Текст книги "Я бог. Книга XXXIX (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2
Даже у бога есть правила

Антарктида.

Созидательница исчезла так же тихо, как появилась. Теплый свет померк, снег снова начал обжигать щеки, а иглы, зависшие в полуметре от моего лица, рванули вперед, будто кто-то нажал кнопку «Плей».

Я успел рухнуть в снег.

Две иглы прошли там, где только что была моя голова. Третья срезала клок волос на макушке. Булат взвился на дыбы и ударом копыт снес ближайшую фигуру в сторону. Кицуня, хромая, метнулся ко мне и вцепился зубами в чей-то полупрозрачный хвост.

– Миша, энергии у тебя ровно столько же, сколько было, – сухо доложила Лора. – Никакого бонуса за статус.

– А я уже радовался, что стану бессмертным.

– Радуйся, что пока еще живой. Мечтать про бессмертие будешь на пенсии.

Уйдя с линии атаки, я поднялся на колено. Родовой меч в правой руке, Ерх в левой. Болванчик собрался пластинами вокруг груди и бедер.

Двух божеств мы убили. Осталось восемь. Одно, жукообразное, смотрело не на меня, а на собственное плечо, где только что торчал кусок панциря. Сейчас этот кусок лежал в снегу, слегка дымился и был похож на тлеющий кусок мяса.

Лора показала мне силуэт жука и выделила тонкую пульсирующую точку под шейным сегментом. Самое слабое место.

– Помнится, только божество может убить божество? – она хихикнула. – Давай попробуем…

– А есть другие варианты?

Жук тоже что-то понял. Когда поднял две передние лапы, на их концах засветились короткие фиолетовые лезвия. Белая статуя за его спиной сделала плавный шаг в сторону и снова застыла.

Я сорвался с места. Три шага по снегу, толчок, прыжок. Болванчик на груди раскрылся, и детали веером полетели вперед, целясь жуку в глаза. Тот взмахнул лезвиями. Металл зазвенел, часть деталей отлетела, но две проскочили и ударили в щель между сегментами панциря.

Жук дернулся. Одна лапа на долю секунды чуть задержалась. Этого хватило.

Я приземлился на его спину, схватился за край открытой раны и вонзил туда Ерха. Клинок вошел по рукоять. Божок заверещал так, что у меня заложило уши, развернулся и попытался сбросить меня, но я уже рванул Ерх в сторону, расширяя рану.

– Я вижу его ядро! – крикнула Лора.

Увидел и я. Маленький пульсирующий огонек находился в районе шейного сегмента. Родовой меч пошел вторым – сверху вниз, через панцирь.

Жук замер.

Энергия внутри него забурлила, рванула в разные стороны, но Лора успела поставить энергетический барьер.

– Держу, – выдохнула она. Голубые нити у ее пальцев мелькали так быстро, что я видел только размытые полосы. – Он пытается уйти. Какой деловой…

– Сжигай.

– Уверен?

– Ты же сама хотела проверить! Давай, жги!

Лора щелкнула пальцами. Пламя у нее получилось не красное и не голубое, а какое-то белое с серой каймой, от которого в снегу пошли дымные черные точки. Жук внутри поля вспыхнул, заметался, попытался просочиться наружу, но осел и рухнул набок.

Я стоял на его тлеющем трупе, тяжело дыша, и смотрел на семерых оставшихся. А те в свою очередь смотрели на меня.

Шестиглазого божка, которого я победил раньше, полностью убить не удалось: он возродится через пару дней где-то в космосе. Этому жуку не повезло – его я выжег под корень. И все семеро мигом осознали тот простой факт, что их собрат окончательно пропал из реальности, без шанса на перерождение.

– Он сжег Орруна… – тихо произнесла длинная тварь с хвостом змеи и с человеческим торсом. Голос у нее оказался мягким, почти женским. – Окончательно…

– Невозможно! – отозвалась белая статуя и снова застыла.

– Возможно, – скрипнул высокий тип с волосатой мордой. – У нас теперь проблема.

– Еще какая, – согласился я, крутанув мечи. – Кто следующий?

Никто не двинулся. Змеиный божок смотрел на меня взглядом, в котором появилось что-то похожее на осторожность.

– Миша, они теперь начеку, – сообщила Лора. – Я думаю, что они хотят сбежать.

– Пусть бегут.

– Не задержим хотя бы одного?

Рука, которой я держал Ерха, дрожала от усталости. Новые каналы были прочнее старых, но еще до конца не окрепли, о чем постоянно твердила Лора. Каждый удар шел через них с таким скрипом, как перегруженный состав по ржавым рельсам. Такими темпами я быстрее свалюсь от перегрузки.

– Черт с ними. Пусть расскажут друзьям.

Пространство вокруг божеств пошло трещинами. Оттуда потянулась темнота, обняла всю компанию и схлопнулась. И тут же давление во дворе спало. Снег снова пошел крупными хлопьями.

Булат подошел сзади и ткнул меня мордой в плечо.

– Плохо тебе?

– Терпимо. Кицуня где?

– Тут, – Лора кивнула в сторону стены.

Лисенок сидел на снегу, поджав переднюю лапу, и виновато смотрел на нас. На ребрах у него темнела длинная полоса запекшейся крови. Я присел рядом и осторожно погладил его бок. Лора подсветила рану и подсказала, куда заливать энергию. Когда она потекла в него, Кицуня поморщился. Ему было больно, однако гордость мифического зверька не позволяла скулить. Наконец рана затянулась.

– Ну что, приятель, – и я потерся лбом о его лоб. – Домой?

Он тявкнул. И даже по этому звуку было ясно, как сильно он устал. Впрочем, как и я.

* * *

Бесконечное пространство.

Вне времени.

В пространстве, у которого не было ни верха, ни низа, ни сторон света, девять богов сошлись на совет. Сидеть там было не на чем и незачем, но привычка есть привычка, так что большинство сидели. Даже у тех, кто прожил тысячу тысяч лет есть привычки, и порой странные.

Шестиглазый медленно восстанавливал форму. Красные угольки на его лице светились тусклее обычного, а сама форма подрагивала, словно плохо настроенная картинка. Змеиная богиня обмоталась собственным хвостом и смотрела в пустоту. Белый сгусток, который был статуей, просто висел в пространстве. Огромная черная птица с семью глазами на крыльях отряхивалась. У нее под левым крылом зияла огромная дыра, оставленная рыжим зверьком с шестью хвостами. Высокий божок в сером плаще и без лица сидел неподвижно, рассматривая свои ноги. Вытянутая тварь с шестью руками и двумя парами крыльев постоянно трогала свою шею. Единственным в пространстве, кто стоял, был низкий божок в черной мантии.

– Брата нет, – произнесла змеиная богиня. – Он не вернется.

– Знаем, – отозвался шестиглазый.

– Его убил смертный.

– Знаем.

– Нет. – Змеиная богиня повернула голову, в глазах у нее горело недоумение. – Это БЫЛ смертный. Сейчас он не смертный.

Шестиглазый посмотрел на нее.

– Она ему дала статус?

– Да, – подтвердила птица. – Я видела ее след в том месте. Совсем свежий.

В кругу стало тихо. Сейчас мысли у всех были одни и те же.

– И что теперь? – подал голос серый в плаще. – Мы принесли брата в жертву напрасно. Мы шли за головой Кузнецова, а он теперь один из нас. Почему на этой планете столько сильных людей? Это не первый раз, когда им дают статус богов!

– Низший, – напомнил шестиглазый. – Самый младший. Нас семеро, и любой из нас сильнее его в десять раз.

– Намного сильнее, – согласился змеиная богиня. – Но он почему-то легко нас убивает!

– Неприятная арифметика, – признал серый. – Очень неприятная. Но не забывай, что и мы можем его убить!

В центре круга сгустилась тьма. Плотная, хорошо знакомая каждому из сидящих. Она свернулась в спираль, потом в шар, а затем в подобие лица. Лицо оказалось пустой плоскостью, от которой тянуло холодом.

Бог Хаоса.

– Он не страшен, – произнес Нечто. Голос прозвучал одновременно со всех сторон. – Не сейчас.

– Он сжег Орруна, – прошипела змеиная богиня. – Я почувствовала.

– Орруна не жалко. Орруна я сам собирался убрать, когда вернусь в высшие чины.

Божки переглянулись.

– Ты еще не достиг слияния? – осторожно уточнил крылатый.

– Еще нет, но скоро я верну ту форму, какая у меня была до того, как меня чуть не убили на этой планете. Осталось выкачать еще немного энергии, и я открою Дверь. А когда вернусь, разница между мной и Кузнецовым станет примерно такой же, как во время первой схватки с Владимиром. Только на этот раз все закончится так, как должно быть. Вы мне в этом помогаете!

– Но он теперь может нас уничтожать! Стереть из реальностей!

– Все, кто внес свой вклад в победу, получат свою долю. Те, кто не помогал, получат забвение. Справедливо, полагаю. Созидательница не будет вмешиваться, потому что все по правилам.

Змеиная богиня коротко зашипела сквозь зубы.

– Низший против Верховного – это не бой, – продолжил Нечто. – Это бойня. Пока он учится пользоваться тем, что ему дали, я успею собрать свое. Оставьте его мне. Не трогайте. Не провоцируйте. Ему еще рано. Лучше сейте ХАОС! СЕЙТЕ ВОЙНЫ! РАЗДОРЫ!

– А если он придет за нами сам?

– Бегите.

– Практичный совет, – пробормотала шестирукая. – Жаль, ты не дал его Орруну.

– Оррун не умел бегать. Поэтому и сгорел.

Тьма в центре свернулась и рассеялась. Божки остались в круге. Шестиглазый помолчал, а потом произнес то, что у божеств вслух обычно не говорят:

– Я его ненавижу.

– Кого? – уточнила змеиная богиня. – Нечто или смертного?

– Обоих.

– Справедливо.

* * *

Антарктида. Выход.

Спина у меня отказывалась разгибаться. Ноги тоже бастовали. Я стоял у остатков ворот замка, смотрел на Булата и прикидывал, сколько метров осталось в запасе, если идти пешком.

Выходило немного.

– Домой, – выдохнул я, пытаясь забраться коню на спину.

Первая попытка закончилась тем, что я просто повис на нем. Вторая тоже. На третьей Булат сам согнул ноги, и мне осталось только переползти на него. Кицуня запрыгнул следом.

– Какое зрелищное возвращение царя, – заметила Лора, усаживаясь позади. – Если нас кто-нибудь снимет, заголовок будет: «Инвалид на коне и его лиса».

– Подпись: «Царь просит не беспокоить ближайшие сутки».

– Хорошая подпись. Можно на дверь повесить.

Булат довез меня до портала. Там мы перепрыгнули в Московское поместье, а оттуда на Сахалин. Мы буквально вывалились из ангара. И опять холод, опять ветер. Терпеть ненавижу…

В голове что-то треснуло и настойчиво начало неприятно давить. Конечно, я понимал, что кто-то хочет со мной поговорить через Внутреннее Хранилище. И догадывался, кто именно.

– Валера, – сказала Лора. – Соскучился.

Я вышел на связь.

– Мишаня, живой? – спросил Валера.

– Относительно.

– Замечательно! У меня для тебя новости. Поймал одного иглоголового красавчика, разобрался с его сектантами, освободил нескольких римлян, а еще выпил дармового пива. Вечер удался.

– И?

– И… Он мне сказал, где Фанеров.

Я чуть не скатился обратно в снег. Кицуня, сидящий рядом, недовольно зашевелился.

– Где?

– Валахия. Замок Цепеш, не тот, что в учебниках, а другой, с таким же названием. Под Карпатами, рядом с городом Брашов. Третий подвальный уровень, камера с рунами. Я проверил, божок не врал. Кстати, он велел передать тебе сувенир.

– Валера, ты где сейчас?

– В Риме. Сижу в баре с новыми знакомыми, – сказал он, прихлебывая какую-то жидкость. – Хорошие ребята. Возможно, из них выйдут неплохие охотники на всякую дрянь. А у тебя там как?

– Стал низшим божеством.

Валера помолчал.

– То есть?

– Буквально. Созидательница пришла и объявила, что я теперь бог. Документы не выдавали, но думаю, ей можно верить на слово.

– И как ощущения? – хмыкнул он.

– Сил столько же, сколько было. Как будто ничего и не поменялось.

– Обожаю эту систему. Повысили, а зарплату не прибавили. Но поверь, у тебя теперь куда больше способностей!

Лора за моей спиной рассмеялась. Булат хмыкнул так, что даже я задрожал.

– Возвращайся, – попросил я. – Сначала к Элю, а потом ко мне. С Фанеровым надо срочно разбираться.

– Понял. Миша, ты там других божеств еще не перебил?

– Одного.

– И как ощущения? Понравилось?

– Когда убиваешь божество и понимаешь, что оно больше не вернется, то ощущения потрясающие!

На том конце Валера удовлетворенно хмыкнул.

– Что ж, поздравляю! Может, хоть так ты сможешь нормально со мной спаринговаться. От Тари привет!

Он отключился. Лора за моей спиной задумчиво сжала пальцы в замок.

– Миша, смотри, – сказала она. – Фанеров в Валахии. Дункан пропал с концами, и скорее всего, его тоже забрали. Лермонтова увели через черный кристалл в Дикой Зоне. Толстого взяли из кузницы в его княжестве. Чехова и Есенина – с трассы. Онегина – с базы на западной границе. Пушкин пропал неизвестно где. Сунь Укун исчез перед твоим визитом на Хуашань.

– И что?

– Скорее всего, похищенных никто не собирает в одном месте, – медленно произнесла она. – Их помещают в разных местах. Валахия, Дикая Зона, где-то еще. Точки наверняка разбросаны по всей планете. Каждый из воинов сейчас сидит в отдельной клетке и из каждого выкачивают энергию в свой локальный узел. А потом все узлы, видимо, сольют в одну точку.

– Удобно. Если вытащить одного, остальные останутся.

– Если выдернуть всех одновременно, узел лопнет. А по одному можно таскать до весны.

Плохо. Очень плохо.

Когда Булат домчал меня до дома, я поплелся к крыльцу на негнущихся ногах. Голова была пустая и тяжелая, словно в нее засыпали песок. Спать. Двенадцать часов. Потом думать. Потом снова двенадцать часов сна.

– Миша, – и Лора опять включила свою голограмму. – Не забудь про два портальных камня. Надо бы их активировать. Посмотреть, что да как.

* * *

Сахалин.

Следующее утро.

Спал я ровно двенадцать часов. Проснулся от того, что Витя вопил в соседней комнате, а Аня ему торжественно подвывала. Лора лежала в кровати, положив голову мне на грудь, и делала вид, что спит.

– Ты голограмма, – хрипло напомнил я. – Ты не спишь.

– Я отдыхаю.

– Ты не устаешь.

– Ты меня принижаешь, Миша. У каждой женщины есть право иногда просто полежать.

Я провел рукой по лицу. Ощущение такое, будто меня переехала телега, сдала назад и переехала еще раз. Хотя стало чуть получше. Новые каналы пульсировали ровно, без перебоев, и я чувствовал, как энергия медленно, но верно двигается в правильном направлении.

Маша вошла с Витей на руках, увидела мое лицо и вздохнула.

– Опять?

– Опять.

– Ешь завтрак, рассказывай, что можешь, и умалчивай остальное, – сказала она и сунула мне сына в руки. – Вот, герой. Сделал сына, теперь развлекай!

Витя тут же вцепился в мой нос.

– Иди с папой, разрушитель, – хихикнула она. – Витя только что умудрился сломать металлический торшер!

Он смотрел мне в глаза серьезным, почти взрослым взглядом. Потом повернул голову правее, где у подушки улыбалась Лора, и расплылся в беззубой улыбке.

– Лё-ля, – гордо сообщил он и протянул ручку.

Лора растаяла. Ее нити на секунду дрогнули и стали плотнее.

– Я его украду и воспитаю как собственного сына, – заявила она. – У меня, кажется, проснулись материнские инстинкты.

– Никуда ты его не украдешь.

– Это звучит как вызов?

Я поцеловал Витю в лоб, передал Маше и начал собираться. Спать по двенадцать часов к ряду хорошо, но еще одна такая ночь не помешала бы.

* * *

КИИМ.

Лаборатория Старостелецкого.

Валерьян Валерьевич Старостелецкий сидел на полу лаборатории и плакал.

Не по-настоящему. Слезы сами текли из глаз, потому что он третьи сутки подряд смотрел на свой главный прибор. И прибор показывал то, чего не должно было быть в принципе.

Большая стеклянная сфера на столе светилась сразу пятью цветами. Красный – Южный Пояс. Синий – Северный. Зеленый – Восточный. Желтый – Западный. И пятый, которого раньше на этой карте не было никогда – темно-фиолетовый.

Все пять цветов переплетались.

Старостелецкий поднял трясущуюся руку и ткнул в красную область. Обычная, скучная Дикая Зона с обычными, скучными монстрами.

Сейчас там был кусок северного Пояса.

– Как, – прохрипел старик. – Как это вообще может быть!

Артефакт на стене загудел и выдал цифру. Среднее арифметическое показание уровня угрозы за сутки. Цифра была втрое выше нормы. Через десять секунд она обновилась и стала выше еще на двадцать процентов.

Старостелецкий медленно поднялся, взял трубку и набрал директора.

– Алексей Максимович, вы мне нужны. Пять минут. Нужно поговорить.

– Приходи, – раздался гулкий бас Горького. – Я давно жду плохих новостей. Сегодня твоя очередь.

– А я думал, что сегодня очередь Ермаковой.

– Ермакова принесет свои проблемы завтра.

Старостелецкий надел пиджак прямо на пижамную рубашку, схватил сферу под мышку и побежал к директору.

* * *

Гостевой дом поместья Кузнецовых.

Сахалин.

Полдень.

Гостевой дом пах тушеной капустой, воском и чем-то еще, чего я навскидку не опознал. Может, какое-то новое средство, которым Настя натирает полы. А может, Маруся развесила сушеную мяту. С тех пор, как она вышла замуж, в доме появилось много мелочей, от которых становилось уютнее. Я заглянул сюда в поисках Любавки.

Дункан сидела на диване. В бинтах, с замотанным предплечьем, но она уже сидела, а не лежала. На стуле напротив устроился Денис Бердышев. Он, видимо, только что закончил что-то докладывать, потому что на коленях у него лежал раскрытый блокнот. Лицо Дениса было такое, какое бывает у молодого человека, когда он очень хочет казаться старше, чем есть.

– Явилась, – я кивнул Дункан. – Как ты?

– Хожу, – коротко ответила она. – Отец не звонил?

– Нет.

– Понятно.

Она сжала губы и посмотрела в окно. Я сел рядом.

– Ась, послушай. Мы почти уверены, что его забрали божества. Как забрали Фанерова-старшего, Онегина, Толстого и Чехова.

– Они живы?

– Думаю, да. Пока да. Божествам нужна их энергия, и если они умрут, канал закроется. Поэтому их охраняют.

Дункан медленно выдохнула. Денис опустил глаза в блокнот.

– У отца нет магии. Он не имеет Внутреннего Хранилища.

– Знаю, и это меня смущает… Зачем он божествам?

– Надо найти их, как можно быстрее, – вздохнула Дункан.

– Найдем. У нас уже есть одна точка. Валахия. Там Фанеров-старший. Эль сегодня туда отправится.

– Он в курсе?

– Еще нет. И у меня к тебе просьба. Днем пойдешь со мной. Соберем всех в Администрации, мне надо сказать одну вещь, которую лучше сказать сразу всем.

Она внимательно посмотрела на меня. Впервые за весь разговор.

– Что-то серьезное.

– Очень.

Денис положил блокнот на стол и поднялся.

– Я могу позвать кого-то? Рыцарей? Или предупредить папу?

– Папу предупреди. Но позже. Сначала собираем своих.

– Понял.

Он встал, блокнот из его рук упал на пол. Я наклонился, поднял его и увидел нарисованные сердечки и прочие романтические картинки.

– Ой, прошу прощения, – он моментально покраснел, взял блокнот и вылетел из комнаты.

Я приподнял бровь и посмотрел на Асю.

– Что? – развела она руками. – Да, позвал меня на свидание… И да, я согласилась…

* * *

Администрация.

Южно-Сахалинск.

Зал был большой. Я специально выбрал именно его, потому что в кабинете Эля мы толкались бы локтями, а тут стоял длинный овальный стол, за которым при желании можно было накрыть свадьбу. Или, как сегодня, собрать всех близких.

Эль в облике гуся сидел во главе с маленькой сигарой в уголке клюва. Сигара не дымила, а просто торчала. Ему нравился образ. Мисс Палмер устроилась по его правое крыло, скрестив ноги и подпиливая ногти маленькой пилочкой. Арина Родионовна с кружкой ромашкового чая – по левое. Она прилетела из Японии час назад вместе с Алисой и Розой. Лицо у нее было свежее, хоть ей и пришлось полетать с острова на остров.

Дальше сидели мы с Машей и Светой. Маша молча смотрела на меня, ее лицо было необычайно серьезно. Света шепталась с Алисой, но, заметив нашу серьезность, умолкла. Напротив сидели Надя с папкой, Люся, Роза, Маруся, Настя, пять Рыцарей, Кутузов в помятом кителе, Изабелла Нахимова в коляске, Газонов и Маргарита с блокнотами.

Дункан нашла себе место у стены в кресле. За общим столом ей не сиделось. Так ей было спокойнее. Трофим стоял у двери. Руки сложены за спиной, в одной зажат свернутый листок с какими-то пометками.

Я поднялся.

– Всем добрый день. Долго тянуть смысла нет, поэтому сразу скажу.

Комната затихла.

– Вчера ночью в Антарктиде случилось кое-что, о чем вы обязаны знать. Во-первых, я почти собрал все портальные камни, и мы можем больше не тратиться на плацкарт. – К моему удивлению, шутку никто не оценил, так что пришлось переходить к основному вопросу: – И второе. Я теперь низший бог.

Пару секунд все смотрели на меня, не понимая, шучу я или нет.

– Ах, ты теперь еще и бог? – переспросила Маша. – Миша, шутки у тебя дурацкие.

– Это не шутка. Я бог низшего уровня, но пока не до конца разобрался с новыми способностями и силой, но точно знаю, что теперь я могу убивать других божеств. И не просто развоплощать, а стирать саму сущность из реальности. Вчера проверил на одном из нападавших.

– Миша, – привстал Кутузов. – Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю. Поэтому и говорю вам всем. Не хочу, чтобы вы узнали об этом случайно.

Изабелла Нахимова побледнела. Арина Родионовна отпила чай и кивнула так, будто я сообщил что-то будничное. Газонов массировал висок. Маргарита прикусила губу.

– А детям эта божественность передается? – очень тихо спросила Света.

– По наследству такие статусы не передаются, – сообщила Лора, и я повторил ее слова вслух. – Витя и Аня останутся прежними. Их это не касается.

Света выдохнула.

– Ну и славно, – фыркнула мисс Палмер. – Кузнецов теперь бог. Не скажу, что сильно удивлена. Я ждала чего-то подобного. Но все же, немного удивлена.

– Это что, теперь придется переделать визитки? – поправила очки Надя. – Писать на визитках «Божество Кузнецов»?

– Писать «царь», как раньше, – сказал я и сел на место. – И никому об этом не говорить. О том, что вы услышали, знают только сидящие за этим столом. Плюс Валера. Еще я расскажу Романову. И нескольким людям в КИИМе.

Мои жены взяли меня за руки. И это, признаться, было самое успокаивающее, что я почувствовал за последние сутки.

Арина Родионовна отхлебнула чай и сказала, не глядя ни на кого:

– Царь, бог или черт знает кто. Вот удивительное время… Интереснее, чем при Володе.

– Согласен, – хмыкнул Кутузов.

– С чем ты согласен, милок? При Володе жил твой дед, а не ты.

Кутузов закашлялся в кулак.

– Теперь второе, – я повернулся к Элю. – У меня новости от Валеры.

Гусь прищурился.

– Слушаю.

– Он вытряс из одного божка адрес. Фанеров-старший в Валахии. Замок Цепеш, не тот, что в учебниках, а другой. Под Карпатами, рядом с Брашовом. Третий подвальный уровень, камера с рунами.

Эль медленно вытащил сигару из клюва и положил на стол.

– Это моя страна, – произнес он.

– Я в курсе.

– Там моя сеть. Там мои вампиры, – заговорил он, распаляясь на каждом слове. – И именно там какие-то божественные твари устроили пансионат за мой счет⁈

– Эль, если не хочешь, то Валера…

– Я сам хочу! – Он распахнул крылья, между перьями засверкали красные молнии. – Миша, я сам. Немедля вылетаю! Бог Войны жаждет крови богов!

– Если что, там недалеко Валера и Тари, – напомнил я. – Попроси их помочь.

– Да нахрен он мне там нужен⁈ Чего я, без него не справлюсь? Заодно пройдусь по всей верхушке моих кровосись. Тот подлец, кто впустил ко мне домой чужих, пожалеет, что вообще родился. Всех причастных найду!

– Только без лишнего насилия.

– Так. Ты давай мне тут ни это… Это моя страна!

– Просто говорю, что там есть и невинные люди.

– Я в курсе.

Лора фыркнула. Арина Родионовна буркнула что-то себе под нос и отпила чай.

Эль отдал пару указаний по телефону и повернулся к Палмер.

– Сестренка, присмотри тут за всем, пока меня не будет.

– Я вообще не работаю, – безмятежно сообщила та. – Но присмотрю.

* * *

Совет продолжался, и где-то через полчаса в кармане завибрировал телефон. Это был Дима.

Предупредив, что отлучусь на минуту, я вышел в коридор.

– Слушаю.

– Миша, – голос Димы был взволнованный. – В институте что-то не так.

– Конкретнее.

– Горький собрал ректорат полчаса назад. Не то, чтобы мы подслушивали… – Он хихикнул. – Да, мы подслушивали, но недолго. Успели услышать, как Горький сказал, что если все будет продолжаться такими темпами, через неделю придется эвакуировать город.

Я замер.

– Эвакуировать куда?

– Пока не решено. Возможно, в Красноярск. Там безопасно.

– Что вообще происходит?

– Я не знаю. Старостелецкий бегает, как ошпаренный. Ермакова молчит. Монстров на границах Зоны за сутки стало втрое больше. Миша, я позвонил, потому что ты, по-моему, тут нужен.

– Буду через пятнадцать минут.

Я вернулся в зал, поймал взгляд Трофима и кивнул.

– Собрание закругляем. Эль, удачи в Валахии. Я в КИИМ. Маша, Света, Роза, Люся, Алиса, вы домой, с охраной.

* * *

КИИМ.

Сирены завопили как раз тогда, когда мы заехали на территорию КИИМа. Данила постучал пальцем по рулю.

– Это что за сигнал?

– Сейчас узнаем.

Машина нырнула через ворота и встала на парковке. Студенты бежали по внутреннему двору, но не в панике, а в том организованном темпе, который преподаватели вколачивали в них на всех учениях. Никто не орал, никто не толкался. Все двигались в одну сторону.

– Лора, прорыв?

– Нет, – моментально ответила она. – Никаких признаков прорыва в радиусе десяти километров. Дикая Зона ведет себя активно, но ничего катастрофического. Сирена сигнализирует о чем-то другом.

– Ты знаешь местные сигналы?

– Я знаю все сигналы. Но этот какой-то новый. Скорее всего, ее поставили недавно.

На крыльце стояла Ермакова. Строгий кафтан поверх легких доспехов, волосы собраны так туго, что казалось, голова у нее от этого болит круглосуточно. В руках два боевых топора. Увидев меня, она даже не моргнула.

– Кузнецов. Быстро вы.

– Что за сирена?

– К директору. Он объяснит. На улице это лучше не обсуждать.

– Понял. Пойдемте.

Мы зашагали через холл и нас нагнал Старостелецкий с растрепанной седой гривой, пижамной рубашкой, торчащей из-под пиджака, и сферой под мышкой. Выражение лица у него было такое, что не у всех бывает на похоронах. Ермакова посмотрела на него и чуть смягчилась.

– Валерьян, ты бы уже отдохнул.

– Отдохну, когда эвакуируемся. Или когда мир схлопнется.

– Ну… – улыбнулась она. – Оба варианта ведут к покою.

– Если покой будет посмертным, я тебе этого не прощу.

Пока шли по лестнице, я произнес между делом:

– Маруся, кстати, вышла замуж.

Ермакова чуть замедлила шаг…

– За Звездочета?

– Ага.

Она фыркнула.

– Живы оба? Уже хорошо. Поздравления передам позже. Кузнецов, в кабинет.

– Зря ты это ляпнул, – сказала Лора. – Теперь наш Трофим будет под прицелом.

– Надеюсь, этот прицел будет недолгим… – я постучал в дверь директора.

* * *

Кабинет директора.

Горький стоял у окна. Руки сцеплены за спиной, трость прислонена к стене. Вид у него был не самый веселый. Это чувствовалось по холодной температуре в кабинете.

На звук моих шагов он обернулся.

– Михаил. Спасибо, что приехал. Садись.

Я сел.

Ермакова встала у стены. Старостелецкий поставил сферу на стол и упал на диван.

– Тревога, – начал Горький. – Сирена, которую ты слышишь, это не прорыв. Мы поставили ее после того, как восстановили корпуса. Я надеялся, что мы не услышим его вообще.

– Что за сигнал?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я невольно уловил тревогу в его взгляде и сам начал волноваться.

– Простой прорыв был бы сейчас только в радость, – сказал Горький. – А сигнал сообщает о том, что на территории института находится божественная сущность. И сирена будет орать, пока мы не найдем ее и не уничтожим. Эвакуировать институт я не могу, потому что если оно захочет, оно уйдет с нами, куда захочет.

Я посмотрел на всех присутствующих и вздохнул. Кажется, в их системе безопасности образовался изъян.

– Алексей Максимович, я как раз хотел признаться кое в чем. Прошу не перебивать, пока не закончу.

Горький медленно сел в кресло.

– Слушаю.

– Я вчера получил статус низшего божества. До этого поглотил двух, а потом одного бога убил окончательно. Это произошло в Антарктиде. Об этом знают только в моем доме. Судя по всему, ваша сигнализация реагирует на меня.

Ермакова закрыла глаза. Открыла. Посмотрела на Горького.

– Алексей Максимович, мне не послышалось? Этот мальчик заявил, что он бог?

– Низший, – поправил я.

– Ах да… Кузнецов… Низшее божество.

Горький молчал целую минуту. Потом потер щеку, словно проверяя, действительно ли сейчас бодрствует.

– Я даже не знаю, как на это реагировать, – улыбнулся он. – Ты уверен? Как вообще ты стал божеством?

– Ну, это долгая история… Короче, я уверен в этом на все сто.

– Подумать только, коллеги… – пробормотал Горький, поглядев на преподавателей. – Божество, а не окончило институт.

– То есть мне все-таки грозит выпускной?

– Выпускной грозит всем, кто выживет, Михаил. Так вот, – Горький повернулся ко мне. – Мы отошли от темы. Миша, у нас появились большие проблемы…

– Я бы хотела записать этот момент для истории, – сказала Ермакова. – Но, боюсь, никто мне не поверит.

Старостелецкий тихо произнес из своего угла:

– Простите, я, кажется, сейчас упаду в обморок.

– Не сейчас, Валерьян, – Горький даже не обернулся. – Доложи про другое.

Старостелецкий прошел к столу и взялся за свою сферу. Пальцы у него дрожали.

– Я третьи сутки наблюдаю за показателями. Все пять Поясов, они переплетаются. В некоторых местах появились участки, принадлежащие не тому Поясу, в котором они находятся. На территории нашей Зоны я зафиксировал кусок северного Пояса. Маленький, около пятидесяти километров в диаметре, в сорока километрах от института. Это северный Пояс, понимаете? Словно кто-то вырезал кусок и вставил его сюда.

Он вытащил блокнот из кармана.

– Вчера поступило сорок семь новых видов монстров за сутки! Сегодня уже шестьдесят три. И это только в нашем секторе. Мне приходят данные по всем четырем институтам. Везде одно и то же. Плюс раненые. За последние три дня в лазарете у нас лежит семьдесят четыре студента. Двадцать в тяжелом состоянии. Десять человек погибли. Один пропал без вести в Дикой Зоне.

– Кто? – спросил я негромко.

– Второкурсник. Сурин.

Горький побарабанил пальцами по подлокотнику. Потом посмотрел на меня.

– У нас есть неделя. Максимум. Потом я отправлю всех, кто ниже Специалиста по домам. И даже за этих я не смогу поручиться.

– А персонал?

– Персонал держу до последнего. Но родственников преподавателей отошлю сегодня же.

– Хорошо, – кивнул я. – Встречная просьба. Не могли бы вы мне дать данные этих аномальных зон?

– Разумеется.

Он достал из стола папку и положил передо мной. Видимо, заранее подготовился, зная, что я попрошу.

Пока я изучал данные, сирена продолжала орать.

– Простите, директор, а она так и будет орать?

– Таков регламент, – пожал он плечами. – Раз вы бог, Михаил, то об этом будут знать все.

– Лора, можешь перенастроить ее, чтобы она не реагировала на меня?

– Без проблем. Тут система довольно легкая… Секунду… – и звук сирены пропал.

– Вот и все, – улыбнулся я.

– Это ваших рук дело, Кузнецов? – удивилась Ермакова.

– Ну мне же надо как-то учиться в институте? С таким шумом это будет невозможно, – пожал я плечами.

Директор улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.

– Иди, Михаил. И принеси мне хорошие новости. Хоть одну. Очень прошу.

– Постараюсь. Но обещать не буду. За последние пару месяцев я много чего обещал, и половина все еще в планах.