказала Лора. – Кудри у него были огого!

Есенин театрально приложил ладонь ко лбу.

– Печаль-печаль… Ну тогда хреново тебе придется, Кузнецов.

– Это почему? – поднял я бровь. – Забыл, что я выстоял в войне со всей Европой? Чего мне какой-то Египет?

– Слова настоящего завоевателя, – хихикнула Лора. – Думаешь, пирамиды будут хорошо смотреться перед твоим поместьем? А Сфинкс?

– Пирамиды нет, они слишком большие, – ответил я мысленно. – А вот Сфинкс… Так, Лора, ты не о том думаешь!

Есенин в ответ на мою реплику ухмыльнулся.

– Клео не стоит недооценивать, парень. Она не просто так захватила практически всю Африку и постоянно посматривает в сторону Азии. Сражаться с ней опасаются даже монголы с китайцами. А ты тут про каких-то лягушатников, колбасников и любителей попить чай в пять часов.

Я вздохнул. Ну как обычно… Но ведь она все таки женщина?

– В смысле? – насторожилась Лора. – Женщина, и что?

– К женщине можно подобрать ключик, – улыбнулся я. – Если хорошо поискать. К тебе-то я ключик нашел, моя ты красавица?

Фыркнув, Лора исчезла. И на миг на ее губах была довольная улыбка.

Пожелав всем выздоравливать, я вернулся в машину к Даниле, где меня уже ждал Валера, который еще полчаса назад, морщась от больничного запаха, наотрез отказался выходить из машины.

– Ты что? – удивленно приподнял я бровь. – Только не говори, что боишься больниц?

Валера, сидевший на переднем сидении, обернулся с таким видом, будто я ткнул его иголкой под зад.

– НЕТ! – и от его крика стекла в машине едва не вылетели наружу. Даниле пришлось нелегко – из руля выпрыгнула аварийная подушка и прижала его к креслу. Он еле из-под ее вылез, а потом еще долго отплевывался. До портала мы ехали в молчании и больше ни слова не упоминали про больницы. Видимо, для короля и поверителя вселенных это была какая-то больная тема. Валера всю дорогу щелкал семечки, чтобы успокоиться.

По пути мы с Лорой обсудили дальнейший план действий и решили, что неплохо бы, проследив, чтобы Валера никого не убил в КИИМе, разобраться с Египтом, а попутно заняться поиском деталей для Риты. Наверное, первой точкой нашего очередного вояжа будет Корея.

* * *

Российская Империя.

Широково.

И так за пару прыжков по порталам мы оказались в широковском поместье, а там домчали до КИИМа. Стоило Валере появиться вблизи ворот, как снова взвыла сирена, а местное народонаселение забегало в экстренном темпе.

– Так… – протянул я, скосив глаза на Лору. – Ты же выключила ее?

– Выключила, – сказала она. – Это другая сирена, не такая опасная. Неужели не слышишь?

И вправду эта сирена звучала совсем в другом темпе. К счастью, ее быстро заткнули, а у входа в институт нас встретил не кто иной, как сам Горький. Кажется, теперь понятно, на кого была настроена новая сирена.

– Вот и вы, – натянуто улыбнулся директор при виде Валеры, который даже в его присутствии щелкал семечки. – Просто так или по делу?

– Просто так решил потренировать твоих оболтусов, директор, – ответил Валера, высыпав недоеденные семки под ноги Горькому. – Ну, куда идти?

Тот вздохнул и, поманив нас за собой, направился в КИИМ. По пути он еще долго кому-то звонил, а потом и вовсе пропал, отпустив нас в столовку. Валере там было раздолье – как он выразился, теперь можно «позавтракать» вволю. Ему в этом помогали повара, которые по его заказу приносили ему то запеканку, то пюрешку, то еще кучу самых разных блюд, которых быстро накопилось с избытком. Судя по взглядам студентов, куча еды за его столом, наверное, побила какой-то местный рекорд.

И все бы хорошо, если бы в столовку не заявился Женя Фанеров.

– Кузнецов! – воскликнул он еще у порога, а потом подлетел к нашему столу так быстро, будто им выстрелили из пушки. – Как ты смеешь сюда приходить⁈ Где мой оте…

И не успел он закончить свою претензию, как его глаза закатились, и он с грохотом повалился под стол. Вместе с самим столом, надо сказать, а еще и с той горой еды, которую все приносили повара, чтобы умаслить зверский аппетит короля вселенной. Его глаза зажглись яростью, и на миг над головой Валеры появилась пылающая корона. У меня засосало под ложечкой. Нет, только не это…

К счастью, Валера взял себя в руки и «всего лишь» схватил Фанерова за ширку. Вернее, то был совсем не Фанеров. Его глаза принадлежали Стражу. Едва оказавшись в королевской хватке, он проговорил угрожающим тоном:

– Ты что тут делаешь⁈ – От силы его голоса прошлась волна энергии. Столы, стулья, и вообще все в радиусе пары десятков метров начало сдвигаться к стенам. Студенты тоже. – Ты не должен быть здесь!

– Я, – сощурился Валера и, подняв руку с отставленным пальцем, дал Фанерову-Стражу королевский щелбан. – ЗАВТРАКАЮ!

Башка Фанерова дернулась, а глаза вновь закатились. Мощная аура опала в тот же миг, и немного поболтавшись в конвульсиях, перед нами снова возник Женя Фанеров. Он был весь в поту и дышал так, будто пробежал десятикилометровый марафон, но был невредим.

– Кузнецов⁈ – взвизгнул он. – Где мой отец? Какого черта меня держит эта обезьяна?

Следом тишина опустилась такая, будто звук просто выключили.

– Ой-ой, – вжала Лора голову в плечи и исчезла. – Если понадоблюсь, я на пляже.

Я закатил глаза. Самое время слиться…

Но как-то так вышло, что Валера в ответ только рассмеялся и разжал пальцы. Фанеров плюхнулся вниз с диким грохотом.

– Забавная обезьянка… Ох, Женька, прости, я тебя не признал, – сказал Валера. – Ты будешь первым в списке «на прокачку».

В этот момент в дверях появился Горький. С ним был Белозеров, Ермакова, Звездочет и еще несколько преподавателей по боевой магии. Все были в шоке, однако, учитывая ситуацию с Дикой Зоной и Поясами, шок этот был боевой.

Иного способа вывести КИИМ на новый уровень они не видели. И этот «способ» сейчас сидел в столовке и, отряхивая гавайскую рубашку от крошек, ждал свой компот.

* * *

Тырговиште.

Валахия.

Вокзал столицы Валахии был битком. Поезд, медленно прибывающий на конечную станцию поднял тучу пара. Когда двери наконец открылись и Эль, поправив свои темные очки, вышел на перрон, гудящая площадь стала чуть тише.

И в этой атмосфере элегантно одетый мужчина с длинными волосами и эспаньолкой окунулся в толпу. Люди сбились с шага. Многие не замечали Эля, но почувствовали все – его ауру, в первую очередь. Ее нельзя было не замечать, настолько мощной она была.

А те, кто смог заметить его силуэт, который не отражался ни в лужах, ни в зеркалах, шептали друг другу:

– Это он?.. Это он? Неужели это…

Эль снова поправил свои очки и улыбнулся.

…Да, это был он.