Текст книги "Морфология сознания Том 1"

Автор книги: Сергей Савельев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Показательны различия в скорости созревания и дифференцировки болевых ощущений новорождённых. В не очень гуманных, но смелых экспериментах 80-х годов прошлого столетия было показано, что новорождённые на второй день жизни более активно реагировали на укол пятки, чем на тактильную стимуляцию (Owens, Todt, 1984). Младенцы отчаянно кричали в ответ на покалывание пяток независимо от пола. Опыты пока-эывают, что гетерохронное созревание рецепторного аппарата кожи стопы предшествует становлению бипедального движения.

Вместе с тем существует огромная опасность нарушения этого отработанного процесса становления индивидуальной бипедальности. Любвеобильные родители очень часто пытаются извести своё потомство под влиянием диких советов от дилетантов или сребролюбивых айболитов. Одним из таких популярных способов является обучение ребёнка плаванию до начала хождения на двух ногах. При умилительном, для родителей, плавании детей происходит морфологическое закрепление в вестибулярном центре алгоритмов этой моторной активности. В дальнейшем, при обучении би-педальному хождению, большая часть связей вестибулярных центров оказывается занятой плавательными алгоритмами. Обучение и закрепление алгоритмов прямохождения обеспечивают другие центры мозга, что рассогласовывает систему управления движениями. Отсроченными результатами таких экспериментов бывают долговременные нарушения координации движений и эпилептоидные состояния детей. По этой причине к подобным опытам нужно относиться с осторожностью, хотя есть дети, способные выжить и нормально формироваться в значительно более сложных условиях. Это обусловлено тем, что образование нервно-мышечных связей построено по принципу конкурентной избыточности.

В развитии человека нейронов и их связей с мускулатурой обычно формируется больше, чем необходимо. Если в раннем онтогенезе конкуренция за органы-мишени заканчивалась нейрональным поеданием клеток-неудачников, то на более поздних стадиях развития ситуация намного сложнее. Уже после рождения на каждом мышечном волокне оканчиваются 5—6 отростков нейронов, а спустя несколько недель – лишь один. Аналогичные события происходят и между нейронами внутри отдельных мозговых структур. Налицо адаптивная онтогенетическая избыточность развития, возникшая как инструмент повышения надёжности нестабильных и склонных к патологическим отклонениям механизмов эмбрионального развития.

Важнейшим критерием функционального созревания мозга является увеличение числа связей между нейронами. После рождения этот процесс происходит особенно активно. Если количественно оценить число синаптических контактов только на поверхности тела отдельного нейрона, то станут понятны масштабы и интенсивность, скорость и глубина закрепления информации в мозге ребёнка.

В нормальном взрослом мозге на одной нервной клетке, без учёта её отростков, может быть расположено от 500 до 5000 синапсов. Однако это не предел, поскольку основные поля синаптических контактов лежат на отростках – аксонах и дендритах. Так, у клеток Пуркинье мозжечка число синаптических контактов может достигать миллиона. Наличие контактов и их число предопределяют зрелость и функциональную активность каждого нейрона. У незрелого нейрона си-наптические контакты занимают около 1,5% поверхности, а у зрелого – более 50%. В целом на первые месяцы после рождения приходится примерно 10-кратное увеличение синаптической плотности на телах нейронов. Отсюда можно понять и поведенческие ограничения'новорождённых. При такой интенсивности синаптогенеза стабильное хранение получаемой информации практически невозможно. Она трансформируется с такой скоростью, что её содержательная часть будет изменяться до неузнаваемости. При этом происходит постоянное расширение диапазона и источников различной афферентной информации. Она интенсивно поступает как от внутренних органов, так и от внешних источников.

В этом отношении показательна последовательность дифференцировки черепно-мозговых нервов. По сути дела, дифференцировка внутримозговых связей нервов новорождённых отражает созревание соответствующих сенсомоторных систем. Дополнительным параметром функциональной зрелости черепно-мозговых нервов является миелинизация, которая обеспечивает оптимальные условия для проводимости сигналов. Так, по скорости миелинизации первыми дифференцируются VI и III пары, затем XI, IV, VII, X, V, VIII, а позднее всех – II и IX пары нервов. Поскольку миелинизация столь значимых сенсомоторных систем наступает лишь после рождения, можно говорить о незрелости большей части сенсорных систем новорождённого.

После рождения продолжается созревание не только черепно-мозговых нервов, но и периферической нервной системы. Старые представления о том, что периферические нервы почти полностью созревают к рождению, не подтвердились. Например, важнейший верхний симпатический узел пограничного ствола начинает дифференцироваться лишь во второй половине пренатальной жизни. Это сложный мультифункцио-нальный центр автономной части периферической иннервации. После рождения он продолжает увеличиваться ещё несколько лет за счёт дифференцировки крупных мультиполярных нейронов, синаптических контактов новых отростков и формирования глиальной капсулы. Во второй половине жизни нейроны этого ганглия дегенерируют весьма избирательно: одна часть подвергается инволюции к 60-65 годам, а другая – не изменяется даже у глубоких стариков.

Появление осознанного поведения и морфологическая дифференцировка нервного аппарата предстательной железы и половых органов совпадают неслучайно. Предстательная железа закладывается у 16-недельных эмбрионов, а глубокая перестройка интрамурального нервного аппарата происходит только у 9-месячных детей. В это время созревают слуховая и зрительная системы, ребёнок начинает ходить, а скорость дифференцировки нейронов коры возрастает.

Занимательно, что следующая радикальная реконструкция периферического нервного аппарата репродуктивных органов начинается в 11-16 лет, а завершается к 22-30 годам жизни (Степанов, Сапожников, 1973). Неудивительно, что дифференцировка нервного аппарата совпадает с изменением динамики развития наружных половых органов. Так, у европейских мальчиков рост семенников и полового члена до 11 – 12 лет происходит довольно медленно, а затем резко уско-' ряется. Эти морфологические события совпадают как с половым созреванием, так и с неустойчивым поведением более зрелых, но молодых мужчин. Следовательно, первичная дифференцировка закладок интра-муральных ганглиев синхронизирована с первым функциональным созреванием ребёнка, а вторичная – запускает рост половых органов.

Таким образом, появление способности к простейшему социальному анализу и возможности принимать осмысленные решения совпадает с началом половой дифференцировки, целью которой является перенос генома в следующее поколение. При этом рассудочное созревание и репродуктивное целеполагание становятся смыслом жизни. Мозг – только инструмент для этих приятных и драматических подростковых целей. По этой причине любые попытки взрослых отвлечь милых, но созревших приматов от увлекательного полового самоосознания вызывают закономерные конфликты.

Намного более глобальная асинхронность созревания отмечена для системы иннервации желудка. Очень рано в стенке закладки желудка появляется подсероз-ное сплетение, затем мышечные и подслизистые нервные узлы. В таком виде интрамуральный аппарат сохраняется на всём протяжении пренатального развития, лишь увеличиваясь в размерах. Специфическая дифференцировка наступает уже после рождения. Именно по этой причине существуют многочисленные проблемы новорождённых при переходе к привычному нам питанию. Бесконечные срыгивания, тошнота и другие очевидные отклонения от нормы являются побочным продуктом совершенствования морфофункциональной системы интрамурального аппарата желудка.

Очень важной закономерностью в развитии мозга является связь между увеличением доли волокон (белого вещества) и дифференцировкой нейронов. В том месте, где появляются отростки нейронов, возрастает объём белого вещества. Вполне понятно, что дифференцировка происходит неравномерно. Значит, гетеро-хронность миелинизации коррелирует со скоростью дифференцировки нейронов. Вещество Ниссля впервые появляется в мотонейронах спинного мозга ещё задолго до рождения, а в коре лобных долей его следы становятся заметны только у новорождённых. Многократное увеличение объёма спинного мозга человека в поздний плодный период и после рождения обеспечивают в основном волокна, а не серое вещество.

Необходимо отметить, что все события, связанные с морфологическим созреванием нервной системы, происходят на фоне крайне стабильного детского темперамента. Ещё повивальным бабкам было хорошо известно, что новорождённые сильно различаются по темпераменту, который может сохраняться на долгие годы. Объективные исследования этих явлений в конце XX века подтвердили эти представления. Так, у 110 новорождённых близнецов оценивали раздражимость, активность, спонтанное изменение состояния, степень зрелости, сенсомоторный статус и реактивность к раздражителям. В возрасте 9 мес. учитывались внимание, активность, социальная ориентация и эмоциональное состояние (Matheny et al., 1985). Авторам удалось установить, что поведенческие переменные новорождённого коррелируют с характеристиками темперамента, полученными из результатов обследований в 9 мес.

Особое внимание следует уделить сенсорным системам, созревающим очень неравномерно. Это важно для понимания развития сознания, поскольку многие попытки простодушных родителей войти в контакт с ребёнком неудачны по причине незрелости его сенсорных систем, Для развивающегося организма главных и второстепенных органов чувств нет. Соматическая чувствительность, обоняние, вкус, слух и зрение одинаково значимы для формирующегося мозга.

Зрительная система человека развивается быстрее других дистантных рецепторов, которые могут анализировать внешний мир. Основная психофизиологическаядифференцировка зрения происходит в первые месяцы жизни. Следует подчеркнуть, что речь идёт не о понимании образов, а об элементарной физиологической способности воспринимать световые сигналы. Острота зрения, чувствительность к контрасту и цвету, размеры рабочего поля зрения, восприятие объёма и световая адаптация показывают только рецепторные, а не интеллектуальные способности ребёнка. На это указывает и феномен следования за взрослым, который проявляется у детей в возрасте от 14 до 45 мес. Дело в том, что зрение детей настолько примитивно, что для уверенного следования за родителями они должны видеть взрослого человека целиком (в полный рост). Только тогда возникает устойчивое рефлекторное желание перемещаться за узнаваемым объектом.

Однако даже базовые функции зрительного восприятия формируются постепенно (Spinelli, 1987). Так, монокулярное поле зрения у месячного ребёнка составляет только 20°, в 2 мес. – 40°, в 3 мес. – 60°, в 4 мес. – 80°, а у взрослого человека – от 90 до 115°. Чувствительность зрения ребёнка к основным цветам увеличивается между 3-м и 4-м месяцем после рождения. Это говорит о том, что убеждённость любой впечатлительной мамы в осмысленности взгляда новорождённого чадушки несколько преувеличена. У новорождённого даже светочувствительное пятно для общей реакции на свет надо отыскивать с фонариком. Яркие и разноцветные игрушки до 4-го месяца развития нужны только для возбуждения родителей. После этого срока шизофренический цвет игрушек, предназначенных для молокососов, вполне оправдан, хотя до осмысленного восприятия цветов ещё довольно далеко.

Параллельно с периферической частью зрительного анализатора активно развиваются подкорковые ядра, которые ограничивают скорость созревания как сенсорных, так и ассоциативных областей неокортекса. Примером может служить клеточная дифференцировка наружного коленчатого тела человека. В это ядро приходят волокна, начинающиеся от ганглиозных клеток сетчатки глаза. Большая часть волокон зрительного нерва после перекрещивания в хиазме проникает в наружное коленчатое тело, незначительная – попадает в передние бугорки четверохолмия, а небольшое число волокон распределяется между другими ядрами базальной области мозга. От нейронов наружного коленчатого тела начинается зрительный путь в кору, являющуюся центром осмысленного восприятия зрительных сигналов.

Дело в том, что на первый год приходится интенсивное созревание мелкоклеточных слоев наружного коленчатого тела, а фаза дифференцировки крупноклеточного компонента продолжается до 2 лет. При этом пики повышенной зрительной чувствительности детей точно совпадают с периодами клеточного роста этого ядра (Hickey, 1977). По этой причине крайне важно понимать, что зрительное ядро созревает в течение двух лет после рождения ребёнка, а окончательно формируется в 5-7 лет. До этого возраста зрительные подвиги детей должны больше беспокоить родителей, чем восхищать.

Эти данные подкрепляются динамикой образования связей наружного коленчатого тела, которое получает волокна из сетчатки глаза и формирует зрительные пути в поле 17 коры больших полушарий. Нейроны наружного коленчатого тела формируют специфические эмбриональные образования аксонов и дендритов – шипики. Их присутствие в препаратах мозга свидетельствует о начале наиболее интенсивного периода дифференцировки и образования системы синаптических связей. У приматов шипики появляются в наружном коленчатом теле к рождению, а у человека – примерно к 4-му месяцу после рождения. Эти провизорные образования исчезают у приматов к 3-му месяцу после рождения, а у человека – к 9-му.

Следует отметить, что у человека быстрый рост объема наружного коленчатого тела почти до взрослого уровня завершается уже к 4-му месяцу. Синаптогенез достигает максимума к 8-му месяцу после рождения. Эти события происходят с большим морфологическим переизбытком. На такой вывод указывает снижение числа синапсов в наружном коленчатом теле к 11 годам, когда их количество уменьшается до 60% от ранее достигнутого максимального уровня (Garey, de Courten, 1983). Не менее показательна дифференцировка фовеальной области сетчатки глаза человека после рождения. Эта зона повышенной резкости и разрешения глаза находится почти в центре сетчатки. В повседневной жизни мы стараемся вглядываться в важные детали именно этой областью глаза. Фовеальное углубление первым дифференцируется и образует систему связей с латеральным коленчатым телом таламуса и первичным зрительным полем затылочной коры. По этой причине дети поначалу рисуют на больших листах бумаги маленькие козюльки. Когда сетчатка глаза начинает созревать по всей площади, рисунки увеличиваются в размерах.

Даже фовеальное углубление продолжает активно развиваться примерно 1,5 мес. после рождения ребёнка. Первоначально диаметр углубления составляет 1 мм, а потом уменьшается. Взрослого размера 0,65—0,7 мм оно достигает только к 4-летнему возрасту ребёнка. При этом прогрессивно снижается размер колбочек, отвечающих за цветовое восприятие. В зоне фовеальной ямки их размеры изменяются с 7,5 до 2 мкм, что сопровождается активной дифференцировкой (Yuode-lis, Hendrickson, 1986). Однако не всё так печально, как выглядит. Плотность колбочек в фовеальном углублении до 5-летнего возраста не превышает половины максимума, который наступает только к периоду половой зрелости. Эти данные показывают, что со зрительным восприятием новорождённого существуют большие проблемы, предопределённые скоростью созревания периферических и мозговых центров зрения.

Первые признаки развития цветового зрения появляются довольно рано. Существует обоснованное предположение о том, что новорождённые и 2,5-дневные дети могут воспринимать как минимум два цвета, и это делает их дихроматами. Специальные исследования различения зрительных стимулов по цвету у 1– и 2-месячных новорождённых показали столь же неутешительные результаты (Varner et al., 1985). У 4-недельных детей дифференцирование по цвету было минимальным, а достоверным – только на 8-й неделе развития. Учитывая размеры поля зрения и сложность интерпретации реакций детей, можно лишь допустить способность всех трёх типов колбочек воспринимать цветовые сигналы после 2-го месяца развития.

Отчасти эти проблемы были решены в проводившихся в СССР увлекательных экспериментах по выработке условных зрительных рефлексов. Среди них особенно тщательно оценивалось созревание зрительной системы. Зрительная дифференцировка цвета, формы и движения предметов начинается у детей не раньше 3-4 мес. развития. Примерно в это время можно выработать не очень устойчивые рефлексы на зрительные стимулы. Только через месяц устойчивость рефлексов наступает после 100-150 предъявлений, что напоминает обучаемость плоских червей. Со временем дифференцировка нейронов зрительных центров нарастает и зрительная система становится более привычной для взрослых людей. Однако эти события наступают лишь через годы после рождения.

Одной из важнейших систем анализа внешнего мира новорождённых является вкусовая рецепция. Периферические рецепторы расположены на поверхности языка и нужны для повседневного питания, которое начинается сразу после рождения. Вкусовая система обладает очень интересной адаптивной особенностью. Дело в том, что вкусовые сосочки закладываются у плода человека в переизбытке, а затем частично редуцируются (Курто-ва, Савельев, 2013а; Куртова и др., 20136). Аналогичные сведения были получены в отношении переднебо-кового края языка (Yamasaki, Takahashi, 1982). Было установлено, что первые сосочки переднебокового края языка появляются у плодов на 3-м месяце внутриутробного развития. Своей максимальной выраженности они достигают у новорождённых и практически исчезают к периоду отнятия от груди. Это показывает, что у человека существуют ценогенетические приспособления к прохождению эмбрионального, плодного и младенческого периодов развития. Аналогичным образом хвост головастика лягушки иннервируется только двумя специализированными нейронами, которые во время метаморфоза исчезают вместе с хвостом.

Самые простые эксперименты над вкусовой системой детей демонстрируют прекрасные результаты, доказывающие причины опережающего развития вкусовой рецепции. Вполне естественно, что на детях сразу после рождения проводили самые простые опыты. Специально изучали вкусовые предпочтения новорождённых к сладкому или солёному. Младенцы до 4-месячного возраста были индифферентны, но затем предпочитали изотонические растворы NaCI, которые отвергали уже после 2—3 лет. Установлено существование вкусового предпочтения, определяющееся врождёнными факторами (Beauchamp, 1985). Самым любопытным было то, что автор обнаружил способность младенцев менять вкусовые предпочтения в зависимости от потребляемой пищи. Это наблюдение показывает, что формирование инстинктивно-гормональных связей лимбической системы может быть изменено через развитие вкусовых центров младенца. По-видимому, после рождения есть возможность выработать вкусовые привязанности, поскольку вкусовая память только формируется. Можно воспользоваться моментом образования межнейронных связей во вкусовых центрах и искусственно изменить вкусовые предпочтения.

Однако эти возможности несколько ограничены выработанными в процессе эволюции вкусовыми предпочтениями, как было показано в опытах на 40 детях, которым предлагали растворы соли (NaCI – 0,17 и 0,34 М) отдельно и в сочетании с мясным бульоном. Растворы соли отвергались, а предпочтение отдавалось чистой воде и мясному бульону с высокой концентрацией соли (Cowart, Beauchamp, 1986). Это говорит о том, что у детей рано появляется хорошая вкусовая рецепция и реализуется архаичная инстинктивная тяга приматов к мясу и крови.

Необходимо отметить, что через вкусовые предпочтения ребёнок пытается выработать первые социальные инстинкты взаимодействия с внешней средой. Действительно, гримасничая за столом, очень просто показать хозяйке, что её праздничный ужин напоминает сосиски с душком. Примерно таким образом действуют и новорождённые. Правда, для выработки такого сложного механизма взаимодействия с родителями им должно быть более 16 мес. Специальное исследование непроизвольных реакций вкусолицевого рефлекса на солёное, сладкое, кислое и горькое показало, что дети различают эти стимулы. Начиная с 4-месячного возраста существуют чёткие различия в физиономических peaкциях на каждый из указанных раздражителей (Chiva 1983). Однако до 6 мес. можно наблюдать только непроизвольные мимические реакции. Начиная с 9 мес. управление лицом становится более согласованным, но инстинктивные реакции на резкие вкусовые стимулы всё ещё преобладают. Только после 14 мес. ребёнок способен произвольно контролировать мимическую активность и вовсю паразитирует на новом средстве коммуникаций. Именно в это время формируются связи между вкусовыми центрами и областями произвольного конроля за вкусолицевым рефлексом.

Следует добавить, что гримасничание детей на вкусовые раздражители не уникально, а является системной реакцией на любое воздействие. В возрасте 6—9 мес. после рождения на лице младенца действует чуть более 10 мимических мышц. Этими лицевыми мышцами детеныш сообщает человечеству о своих проблемах. При этом реакция на раздражающие вкусовые качества пищи сходна с беспокойством от приближения незнакомого человека. В целом, реакция лица младенца похожа на мимическую активность взрослых людей и низших приматов. Это говорит о древности мимических коммуникаций и их инстинктивной природе (Iglesicetal., 1989).

Обонятельная система новорождённых не менее важна, чем вкусовой анализатор. Приятно отметить, что аккуратненькие детские носики довольно долго и hе равномерно развиваются. При этом меняются угол наклона носа и высота его крыльев. Величина проекционного расстояния от кончика носа до заднего края eго крыла у пубертатных девочек (13—14 лет) достигает своих окончательных значений, а у их ровесников-мальчиков продолжает увеличиваться. Внутри симпатичных носиков расположено два типа рецепторов воздушного и полового обоняния, которые находятся в рабочем состоянии уже к рождению.

Вполне понятно, что обонятельный аппарат человека – далеко не самый лучший дистантный хеморецептор в природе. Мы – микросматики, что означает крайне плохое развитие обонятельных рецепторов и их мозгового представительства. Тем не менее, мы обладаем органом как основного, так и полового обоняния. Взрослый человек после определённой тренировки с чаем, сигарами, винами, духами или сортовым коньяком может различить около 4000 запахов. Однако и без столь приятной тренировки наши новорождённые дети успешно используют обоняние. Начиная со 2-го дня после рождения дети узнают свою мать по запаху и отыскивают сосок груди, следуя по обонятельному градиенту немытого тела.

Непонимание рефлекторных механизмов питания младенцев привело в 70-е годы XX столетия к появлению нелепых идей, которые создали огромные социальные проблемы. В США и Европе постоянно раздавались советы о необходимости кормления детей стерильной грудью, что полезно для бизнеса на «улучшителях» молочных желёз. Однако коварных детей, не желавших сосать стерильные сиськи, приходилось переводить на искусственное питание. В конце концов исследования показали необходимость запаха тела матери. Оказалось, что ребёнок ориентируется при помощи обоняния, которое запускает пищевые рефлексы. Немытая и пахучая грудь была привлекательнее запаха ароматического мыла с антибиотиками.

Следует отметить, что, несмотря на скромность нашей обонятельной системы, мы отлично распознаём запахи и в зрелом возрасте, особенно когда они связаны с ближайшими родственниками. Так, отцы, бабушки и тётки семьи достоверно определяют запахи своих новорождённых родственников (Porter et al., 1986).

Взрослые отлично распознают запахи детей, живущих совместно с ними, но быстро теряют эту способность при 1—3-месячном раздельном проживании.

Представляет существенный поведенческий интерес и обострение обоняния матерей после родов. Этот древнейший дистантный анализатор активизируется для точного распознавания собственных детёнышей. Проверка предварительного опроса молодых мам, утверждавших, что они хорошо помнят запах своего младенца, показала их правдивость в 92% случаев. Неуверенные в своей обонятельной памяти мамаши проявили случайные предпочтения. Для распознавания предъявляли распашонки, которые надевали на детей возрастом от 5 до 103 часов на срок не менее 17 часов. В целом 80% матерей уверенно распознают запах своих младенцев, что не зависит от возраста, расы и условий родов (Porter et al., 1983).

Очень неторопливо формируется у новорождённого способность воспринимать слуховые сигналы, что ставит под сомнение достоверность замечательных экспериментов над плодами во внутриутробный период развития. Весь слуховой комплекс развивается в первый год жизни крайне медленно. Устойчивые рефлекторные реакции на звуковые раздражители, даже связанные с кормлением, появляются лишь на 4-м месяце после рождения. Это показывает, что музыкальная стимуляция плодов во внутриутробный период является откровенным надувательством доверчивых женщин. Воспроизводимая и дифференциальная реакция ребёнка на словесные раздражители обнаруживается на 7– 9-м месяце жизни. Тем не менее только после появления способности произносить первые слова начинает формироваться осознанное понимание смысла слов и коротких фраз.

Объективный анализ развития звуковых взаимодействий матери и ребёнка довольно точно отражён в специальных исследованиях (Keller, Scholmerich, 1987). В этой работе изучали новорождённых младенцев в возрасте 2, б, 10 и 14 нед. У них оценивали типологию и частоту звуковой активности в процессе общения с матерью и отцом. Оказалось, что новорождённые издают звуки, отражающие их непроизвольные физиологические реакции или сопровождающие движение. К 10-й неделе появлялись и быстро развивались как эмоционально-негативные, так и позитивные звуковые коммуникации с родителями. Позитивная вокализация усиливалась при визуальном и тактильном контакте. При этом отрицательная звуковая коммуникация снижалась, а положительная нарастала. К 14-й неделе подкреплённая позитивная вокализация уже воспринимается детьми, что способствует развитию социального взаимодействия. Эти интересные опыты показывают, что отношения с родителями становятся возможными до начала активного формирования структур неокортекса. Иначе говоря, слуховые сигналы, связанные с позитивным узнаванием и пониманием родителей, могут формироваться на основании подкорковых центров. Этот рефлекторный механизм аналогичен птенцовому поведению у птиц, так как осуществляется за счёт опережающего созревания крыши среднего мозга.

Для понимания развития мозга весьма интересен момент перехода от детского лепетания к членораздельной речи. Фонологическое развитие традиционно разделяют на три последовательных события: прагматический период, когнитивная стадия и системный этап. Во время становления базового репертуара прагматического периода младенцы начинают использовать некоторые вокализации с коммуникативной целью. Это происходит во втором полугодии жизни, когда активно развивается лепет. Все события этого фонологического этапа зависят от формирования морфологии гортани и иннервации звукопроизводящих систем. Звуки, издаваемые разными детьми на этом этапе развития, довольно схожи. Затем наступает когнитивная стадия, когда ребёнок начинает понимать смысл слов, но ещё не может их произносить. В это время происходит заметная индивидуализация фонологического развития, что отражает морфологические особенности строения речевого аппарата. Однако после 18 мес. начинается системная стадия, когда дети пытаются копировать фонологические конструкции, смысл которых им понятен. Период активного подражания нивелирует индивидуальные фонетические особенности, которые вновь могут проявиться только через несколько лет.

Интересно, что фонетическое развитие ребёнка происходит двумя параллельными путями. С одной стороны, осуществляется всем понятный плавный процесс постепенного накопления фонетического опыта. С другой _ многие детские психологи наблюдали революционные периоды быстрых перестроек речи с огромным расширением фонетических возможностей. Эти резкие изменения обычно связаны с включением в обслуживание речи новых структур на основе как лимбической, так и неокортикальных систем мозга.

Необходимо отметить, что причиной такого медленного формирования слуха являются недифференцированные нейроны как ганглия VIII нерва, так и слуховых центров заднего мозга. Механический аппарат среднего уха достаточно хорошо сформирован, но барабанная перепонка начинает увеличиваться только с 7-го месяца после рождения. Этот процесс идёт очень медленно и полностью завершается лишь к 30-32 годам. В отличие от других органов и систем организма, механический аппарат среднего уха у детей первого года жизни похож на таковой у взрослых и стариков. С возрастом увеличиваются барабанная полость, евстахиева труба и сосцевидный отросток. Молоточек, наковальня и стремечко к 30-50 годам увеличиваются всего на 4-11% (Olszewski, 1989). Следовательно, механический аппарат для восприятия слуховых сигналов и подкорковые центры уже полностью готовы к работе, а неокортикальные области обработки информации изрядно запаздывают в развитии.

Следует подчеркнуть, что хорошо сформированный после рождения рецепторный аппарат среднего уха позволяет детям после рождения лучше воспринимать звуковые сигналы различных частот. Анализ порога слуха у детей 3, 6 и 12 мес. и взрослых показал очень интересные результаты. Удалось установить, что при уровнях ощущений 40 и 80 дБ 3-месячные дети обладали лучшими по сравнению со взрослыми дифференциальными порогами чувствительности на частотах сигналов 500, 1000 и 4000 кГц. Однако б– и 12-месячные дети превосходили взрослых только на частотах 500 и 1000 кГц (Olsho et al., 1987). Похожие различия известны и по верхним частотным порогам чувствительности, которые обычно снижаются по мере взросления.

Хорошее различение частотных характеристик звуковых сигналов сочетается у детей с плохой способностью определять направление звука. Эта особенность обусловлена незрелостью перекрещенных в стволе мозга слуховых волокон различных ядер, а отчасти с размерами головы новорождённого. Дело в том, что у взрослого человека задержка прохождения звукового сигнала между левым и правым ухом (интерауральная задержка) составляет 0,7 мс, а у новорождённого – 0,4 мс. Это связано с разницей в диаметре головы, которая с возрастанием диаметра увеличивает различия в прохождении звука (Clifton et al., 1988). Следовательно, высокая чувствительность слуховой системы маленьких детей сочетается с незрелостью связей ствола мозга и плохой способностью улавливать направление звука.