Текст книги "Военные мемуары - Призыв 1940-1942. Том 1"

Автор книги: Шарль де Голль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 55 страниц)

7) Эти соображения помогут вам понять всю важность настоящей и будущей задачи, которые я решил возложить на вас в силу доверия, которое я к вам питаю.

8) Пусть вас не пугает ваше быстрое выдвижение. Несмотря на мою к вам дружбу, я поступаю так отнюдь не потому, что хочу сделать вам приятное. Это диктуется высшей необходимостью, которая заставляет меня максимально использовать каждого, исходя из его способностей. Мы живем в революционный период. Единственным критерием при назначении на ту или иную должность являются способности каждого, и я сужу по способностям.

9) Учитывая исключительное стратегическое значение территории Чад, а также теперешнюю дислокацию войск в Свободной Французской Африке, я полагаю, что ваш командный пункт должен быть выдвинут в Форт-Лами, а штаб находиться в Браззавиле.

10) Мои распоряжения относительно генерала Серра ни в коем случае не означают, что я недооцениваю его заслуг, а как раз наоборот.

11) Надеюсь вскоре увидеть вас.

Телеграмма генерала Катру генералу де Голлю, в Лондон

Бейрут, 3 апреля 1942

Отвечаю на вашу телеграмму от 30 марта.

1) Я видел Окинлека, и он дал принципиальное согласие на посылку новой сводной бригады в Ливийскую пустыню. Я формирую ее и возлагаю командование ею на Казо; он этого заслуживает по праву и вполне справится со своей задачей.

2) В согласии с Окинлеком я уже сейчас подчинил эту бригаду и соединение "Л" генералу де Лармина с тем, что, как и прежде, они будут получать боевые задачи от командования 8-й армии.

3) Я добился от Окинлека полуобещания оснастить танками новых образцов нашу танковую часть, личный состав которой стоит на высоком уровне как со стороны технической подготовки, так и в моральном отношении, и использовать ее в Ливии.

То обстоятельство, что эта часть сражалась вместе с Окинлеком в Норвегии, произвело на него большое впечатление. Окинлек неизменно проявляет к нам дружбу и понимание.

4) Наши парашютисты по-прежнему тренируются между Исмаилией и Суэцем. Я инспектировал их. Несмотря на то, что им не хватает транспортных самолетов, они, само собой разумеется, делают свое дело прекрасно и отлично себя зарекомендовали.

5) Я полагаю, что в июне жара приостановит операции в Ливии. К этому времени наши части, вновь получившие боевую закалку, смогут быть отведены в тыл, где они подготовятся к выполнению других предстоящих задач и где можно будет организовать танковый батальон.

Телеграмма генерала де Голля Роже Гарро, в Куйбышев, и генералу Пети, в Москву

Лондон, 10 апреля 1942

Мы приняли все необходимые меры для посылки авиационной эскадрильи. Остается только получить согласие советского верховного командования.

Конкретно:

1) 24 марта мы получили согласие англичан на предоставление транспортных средств.

2) Мы передали советскому посольству:

25 февраля – список выделенного персонала;

25 февраля – ноту о создании эскадрильи;

30 марта – ноту о командовании и использовании.

Прошу вас ускорить решение.

Желателен быстрый ответ, чтобы не заставлять выделенный состав томиться в бездействии тем более, что учебные занятия с ним прерваны.

Записка относительно организации французской десантной части, переданная генералом де Голлем командующему комбинированными операциями адмиралу лорду Луису Маунтбэттену

Лондон, 25 апреля 1942

Генерал де Голль считает необходимым, чтобы французские части участвовали в действиях английских десантных отрядов, особенно если эти действия происходят на французской территории.

Несмотря на то, что он может выделить для этих целей лишь небольшие силы, он полагает, что участие французов наряду с англичанами в военных действиях на французской территории произведет на население огромное впечатление.

Однако он настаивает на том, чтобы это участие не означало простого поглощения небольшой группы французских солдат английским десантным отрядом.

Генерал де Голль хочет организовать французский десантный отряд численностью в 400 человек, с тем что в первую очередь будет подготовлено подразделение численностью в 60 человек, о котором просит лорд Луис Маунтбэттен, а остальной состав будет вызван с Востока, где имеются прекрасные боеспособные французские части.

С другой стороны, на Востоке у него имеется парашютная рота, а в Англии – взвод парашютистов. Сконцентрировав эти подразделения в Англии, он сможет использовать их в любой операции на территории Франции, требующей участия парашютистов.

Наконец, в Портсмуте и Каусе несут службу 4 моторных баркаса и 8 морских охотников, экипажи которых прекрасно подготовлены для участия в комбинированных операциях.

Необходимо добавить, что генерал де Голль считает само собой разумеющимся, что он должен быть поставлен в известность о любой операции, которая будет проводиться во Франции. Если в ней должны принимать участие французские части, генерал де Голль лично отдает им об этом приказ.

Если английское командование согласно с вышеизложенным, то генерал де Голль даст соответствующие указания.

Письмо командующего комбинированными операциями адмирала лорда Луиса Маунтбэттена генералу де Голлю в Лондоне

(Перевод)

Лондон, 30 апреля 1942

Уважаемый генерал!

Очень благодарен вам за то, что вы приняли бригадира Лейкока и подполковника авиации маркиза де Каза Мори..

В подтверждение наших переговоров принято решение о том, что в Англии будет создан под вашим командованием французский десантный отряд, одинаковый по составу с соответствующим английским отрядом. Он будет называться "Десантный отряд "Свободной Франции"". Согласовано, что после создания этого десантного отряда вы отдадите приказ, чтобы он был прикомандирован к бригаде специального назначения и действовал под командованием бригадира Лейкока или любого другого назначенного для этой цели командира.

Согласно приказу начальников штабов я несу ответственность за все рейды; вследствие этого предлагаю, чтобы в случае, если рейд будет осуществляться только французским десантным отрядом, план операции разрабатывался совместно вашими и моими штабными офицерами в штабе комбинированных операций; они совместно разработают план, который затем будет представлен на наше, ваше и мое, одобрение.

В рейдах, где десантный отряд "Свободной Франции" будет составлять лишь одну из частей, которые примут участие в операции, он будет действовать точно таким же образом, как и соответствующие английские части; более того, я позабочусь, чтобы вы были незадолго до операции поставлены в известность о подробном плане действий, в которых мы предполагаем использовать французский десантный отряд.

Условлено, наконец, о том (и я вам за это очень признателен), что будет немедленно создано подразделение "Свободной Франции", которое вольется в состав десантного отряда No 10; это подразделение будет состоять из 1 капитана, 2 лейтенантов и 62 унтер-офицеров и солдат и будет точно так же, как голландские, норвежские и английские части, находиться под командованием бригадира Лейкока.

Конечно, мы будем весьма рады, если вы найдете нужным произвести инспекторский смотр этому подразделению, также как и десантному отряду "Свободной Франции", когда вы этого пожелаете.

Благодарю также за разрешение использовать три быстроходных катера, о которых мы говорили; разумеется, капитан 1-го ранга Хью Хэллет (мой морской советник по вопросам комбинированных операций) договорится непосредственно с полковником Бийоттом о необходимых штабных формальностях.

Я убежден, что это великий день в истории франко-английских отношений; отныне я чувствую, что мы действительно, как никогда раньше, единодушны в нашей решимости выбросить немцев из вашей прекрасной страны.

Примите, дорогой генерал, мои уверения в искреннем к вам уважении.

Письмо генерала де Голля начальнику английского имперского штаба генералу сэру Алану Бруку

Лондон, 1 мая 1942

Дорогой генерал!

Прилагаю при этом копию письма, которое я направляю Идену. Вы узнаете из него, что в тот самый момент, когда я рассчитывал, что смогу осуществить действенное сотрудничество как в боевых операциях во Франции и в Северной Африке, так и в вашей разведывательной работе, отсутствие сотрудничества между английскими и французскими специальными службами заставляет меня пересмотреть вопрос.

Я надеюсь, что вмешательство министра иностранных дел позволит найти приемлемое решение.

В предвидении этого я обращаю ваше внимание на важность улучшения связи между вашим и моим штабами. План сбора сведений, а также план военных действий во Франции (зеленый план и др.), который был вам недавно изложен, были разработаны моими службами без каких бы то ни было указаний со стороны ваших служб. Поэтому они могут быть приспособлены к нуждам последних лишь весьма приблизительно.

Искренне ваш.

Телеграмма генерала Катру генералу де Голлю, вЛондон

Бейрут, 2 мая 1942

2-я легкая мотомеханизированная дивизия 23 апреля отправлена из Леванта в Западную пустыню (соединение "Л").

Танковая часть отправлена из Леванта 13 апреля в район Каира, где должна получить английские танки.

Письмо генерала де Голля командующему комбинированными операциями адмиралу лорду Луису Маунтбэттену

Лондон, 4 мая 1942

Дорогой лорд Маунтбэттен!

Письмом от 30 апреля вы подтвердили согласие английского командования на операции десантных отрядов.

В связи с этим с нашей стороны приняты следующие меры:

1. Французский военно-морской флот:

а) в пятнадцатидневный срок подготовит группу в составе 3 офицеров и 62 солдат под командованием капитан-лейтенанта Киффера для включения в межсоюзнический десантный отряд (половина этой группы уже прошла теоретическую и практическую подготовку и влита в английский десантный отряд);

б) пошлет для прохождения обучения на английском военном корабле "Торментор" четыре моторных баркаса с их командным составом и экипажами по мере прибытия этих моторных баркасов, ожидаемого с 1 по 30 мая.

2. Один батальон морской пехоты будет вызван со Среднего Востока для формирования французских десантных отрядов. Это прекрасная часть, которая уже после непродолжительной подготовки сможет принять участие в операциях.

3. Национальный комиссариат военно-воздушных сил организует парашютно-десантную часть в составе:

а) отделения из 15 парашютистов, уже обученных и находящихся в Великобритании;

б) второго отделения из 15 парашютистов, находящихся в Великобритании, обучение которых будет завершено в конце мая;

в) роты парашютистов, которую я предполагаю вызвать со Среднего Востока по окончании происходящих там операций.

Я полностью согласен с вами во всем, что вы предлагаете в отношении организации командования. Наконец, я разделяю ваше мнение, что ваш штаб должен договориться обо всех деталях непосредственно с подполковником Бийоттом.

Искренне ваш.

Телеграмма генерала де Голля генерал-губернатору Эбуэ и генералу Леклерку, в Браззавиль

Лондон, 10 июня 1942

Национальный комитет решил упразднить пост Верховного комиссара в Свободной Французской Африке. Соответствующий декрет будет вам незамедлительно сообщен.

Этот пост был учрежден моим распоряжением от 12 ноября 1940 непосредственно после присоединения Французской Экваториальной Африки и Камеруна. Функции Верховного комиссара были затем изменены моим приказом, изданным в Бейруте 20 августа 1941. В нынешней обстановке необходимость в существовании Верховного комиссариата отпадает в связи с созданием Национального комитета и теперешним состоянием территорий Свободной Французской Африки.

Верховный комиссар, генерал медицинской службы Сисе, который находится сейчас в Лондоне, назначен в соответствии с его желанием генеральным инспектором медицинской службы и лечебных учреждений Сражающейся Франции с местопребыванием при Национальном комитете.

...Напоминаю вам, что в случае серьезной внешней или внутренней опасности, объявление осадного положения может предоставить военным властям самые широкие полномочия. Разумеется, что как вы, губернатор Эбуэ, так и вы, генерал Леклерк, в качестве членов Совета обороны империи будете по-прежнему получать от меня или направлять непосредственно и лично мне сообщения, предусмотренные постановлениями о создании Совета.

Примите уверения в моей дружбе и полном доверии.

Телеграмма генерала де Голля делегации "Свободной Франции" в Вашингтоне

Лондон, 10 июня 1942

Руководитель движения "Освобождение" Бернар (он же д'Астье де ла Вижери) уже несколько дней находится в Лондоне. Я одобрительно отношусь к его проекту поездки в Соединенные Штаты с целью изложить американскому правительству истинное состояние французского общественного мнения. Он прибудет в США без промедления. Окажите ему всемерную поддержку, предоставив полную свободу и инициативу по понятным вам причинам. Так как его поездка носит строго секретный характер, то из всей нашей делегации сообщите о ней только Шевинье.

Послание генерала де Голля генералу Кенигу, в Бир-Хакейм

Лондон, 10 июня 1942

Генерал Кениг! Знайте и передайте вашим войскам, что вся Франция смотрит на вас и гордится вами.

Телеграмма генерала Катру генералу де Голлю, в Лондон

Каир, 14 июня 1942

Вот сведения, которые я лично получил 13 июня в штабе Окинлека.

3400 офицеров и солдат 1-й легкой мотомеханизированной дивизии прибыли к настоящему времени на сборный пункт Букбук в районе Сиди-Баррани.

На поле боя осталось по меньшей мере 500-600 убитых и раненых. Потери в технике, вероятно, значительные.

От Кенига сообщений еще не поступило.

Я собираюсь отправиться в Букбук завтра.

9 июня я инспектировал 2-ю легковую мотомеханизированную дивизию. Казо вместе с генералом де Лармина находится в Гамбу; спаги в Бардин охраняют участок с побережья.

Телеграмма генерала Катру генералу де Голлю, в Лондон

Бейрут, 16 июня 1942

Я видел Кенига и его войска 15 июня в Сиди-Баррани. Их боевой дух очень высок, несмотря на значительные потери, которые составляют: 129 убитых, из них 13 офицеров; 190 эвакуированных раненых, из них 13 офицеров, и 984 пропавших без вести, из них 22 офицера.

1-я легкая мотомеханизированная дивизия отведена к Дабе для пополнения материальной части, что Окинлек обещал мне сделать в первую очередь. Однако я опасаюсь задержки, так как потери в технике, в частности в артиллерии и автомашинах, во время последних боев были везде высоки.

Казо, которого я видел неделю тому назад в Гамбу, теперь находится в районе Саллума и, учитывая развитие событий, вступит вскоре в бой. Я указывал вам на недостатки его материального обеспечения.

Мое мнение об общем положении таково, что Роммель выиграл битву на изнурение благодаря качеству и количеству своих противотанковых средств и своей тактике экономии танковых сил. В заключительной фазе он сохраняет превосходство в средствах. Он вполне смог бы поставить в затруднительное положение дивизии в Газале.

Речь генерала де Голля на собрании ассоциации "Французов Великобритании" в Лондонском Альберт-холле 18 июня 1942

Шамфор говорил: "Рассудительные люди прозябали. Но по-настоящему жили только люди больших страстей". Вот уже два года, как Франция, которой изменили и которую предали в Бордо, тем не менее продолжает вести войну в лице Сражающейся Франции, ее оружия, ее территорий, ее духа. На протяжении этих двух лет мы жили по-настоящему, ибо мы люди больших страстей.

Я говорю, что мы люди больших страстей. Но в сущности у нас только одна страсть – Франция. Тысячи наших борцов, которые с момента так называемого перемирия погибли за нее на многочисленных полях сражений в Африке и на Востоке, на всех морях земного шара, под небом Англии, Эритреи, Ливии, в ночных сражениях у Сен-Назера или на заре от руки палача, – все они умирали с именем Франции на устах. Миллионы наших борцов не покорились. Они готовят на родной земле возмездие либо поражают врага в бою или в освобожденной империи работают администраторами, судьями, врачами, учителями, колонистами, миссионерами, представляя всюду ее священный суверенитет и являясь проводниками ее благотворного влияния. Другие работают за границей над сохранением ее дружественных связей и ее славы, и все они хотят только одного – служить Франции, мечтают только о том, чтобы быть верными ей. И так как любое великое дело немыслимо без страсти, то и великое дело, к которому наш долг призывает нас, требует страстной любви к Франции.

Я говорю, что мы "рассудительны". В самом деле, мы выбрали самый тяжелый, но и самый верный путь – прямой путь.

С тех пор как мы начали осуществление нашей задачи национального освобождения и общественного спасения, мы ни на мгновение, ни словом, ни делом, не отступали от избранного нами пути. И вот сегодня уже 18 июня 1942. Что касается меня, то все, что мы сделали, все, что мы говорили с 18 июня 1940 и по сей день, я готов повторить вновь без малейших изменений.

Не знаю, много ли найдется в мире людей, которые сейчас, по прошествии двух лет, могли бы заявить, что они не раскаиваются ни в чем из того, что было сказано или сделано ими. Но что касается нашего дела, то можно подписаться под всем тем, что мы совершили день за днем, начиная с первого часа.

События доказали, что эта прямолинейность была и остается лучшей политикой из всех возможных.

Нет никакого сомнения в том, что если бы мы в какой-либо степени колебались в выполнении долга, если бы мы допускали какие-либо сделки в отношении взятых на себя обязательств, то могли бы иногда казаться более уживчивыми. О нас бы тогда реже говорили: "Ох, как трудно иметь с ними дело!" Но вместе с тем мы утратили бы и то, что вдохновляет нас и составляет смысл нашего существования: нашу непримиримость в вопросах чести и в служении своей стране. Ибо в том отчаянном положении, в котором оказалась Франция, немыслимы ни полюбовные сделки, ни компромиссы. Что сталось бы с нашим отечеством, если бы Жанна д'Арк, Дантон, Клемансо вздумали пойти на компромисс? От поражения к победе прямая линия является кратчайшим, а также и самым верным путем.

Не проходит дня, чтобы мы не определяли не только на словах, но и на деле ту неизменную справедливую цель, к которой мы продвигаемся шаг за шагом в течение вот уже двух лет и значение и важность которой теперь понимает весь мир. Но поскольку сегодняшний день является знаменательной годовщиной, мы пользуемся случаем, чтобы лишний раз определить нашу цель.

Мы никогда не признавали, что Франция вышла из войны. Для нас поражение в битве 1940, пресловутое перемирие, так называемая нейтрализация наших сил и наших территорий отказ от своих прерогатив в пользу единоличной диктатуры, совершенный под влиянием паники и угроз теми лицами, кому народ доверил представлять его интересы, покушение на республиканские институты, свободы и законы Французской Республики со стороны бессовестных узурпаторов, нарушение наших союзнических обязательств в интересах захватчика – все это лишь перипетии, страшные, конечно, но все же временные перипетии той борьбы, которую Франция ведет вот уже скоро тридцать лет, идя в авангарде демократических держав.

Для нас решение, принятое от имени нации теми, кто был на это уполномочен и кто в это время имел возможность свободного выбора, по-прежнему остается в силе. Таким решением является англо-французская декларация от 28 марта 1940, санкционированная вотумом доверия французского парламента и с тех пор никогда не отменявшаяся никаким законным правительством. Мы считаем, что взятое Францией и ее союзниками взаимное обязательство не вести никаких переговоров и не заключать какого бы то ни было перемирия или мирного договора без согласия союзников должно выполняться.

Следовательно, мы считаем, что введенные в заблуждение лживыми заявлениями незаконного правительства или обманутые сбившимся с толку авторитетом, или стремящиеся использовать поражение в интересах определенных доктрин, французские власти, отказываясь от продолжения войны и препятствуя принимать в ней участие тем, кто от них зависит, глубоко ошибаются и не выполняют свой долг. Для нас наше право и наша обязанность состоит в том, чтобы не только бороться с врагом всюду, где мы можем его настигнуть, но еще и в том, чтобы вовлечь в борьбу все французские территории, все французские силы. Мы не претендуем ни на что другое, кроме как на то, чтобы быть французами, которые сражаются за спасение своей страны, выполняя данный ею приказ. Но на эту роль мы действительно претендуем со всеми вытекающими из нее последствиями, не отступая ни перед какими из них. Конечно, когда два года назад – об этом уместно сейчас сказать, – мы без оглядки бросились на выполнение своей национальной миссии, нам нужно было, во мраке наступившей ночи, принять на веру по крайней мере три момента. Прежде всего нам нужно было положиться на сопротивление Англии, оставшейся одинокой и почти безоружной перед натиском Германии и Италии, располагавшими максимумом своих сил. Нам нужно было затем верить в то, что алчные стремления врага неизбежно вовлекут в борьбу две другие великие державы – Советскую Россию и Соединенные Штаты, без участия которых невозможно представить себе окончательной победы. И, наконец, нам нужно было быть уверенными в том, что французский народ не примирится с поражением и что, несмотря на немецкое иго и вишистский дурман, наступит день, когда народ воспрянет, чтобы победоносно завершить войну.

Я думаю, что на нас не посетуют, если, говоря о трудностях нашей задачи, я несколько отвлекусь и с удовлетворением отмечу, что мы не ошиблись в своих надеждах. Мы явились свидетелями того, как Великобритания под водительством Уинстона Черчилля стояла твердо, как скала, несмотря на лавину воздушного вторжения. Мы были свидетелями того, как упорно и победоносно она вела величайшее в истории морское сражение, какие огромные усилия приложила на Востоке, в Африке, на Дальнем Востоке и как, наконец, она превратилась в грозный плацдарм для наступления. Мы явились свидетелями того, как русский народ и его армия под руководством Сталина за год непрерывных боев на фронте протяженностью в 2000 километров сломили бешеный натиск Германии и се так называемых "союзников". Мы видим, как Соединенные Штаты Америки, воодушевляемые Рузвельтом, трудятся над тем, чтобы свои гигантские ресурсы и свой благородный идеализм превратить в фактор военной мощи. Но мы видим также и то, как массы французского народа сплачиваются в рядах Сопротивления, что вынуждает врага и предателей удвоить свои репрессии и усилить свою лживую пропаганду, чтобы предотвратить возмездие.

Впрочем, все их усилия тщетны, ибо Сражающаяся Франция и Франция, которая готовится к бою, неотделимы друг от друга и составляют одно целое, столь же огромное, как вся нация. И мы громко, по-братски приветствуем сегодня наши доблестные боевые организации во Франции: "Либерасьон", "Комба", "Верите", "Франтирер", "Либерасьон насьональ" и другие. Мы шлем братский привет нашему дорогому и столь успешно борющемуся профсоюзному объединению, нашим университетским дружинам Сопротивления, их командирам, их бойцам. Во всеуслышание мы обращаемся к многочисленным французским патриотам, которые от своего имени и от имени своих друзей изыскивают тысячи разнообразных возможностей любой ценой оказать нам свое содействие, используя при этом самые необычные и самые рискованные пути. Во всеуслышание мы обращаемся к миллионам и миллионам французов и француженок, которые – мы это знаем – ждут лишь момента победоносного вступления на родную землю наших авангардов, чтобы встретить их со знаменами, украшенными Лотарингским крестом, и вновь почувствовать себя сынами и дочерьми великого народа, способного быстро воспрянуть от поражения.

Да, именно великого народа, который должен остаться великим как для себя, так и для других. Но разве он мог бы остаться таковым, если бы он был полностью повержен? Как и вокруг кого он мог бы вновь восстановить свое единство, если бы его бойцы не были для него символом его чести, источником бодрости, сосредоточением надежд? О, конечно, если бы этой войне было суждено закончиться победой врага, то все, что мы сделали, имело бы ценность не более чем красивого жеста и было бы проявлением предсмертной агонии великой нации. Но представим себе, какое будущее ожидает французский народ в случае, когда успех выпадет на долю партии свободы, если, удерживаемый недостойными руководителями, пребывающими в состоянии позорного нейтралитета, в итоге войны он окажется лишенным всяких прав, лишенным славы и лавров победителя. Недовольный самим собой, а следовательно, и другими, озлобленный тем, что его огромные страдания оказались напрасными и не снискали ему уважения, униженный своей непричастностью к победе, к какому расколу, какой полной анархии и беспредельному шовинизму неминуемо пришел бы этот народ? Люди, имеющие достойную сожаления смелость претендовать на то, что им якобы удалось сохранить национальное единство в условиях позорной капитуляции, это те люди, которые уже сейчас заняты подсчетом того, сколько полицейских, карательных и охранных войск им понадобится, какая система угроз, цензуры и наушничества должна быть установлена для того, чтобы создать вокруг себя хотя бы видимость общественного порядка. Нет уж, полноте! Национальное единство заключается только в борьбе, в благородных чувствах, в победе, и для нас, избравших борьбу, благородные чувства, победа, восстановление в ходе борьбы национального единства является первой из наших целей.

Однако среди страшных испытаний французская нация поняла, что существует один фактор, особенно важный для ее будущего и совершенно необходимый для ее величия. Этот фактор – Французская империя. Прежде всего потому, что именно она явилась первоначальной базой для возрождения Франции.

Не подлежит сомнению тот факт, что, используя средства, одно отвратительнее другого, иногда обманывая заграницу, Виши до сих пор удавалось поддерживать нейтрализацию значительной части наших заморских территорий. Но несмотря на это, Экваториальная Африка, Камерун, Новая Каледония, Новые Гебриды, Таити, французские владения в Океании, французские владения в Индии, Сен-Пьер и Микелон уже избавлены от оккупации. Несмотря на это, Сирийская и Ливанская республики, находящиеся под мандатом Франции и получившие отныне независимость, уже в ходе этой войны стали ее союзниками, которыми она дорожит и которые пользуется особыми привилегиями. Вот почему, сражаясь, Франция сумела не только сохранить значительные силы, но и удержать территории, где она остается вполне суверенной воюющей стороной. С другой стороны, обнаружилось и то, что, несмотря на неслыханное бедствие, постигшее Францию, население французских владений повсюду доказало ей свою беспредельную верность. Разве это не является лучшим признанием цивилизаторского гения Франции?

Вот почему французская нация осознала все значение своей миссии в колониях и глубокую солидарность, которая связывает Францию с ее империей.

Даже то прискорбное мужество, с которым войска, опутанные ложью Виши, защищают те или иные владения империи от Сражающейся Франции и ее союзников, является извращенным, но несомненным доказательством этой непреклонной воли французов. В самом деле, всякое покушение на суверенные права Франции в ее империи является для Франции совершенно нетерпимым. И если мы осуществляем эти суверенные права в интересах Франции на тех территориях, которые нам удалось освободить, то таких же точно прав мы требуем в отношении всех остальных французских территорий. Постепенно привлекая все ресурсы империи для борьбы на стороне наших союзников, презирая клевету предателей, которые бросают нам обвинение в том, что мы якобы предоставляем в распоряжение других то, что принадлежит только Франции, мы неуклонно и в интересах нации отстаиваем целостность Французской империи.

Но если Франция борется за то, чтобы по мере возможности освободиться собственными силами и тем самым восстановить свой престиж, свое единство и территориальную целостность, она это делает не только в своих собственных интересах, но также и в интересах других. Иден заметил однажды, что "нынешняя война умаляет размеры земного шара". Замечание это глубоко справедливо. Скорость, мощь, радиус действия современных боевых средств превращают всю нашу планету в единое поле сражения. Тем самым обеспечение обороны каждого отдельного народа все теснее и теснее сочетается с обеспечением обороны многих других народов. Это неизбежное стратегическое следствие общей эволюции, которая непрерывно усиливает взаимозависимость между различными нациями. К какой бы области мы ни обратились, будь то обеспечение безопасности, экономическая деятельность, сообщения и евязь, ни в одной из них изолированное существование любого, даже самого большого и сильного государства уже немыслимо. Предатели могут сегодня сколько им угодно кричать: "Только Франция!", находя при этом вполне естественным, что Франция должна терпеть на своей земле присутствие ненавистных оккупантов. Но сама Франция прекрасно понимает, что, лишившись союзов, она была бы обречена на гибель. И поскольку мы хотим отстоять право Франции на жизнь, мы стремимся сохранить для нее формальные и естественные союзы, которые ей необходимы.

Благородство и надежду нашей эпохи, сколь бы ни была она тяжка для человечества, составляет то, что она раскрыла нациям глаза не только на существующую между ними материальную общность, но также, и главным образом, на абсолютную необходимость их морального единства. Вот почему по всему земному шару, как над полями сражений, так и на заводах, как среди порабощенных, так и среди свободных народов, в сознании простых людей, так же как и в сознании руководителей, над частными интересами, предрассудками и соперничеством хлынуло потоком и разлилось сегодня стремление к международному идеалу.

Если война, "порождающая все", не позволяет более народам забывать о существующей между ними солидарности, то совершенно ясно, что в мирное время необходимость такой солидарности будет ощущаться в не меньшей степени. Чтобы перестроить мир, ставший сразу таким беспокойным, сложным и тесным, необходимо, чтобы народы, которые объединили свои усилия в войне, сохранили это единство и для созидательных целей. С первого и до последнего часа сражаясь в лагере свободы, Франция тем самым отстоит свое право и одновременно возьмет на себя обязанность быть участницей общего дела, которое без ее активного содействия заранее оказалось бы в значительной степени умалено. Да, организация международной солидарности на реальных и практических основах, воодушевляясь в то же время вечным идеалом человечества, – в этом и заключается ясно осознанная и совершенно определенная цель Сражающейся Франции. Вот почему с точки зрения практической мы приветствуем союз, недавно заключенный между двумя великими европейскими державами: Советской Россией и Великобританией. Ибо этот союз, не нанося ущерба ни одной из стран лагеря свободы, является важным вкладом Европы в общие военные усилия и в дело послевоенного сотрудничества. Вот почему с точки зрения моральной мы присоединяемся к замечательной программе четырех человеческих свобод, которую президент США предложил народам мира в качестве вознаграждения за все их страдания и в качестве цели, к которой они должны стремиться.