Текст книги "Архитектор Душ IX (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Я закрыл глаза. Ладони, лежащие на шершавой коже гримуара, чувствовали слабое, едва заметное тепло, исходящее от книги, но на этом все спецэффекты заканчивались.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь моим собственным равномерным дыханием, как во время медитаций. Я слышал, как гудит в трубах вода где-то в недрах здания, как за окном шумит ветер, раскачивая голые ветки деревьев, как мое сердце отсчитывает удары. Тук-тук. Тук-тук.

Прошла минута. Другая.

Ничего.

В эфире была пустота. Никаких видений, никаких карт, всплывающих перед внутренним взором, никакого голоса, диктующего координаты широты и долготы. Я сидел в темной комнате, держался за старую книгу и чувствовал себя идиотом, который пытается вызвать джинна из бутылки из-под кефира.

– И долго ждать? – раздраженно поинтересовался я, не размыкая век.

Гримуар выдержал театральную паузу. Я почти физически ощутил, как он «пожимает плечами».

– А чего ты ждешь? – раздался в голове ленивый, слегка скрипучий вопрос.

Я едва не поперхнулся воздухом от такой наглости.

– Что ты покажешь мне, где находится твой собрат, очевидно, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже начинало закипать. – Я был уверен, что озвучил свои мысли предельно ясно. Мы же договорились: я даю энергию, ты даешь направление.

– Я тебе что, кинопроектор, что ли? – возмутился гримуар, и его голос завибрировал негодованием. – Или спутник-шпион? Ты думаешь, я сейчас разверну перед твоим мысленным взором подробную карту губернии с красным крестиком и маршрутом проезда на общественном транспорте? «Поверните направо через двести метров»?

– Хорошо! – рявкнул я мысленно, теряя терпение. – Тогда хотя бы направь меня! Дай вектор! Ты же сказал, что чувствуешь его! Сделай хоть что-нибудь, кроме того, чтобы ворчать!

– Ой, да ладно тебе, не кипятись, – тон книги мгновенно сменился с возмущенного на ехидный. – Я просто хотел тебя немного побесить. Проверка на стрессоустойчивость, так сказать. Ты слишком напряжен, Виктор. Расслабься. Закрой гла…

Договорить он не успел.

Или я не успел дослушать.

В следующее мгновение мир перестал существовать в привычном понимании этого слова.

Это не было похоже на вход в медитацию или плавное погружение в транс. Скорее напоминало то, что меня схватила гигантская невидимая рука и с силой дернула, вырывая из собственного тела.

Ощущение было чудовищным. Словно к моему солнечному сплетению подключили промышленный вакуумный насос, работающий на предельной мощности, и включили его сразу на максимум.

Хлопок!

Мое сознание, мое «я», сжалось в точку, а затем мгновенно удлинилось, вытягиваясь в бесконечно тонкую звенящую от напряжения струну.

Меня потащило.

Сквозь стены. Сквозь перекрытия. Сквозь пространство.

Скорость была такой, что мысли не успевали формироваться. Визуальные образы, которые мозг пытался интерпретировать, смазывались в безумный калейдоскоп.

Я видел или лишь чувствовал, как проношусь над ночной Москвой.

Огни. Миллионы огней. Они сливались в светящиеся реки, в пульсирующие артерии гигантского организма. Я видел окна домов – миллиарды желтых прямоугольников, в каждом из которых текла чья-то жизнь, но для меня они были лишь искрами, пролетающими мимо со скоростью света.

Я видел трассы, забитые машинами. Потоки фар, красные и белые, превращались в размытые линии, словно инверсионный след в небе.

Шум города, вечный низкочастотный гул, ударил по восприятию, но тут же остался позади, сменившись свистом астрального ветра.

Мы летели на север. Или на восток? Я не мог определить направление, у меня не было компаса, было только ощущение движения.

Тяга была непреодолимой. Она влекла меня, как магнит влечет железную опилку. Я был лишь пассажиром в этом безумном экспрессе, ведомом волей гримуара и связью с другой частью.

Пейзаж под нами начал меняться.

Огни становились реже. Плотная застройка мегаполиса распадалась на отдельные островки спальных районов, затем – на россыпь коттеджных поселков, похожих на светящиеся бусины.

А потом огни исчезли совсем.

Тьма.

Густая, непроглядная, первобытная тьма накрыла все вокруг.

Мое сознание, работающее в режиме перегрузки, анализировало входящие данные с огромным трудом. Нет света. Нет тепла, исходящего от теплотрасс и домов.

Лес.

Мы летели над лесом. Огромным, черным массивом, который, казалось, не имел конца и края. Верхушки деревьев сливались в сплошное море мрака. Здесь не было ни дорог, ни тропинок, ни случайных путников с фонариками. Дикая, глухая местность, куда нормальный человек по доброй воле ночью не сунется.

Скорость начала падать.

Рывок и мое сознание резко затормозило, словно наткнувшись на невидимую преграду. Меня качнуло, и я завис в пространстве.

Картинка зафиксировалась.

Я «висел» внутри какого-то помещения.

Здесь было темно, но мое зрение, адаптированное к астральным путешествиям, различало детали в серых тонах.

Это было тесное, замкнутое пространство. Низкий потолок с балками, от которых свисали лохмотья паутины, что едва двигались от незначительного потока воздуха. Стены из грубо отесанных бревен, потемневших от времени и сырости.

Запах. Я даже почувствовал затхлый запах нежилого помещения, смешанный с ароматом сухих трав и пыли.

В углу стояла печь – старая, с облупившейся побелкой. Рядом – колченогий стул.

Но мой взгляд, ведомый невидимой нитью, прикипел не к мебели.

В центре комнаты, у стены, стоял старый, массивный комод. Его ящики были перекошены, лак потрескался, обнажая темное дерево. Поверхность комода была покрыта толстым слоем серой пыли, в которой не было видно следов.

И там, среди пыли и забвения, лежал он.

Второй гримуар.

Он выглядел почти так же, как мой. Тот же темный, тяжелый переплет из кожи неизвестного зверя. Те же металлические уголки, тускло поблескивающие в сумраке. Но от него исходило другое ощущение. Если мой «букварь» фонил знаниями, высокомерием и какой-то ворчливой мудростью, то от этой книги ощущались чувства значительно большие. Я бы сказал, что мое сознание даже неспособно было бы воспринять всю ту мощь, которая в нем хранилась. Если бы этот гримуар решил поделиться со мной своими знаниями и загрузить их мне, как с флешки в мозг – я стопроцентно сошел бы с ума.

Книга лежала неподвижно и ждала своего нового хозяина.

Я попытался приблизиться, рассмотреть детали, прочитать символы на обложке, но невидимый поводок натянулся до предела.

– Хватит! – раздался голос в моей голове. – Дальше нельзя! Засекут!

И в ту же секунду мир схлопнулся.

Ощущение было такое, словно тугую резинку, на которой я висел, отпустили.

Меня швырнуло назад.

Мгновенный и резкий, разрывающий пространство рывок. Я пролетел сквозь километры тьмы, сквозь огни города, сквозь стены комплекса за долю секунды.

Удар!

Меня буквально впечатало обратно в тело.

Физическое тело, сидевшее в кресле, дернулось от импульса. Меня подбросило, я хватанул ртом воздух и, потеряв равновесие, завалился назад. Кресло опасно скрипнуло, накренилось, но устояло. Я же, судорожно взмахнув руками, едва не рухнул на пол, но успел ухватиться за подлокотники.

Глаза распахнулись.

Первое, что я увидел – потолок своего номера и люстру, которая, казалось, вращалась.

В ушах стоял гул, похожий на шум прибоя. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, пытаясь проломить грудную клетку. Дыхание было сбитым, рваным, воздух с трудом проходил в легкие.

Я сидел, вцепившись в подлокотники кресла побелевшими пальцами, и пытался понять, где верх, а где низ. Тошнота подкатила к горлу, но я сглотнул вязкую слюну, подавляя позыв.

– Как впечатления? – осведомился гримуар. Его голос звучал в голове так спокойно и буднично, словно он только что показал мне фокус с картами, а не протащил через половину области в астральной проекции.

Я сделал глубокий вдох, задерживая воздух, потом медленно выдохнул. Картинка перед глазами перестала вращаться.

– Знаешь, – прохрипел я, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом. – Если бы я был адреналиновым наркоманом, то сказал бы, что офигенно. Однако повторять такое я не решусь.

Я снова глубоко вдохнул, приводя пульс в норму. Руки все еще подрагивали – откат после такого выброса энергии был ощутимым.

– Итак, – продолжил я, когда способность мыслить связно вернулась. – Что мы видели… Что эта книга реальна и она существует. Это не миф и не выдумка контрабандиста.

– Конечно существует! – возмутился букварь, и я почувствовал, как он вибрирует от негодования на столе. – Я тебе что, выдумщик, что ли? Сказочник? Я чувствую «своих» так же ясно, как ты чувствуешь, что твой желудок полон, если переедаешь.

– Сравнение так себе, но доходчивое, – поморщился я.

Я встал с кресла, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги. Подойдя к окну, я посмотрел на ночную Москву. Где-то там, за горизонтом огней, лежала нужная мне книга. И там же бродило создание, что способно менять обличия.

– И находится она где-то у черта на куличках, – констатировал я, вспоминая полет. – В каком-то темном помещении. А помещение в лесу, как мне показалось. Глушь, бурелом, ни души вокруг.

Я устало потер переносицу. Задача из категории «миссия невыполнима» плавно перетекала в категорию «миссия для сумасшедших».

– Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке… – пробормотал я.

Гримуар замолчал. Я чувствовал, как он переваривает услышанное, пытаясь сопоставить мои слова со своей базой данных.

– Каком таком яйце… зайце… утке… – наконец произнес он растерянно. – Ты что, бредишь, что ли? Перегрузка сознания? Синапсы погорели?

Я беззвучно хохотнул.

– Не всю информацию еще в моей голове перековырял, старый ворчун? – спросил я. – Поищи получше, в разделе «Фольклор и сказки». Поймешь, о чем речь. Это ты еще про доброго Э-эха не слышал.

Гримуар явно задумался, шурша ментальными страницами. Видимо, полез в архивы моей памяти искать зайцев и уток.

– Ладно, – сказал я, возвращая его в нужное русло. Шутки шутками, а дело не ждет. – Оставим лирику. Главный вопрос: если я возьму тебя завтра с собой, мы сядем в машину и поедем в ту сторону, ты сможешь привести нас в нужное место? Работать как навигатор в реальном времени?

– Вполне, – крайне уверенно ответил гримуар. – Сигнал сильный. Чем ближе мы будем, тем точнее я смогу указывать путь. Поверни направо, поверни налево… С этим я справлюсь.

– Отлично, – кивнул я. – Это то, что мне нужно.

– Но теперь ты, по крайней мере, понимаешь, что за местность тебя будет ждать.

Это точно. Если это будет лес, то придется одеваться тепло и взять с собой хотя бы какой-то запас воды и еды. Бродить сутками я там не смогу и не собираюсь, однако лучше перестраховаться.

* * *

Утро выдалось серым и промозглым, идеально подходящим под настроение Мастера. Когда тяжелые ворота комплекса распахнулись, выпуская участников олимпиады на волю, он, ссутулившись и привычно шаркая ногами Александра Борисовича, растворился в людском потоке.

Ему нужно было играть роль. Роль маленького, суетливого человека, который боится всего на свете: начальства, сквозняков, просроченного кефира и собственного отражения. Мастер поправил очки, вытер со лба испарину дешевым платком и семенил к остановке такси, всем своим видом излучая безобидность.

Но внутри, под слоем рыхлой плоти и чужих привычек, кипела ярость древнего существа.

Ему предстояла неприятная, но необходимая поездка.

Времена изменились, и Мастер ненавидел эти изменения. Раньше, пару столетий назад, жизнь была проще и честнее. Достаточно было подобрать чужую личность и двигаться дальше. Никто не спрашивал документов. Никто не сверял отпечатки пальцев. Никто не отслеживал твой путь по камерам и биллингу телефона. Можно было менять жизнь как перчатки, особо не задумываясь о последствиях.

Теперь же мир опутали сети бюрократии. Паспорт, пропуск, медицинская карта, цифровая подпись… Это создавало кучу проблем и заставляло постоянно держать руку на пульсе и вовремя менять личность.

Такова цена жизни в большом городе в современном мире.

Он вышел из такси на окраине, убедился, что за ним нет хвоста, и нырнул в лабиринт гаражей, где стоял его неприметный черный седан. Сев за руль, он направился прочь из Москвы, в сторону лесного массива.

По пути он затормозил у первого попавшегося сетевого магазина. Яркие вывески, писк касс, запах бытовой химии и несвежих овощей. Мастер прошел вдоль рядов, бросил в корзину нарезной батон и бутылку кефира. Самый простой, самый дешевый набор. Еда для пленника, для поддержания функций организма.

Дорога до заимки заняла около часа. Лес стоял мрачный, сырой, сбросивший листву и готовый к зиме. Колеса машины перемалывали грязь грунтовой дороги, ветки хлестали по бортам.

Старый охотничий домик выглядел заброшенным, как и планировалось. Покосившийся забор, темные окна, заросший двор. Идеальное место для того, чтобы спрятать то, что не должно быть найдено.

Мастер загнал машину в сарай, закрыл ворота и, взяв пакет с едой, направился к дому. Половицы скрипели под его весом, в углах шелестели мыши. Он прошел через пыльную гостиную, отодвинул тяжелый шкаф и открыл замаскированную дверь в подвал.

В нос ударил запах сырости, плесени и человеческих испражнений.

Мастер поморщился. Физиология Александра Борисовича была слишком чувствительной к подобным ароматам, вызывая рвотный позыв, который приходилось подавлять усилием воли.

Он спустился по деревянным ступеням, включив тусклую лампочку под потолком.

В углу, прикованный наручниками к вбитому в стену кольцу, сидел настоящий Александр Борисович Крылов.

Зрелище было жалкое. Его лицо заросло щетиной, под глазами залегли черные круги. Он дрожал от холода, кутаясь в рваный плед, который Мастер бросил ему в первый день.

Увидев вошедшего, пленник дернулся, звякнув цепью. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел свое собственное лицо, смотрящее на него с выражением брезгливого равнодушия.

Мастер поставил пакет на табурет. Достал батон, отломил кусок. Открыл кефир.

– Обед, – произнес он чужим, скрипучим голосом.

Он подошел к пленнику и рывком выдернул кляп изо рта.

Александр Борисович тут же закашлялся, жадно хватая ртом спертый воздух подвала.

– Пожалуйста… – прохрипел он, едва обретя способность говорить. – Воды… Дайте воды…

– Кефир полезнее, – отрезал Мастер. – Пей.

Он поднес бутылку к губам пленника. Тот, давясь и всхлипывая, сделал несколько жадных глотков. Белая жидкость текла по подбородку, капала на грязную рубашку.

Когда первый приступ жажды был утолен, в глазах настоящего Крылова вспыхнула искра безумия.

– Кто ты⁈ – закричал он, срываясь на визг. – Кто ты такой, черт тебя дери⁈ Почему ты выглядишь как я⁈ Что тебе нужно⁈

Он дернулся, пытаясь ударить двойника, но цепь не пустила.

Мастер спокойно наблюдал за истерикой. Он не чувствовал ни жалости, ни злорадства. Только скуку. Это была рутина. Как кормление скота.

– Если ты не заткнешься, – произнес он тихо, но в этом тихом голосе было столько угрозы, что воздух в подвале, казалось, стал холоднее, – я вставлю кляп обратно. И ты останешься без еды и питья.

Крылов замер. Его грудь ходуном ходила, глаза были полны слез.

– Вы… вы меня убьете? – прошептал он.

– Если будешь полезным – поживешь, – соврал Мастер. – А теперь ешь.

Он сунул кусок батона в руку пленника. Тот схватил хлеб дрожащими пальцами и начал жевать, давясь сухими крошками.

Мастер отошел, присев на край старого комода, покрытого слоем пыли. Он наблюдал, как человек ест, и думал о том, насколько же эти существа примитивны. Дай им кусок хлеба – и они будут цепляться за жизнь до последнего, даже сидя в дерьме и темноте.

– Я… я ничего не понимаю, – всхлипнул Крылов, проглатывая кусок. – Зачем вам мое лицо? Я же никто… Простой врач… У меня нет денег, нет доступа к секретам…

Мастер усмехнулся.

– Тебя не должен волновать этот вопрос.

– Вы чудовище… – прошептал пленник.

– Жри молча. И еще раз говорю: не задавай вопросов. А главное – не выводи меня из себя. Мое терпение не безгранично, а твоя жизнь висит на очень тонком волоске.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Его взгляд скользнул по комнате, по паутине в углах, по старым инструментам.

И тут, в тишине подвала, нарушаемой лишь чавканьем пленника, раздался звук.

Голос, прозвучавший прямо внутри черепной коробки, минуя уши. Голос сухой, шелестящий, похожий на звук переворачиваемых страниц старой книги.

– Эй. Слышишь меня. Ты. Двуликий змей.

Мастер вздрогнул. Он резко выпрямился, озираясь по сторонам.

– Что?.. – выдохнул он.

Пленник замер с куском хлеба во рту, испуганно глядя на своего мучителя.

– Я молчал! Я ничего не говорил! – заскулил Крылов.

Мастер не обратил на него внимания. Он сканировал пространство, пытаясь понять источник звука. Ментальная атака? Громов нашел его? Инквизиция?

Но эфир был чист. Никаких внешних воздействий. Голос шел не извне. Он шел от предмета.

– Слушай меня внимательно, – снова раздался голос, теперь более отчетливо, с нотками раздражения.

Мастер медленно повернул голову.

Его взгляд упал на старый, полуразвалившийся комод, на котором он только что сидел. Там, среди пыли и хлама, лежал черный том. Книга, которая научила его скрывать ауру и останавливать сердце.

Книга, которую он считал просто хранилищем знаний. Мертвым предметом, пускай и очень важным.

Но сейчас от кожаного переплета исходила едва заметная вибрация. Тьма вокруг книги казалась гуще, чем в остальном подвале.

Мастер подошел ближе, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Он, древнее существо, повидавшее многое, впервые столкнулся с тем, что артефакт заговорил с ним первым.

– Ты… – прошептал он.

– Да, я, – отозвалась книга в его голове. – А теперь слушай внимательно.

Мастер наклонился над гримуаром.

– Они уже ищут меня.

Глава 12

Утро началось рано. Несмотря на то, что сегодняшний день был официально объявлен выходным, привычка, выработанная за последние месяцы, не дала мне проваляться в постели до обеда. Я быстро привел себя в порядок, оделся в удобный «кэжуал»: джинсы, рубашка, легкий джемпер и, захватив телефон с кошельком, направился в столовую.

Жилой корпус потихоньку просыпался. В коридорах уже слышались шаги и приглушенные голоса, кто-то хлопал дверью, кто-то громко зевал. Атмосфера была расслабленной, совсем не такой, как вчера перед тестом. Люди, сбросившие груз ответственности за первый этап, предвкушали свободу.

В столовой, как и ожидалось, было людно. Запах свежей выпечки и крепкого кофе витал в воздухе, смешиваясь с ароматами яичницы и жареных сосисок. Я взял поднос, выбрал стандартный набор для завтрака и оглядел зал.

Мои крымские коллеги уже были на месте. Они оккупировали тот же столик у окна, что и вчера. Постоянство – признак мастерства, как говорится.

Я подошел к ним.

– Доброе утро, страна! – поприветствовал я, ставя поднос на свободное место.

– О, граф! – Дмитрий Дубов отсалютовал мне вилкой с наколотым куском омлета. – Присоединяйся к нашему скромному пиршеству. Как спалось на казенных перинах?

– Как убитому, – ответил я, усаживаясь. – Без сновидений. А вы как?

– Великолепно! – барон промокнул усы салфеткой. – Я полон сил и решимости покорить этот город. Кстати, о покорении…

Он подался вперед, заговорщически понизив голос, хотя его все равно слышала половина зала.

– Виктор, у нас созрел план. Мы тут посовещались и решили, что грех терять такой день. Погода, конечно, московская, то есть серая и унылая, но это не повод сидеть в четырех стенах. Мы планируем выдвинуться в центр. Прогуляться по Красной площади, заглянуть в ГУМ. Виктория настаивает на инспекции бутиков, а потом уже зайдем пообедать в каком-нибудь приличном месте с видом на Кремль. Не хочешь с нами?

Предложение было заманчивым. Провести день в компании адекватных людей, гуляя по столице и не думая о проблемах – это звучало как отличный план отдыха. Но, увы, у меня были другие приоритеты. Шая ждала звонка, а гримуар, который я заранее положил в дипломат и прихватил с собой, был настроен на работу.

Я размешал сахар в кофе, сделал глоток и отрицательно покачал головой.

– У меня не выйдет, – сказал я спокойно, стараясь, чтобы отказ не звучал грубо. – Надо кое-куда заскочить по делам.

Лицо Дмитрия вытянулось в притворно-обиженной гримасе.

– Дела? В выходной? Виктор, ты неисправим. Мы же в Москве! Город возможностей, развлечений и красивых женщин! А ты – «дела». И куда же ты собрался, если не секрет? – не унимался Дубов, хитро прищурившись. – Неужто променяешь нашу блестящую компанию на свою прекрасную эльфий… Ай!

Он вдруг подскочил на месте, едва не опрокинув стакан с соком, и скривился, схватившись рукой за ногу под столом.

Я перевел взгляд на Марию Елизарову, сидевшую напротив барона. Она с невозмутимым видом пила чай, глядя в окно, но легкий румянец на щеках и то, как она старательно отводила глаза, выдавали ее с головой. Судя по всему, Мария, блюстительница приличий и хорошего тона, решила физически пресечь бестактность коллеги, наградив его чувствительным пинком.

Виктория, сидевшая рядом со мной, даже бровью не повела. Она с аппетитом доедала сдобную булочку с изюмом, полностью игнорируя страдания Дмитрия.

Я едва сдержал улыбку. Ситуация была комичной, но я не обиделся. Вопрос Дубова хоть и был бестактным, но попал в точку.

– Думаю, что ты на моем месте, если бы была возможность, поступил бы точно так же, – ответил я мягко, глядя на потирающего ногу барона. – Но, увы, ты не угадал. Дело не в романтике. Семейные дела.

Я сделал паузу, придумывая правдоподобную легенду. Врать коллегам не хотелось, но и правду говорить было нельзя.

– Отец просил помочь с бизнесом, – продолжил я уверенно. – У него там что-то не сходится на производстве, какие-то проблемы с логистикой или поставщиками, я особо не вникал по телефону. Просил включить свою, как он выразился, «молодую и не замыленную голову» и съездить с ним туда, чтобы разобраться на месте. Да и вообще он намекнул, что пора бы начинать вникать в семейный бизнес. Наследство, активы, ответственность… сам понимаешь.

Легенда подходила как нельзя лучше. Все знали, что я граф, что мой отец – крупный промышленник, и что я недавно буквально со слов отца стал преемником рода. Поездка домой для решения деловых вопросов выглядела максимально естественно и скучно.

Дмитрий понимающе, хоть и с сожалением, покачал головой. Боль в ноге, видимо, отступила, уступив место сочувствию к моей нелегкой доле наследника.

– А, ну если отец зовет, да еще и бизнес… Тут не поспоришь, – вздохнул он. – Долг зовет, труба играет. Жаль, конечно. Мы думали, ты будешь нашим гидом, все-таки ты тут жил когда-то.

– Я жил тут двенадцать лет назад, Дима, – усмехнулся я. – Москва меняется быстрее, чем мы успеваем моргать. Я сейчас такой же турист, как и вы, – продолжал я отмазываться.

– Что ж, тогда могу пожелать только удачи в разгребании семейных авгиевых конюшен, – торжественно произнес Дубов, поднимая чашку с чаем как бокал. – И пожалеть, что не выйдет потусить с нами. Мысленно мы будем с тобой, поедая мороженое в ГУМе. Верно, дамы?

Он вопросительно посмотрел на своих спутниц.

Мария лишь беззлобно закатила глаза, всем своим видом показывая: «Горбатого могила исправит», а Виктория, прожевав последний кусочек булочки, элегантно вытерла уголки губ салфеткой и кивнула.

– Удачи, Виктор, – сказала она своим обычным, чуть прохладным тоном. – Не дай бизнесу сожрать твой мозг перед финалом. Он тебе еще понадобится.

– Постараюсь, – пообещал я.

Я быстро допил кофе, который уже начал остывать. Время поджимало.

– Ладно, буду бежать. Хорошего вам дня, ребят. Не потеряйтесь в метро.

– Постараемся! И тебе, Виктор! – крикнул мне вслед Дубов.

Я отнес поднос к окну приемки грязной посуды, кивнул работнице кухни и быстрым шагом покинул столовую.

Выйдя на улицу, вдохнул влажный воздух. Небо было затянуто низкой серой пеленой, но дождя пока не было.

Достав телефон, я открыл приложение такси. Машина нашлась быстро – комфорт-класс, подача через пять минут. Я направился к КПП.

Охранник на воротах, проверив мой пропуск и сверившись со списком «вольноотпущенных», без вопросов открыл турникет.

– Хорошего выходного, Виктор Андреевич.

– И вам не скучать.

Черная машина уже ждала у бордюра. Я сел на заднее сиденье.

– Куда едем? – уточнил водитель, сверяясь с навигатором.

Я назвал адрес имения Громовых.

Машина тронулась, вливаясь в бесконечный поток автомобилей. Я смотрел в окно на мелькающие высотки, развязки и эстакады, но мысли мои были далеко.

Передо мной стояла непростая задача найти одну книгу при помощи второй книги, используя ее как магнит. Причем, судя по всему, где-то в лесополосе или даже непосредственно в лесной местности.

Поездка заняла около сорока минут. Мы свернули с шумного шоссе в элитный поселок, где за высокими заборами прятались дворцы сильных мира сего.

Такси остановилось у знакомых кованых ворот с вензелем «Г».

Я расплатился и вышел.

Охрана на въезде узнала меня сразу. Ворота бесшумно отъехали в сторону, пропуская наследника на территорию родового гнезда.

Я прошел по широкой аллее к дому. Особняк Громовых стоял на своем месте.

Дверь открылась еще до того, как я успел подняться на крыльцо. На пороге стоял Григорий Палыч – бессменный дворецкий, хранитель очага и тайн семьи Громовых. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, а на лице играла вежливая, но искренняя улыбка.

– О, Виктор Андреевич! – воскликнул он, делая приглашающий жест. – Рад вас видеть. Не ждал, что вы так скоро вернетесь в Москву. Андрей Иванович говорил, что вы плотно заняты в Крыму.

– Я и сам не ждал, Григорий, – ответил я, входя в просторный холл и пожимая ему руку. – Но обстоятельства вынудили, а точнее руководство. У нас тут Всеимперская коронерская олимпиада, представляете?

Глаза дворецкого удивленно расширились.

– Олимпиада? – переспросил он. – Надо же… Я слышал о спортивных, о математических… Но коронерская? И что же, простите за любопытство, вы там делаете?

– О, программа насыщенная, – усмехнулся я, позволяя ему принять мое пальто.

– Так вы там что, вскрытие делаете на время? – уточнил он с ноткой ужаса и восхищения одновременно.

– И такое тоже, Григорий. Кто быстрее и качественнее разберет человека на запчасти и соберет обратно, выставив корректный вердикт.

Дворецкий покачал головой, вешая пальто в гардероб.

– Удивительные времена… Проходите, Виктор Андреевич. Кофе? Завтрак?

– Нет, спасибо, я сыт. Отец дома?

– Да, – кивнул Григорий. – Андрей Иванович в своем кабинете, но у него сейчас важное совещание по видеосвязи с партнерами из Сибири. Просил не беспокоить ближайший час. Там какие-то сложные переговоры по поставкам леса для деревянных пирамид.

– Понял, – кивнул я.

Это было даже к лучшему. Долгие объяснения с отцом мне сейчас м ни к чему. Он бы начал расспрашивать про олимпиаду, про мои успехи, про планы… А время уходило.

– Тогда не буду его отвлекать, – сказал я. – Я, собственно, ненадолго. Григорий, у меня к вам просьба.

Дворецкий выпрямился, всем видом показывая готовность служить.

– Слушаю вас, Виктор Андреевич.

– Могу я взять «Имперор»? Тот, что пострадал тогда, во время инцидента.

Я намеренно не стал уточнять детали, но Григорий прекрасно понял, о чем речь.

Он на секунду задумался, припоминая состояние автопарка.

– Тот самый? Черный седан? – уточнил он. – Да, конечно можете. Машина как новая, стоит в гараже, скучает. Андрей Иванович ее даже не трогал ни разу, если мне память не изменяет.

Он посмотрел на меня с легким недоумением.

– А вам зачем, позвольте узнать? Служебного транспорта не выдали?

Я развел руками, изображая практичность.

– Да как-то на такси по городу мотаться целый день, знаете ли, затратно, да и неудобно. Ждать подачи, объяснять дорогу… А тем более что я сегодня не один буду, а с дамой…

Лицо Григория Палыча мгновенно изменилось. Выражение традиционной почтительности сменилось понимающе-солидарной мужской улыбкой.

– А-а-а-а… – протянул дворецкий многозначительно. – Понимаю-с. Дело молодое. Ваша особая гостья? – он усмехнулся, едва заметно дернув бровями.

Тот вечер на приеме, когда эльфийка вошла в имение и заставила всех застыть на мгновение… такое трудно забыть.

– Она самая, – подтвердил я, улыбнувшись в ответ. – Хочу показать ей город, прокатить с ветерком. Сами понимаете, на такси это не тот эффект.

– Разумеется, Виктор Андреевич! – с энтузиазмом подхватил Григорий. – Ухаживать нужно красиво. А «Имперор» машина достойная, представительская. Минуту, я вынесу ключи.

Он развернулся и быстрым шагом направился в служебное помещение, где хранились ключи от автопарка.

Я остался ждать в холле, разглядывая фамильные портреты на стенах. Странное чувство – быть здесь гостем, хотя это уже фактически мой дом. Но хозяином я себя здесь не чувствовал. Мое сердце принадлежало феодосийскому двухэтажному дому с высоким забором на окраине города, где просторно и уютно.

А еще воздух чище.

А еще много чего «еще», но об этом можно думать долго, и сейчас не стоит об этом.

Григорий вернулся через минуту, держа в руке тяжелый электронный ключ с эмблемой марки.

– Вот, прошу, – он протянул мне ключ. – Машина в левом боксе гаража. Заправлена, помыта. Документы в бардачке. Страховка открытая, так что проблем не будет.

– Спасибо, Григорий Палыч, – я взял ключ. – Вы меня выручили.

– Пустое, – отмахнулся он. – Хорошего вам дня. И… передавайте мои наилучшие пожелания вашей спутнице. Очаровательная особа.

– Обязательно передам.

Я уже направился к выходу, но остановился у двери.

– Григорий, – обернулся я. – Предупредите отца, когда он освободится, что я заезжал и взял машину. Скажите, верну до конца дня. Пусть не теряет.

– Непременно, Виктор Андреевич. Будет исполнено.

Я вышел из дома и направился к гаражам.

Левый бокс был открыт. В полумраке поблескивал хромированной решеткой радиатора черный «Имперор».

Я обошел машину, разглядывая ее словно в первый раз. Ремонтники постарались на славу. Ни царапины, ни вмятины. Стекла были идеально прозрачными, кузов сиял глубоким черным лаком. Следов от пуль как ни бывало.

– Ну что, зверь, – пробормотал я, погладив капот. – Давно не виделись. Готов к новым приключениям?

Я нажал кнопку на ключе. Машина приветственно мигнула фарами, замки щелкнули.

Сев за руль, я вдохнул запах дорогой кожи и новизны. Никакого запаха крови или пороха. Все стерильно.

Двигатель отозвался на поворот ключа табун лошадей, что проснулись под капотом и готовы были нестись по асфальту со скоростью ветра.

Я выгнал машину из гаража, подождал, пока ворота закроются, и направился к выезду с территории поселка.

Включил магнитолу. Салон наполнился тихой музыкой.

Теперь за Шаей.