Текст книги "Военные мемуары - Призыв 1940-1942. Том 1"

Автор книги: Шарль де Голль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 55 страниц)

Телеграмма генерала де Голля генералу Катру, в бейрут

Лондон, 28 октября 1941

1. Национальный комитет в принципе одобряет провозглашение независимости и суверенитета Ливана.

2. Мы согласны с кандидатурой Альфреда Наккаша на пост главы Ливанского государства, равно как и с образованием правительства на указанных вами условиях.

3. Подобно вам, мы считаем несвоевременным в данной обстановке восстановление парламентского режима. В настоящее время может быть предусмотрен лишь созыв консультативной ассамблеи.

4. В отношении всех этих вопросов обстановка в Ливане сходна с обстановкой в Сирии и требует аналогичных решений.

5. Однако этот параллелизм не должен повести к забвению некоторых глубоких различий, которые учтены в договорах 1936 и о которых упоминается в моих предыдущих телеграммах.

В частности, одна из главных наших задач должна состоять в том, чтобы обеспечить Франции возможность осуществлять эффективную и устойчивую защиту христианского населения Ливана.

6. Национальный комитет считает весьма важным заранее ознакомиться с проектом декларации, чтобы иметь возможность изучить его прежде, чем он будет утвержден и опубликован.

Нота, врученная Национальному комиссариату по иностранным делам английским министерством иностранных дел

(Перевод)

28 октября 1941

I. 8 июня посол Его Величества в Каире опубликовал заявление о присоединении правительства Его Величества в Соединенном Королевстве к опубликованной в тот же день генералом Катру декларации, которая обещает независимость Сирии и Ливану. 27 сентября генерал Катру объявил, что шейх Тадж-эд-дин эль Хассани принял на себя функции президента независимой республики. После консультации с правительствами Его Величества в доминионах правительство Его Величества в Соединенном Королевстве решило официально выполнить свое обещание, признав независимость Сирии в том виде, в каком она была провозглашена генералом Катру. В связи с этим Его Величество король направляет сегодня шейху Тадж-эд-дину телеграмму, копия которой прилагается.

II. Правительство Его Величества отметило, что в декларации о независимости Сирии, провозглашенной 27 сентября генералом Катру, имеется оговорка:

"Ввиду того что Великобритания неоднократно принимала на себя обязательство признать независимость Сирии, "Свободная Франция" немедленно обратится к другим союзным и дружественным державам, с тем чтобы они также признали независимость Сирийского государства".

Правительство Его Величества было бы радо узнать, какие демарши в соответствии с этим заявлением намеревается предпринять генерал де Голль перед союзными и дружественными державами.

III. Во всяком случае, правительство Его Величества полагает, что генерал де Голль в самом непродолжительном времени сумеет сообщить правительству Соединенных Штатов и генеральному секретарю Лиги Наций о событиях, имевших место в Сирии. Желательно, чтобы в этих сообщениях было, в частности, указано:

1 ) что генерал де Голль в качестве главы свободных французов принял власть и ответственность Франции на подмандатных территориях в Леванте и что декретом от 24 июня генерал де Голль назначил генерала Катру представителем Франции в Леванте со всеми полномочиями, которыми ранее был наделен Верховный комиссар Франции в Леванте;

2) что, осуществляя политику, изложенную им в заявлении, сделанном от имени генерала де Голля, генерал Катру в своем последующем заявлении от 27 сентября объявил, что шейх Тадж-эд-дин эльХассани исполняет обязанности президента независимой республики Сирии.

IV. Было бы желательно, кроме того, чтобы к сообщениям был приложен текст заявлений от 8 июня и от 27 сентября, с тем чтобы осветить позицию как властей "Свободной Франции", так и правительства Сирии.

Телеграмма генерала де Голля генералу Катру, в Бейрут

Лондон, 31 октября 1941

На этой неделе я беседовал с Иденом о нашей политике в странах Леванта. Иден подтвердил свою точку зрения в ряде нот, которые он мне направил.

Как видно из этих нот, английское правительство признает, во-первых, что мандат Франции остается в силе, что этот мандат осуществляется "Свободной Францией" и не может быть изменен или упразднен без переговоров и соглашения "Свободной Франции" с Советом Лиги Наций и правительством Соединенных Штатов. Я ответил Идену, что в этом вопросе мы придерживаемся точно такой же позиции и что в силу известных обстоятельств мы не рассчитываем вести до окончания войны подобные переговоры ни с Лигой Наций, ни с Соединенными Штатами. Я добавил, что в любом случае мы не мыслим прекращения мандата без заключения в должной форме соответствующих договоров между "Свободной Францией" и правительствами Сирии и Ливана.

Иден сообщил мне текст послания, которое английский король собирается направить шейху Тадж-эд-дину. Я сказал, что у меня нет возражений, и Спирсу было поручено вручить его шейху.

Иден спросил, намерены ли мы добиваться аналогичных шагов со стороны союзных правительств. Я ответил, что мы изучим этот вопрос.

Иден спросил, не считаем ли мы уместным уведомить Совет Лиги Наций и правительство Соединенных Штатов, во-первых, о том, что "Свободная Франция" принимает на себя мандат, во-вторых, о том, что мы решили предпринять в Леванте некоторые практические меры в отношении предоставления независимости и суверенитета данным государствам. Я ответил, что мы непременно это сделаем, после того как вслед за Сирией будет решен вопрос в Ливане, и что мы заявим Лиге Наций, а также Соединенным Штатам, что речь идет о мероприятиях, вынуждаемых обстоятельствами, и что эти мероприятия не затрагивают прав и обязанностей державы-мандатария.

Наконец, Иден изложил мне точку зрения Литтлтона по поводу того, какие выводы надо сделать из событий в Джезире. Литтлтон предлагает вам объявить в Джезире осадное положение и направить английских политических чиновников для осуществления власти. Я ответил, что мы категорически отвергаем это предложение и придерживаемся условий Каирского соглашения, в силу которого забота о поддержании общественного порядка лежит всецело на французских властях. Иден не настаивал. Он, возможно, вернется еще раз к этому вопросу, но наша точка зрения останется неизменной.

Вообще тот факт, что позиция английского правительства становится более благоприятной, чем ранее, объясняется, по-видимому, сообщениями, которые оно получило от вашингтонского правительства, его нынешним желанием проявлять внимание по отношению к нам и общей обстановкой в Леванте, которая свидетельствует о преданности населения этих стран Франции.

Нота, переданная Национальным комиссариатом по иностранным делам министерству иностранных дел Великобритании

5 ноября 1941

I. 28 октября 1941 правительство Великобритании соблаговолило уведомить генерала де Голля о том, что правительство Его Величества после консультации с доминионами решило признать независимость Сирии в том виде, в каком она была провозглашена генералом Катру 27 сентября.

II. Одновременно правительство Его Величества запросило о том, какие демарши генерал де Голль намеревается предпринять перед союзными и дружественными державами с целью предложить им признать независимость Сирии, и выразило желание, чтобы генерал де Голль воспользовался ближайшим случаем, дабы сообщить генеральному секретарю Лиги Наций и правительству Соединенных Штатов о событиях, имевших место в Сирии. Правительство Его Величества высказало мнение, что это сообщение могло бы касаться, в частности, следующих пунктов:

а) глава свободных французов генерал де Голль взял на себя власть и ответственность Франции в подмандатных ей странах Леванта и наделил генерального и полномочного представителя в Леванте генерала Катру полномочиями, которые ранее принадлежали Верховному комиссару Франции в странах Леванта;

б) в соответствии с политикой Франции, принципы которой были подтверждены декларацией от 8 июня, генерал Катру в новом заявлении от 27 сентября объявил, что шейх Тадж-эд-дин эль Хассани вступил в исполнение обязанностей президента независимого Сирийского государства.

III. Национальный комитет выражает удовлетворение по поводу того, что правительство Его Величества признает независимость Сирии, провозглашенную генералом Катру, и рад констатировать свое полное согласие с правительством Великобритании по следующим вопросам:

а) генерал де Голль осуществляет в странах Леванта права, принадлежащие Франции по Акту о мандате от 24 июля 1922, вступившему в силу 29 сентября 1923;

б) генерал Катру, действуя от имени главы свободных французов, на основе и в рамках мандата провозгласил 27 сентября 1941 независимость и суверенитет Сирии, обязанности президента которой принял на себя шейх Тадж-эд-дин;

в) провозглашение независимости Сирии генеральным и полномочным представителем оставляет мандат в силе, причем генерал Катру осуществляете учетом новой, фактически сложившейся обстановки полномочия Верховного комиссара Франции в Сирии.

IV. С точки зрения Национального комитета реформы, проведенные в Сирии генералом Катру от имени Франции, не затрагивают правового положения, вытекающего из мандата, поскольку таковое, естественно, может быть изменено лишь с согласия Совета Лиги Наций и с одобрения правительства Соединенных Штатов, подписавшего франко-американскую конвенцию от 4 апреля 1924, и поскольку, с другой стороны, Французский национальный комитет предполагает прекращение мандата лишь после заключения с сирийским и ливанским правительствами договоров, которые должны быть ратифицированы в соответствии с законодательством Французской Республики.

V. В этих условиях Французский национальный комитет намерен сообщить Секретариату Лиги Наций и правительству Соединенных Штатов о событиях, имевших место в Сирии, а именно о том, что осуществление мандата перешло от правительства Виши к генералу де Голлю и Национальному комитету, о провозглашении независимости Сирийской республики во главе с шейхом Тадж-эд-дином и о сохранении французского мандата на государства Леванта.

Национальный комитет намерен предпринять эти шаги после того, как генеральным и полномочным представителем будет провозглашен новый режим в Ливане, так же, как это имело место в отношении Сирии.

VI. Национальный комитет ни в коей мере не возражает против того, чтобы предпринять шаги перед союзными и дружественными державами с целью добиться от них признания нового режима, установленного им в Сирии и Ливане. Однако он должен считаться с особенностями своего собственного положения, которое состоит в том, что он добивается признания суверенитета своих подмандатных государств, между тем как до сего времени теми же союзными и дружественными державами еще не признаны атрибуты суверенитета самого Французского национального комитета.

Телеграмма генерала Катру генералу де Голлю, в Лондон

Бейрут, 7 ноября 1941

Ссылаясь на статью 2 вашего дополнительного соглашения с Литтлтоном, Спирс просит друзов в Джебеле сформировать специальную часть с местом пребывания в Трансиордании и хочет набрать из числа ассиро-халдеев иракского происхождения, находящихся в Кабуре, необходимое число людей для охраны английских аэродромов в Ираке.

2. Основываясь на той же самой статье, мы отказались удовлетворить это требование, поскольку мы считаем, что положения данной статьи предоставляют исключительные преимущества нам.

3. Я признаю, однако, что данная статья недостаточно точно сформулирована, и прошу вас сообщить свои соображения по этому поводу.

4. Будучи уверен в том, что, несмотря на наш отказ, вербовка будет произведена тайно, путем организации побегов, считаю более выгодным для нас согласиться на это, поставив условие, что количество друзов не превысит 600 человек и что их жалованье будет не выше того, что они получают на службе в наших эскадронах, а также что численность ассиро-халдеев не будет превышать 300 человек.

Телеграмма генерала де Голля генералу Катру, в Бейрут

Лондон, 12 ноября 1941

1. Статья 2 дополнительного соглашения, заключенного с Литтлтоном, ясно указывает, что право дополнительного набора поиск, действующих в пустыне, принадлежит исключительно нам.

2. Согласиться с тем, чтобы англичане проводили набор друзов, невозможно. Это могло бы привести к серьезным неудобствам политического характера. Воинские части из друзов, сформированные за последнее время англичанами, необходимо распустить.

3. Однако вместо этого, исходя из интересов ведения войны, я согласен на то, чтобы англичане произвели набор среди ассиро-халдеев, уже служивших в войсках в Ираке. Набор должен производиться под нашим контролем и в количестве, не превышающем 1 тысячу человек.

Телеграмма генерала де Голля генералу Катру, в Бейрут

Лондон, 13 ноября 1941

1. Сегодня вечером беседовал с Иденом. Он не отстаивал ни одного из возражений, сформулированных генералом Спирсом, которому английское министерство иностранных дел направило соответствующие инструкции.

2. Вы можете, как только сочтете это уместным, опубликовать декларацию о независимости Ливана в редакции, принятой Национальным комитетом, с некоторыми стилистическими изменениями следующего характера:

3. Литтлтон просил английское министерство иностранных дел предложить нам сформулировать следующим образом пункт об обязательствах ливанского правительства:

"Правительство Ливана гарантирует равенство гражданских, религиозных и политических прав".

Оставляю на наше собственное усмотрение вопрос о том, не представляется ли неудобным добавление слова "религиозных".

Телеграмма генерала де Голля генералу Катру, в Бейрут

Лондон, 14 ноября 1941

В наших беседах с английскими властями по поводу декларации о независимости Ливана мы почувствовали отголоски затруднений, с которыми Великобритания встречается в настоящее время в арабских странах.

Наш долг повелевает нам сохранить в неприкосновенности положение и права Франции в Леванте. Но мы обязаны также избегать всего, что могло бы усугубить трудности Англии, и сделать все, чтобы облегчить ее задачу путем искреннего сотрудничества.

Эта позиция определяется нашим желанием выиграть совместно войну, нашей лояльностью по отношению к нации, которая взяла на себя обязательство восстановить независимость и величие Франции, нашим стремлением к тому, чтобы мелочное соперничество Англии и Франции в мусульманских странах, имевшее место в прошлом, сменилось духом солидарности перед лицом ислама.

Мы знаем, что можем рассчитывать на вас и что вы сумеете обеспечить, чтобы этот дух восторжествовал в гражданских и военных органах генерального представительства.

Телеграмма Национального комитета генералу Катру, в Бейрут

Лондон, 16 ноября 1941 '

I. Контакты, которые мы имели за последнее время с английскими властями по вопросу о Сирии, прояснили наше положение в странах Леванта.

Обмен документами с английским министерством иностранных дел подтвердил согласие Национального комитета и правительства Великобритании по следующим весьма важным пунктам:

а) Генерал де Голль осуществляет от имени Франции в подмандатных ей странах Леванта права, вытекающие из мандата.

б) Провозглашение генеральным и полномочным представителем независимости Сирии, а затем и Ливана сохраняет существование мандата, действие которого может быть прекращено лишь в силу договоров, подлежащих ратификации в соответствии с законодательством Французской Республики, то есть фактически только после войны.

в) Договоры 1936 остаются основой для будущих переговоров с Сирией и Ливаном в целях определения нового статута соответственно для каждой из этих стран.

г) Отсюда следует, что переговоры в том, что касается Ливана, будут происходить на основе признания его границ, установленных заявлением Гуро от 1 сентября 1920 и признанных Сирией в 1936.

д) Соглашения де Голль – Литтлтон остаются незыблемой основой отношений между военными властями "Свободной Франции" и Великобритании на Среднем Востоке.

II. Серьезное противодействие, проявленное вначале английской стороной в вопросах, касающихся единства и территориальной целостности Ливана, в конечном счете свелось к их требованию изъять из спорной формулировки слово "неделимый".

Британская сторона больше всего настаивала на том, чтобы была исключена ссылка на соглашения 1936. Однако Иден согласился с нашей точкой зрения.

III. По поводу событий в Джезире английский министр иностранных дел сразу же признал обоснованность нашей позиции и ее соответствие акту о мандате.

IV. Прошу сообщить содержание настоящей телеграммы де Бенуа.

Речь генерала де Голля в Оксфордском университете

25 ноября 1941

Баррес говорил о "местах, где все дышит разумом". Не думаю, чтобы где-нибудь в другом месте дыхание разума ощущалось больше, чем в стенах Оксфордского университета. Не думаю также, что можно было бы лучше, чем в этих словах, полных глубокого смысла, выразить сущность вашего прославленного учебного заведения.

Поэтому я особенно сознаю высокую честь, оказанную мне сегодня французским клубом университета, и без колебаний приступаю к своей сложной теме. Речь идет о сотрудничестве английского и французского народов, необходимом для того, чтобы воспользоваться плодами победы, если она будет одержана. Поскольку рассмотрение такого вопроса требует известной беспристрастности суждений и чувств, мне особенно легко говорить о нем именно здесь благодаря атмосфере непредубежденного разума, обычно царящей в этих стенах.

Когда с Тьером беседовали о франко-английских отношениях, он имел обыкновение молча выслушивать своего собеседника, а потом, глядя поверх очков, говорил:

"Как все это интересно! Но разве не достаточно было бы сказать, что Англия – это остров?" Тьер считал, что уже один этот географический афоризм дает исчерпывающее объяснение всему тому, что произошло, происходит и произойдет в отношениях между Францией и Англией в прошлом, настоящем и будущем.

Может быть, для своего времени Тьер и был прав. Действительно, было бы весьма банально развивать эту теорию о том, что островное положение Великобритании побудило ее считать море основной гарантией своей безопасности, единственным своим соседом и необходимым путем развития своей торговли и, исходя из этого, видеть в обеспечении господства на морях свою основную национальную заботу и как бы свою вторую натуру. В то же время прирожденный талант мореплавателей и купцов, присущий англичанам, привел их к созданию своей империи и вместе с тем к установлению контроля над морскими путями, которые вели к ее владениям. С другой стороны, и по тем же самым причинам Альбион не мог допустить, чтобы на европейском континенте установилась гегемония какой-либо державы, потому что страна, которой удалось бы добиться этого, сразу превращалась бы в претендента на морское господство. Несомненно, этим и объясняются весьма частые разногласия в политике Лондона и Парижа на протяжении XVII, XVIII и XIX веков.

Этим же объясняются частые конфликты между ними. Этим также объясняется переворот вековых принципов во взаимоотношениях двух стран, который произошел в начале века по инициативе вашего короля Эдуарда VII. Сердечное согласие родилось почти на следующий день после того, как Германия во главе с Пруссией подняла знамя пангерманизма, стала вследствие своей растущей мощи угрожать всеобщему равновесию и устами императора Вильгельма II заявила: "Наше будущее – на море!"

Как это обычно случается, столь крутой поворот во взаимоотношениях между английским и французским народами, последовавший за таким длительным периодом взаимного недоверия и соперничества, был сведен на нет в связи с временным исчезновением той самой угрозы, которая вызвала этот переворот. И напротив, нарушение согласия между Англией и Францией с неизбежностью способствовало возрождению тон же самой угрозы. Я думаю, что будущему историку нашей тридцатилетней войны, а может быть, этот историк находится здесь, среди вас – при изучении второго акта драмы, то есть нынешней войны, не представит особого труда показать, что развязывание притязаний немцев, подстрекаемых Гитлером, в значительной мере поощрялось разногласиями в политике Лондона и Парижа. Но я также представляю ту печальную картину, которую он может составить, изучая трагические последствия подобных расхождений. И если военный специалист констатирует, что боевое сотрудничество двух наших армий было нарушено весной 1940 в результате того, что бронированный кулак противника прорвал линию Мажино между Мезьером и Седаном, то для философа совершенно ясно, что в сущности немецкая агрессия прошла через брешь, которая существовала в политике двух наших стран.

Но бутылка откупорена, и теперь вино приходится пить. Нет никаких сомнений в том, что оно горько. Однако было бы величайшей ошибкой, которую могли бы совершить, и самой большой ответственностью, какую могли бы взять на себя, из отвращения к горечи отказываться теперь от попыток добиться того самого соглашения, отсутствие которого так испортило напиток. Ибо в этом случае будущее могло бы быть окончательно поставлено под угрозу, а такие великие народы, как наши, несут и великую ответственность за будущее.

Наши общие враги, конечно, всеми силами стремятся к тому, чтобы нас разобщить. Если бы кто-либо пожелал сформулировать, в чем состоит германская политика в вопросе о взаимоотношениях между английским и французским народами, то можно было бы сказать, что Берлин всячески стремится к тому, чтобы причинять нам раны, а затем непрерывно посыпать их солью, растравляя их и не давая им зажить. С этой точки зрения положение, в котором сейчас находится Франция, как нельзя более благоприятно для врага. В условиях жестокого гнета и предательского режима, при неограниченной монополии врага на средства пропаганды и шантажа он может достаточно легко развращать сознание людей. Вот почему немцы пустили в ход все, чтобы воскресить в памяти старинные раздоры между Англией и Францией. Имена Жанны д'Арк, Жана Бара, Мальборо, Мориса Саксонского, Нельсона, Веллингтона, Орленка, генерала Маршана упоминаются на каждом шагу.

Что касается бедствий, выпавших на долю Франции в этой войне, то постоянно твердят о том, что в них виновна Англия, которая, поощряя возрождение мощи Германии после 1918 и не допуская в то же время какого бы то ни было сближения между германцами и галлами, помешала Франции воспользоваться плодами победы; твердят, что такая политика неизбежно должна была привести к войне, ибо, возбуждая злобу немцев, она в общем способствовала восстановлению мощи Германской империи. Утверждают также, что сама Британская империя пренебрегала подготовкой к войне и в час роковой опасности оказалась не в состоянии предоставить нам сколько-нибудь серьезную помощь. А что касается настоящего момента, то, несомненно, Англия злоупотребляет бедственным положением Франции, чтобы где только можно наложить свою руку на отдельные части ее колониальной империи. Вместе с тем Германия не упускает случая всячески принудить французских коллаборационистов к совершению возможно большего количества враждебных и злонамеренных актов в отношении Англии, чтобы она ожесточилась против народа, который в действительности остался ее самым искренним другом.

Право же, одно из самых замечательных явлений нашей трагической эпохи заключается, на мой взгляд, в том, что огромное количество искусственно созданных факторов раздора не оказало никакого влияния на доверие и симпатию французского народа к народу Великобритании. Больше того, теперь наблюдается феноменальное явление: англичане во Франции становятся значительно более популярны, чем когда-либо. Существует полное расхождение между открыто выраженной позицией тех, кого рассматривают еще в качестве официальных представителей страны, и подлинными чувствами, которые испытывают все слои населения Франции. Думаю, что нельзя привести ни одного свидетельства, которое опровергало бы это утверждение. Зато в подтверждение его я мог бы перечислить огромное множество прямых и непосредственных доказательств. Позвольте мне остановиться лишь на трех фактах, особенно характерных. В июле, во время налета английской авиации на один из заводов в городе Лансе, погибло несколько французских рабочих. При этом был сбит английский самолет... Прежде похоронили французов, на их похоронах присутствовало все население города. На следующий день состоялись похороны английских летчиков. Та же самая масса людей провожала на кладбище останки союзных солдат, а в первом ряду процессии шли одетые в траур вдовы убитых рабочих.

2 ноября этого года, в день поминовения усопших, французские семьи, согласно традиции, посетили могилы своих близких. Знайте же, что во Франции не была забыта ни одна могила английских воинов и что больше всего цветов на всех французских кладбищах было принесено в тот день на могилы англичан.

Что касается третьего факта, на котором я бы не настаивал, но который, вероятно, заслуживает внимания, он состоит в том, что не проходит ни одного дня, чтобы в Англию не прибывали многие молодые французы – представители различных районов страны и различных слоев населения, желающие сражаться плечом к плечу с английскими солдатами. Чтобы добраться сюда, они проявляют чудеса мужества и находчивости, рассказ о которых когда-нибудь, когда настанет время писать об этом книги, покажется поразительным.

И если верно, что, оказавшись временно на дне глубочайшей пропасти, французский народ как никогда осознает все значение английского народа, как никогда понимает, что его собственное освобождение равнозначно победе Великобритании, как никогда чувствует, что его независимость в будущем немыслима без дружественного союза обоих народов, то я не думаю, чтобы и английский народ со своей стороны был когда-нибудь больше чем теперь убежден в абсолютной необходимости такого сотрудничества. Убеждение его определяется прежде всего благородным стремлением помочь другу, оказавшемуся в беде. Мне кажется, что чувства, которые испытывают в данном случае англичане, выражены в следующих стихах Шекспира:

Я не таков, чтобы покинуть друга,

Когда рука моя нужна ему в беде.

Однако не подлежит сомнению также и тот факт, что война и связанные с ней события показали, насколько безопасность Франции связана с безопасностью вашей собственной страны. В эпоху, когда основным средством войны, то есть средством разрушения, стала авиация, трудно представить себе будущее Англии, если Франция, от которой ее отделяют всего несколько минут летного времени, перестанет быть ее союзницей. Тьер, не веривший долгое время в будущность железных дорог, не мог, безусловно, предвидеть ни Германии XX века, ни авиации, ни танков. В противном случае он не считал бы, что сам факт островного положения Англии полностью разрешает все проблемы наших взаимоотношений.

Вот почему я и убежден в том, что, несмотря на ряд кажущихся трудностей и печальных инцидентов, созданных в значительной мере усилиями предателей или вражеской пропагандой, эта война, если она увенчается нашей победой, должна привести прежде всего к такому искреннему и прочному франко-английскому сотрудничеству, каким оно еще никогда не было. Но помимо того, что необходимость подобного союза вызывается самыми неоспоримыми практическими соображениями и самыми лучшими чувствами, мне кажется, она диктуется главным образом той высокой обязанностью, которая в равной мере лежит на наших древних и великих нациях: обязанностью спасти нашу цивилизацию.

Ибо судьба этой цивилизации поставлена на карту в нынешней войне, и она же будет основной проблемой послевоенного мира. Гигантские усилия агрессии, направленные на ниспровержение существующего ныне порядка в мире и установление нового порядка, имеют свои серьезные и весьма глубокие причины. Они-то и должны быть устранены, если мы не хотим, чтобы победа свелась лишь к надписям на могильных плитах и на медалях.

Надо сказать, что некоторые люди считают для себя весьма удобным сводить все объяснение переживаемых миром потрясений к честолюбивым стремлениям одного, правда достаточно известного, человека по имени Адольф Гитлер. Они изображают причины нынешней войны таким образом, будто бы ненавистный тиран, написав книгу "Моя борьба", повел одну часть земного шара в атаку против другой его части, для того чтобы навязать всей нашей планете свое собственное евангелие. Такая точка зрения даст им, впрочем, возможность искать выхода из кризиса по принципу наименьшего сопротивления: чтобы установить справедливый и прочный мир, достаточно, по их мнению, свергнуть диктатора из Берхтесгадена. Но, не отрицая того, что сама личность немецкого фюрера сыграла немаловажную роль в происхождении войны, как можно удовольствоваться столь поверхностным суждением?

Другие, вступая в дискуссию, заявляют, что причиной катастрофы и на этот раз явилась извечная жажда немецкого народа к мировому господству. Отсюда следует, что достаточно, проявляя настойчивость и твердость, установить для этого народа режим необходимых гарантий в отношении границ его государства и вооружения, чтобы проблема была полностью разрешена. Совершенно очевидно, что на протяжении столетий, фактически очагом каждого военного пожара в Европе являлась страна, о которой можно сказать, что для нее война стала как бы ремеслом, и поэтому, как кажется, невозможно оспаривать, что подобная нация заслуживает, чтобы по отношению к ней были приняты действенные меры предосторожности. Однако возникает вопрос, является ли сочетание системы нацизма с немецким динамизмом простой случайностью или же само это сочетание есть следствие более общего зла, скажем прямо – результат кризиса цивилизации.

Я не дерзнул бы попытаться изложить здесь, каким образом в течение вот уже двух тысячелетий в мире воцарились концепции, правы и законы, определившие не только его духовный, но даже и внешний облик. Вам лучше чем кому-либо известно, что благодаря этим концепциям, правам и законам, несмотря на различие языков, религии, национальностей, несмотря на войны, в которых участвовали целые армии, несмотря на политическое соперничество и экономическую конкуренцию, в ходе исторической эволюции народы пришли к некоему общему идеалу, к аналогичным представлениям об обязанностях общества по отношению к отдельному его члену и, наоборот, об обязанностях отдельной личности по отношению к обществу. Они пришли к одинаковому уважению свободы и справедливости. Основу нашей цивилизации составляет свобода мысли, вероисповедания, убеждений, свобода труда и досуга каждого человека.