Текст книги "Я бог. Книга XXXIX (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
Новые детали для Риты

В одном культурном городе.

– Витязь, просыпайся.

…

– Я знаю, что ты не спишь… Просыпайся.

Федор Дункан с трудом разлепил глаза. Голова гудела после долгой дороги. Лицо отекло после смены временных поясов и вообще: не стоило есть на ночь соленое мясо. Мышцы побаливали, хотя обычно такого не было. Пришлось Федору встать, немного покрутить руками и ногами, чтобы кровь свободней пошла по телу.

Комната, в которой он находился была всего три на три метра с одним маленьким окном под потолком и с деревянной кроватью без матраса и подушки.

– Что такое? Я выполнил то, что ты просила, – одними губами проговорил Дункан. – Отпусти меня.

– Нет, витязь, ты сделал не все. Зло еще на этой планете. Оно нарушает баланс живых и мертвых.

– Какая ты ворчливая…

– Я и так тебя не тревожила. Теперь просто хочу, чтобы ты вернул долг. Ты хороший воин, витязь. Так исполни свой долг до конца.

– Да-да, исполнить долг… – Федор вышел на улицу и потянулся.

Солнце ударило в глаза, но он даже не прищурился. Глаза заслезились, Дункан не обратил на это внимание. Теплый морской воздух приятно прошелся по коже. Шум деревьев и воды успокаивал.

– Я бы предпочел кровать, – буркнул Федор. – С подушкой. И чаем на тумбочке.

– Ты и раньше не жаловался на условия.

– Раньше мне было тридцать. Сейчас побольше.

Несколько секунд тишины, и воздух уплотнился, приняв очертания женской фигуры. Черты лица каждую секунду менялись, будто она никак не могла определиться, как выглядеть. Единственное, что оставалось неизменным, это глаза. Они пристально смотрели на своего подчиненного.

Федор посмотрел на бирюзовую воду, на белый песок, на пальмы.

– Ты не изменился, витязь.

– А зачем мне меняться? Я и таким неплохо устроился.

Он встал, подошел к воде и зачерпнул в ладонь. Попробовал на язык. Соленая.

– Ладно, – он вытер руку о штаны. – Говори, зачем позвала. Я же чувствую, что ты не за тем меня на курорт отправила, чтобы я принимал солнечные ванны.

Богиня приблизилась. Федору показалось, что песок под ногами на секунду стал зыбким.

– Тут, – она обвела рукой горизонт, – творится кое-что, на что я раньше закрывала глаза.

– Тут, это где? На этом пляже?

– На этой планете.

Федор поднял бровь. Разговоры о судьбах планет он вел нечасто. Последний раз это было лет триста назад, и закончилось все тем, что ему разрезали рот от уха до уха и оставили умирать. Хорошие были времена.

– Есть те, кто нарушает баланс, – продолжила богиня. – Мне донесли об этом, и я проверила.

– Нарушают баланс, – повторил Федор. – И давно?

– Давно.

– Тогда почему раньше не вмешивалась?

Ее глаза уставились на него в упор. Пауза была такой долгой, что волна успела накатить и откатить дважды.

– Потому что мне было неинтересно.

Федор моргнул.

– Неинтересно?

– Баланс нарушают постоянно, – богиня повела плечом, и от этого движения по воде и песку прошлась рябь. – Кто-то вторгается, кто-то поглощает, а кто-то убивает. Это природа вещей. Я не вмешиваюсь по мелочам.

– Мелочи, – хмыкнул Федор. – Приятно знать, что гибель моих друзей для тебя мелочь.

– Не передергивай, витязь. Ты прекрасно знаешь, о каких масштабах я говорю. Одна планета среди миллиардов. Один конфликт среди триллионов. Тебя же не волнует судьба одной песчинки у тебя под ногами?

– Но сейчас тебе стало интересно.

– Да. Потому что слишком много внимания со стороны других богов привлекла эта песчинка. Когда на одну точку в пространстве смотрят сразу столько глаз, это перестает быть мелочью.

Федор задумался. Он понимал, о чем она говорит. Нечто, божества, Созидательница, теперь еще и Кузнецов со своим божественным статусом. Слишком много игроков на одной доске. Да, все это он узнал от своей богини.

– И что ты от меня хочешь?

– Того же, что и всегда. Чтобы ты работал.

– Конкретнее.

Богиня улыбнулась. Улыбка у нее получилась странной, потому что черты лица продолжали плавать, и в какой-то момент Федору показалось, что он видит сразу три лица одновременно.

– Ты уже начал, витязь. Ты даже не подозреваешь, насколько глубоко ты в это влез.

Федор скрестил руки на груди и уставился на нее. Он не был из тех, кого легко запугать загадочными фразами. Долгие годы жизни приучили его к тому, что за каждой красивой метафорой обычно прячется простая и не очень приятная правда.

– Я не подозреваю, значит? – он наклонил голову набок и растянул губы в улыбке. Шрамы на щеках разошлись, обнажая полоску зубов. – Допустим. Тогда объясни по-человечески, а не как… – он дернул подбородком, – как богиня.

– Ты рядом с теми, кого я хочу наблюдать. Рядом с Нечто и его людьми. Продолжай наблюдать.

– Наблюдать? – Федор фыркнул. – Это все?

– Пока да. Мне нужны глаза. Пока что…

– А когда понадобятся руки?

– Тогда ты об этом узнаешь.

Федор помолчал. Волна опять лизнула его босую ступню. На этот раз вода была теплой, почти горячей.

– А долг? – спросил он.

– Долг останется, пока я не скажу обратное. Но каждое выполненное задание уменьшает его. Это справедливо.

– Справедливость от богини, – пробормотал Федор. – Звучит как анекдот, который я когда-то слышал в пивной.

Глаза богини потухли на мгновение и вспыхнули снова.

– Тебя всегда спасало чувство юмора, витязь. Не теряй его.

– Не потеряю. Мне больше терять нечего.

– Не обманывай меня, витязь, – ухмыльнулась она. – Мы оба знаем, что тебе есть что терять…

Силуэт богини начал таять. Краски острова, и без того яркие, будто кто-то выкрутил насыщенность до предела.

– Последний вопрос, – окликнул Федор, пока она не исчезла окончательно. – Почему ты не принимаешь человеческий облик?

Тишина. Потом, откуда-то сверху, донесся негромкий и почти человеческий смешок.

– Я не хочу опять становиться песчинкой.

Голос пропал окончательно.

Федор пошел вдоль берега.

За валунами, скрытая до этого момента от глаз, стояла маленькая лодка. Деревянная, с одним веслом. На дне лежал сверток, в котором угадывались очертания ботинок. И записка, прижатая камнем.

Федор подошел, развернул записку. На ней было одно слово, написанное каллиграфическим почерком: «Север».

– Исчерпывающе, – хмыкнул он, натягивая ботинки.

Потом сел в лодку, оттолкнулся от берега и поплыл.

* * *

Побережье.

Федор Дункан сидел на перевернутой рыбацкой лодке и ел сушеное мясо из пакета. Мясо было жестким и безвкусным, но после трех суток на дирижабле, где приходилось питаться непонятной соевой кашей, сойдет и такое. Он жевал, смотрел на океан и перебирал в памяти все, что услышал за последние дни.

Богиня направила его на тот дирижабль для наблюдения. Попасть на борт оказалось до смешного просто. Матрос на трапе даже не стал проверять документы, когда Федор представился официантом, опоздавшим из порта. В рваной рубашке, мокрых штанах и с физиономией, от которой шарахаются дети. Официант, ага. Но матросу было плевать. Ему платили за другое.

На камбузе Федор нашел форму официанта, и спрятал под нее свои кинжалы. В женской раздевалке он нашел косметику и тональный крем, чтобы скрыть шрамы. Получилось так себе, но при тусклом освещении никто не приглядывался. Прислуги на дирижабле было человек двадцать, и все держались друг от друга на расстоянии. Никто не дружил, не болтал и не спрашивал лишнего. Видимо, хозяин подбирал людей, которые умеют молчать.

Ах да, хозяин. Вот тут и начиналось самое любопытное.

За столом в кают-компании сидел Буслаев. Глаза полностью черные, без белков и без зрачков, пальцы нервно теребят край карты, хоть он и скрывал их за солнцезащитными очками. Рядом сидел какой-то деловой мужчина в костюме.

Буслаев предлагал отправить к Кузнецову тех божеств, от которых Нечто хочет избавиться. Умный ход, если подумать. Пусть Кузнецов убивает неугодных, а Нечто экономит силы и расчищает себе дорогу. Федор слушал все это, порхая по залу с подносом в руках, и запоминал каждое слово. Потом аккуратно подошел и долил Буслаеву чаю, когда тот щелкнул пальцами. Федор умел отвести от себя взгляд.

Три дня он провел на борту. Разносил еду, мыл посуду, протирал столы и слушал. Слушал внимательно. За это время дирижабль пролетел над половиной Тихого океана и добрался до Австралии.

Когда корабль завис над красной пустыней, Федор понял, что пора уходить. Буслаев стал подозрительным. Дважды за последний день он задерживал на Федоре взгляд чуть дольше обычного, толи из зза шрамов, то ли он что-то стал подозревать. Пока ничего конкретного, но Дункан не стал ждать, пока его раскроют.

Он спустился по тросу ночью, когда дирижабль остановился у побережья. Забрал из камбуза пакет с сушеным мясом, флягу воды и блокнот, куда записывал все, что услышал. Блокнот теперь лежал у него за поясом и грел ребра.

Привычка записывать была давней. Владимир говорил: «Голова у тебя одна, Федя, а память дырявая, как решето». Федор всегда возражал, но блокнот все равно завел.

Он доел мясо, смял пакет и сунул в карман. Встал с лодки, отряхнул штаны. Солнце палило нещадно, песок обжигал ступни даже через подошвы ботинок.

– Ладно, – пробормотал Федор, глядя на бескрайнюю рыжую пустыню. – Пробежимся немного. Хоть жирок растрясти…

Он огляделся. Побережье было пустым, если не считать нескольких чаек и краба, который подозрительно таращился на него из-за камня.

– Что уставился? – буркнул Федор крабу. – может тебя с зажарить?

Краб не ответил и полез обратно под камень.

Федор вздохнул, закинул флягу на плечо и побежал на север. Где-то там, в нескольких сотнях километров, был ближайший город. А в городе можно найти связь. Телефон он потерял еще на подмосковной трассе, когда богиня решила забрать его на тропический курорт без предупреждения.

По дороге он прокручивал в голове то, что записал в блокноте.

Так же он понимал, что просто так сюда Нечто не сунется. Значит, тут что-то есть такое, ради чего он решился на такой длительный перелет.

– Кузнецов разберется, – произнес Федор вслух. – Парень толковый, хоть и молодой. Разберется. А я уж подсоблю…

Он прибавил бега. Солнце жарило вовсю, и Федору подумалось, что на подмосковной трассе, в снегу и при минус двадцати, было как-то поуютнее. Хотя бы не потел.

Через пару часов бега он заметил на горизонте пыльное облако.

Грузовик. Старый, дребезжащий, с открытым кузовом и привязанными к бортам канистрами.

Федор вышел на обочину и поднял руку большим пальцем вверх.

Грузовик остановился. За рулем сидел загорелый мужик в панаме и с сигаретой в зубах. Он посмотрел на Федора сверху вниз и присвистнул.

– Мать честная, приятель, – произнес он по-английски с таким акцентом, что половину слов Федор угадал по интонации. – Откуда ты такой взялся?

– Ай эм ин Моской! Рашн Империя, – честно ответил Федор.

Мужик хохотнул.

– Москоу! – и перешел на чистый русский, – А я из Перта. Садись, подброшу до Алис-Спрингс. Только не пугай мою собаку, она нервная.

На пассажирском сиденье спала рыжая собака с огромными ушами. Федор залез, и собака приоткрыла один глаз, оценила его шрамы, фыркнула и снова уснула.

– Вот и познакомились, – кивнул Федор.

Грузовик дернулся и покатил по пыльной дороге.

Федор откинулся на спинку и прикрыл глаза. Информация, которую он вез в блокноте, стоила дороже этого грузовика, этой пустыни и, возможно, всего континента.

Оставалось только сообщить все Мише.

* * *

КИИМ.

Лаборатория Старостелецкого.

Оставив Валеру в столовой, где он увлеченно поедал уже четвертую порцию запеканки и рассказывал побледневшему Фанерову про будущие тренировки, я направился к Старостелецкому. По пути Лора вывела мне данные по переплетению Поясов, и картина выглядела неутешительно.

Лаборатория располагалась на втором этаже западного крыла. Я постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

Валерьян Валерьевич обнаружился в углу. Он сидел на вращающемся стуле, зажав между коленей стеклянную сферу, и разглядывал ее так, будто это был хрустальный шар прорицателя. Пиджак все еще был надет поверх пижамной рубашки, волосы торчали в разные стороны, и на подбородке красовалось засохшее пятно от кофе.

– Валерьян Валерьевич, – окликнул я.

Он вздрогнул и повернулся. Глаза у него были красные. Кажется, этот бедолага так и не спал.

– Кузнецов! – он тут же вскочил, чуть не уронив сферу. – Как раз хотел вас найти! У меня кое-что есть!

Он подбежал к столу, заваленному бумагами, колбами и какими-то приборами, половину из которых я видел впервые. Откопал мятый листок и ткнул в него пальцем.

– Вот! Смотрите. Помните черный снег?

– Помню, – кивнул я. – Именно по этой причине я к вам и пришел.

– Я провел анализ образцов, которые вы привезли из Дикой Зоны. Знаете, что это?

– Просветите.

Старостелецкий прокашлялся и выпрямился, приняв позу лектора. На мгновение он даже перестал выглядеть как человек, которого неделю не выпускали из лаборатории.

– Черный снег, или, если угодно, черный осадок, это остаточная форма разложения энергии мага. Когда из человека принудительно выкачивают магическую энергию, организм выбрасывает побочные продукты. Ненужные, переработанные частицы, так сказать. Как обертка от конфеты. Конфету съели, обертку выбросили.

– То есть черный снег это мусор? – я вспомнил, как он пощипывал, когда касался кожи.

– Энергетический мусор! И чем сильнее маг и чем дольше его выкачивают, тем больше этого осадка вокруг. Лермонтов, судя по количеству, сидел в том кристалле несколько недель.

Я замер. В голове зацепилось кое-что.

– Лора, – мысленно позвал я. – Ты думаешь о том же?

– Да, – она тут же появилась рядом, присела на край стола и подперла щеку кулаком. – Если вокруг каждого пленного мага образуется такой осадок, по нему можно искать остальных. Частицы дают характерный энергетический след, достаточно просканировать территорию.

– Можете определить, на каком расстоянии этот осадок видно? – обратился я к Старостелецкому.

– Теоретически, если у вас есть хороший сканер, то в радиусе нескольких километров, – он почесал затылок. – Но для этого нужен образец. Калибровка и все такое.

– Образец у нас есть, – кивнул я. – Валерьян Валерьевич, вы гений.

– Я это знаю, – буркнул он и тут же добавил: – Но от этого не легче. У меня по-прежнему пять Поясов в одной сфере, и мне от этого плохо.

Я вышел из лаборатории и набрал Есенина. Трубку он взял не сразу.

– Кузнецов, ты знаешь, который час?

– Саша, у меня вопрос. Когда ты нашел Пушкина в тех пещерах, там вокруг был черный снег?

Есенин помолчал несколько секунд.

– Черный снег? – Есенин зевнул. – Ну… Снега не было, зато черный песок был. Я еще подумал, что это для красоты. Ну, знаешь, Египет, экзотика, пустыня, черный песок. Пирамиды тоже небось скоро станут черными…

– Это не для красоты. Это побочный продукт выкачивания энергии из Пушкина.

Опять тишина в трубке.

– Хочешь сказать, что рядом с каждым пленником будет такая хрень?

– Именно.

– И по ней можно искать?

– Думаю, что да.

– Ну тогда вперед, – Есенин зевнул еще раз. – Только без меня, Кузнецов. У меня тут Люся каждые полчаса проверяет, дышу ли я. Она мне даже в туалет ходить под конвоем предлагала. Клизмой тут размахивала…

– Выздоравливай, – усмехнулся я и положил трубку.

– Миша, – Лора уже вывела передо мной голограмму с координатами. – Я откалибровала сканер по тому образцу из Дикой Зоны. Радиус пока небольшой, километров пять, но если будем перемещаться, покроем приличную территорию.

– В Корею, – ответил я. – Там детали для Риты. Заодно просканируем окрестности.

* * *

Портал в Китай.

Через час.

Через портал я вышел в знакомую пещеру у китайской границы. На этот раз я решил действовать один. Конь остался на Сахалине, приглядывать за домом, а лисенок до сих пор не полностью залечил раны после Антарктиды.

Зато со мной был Болванчик. И на этот раз он пригодился как никогда.

– Ну что, парень, – я похлопал по браслету. – Готов побыть транспортом?

Болванчик радостно звякнул деталями и начал перестраиваться. Из кольца вылетели пара тысяч деталек. Через несколько секунд мои ноги обросли металлическими пластинами, а остальные детали выстроились вдоль позвоночника и по рукам. Получился экзоскелет для скоростного перемещения.

– Миша, ты выглядишь как персонаж из тех комиксов, что читает Дима, – хихикнула Лора. – Не хватает только плаща.

– Сама же знаешь, что плащ, это прошлый век.

– Начина-а-а-ется…

Я оттолкнулся от земли и рванул вперед. Болванчик усиливал каждое движение, и скорость быстро перевалила за триста километров в час. Ветер свистел в ушах, пейзаж внизу размывался в зеленоватую полосу. Китайские поля, деревни, реки пролетали одна за другой.

Лора выстроила маршрут до Сеула и корректировала курс. До столицы Кореи было около полутора тысяч километров, и при такой скорости я рассчитывал добраться часа за четыре, с учетом замедлений над населенными пунктами и ускорением на равнинах.

По пути мы с Лорой обсуждали ситуацию с Египтом. Два дня. Петр Петрович дал мне два дня, из которых один уже прошел. Завтра, по идее, должен состояться разговор с Клеопатрой. Ни малейшего понятия, как убедить женщину, которая контролирует целый континент, что я не террорист. Пушкин бы помог, но Пушкин лежит в лазарете, обмотанный бинтами и шапкой.

Хотя, парочка идей у меня была.

Четыре часа пролетели незаметно. Болванчик начал замедляться, когда впереди показались высотки Сеула. Город лежал в долине, окруженный горами, и в закатном свете выглядел вполне мирно. Я приземлился на окраине, в тихом парке, где никого не было, кроме пожилого мужчины, выгуливающего собаку. Он посмотрел на меня, на мой экзоскелет из Болванчика, покачал головой и пошел дальше.

– Вот это выдержка, – оценила Лора. – Корейцы крепкие люди.

Болванчик свернулся обратно в браслет на запястье. Я отряхнул одежду и достал телефон. В записной книжке нашел номер Ханы.

* * *

Сеул.

Вечер.

Хана примчалась через двадцать минут. Хорошо, что ее военная база была рядом. Приехала на спортивном байке, короткий военный топ, бронежилет с открытым пупком и берет с флагом Кореи, сдвинутый набок. На бедре небольшая фляжка с ее питомцем – слизнем.

– Миша! – она влетела в меня с такой силой, что я отступил на два шага. – Ты приехал! Почему не предупредил! Я бы встретила!

Обьятия были почти смертельными, так как ее грудь перекрыла мне лицо. Но признаюсь, была бы хорошая смерть.

– Привет, Хана, – улыбнулся я, пытаясь высвободиться из объятий. – У меня дело.

– Дело? Какое дело? Ты же приехал в гости? Правда? – она заглянула мне в лицо с такой надеждой, что отказать было физически невозможно.

– И в гости тоже, – соврал я. – Но сначала дело. Мне нужно найти одно место.

Я показал ей координаты на телефоне, которые вывела Лора. Адрес указывал на старый район Сеула, южнее центра.

Хана взглянула на экран и нахмурилась.

– Хм, этот район я знаю. Там в основном старые мастерские и лавки. Но точный адрес мне ни о чем не говорит. Подожди, – она достала свой телефон и набрала номер. – Ли Мен Сон! Ты мне нужен! Да, прямо сейчас! Нет, через пять минут!

– Она даже по телефону кричит, – заметила Лора. – Энергичная девочка.

Ее помощник Ли Мен Сон появился через семь минут. Пожилой мужчина в потертом пальто, а на лице так и читалось: «я видел слишком много и устал об этом рассказывать». Увидев меня, он слегка поклонился.

– Царь Сахалина, – произнес он, и голос у него был таким, будто он объявляет время прибытия поезда. – Никогда бы не подумал, что увидимся снова. Мой дядя так и не дожил. Как и мой двоюродный брат.

– Ли Мен Сон, – оборвала его Хана. – Михаилу не особо интересно слушать про твоих родственников. Посмотри лучше адрес.

Она показала ему экран. Старик надел очки, всмотрелся и вдруг замер.

– Откуда у вас этот адрес? – тихо произнес он.

– Из архива, – ответил я. – Связан с родом Кузнецовых. Петр Первый недавно сделал там заказ. Мне нужно забрать его.

Ли Мен Сон снял очки, протер их краем пальто и надел снова.

– Идемте, – кивнул он и зашагал вперед.

Мы петляли по узким улочкам около получаса. Район и впрямь был старый: низкие дома с черепичными крышами, лавки с иероглифами на вывесках, фонари, половина из которых не горела. Пахло жареным мясом, кунжутным маслом и чем-то кислым, что я не опознал.

Наконец Ли Мен Сон остановился у неприметного здания. Одноэтажное, серое, с железной дверью и маленьким окошком, забранным решеткой. На двери висела табличка с корейскими иероглифами.

– Что написано? – спросил я.

– «Мастерская Ли», – перевел старик и посмотрел на меня. – Это мастерская моей семьи. Мы делаем заказные детали уже шесть поколений. Металлообработка, артефактные компоненты, специальные сплавы. Мой отец успел закончить заказ из Российской Империи. Плата была анонимная, но перевели столько… – Ли Мен Сон немного задумался. – Может он от этого и скончался?

– Думаешь, это то, что надо Михаилу? – переспросила Хана. – А заказ точно доделан?

– Судя по тому, что это из Российской Империи был единсвтенный заказ, это он, – ответил я.

Ли Мен Сон отпер дверь и впустил нас внутрь. Мастерская была тесной и заставленной всем, чем только можно: станки, верстаки, стеллажи, куча инструментов. В глубине виднелась еще одна дверь, за которой обнаружилось хранилище. На полках, аккуратно разложенные по деревянным коробкам, лежали детали из неизвестного сплава с тонкой руновой гравировкой.

– Миша, – выдохнула Лора. – Это почти такие же детали, как у нас и у Евы.

У меня по спине прошла волна возбуждения. Неужели мы хоть где-то продвинулись? Это куда больше, чем я рассчитывал.

– Сколько я вам должен? – повернулся я к Ли Мен Сону.

Старик покачал головой.

– Я же сказал, заказ оплачен. Полностью. Мне велено передать детали тому, кто придет с этим адресом и номером, – он показал на цифры под адресом. – Вы пришли, я передаю. Все по договору.

Я аккуратно забрал детали и убрал их в пространственное кольцо. Ли Мен Сон смотрел на это с профессиональным спокойствием. Видимо, пространственные кольца для корейских мастеров были не в новинку.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Не за что, – кивнул он. – Мой отец говорил, что каждый заказ надо делать так, как будто ты делаешь его себе.

– Хороший у вас был отец, – улыбнулся я.

– Благодарю, Михаил.

* * *

Мы вышли из мастерской, и тут же стало ясно, что спокойно уйти не получится.

У входа стояли четверо. Молодые, крепкие, с наглыми рожами, корейцы. У одного на шее красовалась татуировка дракона, у другого за поясом торчала рукоять ножа. Третий жевал жвачку и демонстративно сплевывал на стену мастерской. Четвертый курил тонкую папиросу и смотрел на меня.

– О, иностранец, – произнес курящий на ломаном английском. – Заблудился?

– Нет, – спокойно ответил я. – Уже ухожу.

– Подожди, – он выбросил окурок. – Тут платный район. Ты зашел, значит, платишь.

Хана рядом со мной фыркнула. Ли Мен Сон тихо отступил к двери мастерской.

– Лора? – мысленно обратился я и несколько деталек Болванчика незаметно сорвались с запястья.

– Местная банда, – тут же ответила она. – Ничего серьезного. Лидер сидит в складском помещении в двухстах метрах отсюда наблюдает через бинокль. С ним еще пятнадцать человек. Сорее всего, если ты сейчас просто уйдешь, они не отстанут от мастерской Ли Мен Сона. Будут приходить, требовать деньги, ломать оборудование. Обычная схема.

– Понял, – ответил я и повернулся к Хане. – Знаешь, у меня тут образовалась небольшая проблема.

– Какая? – она уже щурилась на четверку с нескрываемым предвкушением. – Хочешь надрать им зад?

– Если мы уйдем, они начнут трясти мастерскую.

– Ну так не уходим, – Хана хрустнула костяшками пальцев. – Решаем. Давно не разминалась.

– Ты серьезно? Тебе что, больше нечем заняться?

– Миша, ало! – фыркнула она. – И ты и я сражаемся с монстрами и з диких зон. Когда еще выпадит такая удача, омудохать простых бандитов? – она наклонилась к моему уху. – Да ладно, давай, никто не узнает…

Слизень у нее на бедре восторженно заколыхался.

Четверка у входа напряглась. Курящий открыл рот, чтобы что-то добавить, но Хана уже побежала вперед. Двести метров до склада она преодолела секунд за двадцать.

Склад оказался приземистым кирпичным зданием с ржавыми воротами. Хана вошибла их ногой с такой легкостью, будто это была картонная коробка. Внутри обнаружились столы, стулья, карточный стол, куча бутылок и пятнадцать человек, которые очень удивились визиту.

– Добрый вечер! – жизнерадостно поприветствовала Хана. – Кто тут главный?

С дальнего стула поднялся грузный мужчина с бритой головой и шрамом на подбородке. На нем был дорогой золотистый пиджак, который смотрелся на фоне этого склада так же уместно, как бальное платье на боксерском ринге.

– Ты кто? – процедил он.

– Хана. Финалист Мировой Универсиады, и главный военный истребитель монстов Кореи! А это Михаил Кузнецов. Царь Сахалина.

Несколько человек переглянулись, а кое-кто уже потянулся за оружием.

– Я бы не советовал, – покачал я головой.

Кто-то все-таки решил попробовать. Трое кинулись на Хану одновременно, и через четыре секунды все трое лежали на полу. Первого она увела подсечкой, второму впечатала коленом в солнечное сплетение, а третий просто не успел понять, что произошло, и рухнул мордой в пол, когда пятка прилетела в челюсть.

Болванчик тем временем обезоружил остальных: детали вырвали ножи и биты из рук, прижали к стенам и аккуратно уложили лицом в пол. Хана переключилась на остальных.

Я даже не двинулся с места. Зачем? Тут хватило бы и одной детальки Болванчика, но зачем лишать Хану удовольствия?

Через минуту в складе было тихо. Главарь стоял у стены, и спеси у него заметно поубавилось.

Я подошел к нему вплотную.

– Видишь здание, из которого мы вышли? Мастерская Ли?

Он кивнул.

– Если ты или кто-то из твоих людей хотя бы мельком взглянет в сторону этого здания, этот день будет для тебя последним. Я понятно объясняю?

Он кивнул еще раз. На лбу у него выступил пот.

– И второе. Этот район теперь под моей защитой. Передай своим друзьям, знакомым и всем, кому хочешь. Вопросы?

Вопросов не было.

– Вот и хорошо, – я развернулся и пошел к выходу, но уже в проеме остановился. – Но если будут вопросы, то спрашивай эту девушку.

Хана расплылась в улыбке и подбежала ко мне.

– Миша, приезжай почаще! У нас тут так скучно!

– Скучно? Ты только что раскидала пятнадцать бандитов и называешь это скучным?

– Пятнадцать это так… баловство. Вот двести, это уже интересно. Помнишь Универсиаду? Двести големов! Вот это был кайф!

– Помню, – рассмеялся я. – Спасибо, Хана. Ты мне очень помогла.

– Приезжай в гости нормально! С женами! Я покажу вам Сеул!

– Обязательно.

Мы попрощались. Ли Мен Сон молча поклонился, и я заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Для человека, который обычно рассказывает истории о мертвых, это был прогресс.

* * *

Портал в Китай.

Ночь.

Обратный путь занял чуть больше четырех часов. Болванчик работал на ура, а детали для Риты лежали в пространственном кольце и грели душу.

Через китайский портал я перепрыгнул на Сахалин. Было уже за полночь. В доме стояла тишина и пахло ромашковым чаем, который кто-то забыл на кухне.

Я скинул куртку, стащил ботинки и только собрался подняться к себе, как в кармане запиликал телефон. Номер был незнакомый, длинный, с международным кодом.

– Слушаю?

– Михаил Кузнецов? – голос был женским, низким, с сильным акцентом.

– Он самый.

– Это Клеопатра семнадцатая. Царица Египта. Полагаю, ты знаешь, кто я.

– Знаю, – кивнул я, хотя она не могла этого видеть. – Добрый вечер, ваше величество.

– Для тебя он не будет добрым, – ровным тоном ответила она. – Я звоню лично, потому что не доверяю дипломатам. Они слишком много улыбаются и слишком мало говорят по делу. Так что говорю сама. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы выполнить три условия.

– Слушаю.

– Первое. Полная компенсация ущерба городу Эль-Файюм. Сумму назовут мои финансисты, и это будут не копейки.

– Принято к сведению.

– Второе. Публичные извинения от имени Сахалина перед народом Египта. Лично от тебя.

– Дальше.

– Третье. Княжич Есенин предстанет перед египетским судом. Моим судом.

Я помолчал. Света, которая, оказывается, спустилась и стояла в дверях кухни, смотрела на меня. Она не слышала, что говорят на том конце, но по моему лицу, видимо, все было понятно.

– Ваше величество, – произнес я. – Компенсацию я обсужу. Извинения тоже обсужу. Но Есенина я вам не отдам.

– Это не обсуждается.

– Тогда мы не договоримся.

– Если мы не договоримся, Кузнецов, то через сорок восемь часов мои корабли будут у берегов Сахалина. И поверь мне, я не тот человек, который бросает слова на ветер.

– Верю, – ответил я. – Но и вы поверьте мне. Есенин уничтожил три божества, которые прятались в вашем городе и похищали ваших граждан. Он спас жизнь величайшему магу нашего времени, который был в плену у этих тварей. Разрушения, это последствия битвы, а не терроризм. А вы не заметили такого врага у себя под носом. И если уж на то пошло, то сомневаюсь, что вы сможете подплыть к моему острову.

На том конце повисла небольшая пауза.

– Ты мне угрожаешь? Царице Египта? – голос Клеопатры стал холоднее и тише. – С прибытием Есенина погибло много жителей Египта! Моих жителей! Никаких доказательств, кроме твоих слов, что там были божества, я не видела. Мои маги тоже ничего не нашли. Зато они видели тебя!

– Я понимаю вашу позицию, но если вам нужны доказательсва, то они у вас будут через сутки.

На том конце повисла пауза.

– Сутки, – наконец произнесла она. – Ни часом больше. И, Кузнецов, мой совет. Не советую играть со мной. Я не люблю проигрывать.

И она отключилась.

Я опустил телефон и посмотрел на Свету.

– Кто звонил? – спросила она.

– Клеопатра. Царица Египта.

Света помолчала.

– Правда говорят, что она красивая?

Я открыл рот, закрыл и решил, что на сегодня с меня хватит.

– Спать, – произнес я и пошел наверх.

– Миша, ты не ответил! – крикнула мне в спину Света.

– Спокойной ночи, дорогая!

Лора, идущая рядом, беззвучно хохотала.