Текст книги "Дети гарнизона"

Автор книги: Сергей Седов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

помня предупреждение Бессараба.

Зашипело переговорное устройство.

– Хелен, не могла бы зайти ко мне? – раздался усталый голос Тарика.

– О’кей, иду, – Хелена заметила, как ревниво фыркнула Нилу. Наверняка думала о чем-то

непристойном.

Тарик ждал на балконе отведенных апартаментов, был бледен, всматриваясь в лунную

дорожку, уходившую далеко в море. Повернулся, тихонько массируя рукой область сердца.

Утомился. Сказывались многочасовые переезды и съемки последних дней.

Шоумен устало проговорил:

– Хватит на несколько программ. Поработаем над музыкальной подложкой, подберем

тексты. Невольно задумался об этих людях, выходцах из вашей страны. Не такие вы, как другие

люди земли. Вы молодые, жаждущие, желающие всего и сразу. Может, вы и есть те, будущие

люди нового тысячелетия?

– Сильные, хваткие, жестокие, ненасытные? – переспросила Хелена.

– Но мягкие, любознательные, вдохновляющие, любящие! Почему так? Наверное, потому,

что многие десятки лет держали взаперти, запрещая свободу творчества, мысли, любви? И вы, как

сжатая пружина, распрямляетесь, ломая на пути все препятствия, все стереотипы?

– Время вознесло таких, как Бессараб, на гребень волны. Время их и поглотит, —

неожиданно припомнила слова Севика.

– Да, всех нас поглотит время, рано или поздно,– грустно проговорил Тарик. – Хотел тебе

сказать, последние поездки даются тяжело…

Вытряхнул из белой баночки таблетку, запил из бутылочки.

Ей так захотелось жалеть его, гладить седые волосы, подчиняться. Никогда раньше не

встречала более возвышенного и творческого человека, которым двигала любознательность и

добро. Боготворила. «Телеикона говорящая», – сказал бы папа. И был бы прав.

– Хороший сюжетный стык получится. Сам как пират, со всеми атрибутами. Даже

сокровища есть награбленные. Хорошо бы снова спрятал по сюжету все награбленное в одну из

подводных пещер? Перекличка времен. Остался бы в истории, – возбужденно шептал Хелене

свои впечатления Тарик. – И название подходит – «Падишах Тарханкута», – типичный

маленький царек и тиранчик. Мы должны завтра сосредоточиться, не взирая на усталость!

Он накинул на ее плечи пуловер. Хелен доверчиво прижалась, любуясь ночным морем. Чиф

чувствовал в ней свою соратницу и музу, друга и вдохновителя. Понимал ее, зовущую к любви

красивую молодую женщину, и уводил желание в творческий момент. Но бился внутри мужчина.

Просто сексуально поиметь? Тарик чужд был развития интимных отношений. Зачем? Ведь

большего согласия и любви, чем есть сейчас, уже не будет. Ему хотелось сказать: «Я очень

доверяю тебе, Фисташечка, твоему острому уму, и что ты, как и я, настроена на успех!» И гладил,

отечески похлопывая сильную и изящную Ленкину спинку. .

Утром гостей разбудил грохот. Это на небольшом причале команда заводила мотор

огромного черного катера. Внизу, на веранде, обращенной к морю, группу ждал завтрак – по-

крестьянски простой.

Бессараб сидел в халате, с полотенцем на шее:

– У меня все натуральное. Утром морские ванны, купаюсь круглый год.

Полная аппетитная работница, в сарафане и сером переднике, ловкими руками удивительно

быстро подала свежие ватрушки, мед, сметану и подлила кипятку из большого самовара.

– Люблю самовар. У меня их много в коллекции. Этот чай из любимого, серебряного. Мне

нравится по-узбекски – хоть и чурки деревянные, а чай заваривать умеют: три-четыре щепотки

крупного листового в чайник, залить крутым кипятком – и через пять минут готов.

Бессараб поднялся из-за стола первым.

– Ну вот и славненько. Теперь на лодку.

Гости поспешили за ним, с ящиками, камерами, микрофоном. Вступив на катер, хозяин

скинул халат и остался в шортах. Мощное татуированное тело, хищный взгляд и черная бандана

делали его похожим на средневекового пирата.

– Колоритный образ, – любовался персонажем Тарик. – Мистер Бесараб, вы в образе

знаменитого корсара Таракташ-паши неподражаемы!

– А ну, затолмачь, что про Таракташ-пашу? Это пират был? Слово в слово переводи! – он

завел пробуксивший двигатель, резко потянул ручку.

Моторы мощно рванули, пассажиры по инерции едва не попадали на спины. Берег удалялся.

– Мой «Буцефал», – похлопывал по приборной доске, как живого подгонял катер

наездник, прибавляя газа. – Скорость возле 90 км в час. Двести тысяч выложил за него, без

дураков! Эх, какой русский не любит быстрой езды! – придавил еще сильнее, ветер дул в лицо,

соленые брызги застилали глаза.

– Попроси помедленней, мы не можем снимать!.. – взмолился Тарик.

Операторы протирали от морской пыли объективы. Бесараб нехотя сбавил скорость. Ему

хотелось покрасоваться перед заморскими гостями.

– Передай, катером мы восхищены, такой в Стамбуле потянет все полмиллиона! – хитро

улыбался Тарик. Бессараб довольно ощерился. – У нас самые значительные впечатления и

отснятый материал о мистере Бессарабе. Спроси, – обернулся к Хелене Тарик, – может, скажет

несколько слов для нашей аудитории? – подсунул под нос Бессарабу микрофон.

– Я – «Падишах»? О’кей! Скажи своему боссу – он понятливый! – Бессараб

обрадовался, приосанился, выпятив волосатую грудь. – Мог ли я, простой сельский парень,

мечтать о том, что стану падишахом? Безотцовщина, рос на улице шахтерского городка, чуть не

попал в колонию по малолетке. Все одно к одному. Короновали падишахом! Теперь все у меня

есть, ты сам видел, турок.

Оператор снимал безостановочно.

– Не думай, я такой не из спортзала вышел! Я солдат, капитан, прошел горячие точки, —

Тарик понимающее кивал головой. – Короче, довелось повоевать. Мы, ветераны последних

заворушек, и делаем погоду в этой стране. Мы сильные и решительные, безжалостные к врагам.

Но если ты для меня друг – я для тебя все сделаю. Только делай, как я, по уму, по понятиям.

– Что такое понятия? – переспросил шоумен.

– Понятия? Это наш кодекс чести, положенный в основу поведения. Как у древних скифов

– тоже жили по понятиям. Кто бы ты ни был, царь ты или простой скиф, а живи как положено.

Нет – не смотрели, кто ты – мечом в голову или стрелой в глаз.

Хелен, ухмылялась познаниям, узнавая почерк Референта. Тарик Дениз был увлечен

образом рассказчика, переводя взгляд на камеру.

– Был такой царь, – продолжал Бессараб. – Как и положено царю скифов: жесток, но

справедлив, и правил суд по ихним понятиям. Но когда его войско пошло к одному греческому

городу долю получать, он оставил своих в кибитках, а сам пробрался в город, где имел дом и

наложниц и славно проводил время, говоря своим, что уехал на разборку. Один хитрый грек

врубился в авантюру и доложил стоявшим лагерем скифам: «Что вы за лохи: ваш царь там в

городе, с венком на голове, пьет, гуляет, вообще участвует в оргиях-вакханалиях!» Те не поверили

сразу, хотели завалить «шестерку» поначалу. И тогда тот провел младшего брата этого царя через

тайные ворота и показал издалека, как его брат пьяно безумствует. И это, когда вся скифская

братва стоит в ожидании своего командира? Не выдержали скифы, сказали: нет у нас этого царя

– и младший брат застрелил его из лука. Вот так-то! – проговорил довольный собой Бесараб. —

Вот и мы все, как скифы, как только кто изменит нашим понятиям – голову долой. Тут у меня

рыбалка, – резко закончил исповедь. – Видите, ставни стоят в море? Здесь рыбу мне, кефаль

ловят.

Он прибавил скорость, делая большой разворот в море. Пейзаж менялся, удивляя

неповторимостью. Оператор жадно снимал виды.

– Там, на шельфе, газ добывают, прямо из моря… Просрали в свое время. Но додавим,

приватизируем – скупим голоса, акции по району – сами газ начнем качать. Если не по-нашему,

цивилизованно, перекроем крантики в трубе через суд. Как вам без газа? Это, как его...

экономическое решение политических вопросов, или наоборот.

Зазвонил мобильный телефон.

– Да, Бессараб... – хозяин взял трубку, держась за штурвал. – Ах, сволочи, где, в створе?

Кто разрешил? Погранцы? Не лазить по моим кораблям. Сейчас буду!

– Вот развлечение: облава на подводных пиратов! Давай! – махнул он матросу, передавая

штурвал. Катер встал на дыбы, резко набирая скорость. – От Бессараба еще никто не уходил.

Сейчас будет потеха! – старался перекричать ветер.

Мощный катер приближался на бешенной скорости к стареньким моторным лодкам. Видно

было, их узнали. Предполагая, чем может закончиться встреча с Бессарабом, одна моторка

сорвалась, виляя на слабом ходу, в сторону берега, другая, пегая, вроде как под амфибию,

заворачивала вправо, стараясь уйти за огромную, похожую на черепаху скалу. Бессараб настигал

удиравшую из последних сил.

– Это что за чудо?

Катер на полной скорости несся на амфибию, но юркая моторка резко повернула,

подталкиваемая волнами, под близкую защиту камней, заехала на пляж и забуксовала в песке.

– Ни хрена себе! – удивлялся Хозяин, набирая мобилку? – Эй, вахта, нарушители на

пляже завязли!

Вторая моторка пыталась развернуться, но мощный катер перерезал маневр, пройдя в

касание к борту. Огромная волна перекинула моторку, как скорлупку, лодка накрыла людей с

головой, а «Буцефал» несся дальше…

Бессараб с чувством исполненного долга просматривал море.

– Не вижу дайверов: засели под водой? – Развернулся и направил «Буцефала» в глубь

моря. – «Цесаревича» раздевают, затоплого в первую мировую. Дождутся, что затонувшие

корабли заминирую!

Из воды вынырнули аквалангисты.

– Мать твою, ихтиандры... – взял в руки микрофон объявил: – Ихтиандры, ныряй

обратно, последнее предупреждение, – и направил катер на барахтавшихся людей в

гидрокостюмах. Те, увидев это, занырнули, спасаясь от губительных винтов.

– Мистер Бессараб, будьте великодушным, возможно, у них закончился запас кислорода! —

перевели просьбу Тарика.

– Давайте их спасем! – взмолилась Хелена.

–Если хотят жить – без акваланга доплывут. До берега с километр, не больше. Любишь

нырять – люби и плавать! Все ради вас, господа, как для гостей. Это урок, воры. Ну,

повеселились от души, покажу Атлеш – там, говорят, пираты стояли, грабили и жгли проходящие

корабли. Ветер сильный, или к берегу, или в открытое море. Я бы предпочел море – авось да

вынесет, потому как если к берегу. . Смотрите, грот атлешский. С моря видно. Признайся, турок,

что терли про пирата ночью?

– От падишаха ничего не скроешь! – галантно улыбался Бессарабу Тарик Дениз. – Все

сходится, как у Таракташ-паши в записках. Отвесные, как стены, берега, грот, где пираты сжигали

разграбленные корабли… Возьми крупным планом эти скалы, Шахин!

Оператор блаженно улыбался, «расстреливая» панораму побережья.

– Это, про клад пиратов отдельно поговорим, не на камеру. – Бессараб перешел на

доверительный шепот: – У тебя карта эта есть в наличии? Давай договоримся, если найдем:

мани-мани, фифти-фифти... Моя пересылка, твоя продажа. Идет? А Референт бумаги сляпает —

комар носа не подточит. Чего лыбишься, турок? Без меня ничего не сделаешь!

– Окей, отличный сюжет! – Тарик улыбался своей загадочной улыбкой, длинные седые

волосы развевались на ветру. – Не на камеру – только вам, мистер Бесараб: клада Таракташ-

паши не существует. Лучшего места, чем один из труднодоступных подводных гротов, для того,

чтобы спрятать сокровища, не найдешь. Я пришлю вам копию фильма, когда смонтирую.

–Д урилки экранные? Лихо!

Катер подгребал тихим ходом к отвесным обрывистым скалам. Синее прозрачное море,

сахарно-белый срез отвесных уступов, омываемые волнами исполинские скальные фигуры в

бухте – время остановилось и понеслось вспять. Гулко стукнуло прорезиненным бортом о

причал, и по пляшущему деревянному трапику гости сошли на берег. Хозяина на суше ждали,

наперебой восхищались расправой над дайверами и моторками.

– Тех, что на амфибии, мы взяли, что с ними делать? – Бессарабовы бойцы вывели двух

связанных людей в тельняшках.

– Руки развяжи, внучок, – хрипел недовольно Рачибо. – Мы же свои, Бессарабушка. Это

я, Рачибо, с рыбацкой бригады! Я ж тебе сколько баек рассказал под ушицу!

– Ты кто такой? – Бессараб строго посмотрел на второго, молчаливого, похожего на

пойманного подпольщика.

– Капитан отставной, изобретатель, Александр Иваныч, божий человек. Уж простил бы ты

нас, отдал бы назад амфибию, Бесарабчик, – упрашивал старик.

– Не унижайся, дед, перед этими серо-красными! Его изобретение – мины. Не ведают, что

творят, подчиняясь вселившимся в душу инфернальным сущностям!

– Чего там гудишь? – вызывающе отозвался Бесараб.

«Боже мой, это же папа!» Похудел, постарел, но браво выпячивал грудь. Хелена интуитивно

рванулась… Остановилась, понимая, что не должна раскрывать себя. Слишком много узелков

завязалось в этой жизни. И Бессараб, не привыкший развязывать, мог походя их разрубить. Ее

взял за руку Тарик:

– Хелена, что происходит?

Бессараб хотел казаться великодушным повелителем-падишахом.

– Давай, турок, обменяю их на карту пиратскую? Заверну, упакую, с собой заберешь! Ха-ха!

Шутка!

Тарик взглянул серьезно:

– Отпустите. Амфибия – интересный сюжет.

– А, насрать! Развяжите дураков, – распорядился Бесараб. – Потом, на раскопках

отработают. Давай, дед, включайся. А то я уже устал твои сказки пересказывать.

– О, – оживился Рачибо, подсев на любимого конька. – Бачитэ, цэ лестница счастья.

Прорубили пираты за ночь по приказу своего предводителя, для тайных встреч с болгарской

принцессой. Есть такая баечка.

Тарик был верен себе: попросил Хелен спросить старожила, не слышал ли о Таракташ-

паше?

Рачибо с готовностью рассказывал, не дожидаясь конца перевода:

– В моей бригаде работал Федька Тарахташкин. Запойный был, чистый пират! Плохо

кончил. Есть у меня про него такая баечка.

– Меня Референт давно просит, – вдруг обратился к Тарику Бесараб, – чтобы я дал добро

быть соавтором легенд и мифов. Книжку издать, под моей редакцией. Захочу – будут мифы и

легенды здешнего края, а не захочу – так еще сто лет никто ничего не узнает. Еще не решил.

Сверху утеса спустили краном железную люльку, Бессараб зашел в нее и пригласил с собой

Дениза:

– Не бзди, басурман! По ступеням крутым скакать – не барское это дело! А мы дорогой

про то, про се побазарим! Может, карту у тебя сторгую пиратскую дорогой,– игриво вставил

Бессараб свой навязчивый интерес. – Шучу, понял, дурилки...

Тарик обреченно подчинился радушию Хозяина.

– Майна! – куда-то вверх обрыва скомандовал тот, и люльку понесло над головами

оставшихся внизу.

– Ну и слава Богу, пронесло на этот раз, – перекрестился Рачибо, и первый по отвесным

железным ступенькам полез вверх. Махнул рукой телевизионщикам: – Эй, веселее!

Лена обернулась – надеялась увидеть отца. Но его среди полезших по ступеням не было.

«Ничего, – подумала, преодолевая ступени, – найду сегодня обязательно!»

Ступенек было около сорока, но казалось, что их несколько сот – крутые, полуметровые.

Сверху любовались пейзажем бирюзового моря с одинокими кораблями на самом горизонте.

– Самая западная точка, дальше моей земли нет! – пафосно произнес поджидавший

наверху Бессараб.

Поднялись наверх Самсон и начавший беспокоиться Одис. Спросил шепотом Хелену:

– Что это за маневры устраивали в море? Носились как сумасшедшие.

Она грустно улыбнулась, кивнула в сторону Бессараба:

– Устроил смертельный аттракцион!

Одиссей тихо зашептал:

– Это очень опасный человек, бандит, ставший депутатом. Будь предельно осторожна! —

Нежно взял под руку. – Я волновался за тебя. Зачем только отпустил сегодня? – и притворно

погрустнел.

– Спасибо, Оди, не сейчас, давай позже! – Хелена поспешила к основной группе.

Рачибо ловко тенью выскользнул из толпы сопровождающих.

– Давай, рассказывай, – Бессараб упивался значимостью.

– Рыбацкий стан, производится вылов рыбы. Ловится в основном кефаль. Внизу в бухте

бачили ставки? Сооружения, закрывающие весь створ. Не что-нибудь тебе, а «косяк» заходит в

сети и в момент – раз! – Дед присел, крякнув: – Бум-бум, – подается сигнал в рынду —

колокол. И вся бригада несется к барабанам и поднимает сети. Тяни потом сачком с лодки нужну

килькисть.

Хелена старательно переводила. Рачибо барабанил знакомый сюжет, практически не делая

пауз. Бесараб довольно кивал головой в такт словам:

– Складно ведешь, все у тебя по уму.

– К рыбацкому столу! Уха по-царски! – раздались голоса занимавшихся застольем.

Мигали красные огоньки работавших камер, а Рачибо продолжал, наливая стакан:

– Колысь здесь побывала царица Екатерина, голову бачили на скале, в море? – Все

повернулись в указанном направлении. – Велика каменная загогуля. С того называют уху нашу

– «по-царски»! Как известно, царица Екатерина, хоть женщина сильная, слабэнька була, по

передней части. А генерал Попов, что построил здесь замок, ну, хахаль ейный, думал, чем таким-

эдаким пригостить царицу. Выручила рыбалка. Не горюй, кажет генералу, угостим такой ухой, яку

царица не ела! Приехала царица, вот на это самое место, то да се, дошло до бенкета. Прадед уху

цю спроворил, сборную, с травками да перчиком. Скуштувала царица, хрясь цилу миску, ложку

облизала. «А нет, – кажет, – у вас ще?» – «Отчего же, найдем для царицы». Вторую миску

навернула. А потом спрашивает, какой секрет вкуса незабываемого? «В ушицу рюмку водки льют,

приговаривают волшебные слова: «Акведук-карамультук, водка в бой, страх с очей долой». Да

при словах этих Попов-генерал как чихнет! Вот тут скала и обвалилась, а головка царская,

Катерины Великой, вызубрилась. Рассмеялась царица, говорит: «У русских водка на скале ухе в

допомогу!» Вот откуда появилась здесь голова Екатерины. И уху из кефали с водкой в наших

краях царской прозывают! – закончил торжествующе дед.

– Никогда здесь Екатерина не была и из рыбацких мисок не хлебала. А каменная скала-дива

«Черепаха» – природного происхождения, и никакого не от чиха, а за тысячи лет выветрилась.

Нельзя же так безбожно врать! – рассердился Референт.

Все вытаращились на него, умолкли.

– Ты, Терновский, не прав, – заключил захмелевший Бессараб. – Это же легенда.

Любишь уху – слушай, а не хочешь – иди…

Уха была душистой, пряной, вкусная с ломтями черного свежего хлеба, с нарезанным

красным луком, присыпанным крупной рыбацкой солью. Стали наливать водку по третьей.

Раздался шум, депутатские телохранители забеспокоились.

Большой черный автобус влетел через ворота на рыбачий стан, из открытых дверей на ходу

выпрыгивали автоматчики в камуфляже и масках, кричали:

– Всем оставаться на местах!

– Опять эти менты поганые!.. – жалобно и устало проговорил разомлевший Бессараб.

– На землю, всем на землю, рылом вниз, а то больно будет!

Черно-серые в масках, как демоны налетали, кидали на землю сопротивлявшуюся братву,

крутили в наручники, тыкали под ребра автоматами.

Самсоненко, прикрываясь гербовой министерской бумагой, дрожал, причитая:

– Мы турки, мы свои, по обмену опытом!

Группу захвата возглавлял высокий офицер. Шульга! – узнала Ленка. И в тот момент, когда

держали на земле мордой вниз Бессараба, даже обрадовалась: «Наконец что-то изменилось в

родной стране!»

Тех, кто с микрофоном и камерами, не тронули, оставив отстраненно сидеть за рыбацким

столом, пока бандиты лежали вниз лицом, раздвинув ноги, и с руками на затылке.

Одис с удовлетворением шептал Хелене:

– Пришла настоящая власть, правильно кладет мордой в землю!

Подполковник деловито пнул тупым ботинком Бессарабскую тушу:

– Встать!

Тот, не отрывая рук от затылка, медленно поднимался, привстал с одного колена, потом с

другого.

– В чем дело, начальник? Я депутат! Пожалеешь, в натуре.

– Заглохни, вопросы задаю я. Отменили тебе неприкосновенность, – Шульга повернулся к

оператору. – Снимайте, снимайте! Материалы приобщим к делу. Исторические кадры – арест

Бессараба! Гражданин Бессараб, несколько часов назад вы задавили насмерть аквалангиста, этого

с лихвой хватит, чтобы задержать и по подозрению в покушении на убийство гражданских лиц, за

незаконное хранение оружия, за контрабанду людьми и государственными ценностями! Дальше

объявлять список? Арест на 72 часа. Пока. Ну, а остальную процедуру знаешь не хуже меня….

– Начальник, может, договоримся? – стоя «на четырех костях», заскулил, не замечая

снимающей телекамеры, падишах Тарханкута. – Это не я задавил, мужик сам на мину

напоролся! В натуре, я же в управу компьютеры купил. Что еще? С тобой, Шульга, мля, не

договоришься. Надо было раньше тебя шлепнуть!

– Пошел в автобус, падишах сраный! – распорядился подполковник, повернулся к камере:

– Все, конец фильма, съемки окончены!.. Давайте, сворачивайте шарманку, и гуд-бай! В главке

сделаем с пленок копии, для уголовного дела, а вы – айда на корабль!

– А, вы засветили! – зло завопил из автобуса на турок Бессараб. – Сами, падлы,

пиратское золото, усираетесь, чтоб найти! Козлы! Не докажете ничего! Урою всех! Похороню!

Достану! По списку!

– Ну-ну, собака лает… Трогай, на базу, – подполковник отдал команду водителю. – А вы,

турки, быстрее отсюда, от греха подальше. Вечером теплоход, до Ялты еще успеть надо,

желательно живыми.

«Папа! Где отец?», – вдруг встрепенулась Хелена, оглядываясь

– Ушел товарищ капитан на своей амфибии, бачь? – отряхиваясь от пыли, возник рядом

всезнающий Рачибо, – Не возьмешь его, уже заглыблюется, – протянул, показывая в море

рукой.

В порту автобус телевизионщиков погрузили на борт отходящего в Стамбул теплохода.

Обидно и горько было покидать Родину. Так надеялась! Инстинкт самосохранения подсказывал:

не время еще возвращаться? Бессараб, злой демон в шаманской короне, наверняка откупится,

вернется к своим делам. И подумать страшно, что сделает с папой, мамой, Дениской, если узнает

о них. «Всех по списку замочу!», – билась пугающая угроза. Осилес, расправься с ним из

поднебесья…

Бессараб просидел за решеткой положенные 72 часа, истомил и застращал сокамерников.

При обыске криминала явного не обнаружили, и адвокаты все так замутили, что отпустили на

волю. Когда вернулся, затаился. Пришел страх за сокровища: «Отберут, отметут? Зря «засветил»

на камеру». Метался: куда спрятать, чтобы не нашли? Припомнил турка. Припрятать в подводную

щель, как это делали во времена пиратов! В одну из ночей древности и золото в непромокаемых

мешках загрузил в «Буцефала», свез к Черепахе и запрятал в гроте. До лучших времен…

…Одиссей ластился всю обратную дорогу, и у них был изредка добротный секс, но

подступала к душе нервная обида, приправленная едкой неудовлетворенностью, что не удалось

открыто встретиться с папой, мамой, Дениской. Почему так получилось? Не время еще?

Вернулась в Стамбул, золотую клетку, где так ловко сплетались в реальность желания и

возможности. Одиссей снова сделал предложение, стоял на коленях, задарил драгоценностями —

получил согласие. «Все равно, – подумала, – нужно быть с кем-то. Пусть с ним!» Опять все

решили за нее мужчины…

…Тарик выпустил в эфир первую «Дорожную карту» нового сезона и свалился с

микроинфарктом. Передачи о приключениях и путешествиях начали выходить еженедельно, в

рейтинговое воскресное время. Теперь Хелен моталась по миру со съемочной группой.

Калейдоскоп стран, удивительных пейзажей, интересных встреч, свежих сюжетов для программы.

И рядом с Великим была окрыленная успехом и признанием Фисташечка!

Черное море. Борт «Григория Сковороды»

Она снова вздохнула, взволнованная воспоминаниями

– И теперь еще одна попытка. Немного со страхом смотрю в будущее. Сколько лет не была

на Родине? Последний раз не увидела ничего хорошего… Как будет на этот раз?

– Все будет хорошо, просто отлично! – подбадривал Нат.

Тарик, Чиф, перенес очередной микроинфаркт, страдал от сердечных болей, выглядел

бледным и уставшим. Но держался, отшучивался. И был поглощен рабочим ритмом.

– «Колизеум» открывается. Огромная супер-модная дискотека, – настраивал Тарик. —

Вложил огромные суммы, реставрировали старинные Константинопольские термы, расчистили

катакомбы. Прекрасное заведение!

Действительно, давно не была в Лалели. В последний раз, когда вызволяла из Юкселя

Юльку. По правде говоря, не очень и тянуло. Удивилась, зачем Тарику после первой поездки в

Крым, со слабым сердцем, участвовать в шумной церемонии.

– Префект, мой друг, просил, – оправдывался бледный Тарик.

Что-то предчувствовала, сильно расстроилась, подумала: «Конечно, мы все пользуемся им,

высасывая мысли, сюжеты, жизненные силы. А он щедро отдает их людям». Мысленно стала

сравнивать Тарика с отцом. Потом пришла мысль: неужели и Тарик, и папа уйдут когда-то?

Разрисованный студийный автобус по пути на открытие «Колизеума» застрял в пробке.

Прохожие, узнав, приветствовали, радовались, как дети, некоторые бросались на колени, славя за

встречу с «живой легендой». Тарик всегда в таких случаях краснел и стеснялся, но тогда печально

вымолвил: «Приветствуют, как в последний раз...»

На презентации нового молодежного шоу все шло по плану. Операторы держали ракурсы,

Хелен и Нилу работали с массовкой. Огромная дискотека грохотала звуком и переливалась, мигая,

дымными огнями. Несколько тысяч молодых людей «тусовались» в огромном шикарном

интерьере, заказывали у стоек, обжимались на балконах и галерейных переходах, тряслись в

танце на нескольких уровнях дансинг-пола. Вот известный ди-джей объявил имя Тарика, зал

захлебнулся свистом и овациями. Легко взбежав на подиум, «Живая легенда» взял микрофон, стал

тихонько напевать известную композицию. Музыканты сзади включились в заданный Тариком

темпо-ритм, и публика, засветив зажигалками, подпевала вслед. Он умело общался с залом,

отвечавшим овациями и восторженным свистом. Исполнил вторую песню. Лицо его сияло от

удовольствия массового молодежного признания. Энергетика нескольких тысяч бьющихся в

ритме турецкого блюза сердец переполняла мощным посылом. Вдруг ноги подкосились, осел на

сцену под овации, Хелен подбежала к нему в шуме аплодисментов… На ее глазах уходила

жизнь…

Уход его тоже стал частью легенды…

В Стамбуле многотысячная толпа шла за гробом Дениза. Стало пусто без него, отчетливо

очертилась граница эпохи, закончившейся вместе с жизнью Тарика Дениза.

Мирную беседу оборвал вежливый, но настойчивый стук в дверь кают-компании. Капитан с

телеграммной лентой прямо с порога бодро, но деланно-вежливо отрапортовал влиятельному

пассажиру:

– Товарищ Соколов! – гордо потряс бумажной лентой. – Только что получена

радиограмма от индийских товарищей! Благодарят! Вам отдельный большой интернациональный

привет! Приятного аппетита!

Нат поперхнулся. А капитан вышел, вежливо прикрыв дверь, задержался у дверной щелочки

послушать. С таким пассажиром, как Соколов, держи ухо востро. Услышал:

– Кого-то кэп мне напоминает, – хмурилась Лена, допивая кофе.

– Кто? Капитан?.. – шепнул Нат, и капитан за дверью напрягся. – Помнишь, фильм

«Полосатый рейс», Грибова в роли капитана? Ха-ха! Наш Грибов, наш!

– Смутно, – грустно покачала головой.

Дверь скрипнула, закрываясь.

– Елена, останьтесь! Не пожалеете… – Нат резво вскочил из кресла, дожевывая сэндвич.

– Уже начинаю жалеть, – привстала и она, и строго посмотрела на часы.

– Постойте, Леночка! Выпьем за нас!

– Пока! Целые сутки не спали, и выпили немало. Хватит!

– Отож! – хохотнул Нат. – Глупо! Впрочем, спокойной ночи, мой милый друг, хотя уже

даже не утро, – Нат проводил ее искренним сожалеющим взглядом.

Капитан едва успел отпрянуть.

Попутчики разошлись, и каждый уносил в своем сердце частичку и высказанной, и

невысказанной истории. Один – не подозревая, другая – догадываясь, что вещее ляжет кому на

пути, жизненный успех, или через тернии – к звездам? Напророчит, нахлынет, нагонит. .

Елена вернулась в каюту, с нежностью глянула на спящего сына, улыбнулась: Патрик

вернулся сам из кают-компании, устал от взрослых разговоров. И заснул на кровати одетый, в

обнимку с ноутбуком, детской непосредственностью мало чем похожий на настороженную,

напряженную родительницу, мать свою – неприкаянную стамбульскую обитательницу, чьего

ребенка усыновила Хелена-ханум, Фисташечка…

«Наверное, я плохая мать, – подумала, умиротворенно собирая с пола разбросанные

шоколадные обертки. – Безалаберная, увлеклась. Нашелся на мою голову, дамский угодник!»

Укрыла сына одеялом. Мальчуган заворочался, свернулся калачиком.

«Разбередил… Искуситель!» – Лена снова довольно заулыбалась, потянулась – сильная,

красивая, прилегла с краешку, рядом с сыном, и уснула после бессонной ночи и такого

хлопотливого утра.

Море шелестело своими бескрайними просторами. Растаяли вдали ободранные эсминцы. К

какому берегу суждено «Григорию Сковороде» пристать? Где же та пристань, то пристанище, где

ступит нога человечья и не согнется личность под буйными штормовыми ветрами в ураганах

девяностых, перемешавших снизу доверху все на огромной части суши…

Новогодний маскарад в Варне

Пока Лена отсыпалась, ее самозваный «ангел-хранитель» ломал голову с капитаном

«Сковороды»: как без газолина, отданного бенгалорцам, дойти до Ялты? Договорились:

сворачивать с маршрута и на «мертвом остатке», по волне, в ближайшую Варну. Нат, скрепя

сердце, выдал из собственного кармана две плотных пачки, оплатить заправку в Варне.

«Ни фига себе «сделочка-поездочка», так без штанов домой вернешься, – подумал,

сокрушенно качая головой. – Но куда домой? Одно радует: следы заплетаются. Это хорошо!»

В кают-компанию забежал старпом за распоряжениями капитана заворачивать к болгарам,

по радиосвязи утрясать вопросы с пограничниками и таможней. Утихший было зимний шторм

поднял новую волну, заволоченная свинцовыми тучами хлябь небесная разверзлась…

Заснули в беспокойстве, и уже вообще в беспамятстве вскочили с коек, когда в темени

тревожно завыла корабельная сирена. Снова налет? На шлюпочную палубу погнали пассажиров в

спасательных жилетах, за бортом гудел шторм и бились огромные волны. Судно кренило и

бросало. Женская половина в ужасе плакала и причитала, резвый русский оптовик лихо допил из

горлышка, отбросил бутылку в бурю, встал вровень с командой крепить палубные связки, и героя

едва не смыло за борт.

У «Сковороды» развился крен, разбалансированный груз сунулся на левый борт и —

плеснуло студеной черноморской водой в загруженные трюмы… На верхней палубе, у шлюпок,

Нат держал на руках одетого в спасательный жилет Патрика, жалась в отчаянии Лена, морщась от

брызг и холодной морской пыли. Ему было приятно держать этого сонного мальчишку, ощущать

совсем близко зовущий аромат красавицы Елены. Он был единственным, кто блаженно улыбался.

Голос по громкой связи все происходящее упорно называл учебной тревогой. Натерпелись страху.

Шквалы стихали. Капитан объявил отбой тревоги. Но публика с палуб не бросилась по каютам —

сбежались в баре. И бармен разливал всем в охотку. Так и заснули – во хмелю сгрудившись в

баре, не рискуя ночевать на перемятых койках в своих каютах…

…На горизонте показалась Варна. Пока подходили, заворачивая за волнорезы порта, на душе