Текст книги "Библиотекарь для Кощея (СИ)"

Автор книги: Сева Азим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Annotation

Всю жизнь мне встречались два типа мужчин: брутальные альфа-самцы, от которых лучше сразу убежать, пусть даже роняя тапки, и мягкотелые плюшевые мишки, которых так и тянет задвинуть подальше в шкаф.Поболтала ненароком о квантовой реальности с незнакомцем – и вот я – Марья Моревна. А проблема всё та же: Иван-Царевич – добряк с глазами спаниеля или Кощей – харизма и тёмная сторона силы в одном флаконе. Похоже, пока не разберусь со своей головой, ни выбрать, ни выбраться из этой сказки не получится!‍

Книга участвует в литмобе «Наши сказки» https://litnet.com/shrt/ntdq

Библиотекарь для Кощея

1. Где это я?

2. За день до этого.

3. Фоли ибн Ант

4. Довериться сложно

5. Царство Моревны

6. И снова физика!

7. План намечен

8. Подводный мир

9. Первые разочарования

10. Армия бдит!

11. Всё упирается в экономику

12. Лазутчики и защитники

13. Война

14. Дворец Кощея

15. Двигатель прогресса

16. Чернокнижные дела

17. Тоже мне артефакты!

18. Не приемлю снисходительности!

19. Летопись

20. Чужой

21. Тоже мне...царь!

22. Комплексы и генеральские пагоны

23. Мы

24. Теории обмена

25. Благо от зла?

26. Подставила, однако...

27. Бессмысленные терзания

28. Милосердие и благодарность

29. Подставная Яга

30. Полет в неизвестность

31. Открытие!

32. Хищник в засаде

33. Едва не совершила преступление

34. Два тарана

35. Точка невозврата

36. Осталось принять наследство

37. Эпилог

Библиотекарь для Кощея

1. Где это я?

– Марьюшка, родненькая моя, очнись! – у самого уха раздался испуганный голос. – Да что ж делать-то?! Марьяшенька, голубка моя ясная, приди в себя!

Спать было неудобно. Как-то жёстко, прохладно, а одеяло, как ни тянулась, никак не желало меня укрывать. Запах странный, воздух – влажноватый... Всё не так. Спать хотелось неимоверно, но раздражающий, заискивающий голос окончательно разбудил. Похоже, снова уснула под телевизор.

С трудом открыв глаза, первое, что увидела – трава: высокая, зелёная, влажная от росы с застывшей маленькой улиткой, спрятавшейся в серой раковине. Подняв взгляд выше, узрела сидящего рядом со мной на корточках мужчину – симпатичного голубоглазого блондина с кучерявыми волосами и едва заметной бородкой, одетого в белую рубаху, вышитую на славянский манер, и серые шаровары, стянутые у щиколоток верёвочками.

– Ты очнулась! Наконец-то! – с облегчением выдохнул он и с какой-то опаской потянулся ко мне. – Встать сможешь? Или мне за подмогой бежать?.. Да как же так?..

Первую минуту я боролась с желанием снова закрыть глаза, опустить голову на землю и досмотреть свой глупый сон из более удобного положения. Но лицо мужичка, склонившегося надо мной, так старательно выражало сочувствие, что мозг нехотя проснулся и попытался осознать, что же происходит. С трудом сгибая отяжелевшие, ноющие, как после долгой силовой тренировки, руки, я приподнялась и села, оглядываясь по сторонам.

– Где это я? – голос прозвучал хрипло. Интересно, можно ли простудиться во сне?

– Так в лесу мы, голубка моя ясная! – мужчина услужливо подскочил ко мне, помогая подняться на ноги. – Кощей, бесово отродье, ударил, видать, изо всех сил – аж деревья погнулись!

Я с сомнением оглядела вековые дубы вокруг. Как их вообще можно погнуть?

– Кощей? – прочистив горло, я взглянула на суетящегося мужчину. – А ты вообще кто?

– Как же! Да как же так?! – красивые миндалевидные небесно-голубые глаза мужчины округлились. – Горе-то какое! Ужели затронула тебя ворожба этого злыдня? Горе-то! Как же ты – спасительница рода людского – да без памяти?

Я и женские причитания с трудом выношу, а уж когда мужчина голосит – меня просто наизнанку выворачивает.

– Расскажи-ка ты мне, добрый молодец, что тут происходит?

Сон, так сон, – решила про себя. Раз уж моё подсознание решило закинуть меня в русскую сказку, может, оно хочет мне что-то сообщить? Как там у Фрейда было в «Толковании сновидений»? Сны говорят языком символов, искажений и замещений, а образы – символические отражения меня самой и моего внутреннего мира. Ну и кого же мне напоминает, или какой внутренний конфликт представляет этот добрый молодец?

Такой яркий сон вижу впервые, и, пожалуй, постараюсь извлечь из него максимум пользы.

– Кощей, смерд, снова напал на тебя и попытался унести к себе. Ударил силой лютою, привёл с собой войско тёмное, но ты, голубушка моя ясная, победила вражин поганых да разбросала их по земле, как вихрь осенний листву по чисту полю, – почти пропел блондин, указывая рукой за деревья. – Там они, псы поганые, и поныне лежат!

– Пойдём, посмотрим, – предложила я, опираясь на его руку.

За деревьями обнаружилась поляна. И впрямь – вокруг лежали тела мужчин в железных доспехах. "Вражины" были разбросаны в причудливых позах, местами даже повалились друг на друга.

– Какой-то непродуманный сон, – промелькнула мысль, – на поле битвы ни крови, ни запаха, ни даже оружия. В какой-то момент изображение зарябило, тела поплыли и исчезли.

– Благодарствую, матушка, – мужчина отвесил мне поясной поклон, и вдалеке послышались восторженные возгласы. – Вот и рать наша радуется! Очистилась земля родная от супостатов! Вдалеке и вправду стояли несколько десятков всадников и столько же пеших мужчин, машущих флагами и что-то кричащих.

– Пойдём, голубушка, в хоромы твои царские – отдохнёшь после сражения лютого, авось и память к тебе вернётся! – предложил мой провожатый.

– А как тебя зовут? – наконец спросила я и совсем не удивилась, услышав ответ:

– Так Иван-царевич я, Марьюшка! Суженый твой!

Пока мы медленно добирались до моего войска, мирно ожидавшего нас на другом конце поля, Иван рассказал мне о нашем сражении и кое-какие подробности обо мне.

Оказалось, меня зовут Марья Моревна – что меня совершенно не удивило. Именно она была темой моей дипломной работы. Формально тема звучала как: "Мифологические и культурные коды в сказках народов мира и русских народных сказках", но особый акцент я сделала на русских народных сказках, и целую главу посвятила именно этому персонажу. С кем же мне ещё себя ассоциировать?

Иван не знал, кто именно посадил меня на царский престол. Говорил, вроде бы у меня были братья, но жили они где-то очень далеко, на трон не претендовали и в гости не захаживали. Сам он познакомился со мной, когда увидел поле, покрытое трупами врагов, и меня – "восседающую на вороном коне, величественно, как солнце ясное восседает на небосводе". Я, узнав, что мой новый знакомый – царевич, сразу пригласила его во дворец и нарекла своим суженым. Но однажды Кощей увидел нас, гуляющих по полю, и восхотел как моей красоты, так и царства впридачу.

– И налетел он на тебя, краса моя, чёрным вороном, схватил и унёс в своё царство. Долго я горевал, а потом решил отправиться за тобой. Взял своего коня богатырского и направился в самое царство Кощеева, – с воодушевлением рассказывал Иван.

– Один отправился? – перебила я. Всегда было интересно, почему вызволять царицу отправляется не войско, на худой конец – не отряд воинов, а один-единственный неподготовленный царевич.

– А как же! – воскликнул Иван. – Никто же в царстве не знал, что Кощей поганый тебя украл! А то бы налетели, как тучи чёрные, враги, объединившись против нас, да захватили бы поля да леса, сожгли огнём дома…

– И как ты меня вызволил? – спросила я, прекрасно помня, что в сказке Ивану просто повезло: Кощея во дворце не оказалось – ушёл по делам. (Всегда было интересно, что за дела такие важные могли быть у Кощея Бессмертного, чтобы оставить пленницу одну, без присмотра).

– Кощей на охоте был, так я переполз через забор и унес тебя! – широко улыбаясь, произнёс царевич.

– А по дороге он нас разве не догнал?

В сказке же он трижды возвращал Марью Моревну – они даже до её владений доехать не успевали.

– Нет, с тех пор почти месяц прошёл! Мы уж думали – смирился Кощей. Ан нет – ударил со спины, когда ты войско вражеское побила да без сил осталась, – горестно махнул рукой мужчина и поклонился воинам, до которых мы тем временем дошли.

– Здравствуй, царица наша прекрасная да удалая Марья Моревна! – отвесил поклон высокий мужчина с огненно-рыжей бородой, в доспехах.

– Здрава будь, царица! – грянуло от солдат.

– Это воевода твой, Волемир Никифорович, – прошептал мне Иван.

– Здравы будьте, доблестные солдаты, здрав будь, воевода! – звонко произнесла я.

– Благодарствую, матушка, что спасла ты снова землю родимую от врагов лютых! – отозвался воевода.

– Отправимся-ка домой – притомилась немного, – пожаловалась я и с помощью Ивана забралась на коня.

Отродясь на лошадях не ездила, но тело словно само знало, что надо делать (впрочем это же сон). Ехали молча – было время подумать. Интересно, этот сон ещё долго будет длиться? Хотелось проснуться – хотя бы чтобы принять ванну, поесть, поспать… но самое главное – сходить в туалет.

– Приехали! Вернулись, родимые! – закричали солдаты на сторожевых башнях дворца.

Белоснежный, высокий дворец возвышался на поле, окружённом каменной оградой с массивными сторожевыми башнями. Купола дворца, украшенные стеклом и металлом в форме луковиц и еловых шишек, переливались на солнце. На их вершинах красовались фигуры в виде жар-птиц, зверей и солнца.

Как только мы подъехали, огромные тяжёлые резные ворота распахнулись, впуская нас во внутренний двор. Оттуда сразу же высыпали радостные люди в старинных русских одеждах.

– Устала, поди? – смахнула слезу дородная, высокая женщина лет сорока в синем сарафане, расшитом серебром, поверх белоснежной рубахи. – Пойдём в баньку, я её как раз истопила, хорошенько отпарим тебя – как заново родишься!

Отгоняя любопытную челядь, женщина отвела меня на задний двор, где я, наконец, смогла воспользоваться туалетом, расположенным за баней в отдельной пристройке. Это был обыкновенный деревенский туалет с дыркой в полу, но без ожидаемых полчищ мух и резкого запаха, (видимо засыпают песком и пеплом от костра).

После купания, в котором мне помогали две банщицы (имён их я даже не спросила – была слишком ошарашена происходящим), я прошла в свои покои, куда вскоре принесли ужин.

Если сразу после пробуждения я решила, что всё это – странные игры моего подсознания, то теперь, после бани и туалета, я и сама не знала, что думать. Во сне, бывало, хотелось в туалет, если хочется и в реальности, но никогда во сне после туалета не наблюдалось облегчения! Что-то со всем этим не так!

Выпроводив девушек, сославшись на усталость, я взяла махровое полотенце и машинально провела им по длинным влажным волосам, стараясь их подсушить. Затем обернулась к большому круглому зеркалу в серебряной раме, висевшему на стене.

Из зеркала на меня смотрела я же – без косметики, но со здоровым румянцем и чуть округлившимися щёками. В целом казалось, будто я поправилась килограмма на три-пять – чего дома себе бы не позволила. Всё-таки подруга у меня нутрициолог, да и фитнес-зал находился прямо под моим домом.

Внезапно зеркало замерцало, изображение поплыло и сменилось новым: на мрачном металлическом троне сидел худощавый темноволосый мужчина с суровым выражением лица. Густые брови сведены к переносице, а бледные губы гневно поджаты.

– Ты же понимаешь, что я тебя верну! – раздался низкий, вибрирующий от гнева голос.

– А ты кто? – спокойно спросила я, подходя ближе, чтобы получше рассмотреть мужчину.

– Неужто не признаёшь? – усмехнулся он, но в глазах мелькнуло что-то, не совпадающее с насмешливым тоном. Тревога?

– Кощей! Твой суженый!

2. За день до этого.

– Ну как твои дела? Есть что-нибудь интересненькое? – спрашивает тётя Расмия, прищуриваясь, вероятно, чтобы разглядеть все мои скрытые замыслы и тайные грехи. Под «интересненьким» подразумевались, конечно же, мои возможные поклонники, в существовании которых никто почему-то не сомневался.

– Пока ничего интересного, – вежливо улыбаюсь, притворяясь, что не замечаю скептическую ухмылку. – Как только будет, обязательно расскажу!

– У моей соседки такой хороший племянник: закончил юрфак, работает в нотариальной конторе. Давай познакомлю тебя с ним, если сама никого путного найти не можешь, – разочарованная моей ярко выраженной доброжелательностью и нежеланием поддаваться на провокацию, она отворачивается к столу, раскладывая грязные тарелки на поднос.

Сидящие за столом женщины с интересом прислушиваются к нашей беседе, ожидая новых сплетен, а я, с трудом удерживая на лице вежливую улыбку, мечтаю оказаться как можно дальше отсюда.

Во главе стола сидят мужчины и по традиции ругают политиков и футбол, молодёжь обсуждает новые фильмы, дети в другой комнате смотрят мультики, подростки и студенты галдят на балконе, а дамы возраста сорок плюс вот-вот начнут строить мою личную жизнь. В толпе родственников мне некуда приткнуться, и я принимаю мудрое решение отправиться на кухню: пора готовить чайный стол.

– Сбежала? – смеётся моя двоюродная сестра. – Поможешь мне убрать за детишками?

Каждое семейное застолье в последние лет семь-восемь сопровождается вторжением многочисленных тётушек в моё личное пространство. Я – старшая дочь, мне тридцать два. Обе мои сестры замужем, оба брата женаты, у всех есть дети. А я – к ужасу всей родни – не только не замужем, но даже ни с кем не встречаюсь! Максимум, чего добилась в жизни – отдельная однушка за чертой города, даже машины нет. Такая вот неудачница: библиотекарь, да ещё и без мужа, детей и машины!

– Так ты же общалась с Халидом? Не сложилось? – спрашивает Замира, убедившись, что мы на кухне остались наедине.

– Мы и сейчас общаемся. Хороший парень. Просто он начал встречаться с Фаридой.

– Как?! – она вскрикивает и сразу понижает голос, приблизившись ко мне. – С твоей подругой? Фарида отбила у тебя парня?

– Да не отбивала она его у меня. Я же говорила, что мы не встречаемся, просто дружим, – морщусь, не зная, как объяснить, что доброго, мягкого, уютного Халида никогда и не воспринимала всерьёз.

– Из дружбы вполне могла бы развиться любовь, – глубокомысленно заявляет сестра. – Просто подруги у тебя уж очень расторопные!

Домой возвращаюсь поздно, в такси слушаю музыку в наушниках – так проще отбить у водителя желание завести разговор. Стараюсь не думать о том, что со временем семейные торжества превращаются в пытку: каждый норовит залезть в голову, ткнуть в недостатки и наставить на путь истинный. Будто я сама не знаю, что «часики тикают» и в роддоме меня назовут «старородящей».

С мужчинами у меня не складывается! Никак! Глядя на всех, с кем меня знакомили за всю жизнь, чувствую себя Агафьей Тихоновной: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять хоть сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазаровича, да прибавить к этому дородность Ивана Павловича – я бы тогда тотчас решилась!»*

Но дело вовсе не во внешности моих потенциальных женихов, а в том, как я сама чувствую себя рядом с ними. Все мужчины делятся для меня на две большие категории: сильные личности (их я боюсь и сразу записываю в «чёрный список») и слабые (с ними сложнее: кого-то с брезгливостью отметаю, кого-то снисходительно оставляю в друзьях).

Последних часто «разбирают» мои предприимчивые подруги. А где же тот самый сильный мужчина, который не вызовет у меня страха? Он вообще существует?

Сегодня на работе я столкнулась с любопытной парочкой. В библиотеку без пропуска пришла женщина лет шестидесяти, и я провела для неё экскурсию. Похоже, одинокая** – ни кольца, ни следа от него. Позже я заметила, как она общается с нашим завсегдатаем: опрятным мужчиной в тёмном костюме и аккуратной бородкой. Всё думаю, кого же он мне напоминает?

Поймала себя на мысли, что, наверное, таким и будет моё будущее: одинокое, полное ностальгии, прогулок по местам юности, пахнущее кошками и нафталином.

Моё нарушение протокола не осталось незамеченным: заведующая вызвала меня и отчитала, словно школьницу. Ну да, конечно, самые опасные террористы для библиотечных фондов – это опрятные бабульки в строгих брючных костюмах. Зато мужчина за мою доброту сделал мне подарок – кулон в виде яркой голубой бабочки на тонкой цепочке. Бижутерия, конечно, но красивая.

Дома, переодевшись в пижаму, я надела кулон и покрутилась перед зеркалом. Бабочка подмигнула в свете ночника и на миг охладила кожу на груди. Красиво, хоть и не совсем мой стиль. От размышлений меня оторвал телефонный звонок.

– Марьям, я поговорила с соседкой, послезавтра её племянник встретится с тобой. Он заедет к тебе в библиотеку, – как всегда без приветствий и предисловий тётя Расмия поставила меня перед фактом, а потом, не дожидаясь возражений, протараторила: – Всё! Оденься поприличнее! – и прервала звонок. Ну вот, придётся встречаться с этим юристом. Простонав, я отключила телефон и завалилась в постель. Сквозь сон показалось, что кулон нагрелся, но просыпаться не хотелось, повернулась на другой бок и отключилась.

3. Фоли ибн Ант

Солнечное утро. Я сижу в кафе напротив Ахундовки* рядом с мужчиной, подарившим мне кулон, и пью ароматный кофе.

– Рад, что мой подарок пришёлся вам по вкусу, – с улыбкой произносит мужчина.

– Спасибо, очень красивый, – отвечаю, улыбаясь и пытаясь вспомнить, как оказалась здесь и почему вообще надела этот кулон.

– Скажите, вам когда-нибудь хотелось провести эксперимент – оказаться в одной из историй, которые вы читали? Ведь наверняка вы ассоциировали себя с каким-то персонажем?

– Конечно! – восклицаю почти восторженно. – Я всегда, читая книгу, проживаю жизнь персонажа и думаю, как поступила бы в той или иной ситуации.

– А, если предположить, что каждая история, написанная авторами, – это отдельная реальность, и где-то там существует ваш аналог? Вам было бы интересно прожить ключевые эпизоды его жизни и разобраться одновременно и в его мотивах, и в своих? – странный мужчина задаёт ещё более странный вопрос.

– Это что-то из теории мультивселенной? – пытаюсь разобраться в сказанном.

– Почти, – с заминкой произносит мужчина с необычным именем. Вспоминаю, как записывала его в пропуске: Фоли ибн Ант. Псевдоним, скорее всего. Может, он писатель?

– Знаете, я думала об этом, когда писала дипломную работу по сказкам народов мира. Хотелось понять мотивы героев, потому что порой они ведут себя уж слишком неадекватно.

– А какая героиня вам была особенно интересна? – спрашивает мужчина, чуть наклоняясь ко мне.

– Даже не знаю… У одной и той же сказки ведь множество версий. Наверное, ближе всего мне была Марья Моревна.

– Решено! – мужчина хлопает в ладоши и радостно улыбается. – Я так и думал. Неудивительно, что именно её вы выбрали для подробного анализа в дипломной работе.

Странно… Я работаю в этой библиотеке уже лет шесть и никому не рассказывала о теме своего диплома. Не особо солидная тема: сказки. Но откуда он знает?.. И почему его лицо поплыло, а библиотека за окном распалась на пиксели?

* * *

– Марья, ты ведь не притворяешься? Ты и вправду не узнаёшь меня? – мужчина в зеркале приподнялся и наклонился вперед, напряжённо следя за тем, как я механически провожу полотенцем по волосам. Мои тёмно-русые, почти пепельные пряди, как всегда после мытья, завились в весёлые кудряшки-пружинки, немного потемнев от влаги.

– Ничего не делай, дождись меня, я скоро приеду за тобой! – его виноватый голос никак не вязался с гневно поджатыми губами. – Слышишь? Не вздумай колдовать – это может быть опасно! Даже артефакты не используй!

Я сменила полотенце и продолжила молча обмакивать волосы, находя странное удовлетворение и в однообразном действии, и в недоуменно-тревожном взгляде мужчины.

– Отойди от зеркала! – крик от двери заставил меня вздрогнуть. В следующее мгновение в мою сторону полетело что-то чёрное, и зеркало разлетелось вдребезги. Я едва успела пригнуться. – Прости, душа моя! Кощей проклятый и через зерцало зачаровать может, – произнёс Иван, помогая мне отряхнуть острые осколки стекла и глиняного кувшина с полотенца, которым я неосознанно прикрылась.

– Промахнись ты на пару сантиметров – и своей «помощью» прикончил бы меня! – раздражённо бросила я, отталкивая его руки, вынимающие осколки, застрявшие в полотенце.

– Ты порезалась! – блондин, замерев, с ужасом уставился на мой окровавленный палец. – Надо пеплом засыпать!

Кровь выглядела вполне настоящей, порез ныл, а ожидающий указаний Иван так натурально раздражал, что впервые мелькнула мысль: может быть, вся эта ерунда вовсе не сон? Сон это или нет, но истекать кровью не хотелось, как и подхватить заражение.

– Принеси водку и чистую ткань! – рявкнула я, зажимая палец полотенцем.

Не знаю, можно ли на открытую рану лить водку, судя по адской боли, это было весьма глупое решение. И всё же спустя несколько минут моего кряхтения и суетливого блуждания дрожащих рук Ивана вокруг раны, кровь была остановлена, палец перевязан, а в голове окончательно укоренилась мысль: всё это – не сон. Во сне так сильно болеть не может! "– А что, если наша объективная реальность вовсе не так реальна? – рассуждала Альфия, прочно подсевшая на квантовую философию и заразившая ею меня. – Если частица может вести себя как волна, а волна – как частица при наличии наблюдателя, то кем является сам наблюдатель для частицы или волны?

– По этой логике выходит, что в тот момент, когда я смотрю на тебя или даже думаю о тебе, ты существуешь, а во всё остальное время тебя нет? – я улыбалась, оглядывая почти пустой зал библиотеки и надеясь, что наша болтовня не мешает немногочисленным читателям. – Или же всё это время ты пребываешь в другой реальности?

– Очень может быть! А что, если на все вопросы, которыми мы здесь задаёмся, уже давно найдены ответы в иных мирах, и единственное, что нам нужно, – это проникнуть туда и получить опыт своего аналога? – подруга понизила голос, почти шёпотом, уловив недовольный взгляд полной читательницы с соседнего стола.

– А что, если все истории, что вы находите в этой библиотеке, – не просто слова на бумаге, а описания существующих реальностей? И не только книги, но и фильмы, фантазии, мысли рождают миллионы миров каждое мгновение, – вмешался в нашу беседу мужчина с аккуратной бородкой, которого я часто замечала за книгой или ноутбуком в малом зале. – Вы бы хотели оказаться в одной из таких реальностей, заменив своего аналога?

При этом он смотрел на меня пристально и серьёзно, словно предлагал поездку не в параллельный мир, а в соседний город. Альфия задумалась и молчала, обдумывая ответ, а я выпалила:

– Однозначно хотела бы!" Странно, что именно тогда я думала о сказке – и именно о Марье Моревне. Почему же она так близка мне? Неужели квантовые реальности действительно существуют, и мотивы этой героини интересны мне потому, что она – это и есть я? Если предположить, что квантовый скачок все же случился и я переместилась в своего аналога в этой реальности, то что делать дальше? Жить по сюжету этой сказки или выстраивать собственный сюжет?

* Ахундовка. Азербайджанская Национальная библиотека им М.Ф.Ахундова.

4. Довериться сложно

Всё то время, пока я, погрузившись в воспоминания, стояла посреди комнаты, Иван легонько отряхивал мою одежду, словно не зная, чем себя занять.

– Приведи кого-нибудь убрать здесь, – велела я мужчине, указывая на пол. Тот с радостью бросился выполнять приказ.

Если я оказалась здесь из-за вопросов, логично предположить, что обратно вернусь лишь тогда, когда получу на них ответы. Вот только я даже не знаю, о чём именно спрашивать. Какие эмоции должен испытывать человек, попавший в другую реальность: страх, бешенство, раздражение? Странно, но я не ощущаю ничего подобного. Ни сильных чувств, ни паники. Может, так психика пытается отгородиться от нелепости происходящего? А может, мой здешний разум в образе Марьи Моревны куда лучше приспособлен к переменам? Всё-таки царица, как-никак!

– Ох, да что же здесь случилось-то? – с причитаниями в комнату вошла та самая женщина, что встретила нас у дворца, в сопровождении молодой девушки в голубом сарафане, с веником и совком в руках.

– Кощей окаянный через зерцало Марьюшку заклясть пытался! – промолвил Иван, указывая на осколки глиняной вазы.

– Ах! – девушка уронила метлу и совок, всплеснула руками, но, тут же устыдившись, подняла их и принялась за уборку, потупив взгляд.

– Что же он хотел? – женщина постарше обернулась ко мне, игнорируя Ивана, стоявшего на небольшом свободном от осколков островке пола.

– Сказал, что я его суженая, требовал дождаться его. Дескать, придёт за мной, – ответила я, краем глаза наблюдая за тем, как девица аккуратно метёт пол вокруг ног мужчины, стараясь не задеть их веником.

– Пойдём-ка в твою опочивальню, – предложила женщина и, оглянувшись на Ивана, велела: – Прикажи здесь всё убрать и принести новое зеркало.

– А вдруг опять Кощей заявится? – блондин, забыв про осколки, чуть не сошёл со своего безопасного островка.

– Занавеской же можно прикрыть! Третье по счёту зеркало бьёшь! – проворчала женщина, кивнув на сиротливо висящие в пустой раме льняные занавески.

– Помяни моё слово, этот бесталанный всё царство твоё разрушит! Дурак дураком… зачем он тебе сдался? – тихо ворчала она, пока мы шли по широкому коридору с расписными цветами на стенах и вышитыми треугольными скатерками на просторных подоконниках.

Опочивальня оказалась просторной и светлой. В центре стоял небольшой округлый стол, покрытый длинной скатертью, почти касавшейся пола, а вокруг него располагались табуретки с высокими плотными подушечками. У стены возвышалась роскошная кровать с балдахином, ткань которого ниспадала мягкими складками. Высокие матрасы выглядели такими пышными, что в них легко было утонуть.

Напротив кровати – широкий комод с высоким зеркалом в резной раме. На его поверхности ровными рядами лежали шкатулки, выполненные в едином стиле. Слева от окна виднелась дверь, ведущая в длинный узкий коридор. Позже я узнала, что он тянулся до небольшой уборной, где стояла большая деревянная бадья для купания, а рядом аккуратно были расставлены ковшики. В дальнем углу, за плотной занавеской, скрывалась небольшая дверца-люк, ведущая в отверстие для нужд – весьма оригинальное решение: никаких неприятных видов и запахов.

– Ну, как всё прошло? – шёпотом спросила женщина, прикрыв за нами дверь и усевшись за стол. – Смогла активировать этот свой артефакт? Мужики поверили?

Я смотрела на эту женщину и ощущала в ней что-то очень родное, близкое. Интересно, кто она мне? От Ивана, судя по всему, особой пользы ждать не стоит – лишь бы не мешал, а вот толковый союзник в этом мире мне точно необходим. Что, если всё это взаправду?

– Мне надо кое-что рассказать, – произнесла я, тоже перейдя на шёпот. – Не знаю, что там произошло на поле, но я потеряла сознание, а очнувшись, обнаружила, что лишилась памяти.

– Что? – женщина смотрела на меня непонимающе.

– Я ничего не помню! – проговорила я медленно, почти по слогам. – Ни о себе, ни о других. Даже собственного имени бы не знала, если бы Иван не сказал.

– Как же так? Неужто Кощей? – она в ужасе вытаращила глаза и прижала руки ко рту в защитном жесте.

– В том-то и дело, что я не знаю, как всё это произошло. Так что теперь мне придётся знакомиться со всеми заново, в том числе и с самой собой.

– Ох ты, горе-то какое! – воскликнула женщина, с трудом сдерживая слёзы. – Может, хорошенько поешь, потом поспишь, проснёшься… и всё наладится?

Я было посмотрела на женщину как на умалишенную, но вдруг подумалось: в конце концов, я ведь в сказке, здесь довольно часто встречается нечто подобное: «Ложись-ка, добрый молодец, спать, утро вечера мудренее». А наутро герой просыпается – и точно, проблема решена.

Вот только решает её обычно кто-то другой: волшебный помощник, жена или невеста. Жена и невеста мне по гендерному признаку не положены – суженых сразу двое. Но один вряд ли способен помочь, второй – вряд ли захочет помогать! А, если и есть у меня волшебные друзья, то я их не помню.

– Давай-ка ты расскажешь всё, что можешь вспомнить обо мне и моей жизни здесь, – попросила я женщину, задумчиво глядящую на мою постель так, словно в ней действительно может скрываться решение проблемы.

– Хорошо, – протянула она и всхлипнула. – Так ты же и меня не помнишь! Заряна Никитишна я, няня твоя. Всегда была рядом с тобой – ещё с тех пор, когда ты у батюшки своего, царя морского, в чертогах жила. А потом, когда решила царство своё на земле построить, вместе с тобой сюда и отправилась.

– А где сейчас мои родители?

– Так батюшка твой и поныне в море-океане правит, а матушка давненько скончалась, мала ты ещё была. Какая же красавица была матушка твоя! – Заряна с грустью погладила мою руку, смахивая слёзы белоснежным платком. – Ты очень на неё похожа.

– А как я смогла построить здесь царство? И как царь морской отпустил меня на землю?

* * *

** Женщина лет шестидесяти, которую Марьям пропустила в библиотеку без пропуска, имеет свою историю. Подробнее о ней можете узнать из романа "Альтернативная магия расчёта".

https://litnet.com/shrt/zgeO

Я потеряла всё: дом, близких, веру в себя. Остаётся только одно: начать заново.Теперь я в магическом мире. Мантия – вместо строгого костюма, книги заклинаний – вместо бухгалтерских отчётов. Я учусь жить с чистого листа и спасаю тех, кого больше никто не слышит – магических существ. Но все же хорошо, когда рядом оказывается тот, кто поможет. Мудрый наставник и преданный друг. Кому можно поверить... Кого можно полюбить... И как здорово, что рядом оказалась ... мантикора – мой личный мозгоправ без страха и упрека!

МАГИЯ, ЛЮБОВЬ И МАНТИКОРА В ПРИДАЧУ!

5. Царство Моревны

Из рассказа Заряны сложилась весьма любопытная картина. Персонажем я оказалась сложным и полным противоречий. Марья Моревна, в этой версии сказки, единственная дочь морского царя от наложницы Елены, принесённой жестокому Владыке в жертву.

У царя, помимо меня, имелась целая россыпь сыновей от других наложниц, но законными считались лишь четверо – дети его жены. Она с переменным успехом боролась за внимание мужа, время от времени проигрывая простым смертным. Мстить им смысла не было: для неё, царицы морской, они были всего лишь бабочками-однодневками. А вот от детей своего мужа она предпочитала избавляться, изгоняя их на землю.

Я же, едва достигнув совершеннолетия, не стала дожидаться её козней и сама вышла на берег, вместе с няней и её мужем Велиславом. Сейчас он работает при дворце строителем и колодезным мастером: магия воды помогает ему находить места для новых колодцев, прокладывать оросительные каналы и контролировать течение рек, предотвращая разливы.

Кстати, я тоже владею магией, но использую её редко, предпочитая артефакты. Создаю я их лучшие из лучших – даже подданные морского царя с удовольствием их покупают.