Текст книги "Звездный бумеранг"

Автор книги: Сергей Волгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава тринадцатая КЛАДОВАЯ СОЛНЦА

Что это за сооружение, догадаться было нетрудно, и через несколько минут Агзам уже знал, что находится на искусственном спутнике планеты.

После длительного межзвездного перелета искусственный спутник не очень удивил молодого землянина. Оглядевшись, Агзам двинулся обследовать гигантское и великолепное сооружение, воздвигнутое уамлянами почти за пределами атмосферы. Но чем дольше землянин ходил по отсекам и необычным высокопотолочным залам, тем становился грустнее: он убеждался, что на спутнике нет ни одного живого существа, всю какую-то очень сложную работу выполняют автоматы.

Стараясь не попадаться на пути деловито расхаживающих тюти, Агзам обходил одно помещение за другим. В первом помещении, в которое он заглянул, было сложное нагромождение разных приборов: на стенах налеплена масса циферблатов, шкал, верньеров, ручек, мигающих глазков; на полу стояли ящики, тумбочки, столы, стеллажи с круглыми и квадратными окошками или длинными прозрачными шкалами, за которыми дрожали световые зайчики или медленно двигались то туда, то сюда метровые стрелки; в толстых прозрачных трубах проскакивали искры или извивались огненные ленты, и даже на потолке в переплетении проводов и труб висели приборы, похожие на электрические часы метров пятнадцати в диаметре. Ослепительные вспышки чередовались через каждые десять секунд, будто великан фотограф зажигал по килограмму магния, чтобы делать снимки черного ночного неба. Два автомата сидели в противоположных углах и время от времени нажимали кнопки на выдвинутых из стен столиках. На автоматы были направлены объективы телевизионных аппаратов, видимо, их работа контролировалась на планете.

Агзам прошел отсек из конца в конец. "Неужели здесь нет аппаратов связи? А где они, если такие сделаны?" Землянину не под силу было разобраться во всей этой путанице проводов, трубок, кнопок и ручек, он боялся к приборам притронуться. Одно Агзаму казалось несомненным: на спутнике действовало сложное и весьма серьезное предприятие, и в этом отсеке был его мозг.

В соседнем помещении на Агзама пахнуло жаром, словно из топки. Сюда даже автоматы заходили редко. Он осторожно приоткрыл дверь побольше и стоял, зачарованный невиданным зрелищем. Это был длинный, может быть, на километр или на полтора, цех. По всей его обширной площади были расставлены моторы-гиганты, они глухо гудели. Кружились розовые, желтые, голубые, красные махины маховики, стометровые рычаги поднимали и опускали цилиндры-поршни с водонапорную башню. На высоте не менее трехсот метров, у прозрачного свода, медленно поворачивались круглые вогнутые зеркала, от них отходили змеевидные прозрачные трубы, по которым непрерывной струей текла горячая лава. От этих труб и несло нестерпимым жаром. По цеху метались ослепительные лучи. Агзам почувствовал ломоту в глазах и закрыл дверь.

Потом он долго ходил по космодрому спутника – обширному гаражу, где лежала ракета, на которой прилетел он, и пять других ракет такой же конструкции. Тупыми концами ракеты уходили в круглые тоннели-катапульты.

Заглядывал он в многочисленные двери, за пластмассовые перегородки, кружил вокруг гигантских машин, осматривал стены, своды, закоулки, но нигде не нашел ни одной живой души, всюду распоряжались механизмы – очень умные, интересные, но бесчувственные.

"Наверное, здесь меня никто не найдет. И если я погибну, то никто не узнает, как это произошло…"– размышлял Агзам. С такими грустными мыслями он остановился у высокой трубы, уходящей концами в пол и потолок.

Мимо него изредка проходили автоматы, не замечая одинокого человека.

Шли они по своим каким-то делам, зеленоглазые, невозмутимые. Все одного цвета – молочно-белые, выше Агзама на голову.

"Вот умру я с голоду… – с грустью продолжал размышлять Агзам. – И кислородный аппарат скоро, должно быть, перестанет работать – тогда задохнусь. Что-то надо придумать. Искать связь с планетой? Неразумные эти уамляне! Нет чтобы повесить аппараты на видном месте, как телефоны на Земле, так нет, они прячут…" Агзам был неправ. Видеотелефон был вделан в стенку неподалеку от того места, где стоял Агзам, но он еще не научился читать на языке уамлян и отличать аппараты связи от других приборов. Если бы он был опытнее, то давно связался бы с планетой. На планете Уам пропасть было невозможно: даже на обширных массивах лесов легко было найти видеотелефоны по специальным указателям.

Агзам упорно обдумывал пути своего спасения: связь с планетой, полет на ракете обратно, посылка на ракете автомата тюти. Все это одно за другим мелькало в его уме. И в то же время он ясно сознавал, что ни один из этих способов пока ему не подвластен. И вдруг у него мелькнула необычная мысль:

"А нет ли среди тюти такого, который настроен на мои биоволны? Если есть, то я могу приказать ему вернуть меня в той же ракете обратно на планету.

Ведь есть же люди, похожие друг на друга как две капли воды!.." Задумано – сделано, и Агзам сосредоточился, прикрыл глаза. Мысленно он призывал.

"Подойдите ко мне! Ведите меня к ракете и везите на планету". Много раз повторил он свое обращение, но тюти проходили мимо по-прежнему деловитые и невозмутимые.

В это время и забеспокоился Плясун. Хотя расстояние и было очень большим, чувствительный приемник автомата принял слабые волны. Но выполнить приказ он не мог и заметался по комнатам.

"Может быть, они не понимают? Ведь каждый человек мыслит на своем языке", – подумал Агзам, включая переводной аппарат. Теперь он начал приказывать вслух, не совсем уверенный, что его голос проникает через шлем:

– Подойдите ко мне! Поведете меня в ту ракету, в которой я летел сюда, и отвезите на планету. Я приказываю!

И снова никакого отзвука. Механизмы упорно не замечали человека.

Агзам без причины обошел вокруг столба и остановился на прежнем месте, еще больше побледневший, смертельно уставший. "Они меня не понимают, не понимают… – сокрушался он. – А если приказать на ихнем языке?" Задумано – сделано. Несколько минут Агзам, непрерывно повторяя фразы вслух, прислушивался к переводу, произносимому аппаратом. Потом, хотя и с искажениями, все же произнес в уме приказ на языке уамлян.

К неописуемой радости Агзама, которую он вначале сдерживал, один из автоматов, вышедший из жаркого цеха, направился к нему. Он остановился в двух шагах и застыл, Агзам еще раз повторил приказание. Тюти не двигался.

Может быть, он не понимал: Агзам плохо произносил слова, ему никак не давался напевный выговор. Теперь он повторял фразу умоляюще, на разные лады. Наконец автомат повернулся и пошел к ракетам.

Агзам шагал за автоматом довольный, мысленно подгоняя умную машину.

Когда же он вслед за тюти влез в узкую дверь, увидел маленькое помещение с двумя креслицами и понял, что попал в другую ракету, то испуганно охнул и бросился назад. Но автомат уже захлопнул дверь, прошел к креслу, сел и повернул маховичок у небольшого ящика с разноцветными глазками. И не успел Агзам сообразить, что происходит, как покатился по полу.

Ракета набирала скорость. С большим трудом Агзам дотянулся до кресла, сел, переводя дыхание. Он думал о том, что бесцельные полеты уамляне не должны бы устраивать, и он все равно куда-то прилетит.

А куда? На какой-нибудь другой спутник? Приказ-то был ясным, да правильно ли поняла его машина… Искажение в произношении иногда ведет к искажению смысла – Агзам это хорошо знал.

В конце концов Агзам подумал: "Погибнуть на этом спутнике или на другом – один черт. Так уж лучше лететь. Может быть, послушный тюти приведет ракету туда, где есть хоть какие-нибудь живые существа".

Агзам сидел, понуро опустив голову на руки. На этот раз и давящая сила инерции, которая по мере увеличения скорости ракеты все сильнее прижимала к креслу, не испугала его. Он уже понял, что эти старые ракеты слишком большой скорости не развивают.

Переутомленный всем пережитым, разбитый непомерным перенапряжением, придавленный тройной тяжестью, Агзам на все махнул рукой, закрыл глаза и попытался задремать. Трудно сказать: был ли то сон или в сознании всплыли воспоминания, но Агзам, как наяву, очутился на берегу озера, среди камышовых зарослей, у тихой прозрачной воды. Он сидел не шелохнувшись, зорко следя за белым пластмассовым поплавком. По воде расходились зеленовато-синие круги. В камышах мельтешили солнечные блики.

Сколько прошло времени – Агзам после не мог припомнить. Очнулся он от толчка. Ракета прибыла на место назначения, остановилась. Автомат вскочил и направился к двери. Агзам заметил, что автомат обут в длинные, словно короткие лыжи, ботинки.

Агзам тоже поднялся и пошел вслед за автоматом., который успел уже открыть дверь. Снаружи хлынул веселый солнечный свет. Подойдя к двери, Агзам остановился и затаил дыхание: автомат шагал по воздуху к одноэтажному дому с садиком, тоже висевшему в воздухе. Ни садов, ни морей, ни планеты вообще – кругом густое оранжево-синее небо, неоглядная, бесконечная даль…

Глава четырнадцатая ТРЕВОГА НА ПЛАНЕТЕ

Земляне и не предполагали, что над планетой Уам нависла страшная угроза, не замечали тревоги на лицах уамлян. На каждом шагу юношей подстерегало что-то неожиданное, интересное.

Главный Совет познания планеты после совещания в центре изучения полей гравитации и многочисленных консультаций и наблюдений логических автоматов, наконец, объявил:

"Дорогие сестры и братья! Дорогие друзья! Как вам уже известно, недавно созданный научный центр по изучению гравитационных полей оказался у порога величайшего открытия. Тайны сил притяжения начали приоткрываться, были обнаружены невиданные ресурсы новой энергии – преобразование сил притяжения в электромагнитное излучение, – и перспективы были весьма заманчивыми. Но природа никогда не отдавала своих тайн легко. Мы научились сопротивляться силам притяжения, потом овладели процессом преобразования их в электромагнитные волны, вызвали этот процесс, но оказались не в силах остановить его или как-то повлиять на его интенсивность. Последовала цепная реакция. Превращение одной энергии в другую продолжается независимо от нашего желания. Интенсивность и скорость распространения процесса по планете пока не установлены. Однако признаки наступающей катастрофы уже есть: здание научного центра и почва под ним начали трескаться, крошиться.

Если этот процесс мы не остановим, то через определенное время наша планета превратится в космическую пыль.

Совет познания видит два выхода из создавшегося положения:

1. Всем научным центрам, всему народу переключиться на изучение гравитационных полей, немедленно направить свои предложения, расчеты, наблюдения в Главный Совет познания.

2. Всю промышленность, кроме пищевой, переключить на постройку звездолетов. Мы открыли планету, населенную такими же разумными существами, как и мы, биогеосфера планеты Земля почти не отличается от нашей, и поэтому в крайнем случае мы можем перелететь туда.

Спокойствие, дорогие друзья, еще раз спокойствие! Разум человека могуч. Будем надеяться, что мы сумеем обуздать дикие силы природы и заставим их служить людям.

Главный Совет познания".

Призыв был передан по всем каналам: видеотелефонам, телеэкранам, средствами воздушной рекламы. Он был известен всем уамлянам, а Володя и Паркер, и тем более Агзам, ничего не знали. Уамляне не проявляли особого беспокойства – такова была выдержка людей планеты, – хотя каждый из них, достигший двадцати лет, готовил свое мнение. На планете существовал порядок: если к народу обращался Главный Совет познания, то каждый гражданин подавал свой голос. Машины подсчитывали голоса, и тогда выносилось окончательное решение.

Лия узнала о призыве Главного Совета познания в то время, когда переодевалась, но, вернувшись, ничего не сказала Володе, а он не заметил в ее глазах и тени беспокойства.

– Надо сообщить об исчезновении вашего товарища папе, – сказала она озабоченно, – будем его искать.

Они вышли на улицу, когда к дому подлетели два уамлянина, сидя в плетеных креслах. За плечами молодого краснощекого уамлянина висел аппарат, похожий на ручной опрыскиватель, а над головой покачивалась трубка, согнутая на конце.

– Сейчас они утихомирят вашего беспокойного тюти, – сказала Лия весело.

– Свяжут? – спросил Володя.

– Нет. Они направят на тюти лучи и расстроят частотные каскады.

– А кто эти люди?

– Из Института охраны человека. Это самый строгий институт, без его контроля ничего не строится, не осуществляется ни одно изобретение. Они и пожарники, и санитары, и техники. Я собираюсь работать в этом институте.

Люблю ездить по планете. Только мне еще учиться десять лет…

– Так много? – удивился Володя.

– Еще практики пять лет.

– Ого! А какая специальность?

– Гелиоинженер. По солнечным установкам. Я люблю ласковый солнечный свет, люблю радугу. "В его лучах купаюсь я, словно пуа в море, и расту, как деревце в саду…"– продекламировала Лия. – Сама сочиняла..– призналась она и смутилась.

Володя пожал девушке руку и сказал:

– А у нас один поэт вот так написал: "Несу, как сноп овсяной, я солнце на руках".

– Хорошие стихи, – признала Лия, – я бы сказала, горячие.

Володя вначале не понял, почему вдруг ему захотелось пожать девушке руку. А потом, словно он впервые увидел, как она красива, все понял и покраснел. Голубизна ее больших глаз манила и удивляла, теплые матовые щеки хотелось погладить и так и тянуло постоять с ней рядом или идти долго-долго.

В вагоне подземной дороги Володя старался не смотреть на девушку, но через минуту снова обнаруживал, что глядит на нее с трепетом и восторгом.

Было радостно и неудобно. "Что со мной творится? С какой стати я волнуюсь и краснею?" – спрашивал себя Володя и боялся дать правдивый ответ.

Лия заметила необычное состояние Володи и спросила озабоченно:

– Вам нездоровится?

– Я не в своей тарелке, как говорят на Земле, – признался Володя.

Лия сначала улыбнулась: фразу аппарат перевел дословно, потом смутилась. Хорошо, что соседи по вагону ничего не замечали или не хотели замечать.

Выйдя из станции подземной дороги на овальную площадь с бронзовой скульптурой космонавта посредине, Володя к Лия оказались около куполообразного трехэтажного здания, сооруженного из голубого стекловидного материала. Над крышей его сверкали слова: "Большой Совет космонавтов". Володя с удовольствием прочитал эту вывеску.

Широкие эластичные ступени подъезда, скрадывающие шаги, привели их во вместительное светлое фойе. И первое, что бросилось Володе в глазаотсутствие дверей, вместо них высокие арки. Собственно, в этом здании не было и окон, свет лился отовсюду.

В зале, куда вошли молодые люди, ученых оказалось мало. За председательским столом, у дальней стены, сидел Баили. В вогнутые стены круглого зала были вмонтированы овальные экраны, на них были видны такие же залы, но с большим количеством ученых. Напротив председателя тускло светился самый большой экран.

Входя, Володя услышал короткую реплику и очень удивился оттого, что хорошо понял научную формулировку.

– Я не исключаю существования отрицательных масс, – сказал скрипучим голосом, седовласый ученый, сидящий недалеко от Баили.

Его поддержал молодой мужчина с экрана, находящегося с правой стороны зала:

– Инертная масса, пассивная гравитационная масса, проявляется при движении в поле тяготения как отрицательная к активной гравитационной массе – источнику, порождающему гравитационное поле.

– Я также не исключаю некоторого нарушения равенства тяжелой массы и инертной массы, – опять заговорил ученый скрипучим голосом. – Но математические подсчеты до сих пор не дали никаких результатов. И неясно, на какую именно массу влияет электромагнитная буря. Поэтому встает вопрос: самостоятельна ли гравитационная сила или она слагается из нескольких сил, уже нам известных?

– Превращение в электромагнитные волны доказывает ее самостоятельность.

– Как раз наоборот. Видимо, есть еще какие-то силы, которые ускоряют цепную реакцию.

Володя уже слышал о том, что Центры познания в округах активно обсуждают появление в космосе настолько сильной электромагнитной бури, что она влияет на взаимное притяжение планет. Но он не знал о нависшей над планетой угрозе, которая уже в несчетный раз поставила перед учеными вопрос о сущности гравитационных сил. Существующие теории, даже подкрепленные практикой, сейчас брались под сомнение.

Баили поднял руку:

– Прошу, уважаемые коллеги, спокойнее выкладывать свои доводы. Нервы нам еще пригодятся. Конечно, использование гравитационных сил без теоретической основы – это первое явление в нашей практике. Я допускаю, что задания математическим машинам были даны не совсем точные и полные, возможно также отклонение от необходимого направления. И мы не должны все сваливать на инженеров, которые уже используют гравитационные силы для блага людей и попытались взнуздать эту неслыханную, огромнейшую энергию.

Цепная реакция – это одно из доказательств, что использование открытий без теоретической основы в наше время может привести к катастрофе. Поэтому я призываю вас, коллеги, объединить усилия независимо от взглядов, а может быть и полезнее проверять взгляды при остром критическом наблюдении.

Лия, увидев отца в первом ряду кресел, вблизи от Председателя, и не обращая внимания на хмурые и недоуменные взгляды ученых, быстро прошла к нему, наклонилась и что-то сказала. Пео вскочил и немедля подошел к Баили, прервал его речь. Выслушав Пео, Баили обратился к присутствующим:

– Прошу извинить, уважаемые коллеги, но я вынужден прервать заседание. Пропал один из землян.

Он повернулся к тумбочке, стоявшей справа, включил видеотелефон и, вызвав Центральную станцию, попросил немедленно объявить по всей планете поиски пропавшего землянина. Сотни миллионов видеотелефонов, телеэкранов были включены одновременно, прервав всякие сообщения, и в квартиры, в школы, учреждения, предприятия – по всей планете понеслась просьба Большого Совета космонавтов искать пропавшего землянина.

Пео подошел к Володе и начал расспрашивать об Агзаме. Володя рассказывал подробно, зная, как важна каждая мелочь во время поиска.

Выслушав его, Пео покачал головой.

– Если Плясун ничего не мог предпринять, значит Агзам где-то очень далеко. Наше ротозейство: не смогли за ним присмотреть.

Пео вернулся к Баили. Они советовались, а ученые и в зале, и с экранов молча и с тревогой наблюдали за ними.

Наконец Баили бросил в аппарат:

– Соедините с Председателем центра.

На противоположной стене от Баили вспыхнул экран, и на нем появился лежащий в той же позе, в какой его видел Володя, Председатель. Баили доложил об исчезновении Агзама.

– Всем округам о результатах поисков сообщить мне, – спокойно сказал Председатель, нажав предварительно кнопку у изголовья.

Связь и исполнительность на планете были так хорошо организованы, что через полчаса сведения уже поступили из всех округов. Агзам не был обнаружен, но стало известно, что он поднялся на эскалаторе на поверхность, разговаривал с ученым садоводом, пошел в сад, и гам его след пропал. Над тем округом, где пропал след землянина, летали десятки тысяч добровольцев, обследовали каждый кустик. Поиски, однако, прошли только в тех районах, где жили или работали люди. Проверены были даже все средства передвижения. Остались необследованными подземные, подводные и космические предприятия, где всю работу исполняли автоматы. Это были или очень опасные места для живых организмов – очень высокие или очень низкие температуры, огромные давления – или такие, где совершенно не было необходимости в людях.

Председатель отдал еще одно распоряжение:

– Всем центрам округов, – сухо сказал он, – немедленно выслать специалистов на полностью механизированные участки. Докладывать по мере поступления сведений.

Тут и поднялась Киу, которую Володя вначале не заметил.

– Я прошу ходатайствовать перед центром нашего округа, чтобы мне доверили обследование участка У-102. Я там работала и знаю каждый уголок– сказала она.

Баили с кем-то переговорил по видеотелефону и объявил:

– Центр доверяет вам, уважаемая Киу.

– И еще одна просьба, – продолжала Киу. – Распоряжением Председателя земляне отданы под мое наблюдение. Прошу выполнить распоряжение хотя бы наполовину, так как полностью это сделать уже невозможно по вине Пео…

Пео вздрогнул и хотел что-то сказать, но Баили положил руку ему на плечо, несколько секунд раздумывал и потом сказал со вздохом, обращаясь к Киу:

– Я тоже виноват. Берите их под свою опеку и, пожалуйста, не повторяйте нашу ошибку.

Своей легкой плавной походкой Киу подошла к Володе и окинула его строгим взглядом. Он оглянулся. Лия стояла с окаменелым лицом.