Текст книги "Звездный бумеранг"

Автор книги: Сергей Волгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава седьмая ЗАТАЕННЫЕ МЫСЛИ

Паркер разговаривал мало. Не то чтобы после испуга (когда астронавты выловили его на маленькой станции, он потерял дар речи), просто он еще не нашел своего места среди всего происходящего, не определил направления своей судьбы, а проще говоря, не знал, что он будет делать не только завтра, но и сегодня. Ему было трудно: разве угадаешь, за какие дела здесь гладят по головке, а за какие бьют. «Еще чего доброго, – размышлял онзапрячут в каталажку и продержат до старости. Поэтому надо быть осмотрительным».

Одна мысль особенно неотвязно донимала Паркера: когда можно будет пуститься в обратный путь и возвратиться на Землю? Уамляне обещали следующий полет не задерживать, но о времени отлета ничего не говорили.

После беседы с Председателем Главного Совета познания Паркер долго сидел на диване у себя в комнате, погруженный в раздумье. Он пришел к выводу, что надо немедленно познакомиться, и подробно, с устройством звездолета, изучить управление, устройство и работу электронных машин– одним словом, если вдруг выдастся необходимость управлять звездолетом, не растеряться.

Находясь на звездолете, Паркер не придавал значения ребятам, а здесь, на планете, он прекрасно понял, каким авторитетом пользуются эти пареньки, их уважают и их просьбу уамляне выполнят скорее, чем его. А просьба может быть и такой: посадить звездолет на территории Советского Союза. Какую роль будет играть тогда он, господин Паркер? Надо полагать, самую незавидную.

"А если звездолет посадить на территории Штатов? – Паркер подумал и сам себе ответил:– Стоит повести дело разумно, и мне обеспечена куча денег, а может быть, и роль государственного деятеля, и, чем черт не шутит, – вдруг президента… Если повести дело с умом…" Как "вести дело с умом", Паркер пока боялся даже думать. Могут заподозрить, догадаться о его скрытых намерениях. От жителей этой планеты с их техникой и наукой можно ожидать всяких неприятностей.

Паркер подошел к видеотелефону, стоявшему на тумбочке так же, как в комнате Володи и Агзама, и набрал номер. "Когда вокруг прекрасные женщины, представительный мужчина не может быть спокоен, – усмехнулся ПаркерЖенщины нередко скрашивают горести и помогают осуществлять мечты".

На экране всплыло изображение Киу. Она не вскинула удивленно брови, как ожидал Паркер, а мило улыбнулась и спросила:

– Вам уже известно?

Паркер призвал на помощь всю свою смекалку и долю секунды пытался догадаться, что же должно быть ему известно. Но так и не догадался. В следующее мгновенье он решал: "Сказать, что кое-что известно или чистосердечно признаться в абсолютном неведении?"

– Мне ничего не известно, – наконец выдохнул он.

– Зачем же вы соединились?

– Хотел видеть вас.

– Вы опять за свое?

– Сердцу не прикажешь. – Теперь Паркер был умнее, во всяком случае он очень хорошо запомнил мастерский удар Киу там, в звездолете.

– Есть необходимость научить вас приказывать и сердцу, – пошутила Киу и посерьезнела. – Мне предложено Советом познания ознакомить вас с устройством звездолета.

– Как это прекрасно! – нашел в себе силы воскликнуть Паркер и, собрав всю силу воли, подавил вспыхнувший панический страх и удержал на лице любезную улыбку. "Уже догадались и смеются?" – эта мысль душила его.

Он всматривался в женщину и никак не мог понять, догадалась она о его страхе или нет, когда строго, отделяя фразы, сказала, словно учитель ученику:

– Едва ли это будет прекрасно. У нас есть поговорка: "Радуйся после того, как узнаешь все". Советую запомнить.

– Запомню, все запомню, дорогая миледи, – с готовностью согласился Паркер. Надо было играть до конца. – Когда же мы встретимся?

– В любое время.

– Мне бы хотелось сейчас же.

– Пожалуйста.

Встретились они на улице. Сели в магнитопоезд. И хотя Паркера продолжал волновать вопрос: "Догадались они или нет", – он всю дорогу смотрел на Киу и все больше удостоверялся, что нигде не видел такой красивой женщины. К своему удивлению, он даже ощутил сердечный трепет.

Паркер не имел ни малейшего представления о любви. Были встречи, увлечения, он женился на довольно красивой девушке из богатой семьи – и все это делал потому, что так делали другие, так надо было поступать.

Очень осторожно он задал Киу несколько вопросов. Ее ответы еще больше ошеломили его. Совет познания считает, что ему, имеющему уже опыт межзвездных полетов, в следующем рейсе придется стать одним из руководителей экипажа.

Паркер не знал, что и подумать.

Поднимаясь на лифте в звездолет, Киу, почти всю дорогу молчавшая, с прищуром посмотрела на Паркера и сказала, не скрывая иронии:

– Каждой женщине приятно, когда на нее обращают внимание мужчины, но очень неприятно, если ее рассматривают как музейный экспонат. Вас никогда не учили тактичности?

– Этому не учат, – насупившись, процедил Паркер. Почувствовав, что она осадила землянина, Киу примирительно улыбнулась и, когда они вошли в звездолет, добросовестно принялась объяснять его устройство, начиная с дезинфекционной камеры у входа. Она ограничивалась той частью, которая входила в ее ведение как биофизика, а Паркера больше интересовали моторы и приборы управления, и он слушал Киу не особенно внимательно, то и дело задавал отвлекающие вопросы. И как-то так случилось, что Киу рассказала о гибели двух звездолетов, о встрече их звездолета с метеоритным дождем, к счастью, закончившейся благополучно, показала израненный бок звездолета.

Рассказ заинтересовал Паркера. Однако уамлянка смогла ответить не на все его вопросы, и он, вымещая обиду, задал язвительный вопрос:

– Почему именно вас, не совсем компетентного человека, уполномочили для консультации?

– О! – поразилась Киу, хотя и ожидала всякой грубости от этого невоспитанного землянина. Но надо было терпеть – он гость, ничего не поделаешь. И она осторожно заметила:– Вы, оказывается, можете определять, кто компетентен, а кто нет. Да, моя главная специальность – биофизика, с другими науками и с механикой я знакома не настолько глубоко. Человексущество ограниченных возможностей.

– Тогда я попрошу другого гида.

– Вам его дадут.

Они стояли в большом зале, где обычно во время полета собирались астронавты. Паркер сел за стол Маоа и спросил:

– Значит, ваша лекция закончена?

– Да.

"Ловко! – про себя усмехнулся Паркер. – Вы только делаете вид, что относитесь ко мне благожелательно… Но ведь и я не дурак, обвести вокруг пальца меня не так-то легко… Мы еще посмотрим…" – На планете вы так же сильны, как в космосе? – с наивным выражением на лице спросил Паркер и осмотрел женщину с ног до головы.

– Спортсменки меня называют "железной". Теперь вам все понятно?

– Вполне.

Паркер поднялся и направился к выходу, откидывая пятерней свою рыжую шевелюру назад. Обратный путь они совершили тоже молча.

Паркер долго вышагивал из угла в угол, благо что комната была длинной и повороты приходилось делать редко. Паркера теперь уже мучил определенный и не менее трудный вопрос: надо ли избавиться от остальных землян или попробовать склонить их на свою сторону? Что надо овладеть звездолетом, когда будет осуществлен второй полет на Землю, сомнений не было. Все упиралось в неопределенное "как?" Одному захватить звездолет трудно, да и для управления нужны помощники. "Володя в помощники вполне годится, сообразительный малый. Но уговорить его… – размышлял Паркер. – Этих советских парней купить невозможно… Любителей даровщины еще можно найти, а предателей…"

И Паркер отправился к своим землякам.

Агзам лежал на выдвинутом из стены диване, блаженно щурясь.

Обивка дивана была мягкой и нежной и пахла не кожей или клеенкой– такой запах имела кушетка у него дома, обитая дерматином, – она издавала запах фиалки. Агзам с сожалением посмотрел на Володю, сидящего у видеотелефона.

Друзья встретили Паркера радостно: ведь их было всего три землянина, три земных человека в далеком чужом мире, пусть прекрасном, но все же чужом.

Паркер сидел за столом и приценивался. У Агзама простоватое лицо, наивный взгляд, как у многих мальчишек, он доверчив и простодушен; другое дело Володя – серьезен, сообразителен, у него аналитический ум и для его возраста непомерно много знаний. Папаша не зря приучил Паркера присматриваться к окружающим людям. Он говорил: "Надо быть ужом, чтобы ужиться с этими прохвостами". И сынок многое уразумел. Он не обладал дипломатическими способностями, еще не особенно разбирался в тонкостях закулисных интриг, но ударить исподтишка уже умел. После ничего не значащих слов о самочувствии, нормальной температуре и свежем воздухе в комнате Паркер будто случайно поинтересовался, было ли у советских парней желание на Земле побывать за границей, например, в Париже, Риме, Лондоне, Нью-Йорке.

– Этого не хотят только дураки, – засмеялся Агзам.

– Мой товарищ предельно ясно выразил нашу общую мысль, – подтвердил Володя. – Безусловно, мы хотели поехать, да у нас не было денег, чтобы заплатить за туристскую путевку. Вам это было, видимо, легче. Теперь же, мы надеемся, – если, конечно, вернемся на Землю, – что нас повезут во многие страны, мы будем рассказывать об удивительной планете, о чудесных людях, живущих здесь.

– Ездить и рассказывать, быть может, и интересно, так сказать, делиться впечатлениями на благо общества, но из всякого дела следует извлекать пользу и для себя. На нашей планете еще есть где развернуться индивидуальным способностям, есть возможность получить максимум удовольствия. Вы спросите, каким образом? Скажу… Мы можем заработать много денег, можем стать самыми богатыми людьми на Земле…

– Сколько? – заинтересовался Агзам.

– Сотни миллионов, может быть даже миллиард долларов.

– Ой-ей!

– И для этого не нужно особого напряжения. Один совет: держитесь поближе ко мне. Я-то сумею выжать из нашей сенсации золотые кружочки. А потом валяй: катайся по странам и городам, наслаждайся всеми богатствами нашей старушки планеты. Независимые люди – куда, хотим, туда и едем, что хотим, то и делаем.

Агзам с удивлением смотрел в рот Паркеру, и на его лице прямо-таки были написаны слова: "Вот это мастак!" Володя не разделял оптимизма своего товарища, он почувствовал скрытый обман и, прикинувшись простачком, сказал:

– Я не особенно представляю, как мы заработаем столько денег.

– Об этом будем думать вместе. Одно не подлежит сомнению: нам следует делать записи всего здесь увиденного и услышанного. Из записей мы скомпонуем книгу. Она разойдется тиражом в несколько миллионов экземпляров по всем странам. Это одна статья. Найдутся и еще доходные статьи, если мы по-деловому раскинем мозгами.

Свою непрактичность Володя почувствовал сразу и вынужден был согласиться с Паркером.

– Вы правы, наши записи будут представлять для человечества величайшую ценность. Надо полагать, что уамляне делали записи и снимки в изрядном количестве, но они, естественно, не могли описать ни наших чувств, ни наших выводов. Они опускали и детали, для них привычные, не имеющие значения, а для наших людей интересные и ценные. Нам надлежит восполнить этот пробел. Я вижу только одно препятствие: уамляне, кажется, не имеют ни бумаги, ни карандашей.

Теперь Агзам с восхищением смотрел на Володю: "Вот шпарит!" – Всякие препятствия мы устраним, наши друзья уамляне найдут выходзаверил Паркер.

Он ушел довольным: семя брошено, оно должно прорасти.

А Володя, после того как ушел Паркер, сказал Агзаму:

– Это он неплохо придумал – вести записи, но не все исходящее от господина Паркера можно принимать на веру, мне кажется, подоплека у него совсем другая, и нам, Агзам, надо быть настороже. Ты меня хорошо понимаешь?

– Как не понимать! Ты, наверно, все книги запомнил, говоришь, как автомат…

– Эх, черт! А ты ведь прав. Я и сам не знаю, откуда у меня берутся такие обтекаемые фразы. Иногда дрожь берет от страха…

– А ты не заболел случайно? – встревожился Агзам, заглядывая в глаза товарищу.

– Да вроде нет, – оглядел себя Володя. – С тобой-то я разговариваю будто нормально…

– Не совсем, – покачал головой Агзам и обошел вокруг товарища.

Глава восьмая НАСТРОЙКА ТЮТИ

Каждый час земляне узнавали что-либо новое о жизни, работе, творениях уамлян. Новости были одна другой чудесней. Вот, например, попросил Володя тетрадь и карандаш, а ему принесли аппарат в виде миниатюрной пишущей машинки. Володя удивился: ведь печатать он не умел, но ему сказали, что из аппарата надо выдвинуть дощечку и писать на ней, как в тетради, только особым карандашом. Писать на дощечке можно много лет непрерывно, аппарат переносит записи на пленку, с которой текст, если необходимо, можно сфотографировать или прослушать.

"Вот бы привезти такой аппарат на Землю!" – подумал тогда Володя. Но его смущало одно обстоятельство: если они с Агзамом и вернутся на Землю, то через много лет на родине, возможно, чудес будет не меньше. Ребята, с которыми они учились вместе в школе, станут взрослыми, и рассказывать им о таких аппаратах уже будет неинтересно. Володя поведал о своих сомнениях Агзаму, и они дружно вздохнули, решив попросить Пео ускорить полет к Земле.

Но то, что произошло в этот раз, превзошло все ожидания землян. Пео пригласил Володю и Агзама следовать за собой, сказав, что должен выполнить давно данное им обещание.

Они пришли в большой и светлый кабинет, уставленный всевозможными серебристыми машинами; на них сверкали, вспыхивали, тускнели циферблаты, экраны, светящиеся сигналы. Мигали неоновые глазки, дрожали световые стрелки, а на противоположной от двери стене светились четыре ряда стеклянных трубок. Одни аппараты тихо гудели, другие жужжали, третьи потрескивали.

Справа от входа на широком, обитом светлой кожей диване сидели две куклы – одна розовая, другая зеленая, – похожие на те, какие земляне видели на звездолете. Потухшие глаза кукол поблескивали матово, из раскрытых "черепов" выглядывали переплетения разноцветных нитей и нагромождения разной величины цилиндриков, шариков, конусов. К черепам кукол были присоединены черные провода, выходившие из ближайшего аппарата, формой напоминающего обыкновенный холодильник.

– Мы будем изучать тюти! – обрадовался Агзам.

– Настраивать, – поправил Володя товарища.

Пео посадил парней на стулья, стоявшие посредине кабинета. Спинки стульев светились изнутри, сквозь прозрачный материал были видны причудливой формы приборы или механизмы. Пео надел на головы Володи и Агзама металлические, но очень легкие обручи, от которых тянулись тонкие эластичные провода к электронному биоанализатору, занимавшему половину стены кабинета.

– Сейчас я настрою на тональность импульсов ваших биотоков по одному автомату-тюти, – говорил между тем Пео, поворачивая многочисленные выключатели биоанализатора. – После настройки вы сможете мысленно приказать автоматам все, что найдете нужным, конечно, в пределах возможного для исполнительной машины. Тюти будут вас обслуживать в любое время дня и ночи. Я надеюсь, злоупотреблять своими правами вы не станете и не подвергнете себя опасности. Учтите, тюти – машины неразумные, у них нет никаких чувств, своих мыслей, нет тормозных центров, как у живых существ, они полностью подчиняются воле человека. Но "понимают" они очень многое.

Например, по вашему указанию могут пойти в столовую, заказать выбранные вами блюда и принести их. Они воспринимают не только слова, произнесенные мысленно, но и некоторые образы, возникающие в вашем воображении. Однажды отданное указание, скажем, сидеть на месте, тюти выполняют бесконечно – в пределах действия энергетических элементов, – пока не будет отдано другое распоряжение. Работают они непрерывно в течение года, потом требуется замена некоторых деталей и источника энергии. Поняли?

– А на каком расстоянии они принимают указания? – спросил Володя, строго взглянув на ерзавшего от нетерпения на стуле Агзама.

– На очень большом – до сотни километров.

– А рисовать их можно заставить? – начал задавать вопросы Агзам, озорно косясь на Володю.

Пео загадочно улыбнулся:

– Это вы сами попробуйте.

– А танцевать?

– Тоже.

– А решать задачки?

– Хватит, Агзам! – рассердился Володя.

– Ийе! Сам задает вопросы, а мне нельзя… – Агзам дурашливо надул губы и сложил руки на груди. – Но я гордый. Больше не буду.

– Итак, начнем. Прошу сидеть неподвижно, – предупредил начавшийся было спор Пео и повернул рычажок в спинке стула, на котором сидел Агзам.

Над головой парня скользнул в потолок голубой луч. Проделав то же самое с Володей, Пео еще раз что-то покрутил на пульте управления биоанализатора и подошел к тюти. Машины теперь жужжали так, словно в кабинет залетел рой шмелей. Земляне с опаской посмотрели на них.

Что там делал с куклами Пео, парни не видели, но через минуту глаза тюти вспыхнули зеленоватым светом. Они, казалось, заулыбались. В глубине кабинета загудел еще один мотор, пришли в движение стрелки остальных приборов, в стеклянных трубках начали проскакивать молнии.

Володя и Агзам сидели напряженно. Они не ощущали ни боли, ни даже щекотки, и все-таки им было страшновато сидеть неподвижно и наблюдать за стрелками приборов, слушать жужжание шмелей над ухом, знать, что с тобой что-то делают, и ничего не видеть, не ощущать. Володя косил глаза на Агзама, а тот сидел, как прикованный, и смотрел на тюти с таким выражением интереса, словно вместо кукол на диване восседали красивые девушки.

Пео что-то подкручивал в "черепах" автоматов пластмассовым ручным инструментом, напоминающим плоскогубцы, то и дело посматривая на пульт управления биоанализатора. Глаза тюти то потухали, то снова загорались, и создавалось впечатление, что они озорно подмигивают.

Возился Пео долго, изредка говоря землянам:

– Подождите еще немного.

И когда он отошел от тюти и, остановившись у пульта управления и обернувшись, попросил: "А ну-ка, ребята, засмейтесь!" Агзам улыбнулся.

– А я не могу, – признался Володя. – В этой обстановке не до смеха.

– Обстановка нормальная: всюду умные машины и приборы, подмигивают веселые автоматы… А сейчас я вам прочитаю смешные стихи. – Пео прочитал стихи и спросил:– Не смешно? – Он сокрушенно покачал головой. – Трудно сочинять на чужом языке. Да и вы такие серьезные люди, что рассмешить вас сможет только клоун. Особенно Агзама.

Агзам напыжился, с трудом сдерживая вдруг нахлынувший на него беспричинный смех. Взглянув на покрасневшего товарища, Володя неожиданно захохотал громко и неудержимо.

– Вот теперь хорошо, – проговорил Пео, глянул на приборы и снова пошел к автоматам. Он надел верхние половинки "черепов" и провел по стыку машинкой, похожей на китайский фонарик. "Сварка" была искусной, место соединения невозможно было распознать.

Сняв с землян обручи и выключив все аппараты и приборы, Пео скрестил руки на груди и сказал, на этот раз серьезно и строго:

– Теперь попробуйте командовать. Кто из вас решительнее?

– Я! – торопливо крикнул Агзам, вскакивая.

Володя не торопился, он уступил первенство не потому, что боялся ошибиться или не суметь – теперь почему-то он не мог поступать по-мальчишески, как Агзам, сломя голову, непосредственно, не раздумываяне хотел уронить своего достоинства землянина. Он хорошо знал: каждый шаг его и Агзама немедленно становится известным всем жителям планеты: информация у них была налажена прекрасно. И эти автоматы возбуждали в нем двоякое чувство: как совершенство, достигнутое в технике могучим человеческим разумом, автоматы радовали и восхищали, а их человеческое подобие вызывало досаду.

– Давай, Агзам, – разрешил Пео.

Агзам прикрыл глаза, и лицо его стало решительным и строгим. Сдвинув густые черные брови, сжав губы, он подобрался и застыл, словно собрался броситься на тюти с кулаками.

Розовый автомат зашевелился, слез с дивана, прошел на середину кабинета, подбоченился. Глаза его засветились сильнее, темные секторы, дрожа, то суживались, то расширялись. Он прошелся по кругу и вдруг засеменил ногами, раскинул руки и поплыл в восточном танце, покачиваясь и вздрагивая.

– Лезгинка! – сразу догадался Володя и повернулся к Пео, уже не в силах удержаться от соблазна самому приказывать этим умным механическим существам. – А мне можно?

– Пожалуйста, – пожал плечами ученый. Володя тоже сосредоточился, как Агзам, прищурил глаза, сжал кулаки. Зеленый тюти проворно вскочил и пустился в пляс за своим товарищем, смешно вскидывая то одну, то другую ногу.

Юноши ликовали. Агзам начал прихлопывать ладонями, Володя к нему присоединился. Развеселился и Пео Он подошел к одному из аппаратов и крутнул верньер. По кабинету понеслась веселая музыка. Агзам вскочил и пустился плясать вместе с тюти.

Пео захохотал.

Вдоволь насладившись пляской, юноши приказали тюти отправляться в их комнату, и сами пошли следом, обсуждая проблему, какую бы работенку задать автоматам.

Пео ненадолго отлучился и вернулся с двумя плоскими в ладонь ящичками.

– Это переводные аппараты, – сказал он, – они специально сделаны для вас, мальчики. Сейчас мы их испробуем. – И Пео что-то произнес на своем певучем языке. К немалому удивлению и удовольствию землян из аппарата раздался тот же голос Пео, но говорил он уже на русском языке:– Как вы себя чувствуете, дорогие мальчики?

Первым опомнился Володя и ответил:

– Прекрасно, уважаемый Пео!

И тут же из тех же аппаратов раздался голос Володи, но слова для Агзама были непонятны: Володя говорил на языке уамлян.

– Они делают и обратный перевод! – обрадовался Агзам. – Теперь я сумею разговаривать, с кем захочу?

– Совершенно верно, – подтвердил Пео. – Теперь вы имеете возможность свободно разговаривать с любым гражданином нашей планеты без моей помощи.

Вы довольны?

– Спасибо, – вместе сказали земляне,