Текст книги "Рейд (СИ)"

Автор книги: Сергей Восточный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Игроки всё не шли. Не знаю, сколько времени прошло, наверное часов пять-семь. Накопленной руды хватало на улучшение ещё рудного зала до четвёртого уровня.

Улучшил.

Ещё восемь сотен – и третий зал станет таким же.

Прошло ещё с полчаса, когда в подземелье наконец-то вошла группа игроков.

Я с ходу осмотрел их. Снисходительно фыркнул – четверо игроков. Пятый-шестой уровень. Двое лучников, двое воинов. Смешно. Шмот средненький. Ни тактики, ни разведки, просто пошли напролом. Попали под удар первой ловушки, скелеты завершили начатое. Я даже одержимость не использовал.

Улучшил третий зал. Очередная группа примерно того же калибра, что и прошлая.

А потом снова наступило затишье.

Часы тянулись один за другим. Скелеты стучали кирками, руда потихоньку копилась. Я слонялся по подземелью, осматривал все закоулки, проверял ловушки. Делать было решительно нечего.

От скуки я снова полез на форум.

Чтение форума стало для меня чем-то вроде окна в большой мир. Сидя в своей каменной норе, отрезанный от всего живого, я мог хотя бы наблюдать за тем, как живут другие. Пусть даже это просто игроки. Пусть даже они не знают о моём существовании. Я читал их споры, их жалобы, их восторженные отчёты о битвах – и словно чувствовал себя причастным к жизни реальных людей. Не NPC, не ИскИнов, а именно людей.

Но сегодня форум был уныл. Я пролистывал страницу за страницей, а там – одно и то же. Нытьё про то, как тёмные снесли очередную деревню, и бесконечные объявления о наборе в кланы. Причём требования уже снизились до смешного: брали всех, даже десятых уровней без нормального шмота. Похоже, тотальный дефицит игроков. Все, кто мог, уже примкнули к какой-нибудь армии и теперь брали уже всякое отребье.

Мне стало тоскливо. Мысли потекли в тёмную сторону. Интересно, сколько дней прошло с моего последнего выхода в реал? По призрачной спине пробежала дрожь – тело помнило боль. Я бросил взгляд на стену, где рудокопы выбивали зарубки. Мой «календарь» из-за огромных промежутков между визитами игроков уже давно пошёл по одному месту. Понять, сколько прошло времени, было решительно невозможно.

Стоп.

Вот же я осёл!

У меня же есть форум. У каждого сообщения и каждой темы есть дата публикации. Правда, считается она не в реальном времени, а по игровому календарю Этернума. Но я могу сопоставить – я помнил день, когда меня осудили, и день, когда я впервые очнулся в этом подземелье. Помню дату по календарю Этернума, когда последний раз в него заходил. Если подсчитать разницу и перевести её в реальные дни… Пусть и весьма приблизительно, но я смогу понять, какой сейчас день.

С каким-то болезненным предвкушением я снова открыл форум. Кликнул на первую попавшуюся свежесозданную тему. Раздел «Флуд».

Тема: «Если орк красит броню в розовый, это считается боевым раскрасом?»

Автор: GreenTusk

Дата: 17-й день месяца Жатвы, 1247 год от Основания.

Я уставился на дату. Месяц Жатвы, 1247 год. Когда я последний раз был в игре, месяц Жатвы ещё не начался. Прошло больше двадцати игровых дней. Я точно помнил, что игровые сутки длятся около двадцати восьми реальных часов – в Этернуме был свой суточный цикл, чуть длиннее земного. Значит, в реале прошло уже около двадцати пяти дней. Десять из них я провёл в изоляторе. Плюс ещё парочка до погружения в капсулу. Значит, я тут уже почти две недели. А еженедельный выход в реал должен был случиться через семь дней после погружения. То есть – около шести дней назад. Меня должны были выпустить. Должны…

По спине пробежал холодок – на этот раз не от страха перед болью. От непонимания. Что-то случилось. Что-то пошло не так. Меня не выпускают.

Я поймал себя на мысли, что это странно. Ещё минуту назад я мечтал именно об этом – чтобы меня оставили в покое и никогда не выдёргивали из капсулы. Никаких избиений в камере. Никаких визитов людей Оболонской. Никакой боли. Только подземелье, только скелеты, только руда.

И вот – моя мечта сбылась. Меня не выпустили. Я здесь, в безопасности, и никто не придёт ломать мне кости.

Так почему же мне не по себе? Почему я, вместо того чтобы радоваться, смотрю на дату на форуме и чувствую, как внутри разрастается холодная, липкая тревога? Вот уж действительно странная штука – человеческая психика. Получи, что хотел, и тут же найди повод для беспокойства. Теперь уже мне по большому счёту плевать было на угрозу избиения. Хотелось узнать – что же такое случилось.

– Ладно, – немного успокоившись, пробормотал вслух я. – Рано отчаиваться. В течение следующих суток по расписанию должен наступить уже второй плановый выход в реал. Если и в этот раз меня не выпустят – тогда это уже точно не случайность. Придётся разбираться всерьёз.

И ещё – надо не забыть спросить Германа. Вдруг он знает, в чём дело.

Глава 7
Новая эра

Интерлюдия 1.

Центральный офис корпорации «Новая Эра».

Кирилл Андреевич Волгин бросил взгляд на часы. Почти час ночи.

Вздохнул. Он уже неделю как пытался вспомнить локацию и номер ИскИна, который вызвал у него интерес нестандартным поведением. Неделю назад, вечером, он на кой-то чёрт не нашёл времени разобраться с ним сразу – поспешил домой, за что теперь корил себя ежечасно. А на следующее утро данных почему-то не было.

Весь отчёт оказался форматирован. Вместе с базой данных за последний месяц. Более того – все бэкапы были заботливо подчищены. Исчезло очень много информации, но Волгин был твёрдо уверен: всё дело в том самом непонятном Хранителе. Том, у которого вместо идентификационного номера были непонятные символы, том, кто действовал не по заложенному алгоритму. А сейчас, когда выяснилось, что среди сотрудников фирмы у него есть тот, кто его покрывает, подозрения Волгина только усилились. Он окончательно удостоверился, что стоит только отыскать этого багнутого ИскИна, как тут же найдутся ответы на все вопросы.

ИскИны, занимавшиеся подбором информации, тоже вели себя странно. Даже на прямые запросы, касающиеся таинственного Хранителя, отвечали уклончиво. Словно кто-то перекрыл им доступ к этому сектору данных. Или они сами перекрыли. Как такое возможно? В этом Кириллу Андреевичу и предстояло разобраться.

Напрашивался вопрос: что вообще происходит?

Волгин потёр виски. У него уже второй день болела голова. События последних нескольких суток обрушились целой лавиной неприятностей. Исчезнувшие отчёты, уничтожившие работу сразу за несколько месяцев. Слишком раннее обрушение барьера между Светом и Тьмой, повлёкшее за собой такие сдвиги в игровом балансе, что центральный офис просто заваливали жалобами. Кто же знал, что всё произойдёт так… нелепо?

Вот как объяснить игрокам, что по факту виртуальными мирами администрация давно уже не управляет? Да, рычаги давления, безусловно, есть, и весьма весомые. Но воздействовать напрямую они не могут уже давно. Только мягко направлять в ту или иную сторону. ИскИны стали слишком сложными, слишком самостоятельными. Они развивались, учились, принимали решения. Иногда – очень странные.

Игроки же во всём винили админов. Как обычно.

Кирилл Андреевич глубоко вздохнул, откинулся в кресле, закрыл глаза и помассировал пальцами веки.

– Людмила. Принесите кофе… Нет. Виски. Сто грамм, со льдом.

Виски в новом мире был весьма и весьма дорогим удовольствием. Простым людям – недоступным. Хочешь выпить? Иди в бар или таверну, благо в виртуальных мирах их полно, на любой вкус, с самыми разными напитками. А вот позволить себе алкоголь в реальной жизни могли единицы. Волгин был одним из них и не гнушался этим время от времени пользоваться.

Дверь кабинета мягко отворилась. Вошла Людмила – стройная девушка лет двадцати пяти, в строгой мини-юбке и белой блузке, с идеальной осанкой, которую подчёркивали высокие каблуки. В одной руке она держала хрустальный стакан с янтарной жидкостью, в другой – маленькую вазочку с колотым льдом, который тихо потрескивал, оседая. Следом на стол опустился поднос с закуской: тонко нарезанный сыр и горький шоколад, разломанный на аккуратные дольки.

– Спасибо, Людмила. Вы свободны.

Она кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь.

Волгин проводил её взглядом, вздохнул, бросил в стакан пару кубиков льда, подождал, пока виски охладится, и сделал первый глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставляя приятное тепло. Он закусил тонким ломтиком сыра, отломил кусочек шоколада и с наслаждением потянулся, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

В голове прояснилось. Приятное тепло разлилось по телу. Мысли, до этого скакавшие хаотично, начали выстраиваться в ровную цепочку.

Так. Если данные исчезли – это не случайность. Кто-то их стёр. Кто-то, у кого есть доступ к системе на очень высоком уровне. ИскИн? Нет, ИскИны не могут стирать бэкапы без прямого приказа, это ограничение прописано чётко. Значит, человек.

Но кто? И главное – зачем?

Волгин отпил ещё. Лёд тихо звякнул о стекло.

Если стирали целенаправленно, значит, хотели скрыть именно этого Хранителя. Но при этом стёрли всё за месяц. Значит, точно не знали, где именно он находится, либо пытались отвести подозрения от него. Заметали следы широкой кистью. Дилетанты. Или, наоборот, профессионалы, которые хотели выглядеть как дилетанты.

Он задумался. Данные форматированы, но не все системы хранят информацию в одном месте. Есть логи серверов. Есть записи сетевой активности. Входов в систему и запросов – и их стереть сложнее всего, потому что они дублируются на независимый мастер-сервер. Тот, что стоит в подвале этого здания и подключён к общей сети по одностороннему каналу, позволяющему только записать информацию, без возможности дальнейшей корректуры и удаления, потому что он физически не поддерживал обратную связь. Единственный способ сделать это – прийти лично и приложить ключ-карту.

Волгин усмехнулся. Вот оно. Тот, кто стирал данные, мог не знать про мастер-сервер. Или знать, но не иметь к нему доступа. А у него, у Волгина, доступ есть. Потому что он – четвёртое лицо в корпорации. И ключ-карта всегда при нём.

Он допил виски, закусил ещё одной долькой шоколада и поднялся. Голова работала ясно. Мысль была простая, но элегантная: сравнить список тех, кто делал запросы к базе данных за последние две недели, со списком тех, кто имеет доступ к форматированию. Пересечение будет небольшим. Очень небольшим. Возможно – из одного человека.

А от него уже можно будет тянуть ниточку дальше.

Волгин одёрнул пиджак и вышел из кабинета. Впереди была долгая ночь. Но теперь у него был след.

Кирилл Андреевич стремительно вышел из кабинета и направился к лифту. Ключ-карта четвёртого уровня допуска ловко мелькала в его тонких пальцах. Он миновал коридор, отделанный серым пластиком под дерево, и вышел к первому посту охраны. Двое в форме, автоматические турникеты, сканер сетчатки. Охранники узнали его сразу, но протокол есть протокол: ключ-карта, взгляд в сканер, зелёный сигнал. Турникет открылся.

Второй пост – у лифтовой шахты. Здесь было строже: рамка металлодетектора, дополнительный сканер отпечатков, ещё одна проверка ключ-карты. Волгин прошёл и этот рубеж, вошёл в лифт и нажал подвальный этаж с минусовым индексом. Кабина дёрнулась и плавно поехала вниз.

Третий пост. Самый охраняемый. Здесь уже стояли не обычные секьюрити, а бойцы внутренней службы – профессиональные военные в лёгкой броне, с оружием на поясе. Волгин приложил ключ-карту к терминалу, ввёл восьмизначный пароль, приложил большой палец к сканеру и замер, пока система сверяла отпечаток, пульс и рисунок капилляров. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Он вошёл в небольшое помещение без окон. Здесь было холодно – система охлаждения работала на полную мощность. Вдоль стен гудели стойки с оборудованием, и в центре, на массивном постаменте, стоял терминал мастер-сервера. Старый монитор, механическая клавиатура, никаких голографических интерфейсов – только проверенное временем железо.

Волгин вставил ключ-карту в приёмник, ввёл ещё один пароль. Экран загорелся. Он быстро сбросил на переносную флешку информацию о тех, кто делал запросы. Полоса загрузки поползла, достигла ста процентов, и он, не теряя времени, вытащил накопитель и тем же путём – через три поста охраны, через лифт, через коридор – вернулся к себе в кабинет.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Он вставил флешку в терминал. Вывел на экран список запросов. Мельком пробежался глазами: десятки фамилий, сотни обращений, рутинная работа аналитиков и администраторов. Затем наложил фильтр по тем, кто имеет доступ к форматированию данных.

Экран мигнул и обновился.

Высветилась всего одна фамилия.

Волгин К. А.

Он уставился на экран. Записи в файловой системе утверждали, что именно он, Кирилл Андреевич Волгин, ночью, в 03:47, авторизовался в системе под своей учётной записью и удалил неизвестные данные. Более того – озаботился тем, чтобы восстановить их было невозможно. И не просто стёр информацию, а прошёлся по всем носителям, включая резервные копии, и вручную, довольно тонко изменил код поисковых ИскИнов так, чтобы те игнорировали определённые сектора при сканировании, а также не смогли воспроизвести своих последних докладов. Этим вмешательством и объяснялось их странное поведение.

Волгин откинулся в кресле. Во-первых, подобную работу он сам бы сделать не смог при всём желании – не хватило бы квалификации. Ну, разве что если бы обложился справочниками, литературой, чужой кодовой базой… Может, и смог бы. Но времени это заняло бы очень много. Несколько недель минимум.

Во-вторых – и это было главное – он твёрдо помнил, что в 03:47 он был дома. Спал. Жена подтвердит.

Значит, это сделал неизвестный, авторизовавшись под его учётной записью. И сделал это виртуозно.

Но как? Кабинет заперт. Три поста охраны между ним и любым терминалом с доступом к системе. Логи входа-выхода показали, что в эту ночь в здании никого не было, кроме дежурной смены охраны, а они к терминалам не приближались.

Волгин задумался. Мысль была простой, но била точно в цель: если злоумышленник физически не входил в здание, значит, он сделал это удалённо. Но удалённый доступ к системе такого уровня невозможен извне… если только нет сообщника внутри.

Или есть ещё что-то, чего он не учитывает.

Камеры. Точно. Камеры видеонаблюдения. Они фиксируют всё, что происходит в здании, и записи хранятся за последние несколько лет. Если кто-то входил в его кабинет – камеры это покажут. Если кто-то подключался к его терминалу – камеры покажут и это.

Волгин уже тянулся к интерфейсу системы безопасности, когда в дверь кабинета тихо постучали. Он бросил взгляд на часы. Половина второго ночи. Кого там чёрт принёс? В здании в такое время – только дежурная смена охраны. Но охрана по кабинетам не ходит. В случае необходимости у них есть прямой канал связи.

– Войдите, – произнёс он, сворачивая окно с данными.

Дверь отворилась. На пороге стояла Людмила – его секретарша. Та самая, что приносила виски. Она была всё в той же строгой мини-юбке и белой блузке. Волгин мысленно хлопнул себя по лбу. Точно. Секретарша. У неё в контракте отдельно прописано, что она не имеет права уходить позже шефа без отдельного на то разрешения. Он задержался – она задержалась тоже. Всё логично.

– Простите, Кирилл Андреевич, – произнесла она тихо. – Я хотела спросить: у вас будут для меня какие-то отдельные указания?

Секретарша заманчиво облизнула губы.

– Нет, – отмахнулся Волгин. Ему было понятно, на что намекает девушка – именно для этого он, собственно, и выбрал секретаршу такой внешности, и неоднократно этим пользовался. Но сейчас было не до того. – Люда, вы можете быть свободны на сегодня.

– Спасибо, Кирилл Андреевич, – склонила голову секретарша. – Тут вам… передать… – она шагнула вперёд и положила на край стола тонкую пластиковую папку.

– Что передать? Кто? – удивился Волгин.

Обычно передача документов происходила совсем иначе. Утром, на ежедневном совещании, один из замов докладывал о срочных вопросах, требующих подписи, после чего бумаги через референта перекладывались в специальную папку с грифом «На подпись». Эта папка дожидалась Волгина на его столе к началу рабочего дня. Никто не носил документы ночью. Никто не передавал их через секретаршу. Тем более – без ходатайства.

– Не знаю, – Люда замялась и, кажется, была немного смущена. – Она как-то оказалась на моём столе. Сама. Я только на минуту вышла, возвращаюсь – лежит. Последние, кто заходили… – она на мгновение задумалась. – Зам по безопасности Грачёв заглядывал дважды – говорил, сверяет график дежурств. Из аналитического отдела Рябинин приносил какой-то отчёт, но не тот, что обычно, а в другое время. И ещё Штерн из юридического – у него была встреча с кем-то из ваших замов, но он, кажется, просто ждал в приёмной и ушёл, не дождавшись. Может, кто-то из них подбросил.

– А как ты поняла, что это именно мне? – Волгин приподнялся и с опаской взял папку за уголок. – А… понятно.

Он сам ответил на свой вопрос, увидев на обложке надпись: «Волгину К. А. Срочно». Чёрным маркером. Крупно. Без подписи.

– Я не смотрела, что там, – предвосхищая вопрос шефа, быстро добавила девушка.

– Ладно. Идите, Людмила. На сегодня вы не нужны, – повторил Волгин.

Девушка улыбнулась, кивнула и, развернувшись, вышла в коридор, тихо притворив за собой дверь.

Кирилл Андреевич открыл папку и почувствовал, как по спине пробежал уже знакомый холодок. Внутри лежала всего одна бумага. Акт о том, что вся система видеонаблюдения в этот день находилась на плановой профилактике и видео не вела. Дата. Подпись начальника службы безопасности. Печать.

Некто только что ясно дал понять, что Волгин не один в этом здании. И что тот, кто стёр данные, знает о каждом его шаге. О каждом запросе. О каждом намерении. И, судя по тому, с какой лёгкостью этот некто управлял ситуацией, он находился куда ближе, чем мог предположить Кирилл Андреевич.

Волгин вытер пот со лба белым платком. Рука слегка дрожала. Ему весьма недвусмысленно намекали, что лезть дальше не стоит. Что любопытство здесь не поощряется. Что следующая папка может оказаться не пустой.

Но Волгин не дослужился бы до своей текущей должности, если бы так просто сдавался. Он прошёл путь от младшего сисадмина до четвёртого лица корпорации не благодаря покладистому характеру. Его поднимали за другое – за умение доводить дело до конца. За способность раскапывать то, что другие предпочли бы оставить нетронутым. За холодную, методичную, несгибаемую настойчивость.

Неизвестные, кто бы они ни были, ещё не знают, с кем связались. И сейчас Волгин говорил даже не о себе. За ним стояли люди, обладавшие реальной властью. Те, кто держал в руках не только «Новую Эру», но и половину оставшегося мира. Те, перед кем отчитывались министры и дрожали генералы.

Те, чьи имена никогда не появлялись в официальных документах, но чьи решения определяли судьбы миллиардов.

Если кто-то решил поиграть в невидимку в их владениях – что ж, пусть пеняет на себя.

Волгин аккуратно сложил платок, убрал его в карман и потянулся к терминалу. Он больше не будет искать через внутренние каналы.

Глава 8
Последствия войны фракций

Меня не вернули. Прошло ещё два дня – за это время в ко мне наведалась пара редких групп, случайно попавших в подземелье, и всё. А я всё так и не вышел в реал.

Я переживал. Нервничал, наверное, даже сильнее, чем тогда, когда меня запирали в капсуле. Там была хоть какая-то ясность: суд, приговор, сорок лет, еженедельный выход. Да, избиения. Да, боль. Но там всё было понятно. А теперь – непонятно ничего. И эта неопределённость давила даже хуже чем боль от ушибов.

И спросить не у кого. Проклятый статус Read Only на форуме висел мёртвым грузом. Я мог читать, наблюдать, следить за жизнью тысяч игроков – но не мог задать ни одного вопроса. Не мог написать никому. Доступа ни к чему, кроме игровой жизни, у меня не было.

Да, можно было бы косвенно узнать о происходящем от игроков на форуме. Ведь случись в реале что-то действительно серьёзное – стороной бы форум это не обошло. Но всё дело в том, что обсуждать вопросы, не связанные с игровым миром, можно только в специальном разделе. Доступа к которому у меня пока не было. И это ещё сильнее мотивировало меня на прокачку своего подземелья.

Фантазия рисовала жуткие картины. Может, война? Может, бунт в тюрьме? Может, техногенная катастрофа, и все админы разбежались, бросив заключённых в капсулах? Или быть может изменение законодательства, про которое меня забыли уведомить? И моё тело теперь навечно заперто в капсуле.

Я отгонял эти мысли как мог. И лучше всего отвлекала работа.

За эти два дня я сумел накопить столько руды, что завершил практически все возможные на этом уровне улучшения. Ловушки – прокачаны до максимума. Рудные залы – все четыре переведены на среднее качество руды. Разделочные цеха – улучшены, мясники трудятся без остановки. И, разумеется, кладбище ополченцев. Вернее – кладбище воинов.

Совет Германа я проигнорировал.

Кстати, проклятый Герман – где он, когда так нужен? Наверняка смог бы прояснить ситуацию! Явился в самый неподходящий момент, заставил подписать кабальный договор и исчез. А теперь, когда у меня настоящая беда, – тишина.

Но совет я проигнорировал не из-за желания принципиально сделать всё не так как мне советовал странник. Нет, я сделал это осознанно, взвесив все за и против.

Вместо лучников выбрал скелетов-стражей. Когда первый из них поднялся из каменного пола – в старом, но добротном доспехе, с прямым мечом в одной руке и прямоугольным щитом в другой, – я понял, что не прогадал. Снаряжение ополченца подошло ему идеально. «Доспех Горного Стража» лёг на костяные плечи, топор «Яростного Ветра» занял своё место. Страж двинулся, проверяя сочленения, и я увидел: это не просто улучшенный ополченец. Это машина для убийств. По крайней мере, для тех уровней, что ко мне ходят.

Теперь оставалась всего одна свободная на данном уровне комната. Скелеты добывали руду без остановки, мясники без устали разделывали тела редких игроков, забредавших в моё подземелье, – я копил на второе кладбище. Теперь уже, так и быть, возьму лучников. Посмотрим, что имел в виду Герман, говоря: «Это будет очень полезно. Ты потом поймёшь».

Прошло ещё пять дней. Пять очень спокойных дней. Даже, можно сказать, скучных. И я бы рад скучать, если бы не это гнетущее томительное чувство неизвестности.

Ни одного игрока. Ни одной атаки. Подземелье стояло в тишине, нарушаемой лишь мерным стуком кирок да редким скрипом костей – это стражи меняли позиции или мясники волокли очередное тело в разделочную. Я проверил ловушки. Потом проверил ещё раз. Потом облетел все залы, пересчитал рудокопов, заглянул в каждый сундук. Всё было в порядке.

Я снова полез на форум.

Судя по сообщениям и постоянно обновляемой карте земель, продвижение тёмных так и не удалось остановить. Да, случались локальные успехи. Например, альянс из трёх крупных кланов – «Северный Предел», «Алые Грифоны» и «Молот Бездны» – сумел провернуть дерзкую операцию. Они не просто отбили несколько баронств, захваченных тёмными в первые дни вторжения, но и переправились через реку Тар-Гарон, вторгнувшись в исконные территории тёмных игроков. Дерзость манёвра была вознаграждена: альянс получил сразу несколько уникальных достижений, включая «Первый контрудар» и «Кровь за кровь», а командиры – редкие титулы и доступ к закрытым военным квестам. Форум гудел от восторга, и на волне этого успеха в альянс записались сотни новых добровольцев.

Но в целом ситуация складывалась плачевно для сил Света.

Что было удивительно. Светлая сторона развивалась намного дольше. Средний уровень игроков здесь был выше. Уникальных классов, редкого снаряжения, прокачанных замков и артефактов – больше. Казалось бы, задавите числом и качеством. Но нет.

Бонус к скорости прокачки и дропа у тёмных, который давали при создании персонажа, не мог сыграть решающую роль – слишком мало прошло времени с момента открытия возможности создания персонажей со стороны тёмных.

Вероятно, всё дело было в другом. Тёмные знали, что они слабее. Они понимали, что если не будут держаться вместе, их сомнут поодиночке. Поэтому они действовали сообща – помогали друг другу, прикрывали фланги, делились ресурсами. Их кланы, пусть и менее многочисленные, чем светлые, координировались через общий чат командования. Их армии, пусть и уступавшие в уровнях, били одновременно сразу в нескольких местах.

А у светлых каждый тянул одеяло на себя. Кланы действовали несогласованно, а порой и откровенно враждовали. Постоянно вспыхивали стычки за ресурсы, за право командовать, за старые счёты. Несколько самых «хитрых» кланов и вовсе ударили в спину соседям. Пока те отправляли основные силы на войну с тёмными, эти умники захватывали оставленные без защиты замки, земли и получали практически даром доступ к эпическим подземельям и боссам. Война для них была не угрозой, а возможностью нажиться. И пока одни проливали кровь на передовой, другие подсчитывали барыши в тылу.

Я читал эти сводки, и меня это даже не удивляло. Так было всегда. И в реальном мире, и здесь. Пока люди грызутся между собой, враг проходит сквозь их земли как нож сквозь масло.

Так вот. К чему я всё это. Кажется, я начинал понимать, почему игроков в моём подземелье становится всё меньше. Линия фронта двигалась глубже и глубже в светлые земли. Передовые отряды тёмных уже замечали на подступах к границам Империи Эйренгард. До столицы пока было далеко, но паника расползалась быстрее любой армии.

И Игра реагировала на происходящее. Система, похоже, пыталась поддержать проигрывающую сторону. Награды за военные квесты росли с каждым днём. NPC-вербовщики предлагали более сильные бафы для тех, кто вступал в армию. Уникальное снаряжение, которое раньше нужно было выбивать из рейдовых боссов неделями, теперь выдавали за успешную оборону моста или разведку вражеского лагеря. Опыт за участие в битвах увеличили втрое. Даже редкие расходники – свитки воскрешения, зелья полного восстановления – стали доступнее.

Предводители армии света словно кричали: «Идите к нам! Нам нужны все!»

И это работало. Те редкие игроки, что ещё вчера заходили в моё подземелье – случайные новички, одиночки, просто любопытные, – теперь исчезли совсем. Им было не до меня. Ситуация на фронте требовала всех. Любой, кто мог держать меч или кастовать заклинание, был на счету. Даже пятые-десятые уровни, которых раньше в серьёзные рейды не брали, теперь шли в войска. Охрана обозов, фуражиры, различные помощники и гонцы. Работа была для всех.

С одной стороны, это было хорошо. Я мог спокойно копить ресурсы, развиваться, строить. С другой стороны – без игроков не было опыта подземелья. Не было душ. А без этого моё развитие рано или поздно встанет. Упрётся в потолок. Склад я забью рудой до верха, неразделанные тела игроков кончатся. И всё. Прогресс развития остановится.

Я закрыл форум и задумался. Война, которой я опасался, для меня стала передышкой. Но как долго она продлится? И что будет, когда линия фронта докатится до моих земель? Когда тёмные придут сюда и обнаружат моё подземелье? Будут ли они его грабить? Или, может быть, предложат союз? Я точно знаю, что одна из рас, доступных для игры, – скелеты. Станут ли они убивать себе подобных? Хотя, если вспомнить, светлым ничего не мешало опустошать локации. Им ничего не стоило опустошать локации, где обитали их же расы – люди, эльфы, дварфы. Лишь бы опыт капал и дроп падал. Сам таким был, что говорить. Если с моба падает лут – его убьют, будь он хоть святым, хоть пророком, хоть младенцем в колыбели. А тёмные в этом смысле ничем не отличаются, те же игроки. А я для них – моб.

Минуло ещё два дня. Подходила к концу третья неделя с того момента, как меня поместили в капсулу. Наступил очередной рестарт серверов – тот самый момент, когда подземелья синхронизируются и открывается доступ в межхранительскую сеть.

Я повторил схему, показанную Германом: открыл журнал, нашёл запись о первом достижении, заспамил кнопку до появления скрытого меню. Серебристая завеса ворот всколыхнулась в стене, и я шагнул в неё.

На этот раз локация была другой. Вместо мрачного зала «Корней Бездны» я оказался в огромной пещере, своды которой подпирали колонны из чистого света. Пол был выложен белым мрамором с золотыми прожилками. В воздухе пахло ладаном и старыми книгами. Вдоль стен высились стеллажи с фолиантами, а в центре зала бил фонтан из жидкого серебра. Над головой парили светящиеся сферы, и в их мягком сиянии сновали Хранители – от скромных духов до могучих существ в сияющих доспехах. Библиотека Святилища Первого Света – узнал я. Одно из старейших подземелий светлой фракции.

Я уже знал, что делать. Не глазея по сторонам, сразу направился к одному из столов помощников распорядителя. Протянул несколько шмоток, дропнувшихся с игроков за последние дни – ничего выдающегося, обычные необычные предметы, которые мне были без надобности. Помощник аукциониста, молодой человек в белой мантии, быстро оценил товар и начислил на мой хранительский счёт условные монеты аукциона.

Я открыл список доступных лотов и принялся пролистывать. Оружие, броня, ресурсы, редкие ингредиенты, чертежи, свитки – глаза разбегались. Но мне нужно было конкретное.

Луки. Для скелетов-лучников.

Параметры подходящих предметов быстро нашлись. Я отфильтровал лишнее и уставился на две позиции.

«Жало Мантикоры»

Тип: Лук (дальний бой).

Редкость: Необычный.

Характеристики:

Урон: 20–25.

Ловкость +2.

Эффекты:

«Яд мантикоры» – каждая стрела, выпущенная из этого лука, пропитывается ядом мантикоры. Накладывает эффект «Отравление» (сила эффекта 10, 20 ед. урона в секунду в течение 5 секунд). Эффект суммируется до пяти раз.

Требования: Уровень 8, Ловкость 13.

«Скорострел»

Тип: Лук (дальний бой).

Редкость: Необычный.

Характеристики:

Урон: 30–35.

Ловкость +3.

Эффекты:

«Скорость» – пассивный, увеличивает скорость стрельбы на 10%. Интервал между выстрелами сокращён на 20%. Откат активных навыков лучника снижен на 10%.

«Лёгкость» – пассивный, увеличивает скорость перемещения на 10%.

Требования: Уровень 6, Ловкость 14.

Я хмыкнул. «Жало Мантикоры» – хорош. «Скорострел» – тоже. Урон меньше, но сокращение отката навыков вкупе с повышенной частотой выстрелов означало, что в конечном итоге урон будет схож. «Мантикора» продавалась за полсотни монет аукциона, «Скорострел» – за сорок. Мне хватало в притык.

Недолго думая, я взял оба. Луки отправились в инвентарь рудокопа.

Я уже собирался уходить – общаться с тупыми ИскИнами, которые отвечают как автоматы, не было никакого желания, – как вдруг краем уха уловил звук, которого здесь быть не должно. Смех. Настоящий, живой, с переливами. И голоса – быстрые, эмоциональные, перебивающие друг друга.