Текст книги "Архитектор Душ IX (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Мастер начал набирать сообщение.

Глава 7

Шаю я проводил еще до рассвета. Город спал, укутанный предрассветной дымкой, и лишь одинокое такси, которое я вызвал через приложение, нарушало тишину пустых улиц, шурша шинами по мокрому асфальту.

Мы не стали устраивать долгих прощаний у ворот. Слишком велик был риск наткнуться на раннюю смену охраны или какого-нибудь администратора, который решит проявить излишнюю бдительность. Понятное дело, что ничего катастрофического бы не случилось, ведь ксива МВД творит чудеса, а мой статус участника олимпиады дает определенный иммунитет, но создавать трудности на ровном месте не хотелось.

– До встречи, – шепнула она, скользнув в салон автомобиля.

– Спишемся, – кивнул я, закрывая дверь.

Я проводил взглядом красные габаритные огни, растворяющиеся в утреннем тумане, и, поежившись от сырости, вернулся в корпус.

Несмотря на бессонную ночь, спать, как ни странно, не хотелось. Да, завтра сложный день, начало финального этапа, и я должен подойти к нему в форме, то есть выспавшимся и готовым, однако… оставшийся выходной день я решил посвятить тотальной, бескомпромиссной перезагрузке.

После спокойно принятого завтрака в виде столовского, но весьма недурного омлета с горошком и чашкой кофе я отправился на прогулку. Парковая зона комплекса была великолепна. Я бродил по извилистым дорожкам, где всю опавшую листву, видимо, собрали еще перед рассветом дворники; дышал влажным свежим воздухом и старался успокоить разум.

Просто созерцание. Медитация в движении.

Ближе к полудню ноги сами привели меня к спортивному кластеру. Бассейн манил голубой водой и отсутствием людей. Я переоделся, принял душ и нырнул в слегка подогретую воду.

Плавание – лучший способ очистить голову. Монотонные движения, размеренное дыхание, шум воды в ушах, отсекающий все звуки внешнего мира. Я проплыл примерно километр, чувствуя, как работают мышцы, как растягивается позвоночник и разминается каждый сустав.

Все же не зря говорят, что именно занятие плаванием позволяет лучше всего разрабатывать каждую группу мышц.

Выбравшись из бассейна, я завернулся в полотенце и направился в зону СПА.

Турецкая сауна встретила меня густым влажным паром и ароматом эвкалипта. Я вошел в хаммам, нащупал в тумане свободную каменную скамью и с наслаждением растянулся на теплом мраморе.

Тепло проникало глубоко в тело, расслабляя каждый узел, каждую зажатую мышцу. Мысли потекли лениво, медленно, как мед. Я закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении покоя.

Казалось, я был здесь один. Тишина, прерываемая лишь шипением пара и редким звуком капающей воды, была абсолютной.

Но покой длился недолго.

– О, Виктор Андреевич собственной персоной, – раздался ленивый голос откуда-то из глубины парной.

Я вздрогнул от неожиданности, но глаз не открыл сразу, лишь повернул голову на звук. Сквозь клубы пара проступили очертания мужской фигуры, возлежащей на соседней полке в позе римского патриция на пиру.

Дмитрий Дубов.

Барон лежал на спине, подложив руки под голову. Его тело блестело от влаги, а на лице застыло выражение блаженного, можно сказать близкого к нирване покоя. Даже его знаменитые усы, казалось, обвисли под тяжестью влаги, потеряв свой боевой задор. Он приоткрыл один глаз, наблюдая за мной с добродушной усмешкой.

– Тоже решили воспользоваться благами цивилизации за казенный счет? – поинтересовался он, не меняя позы.

Я сел, поправляя полотенце.

– Можно и так сказать, – ответил я, чувствуя, как горячий влажный воздух наполняет легкие. – Грех было не зайти, раз уж все оплачено. Да и полезно это. От сухой бани у меня иногда дыхание спирает, слишком жестко, а вот хаммам – другое дело. Повышенная влажность и мягкая высокая температура, как вы и сами знаете, позитивно сказываются на дыхательных путях и кровообращении. Главное не переусердствовать и не свариться вкрутую.

Дубов хмыкнул и снова прикрыл глаз, всем своим видом выражая согласие с этой прописной истиной.

– Согласен-согласен, – закивал он, и капли пота скатились с его лба. – Мера – это наше всё. Я вот полежу еще минут пять, прогрею косточки, и пойду в ледяную купель. Контраст, знаете ли, бодрит дух и тело.

Рассказывать ему о том, что такой контраст ничего хорошего его сосудам не даст, и к сорока годам можно схлопотать инсульт, я не стал. Все же он и сам своего рода человек с медицинским образованием, прошедший жесткий отбор на олимпиаду. Не мне его учить.

И, к счастью, на этом светский диалог закончился. Дмитрий, видимо, тоже был настроен на релакс, а не на пустую болтовню, и вскоре снова погрузился в свои мысли, лишь изредка довольно покряхтывая.

Попарившись как следует и почувствовав, что уже достаточно, я вышел из хаммама. Принял умеренно теплый душ, смыв соль и пот.

Накинув удивительно удобный казенный махровый халат, я неспешно добрался до своего номера.

Тело было расслабленным, тяжелым и теплым. Я упал на кровать прямо поверх покрывала, не чувствуя в себе сил даже на то, чтобы одеться. Достал планшет, решив пробежать глазами последние новости перед обедом.

«Курс имперского рубля стабилизировался…», «На границе с Дикими Землями отмечена активность эльфийских партизан…», «Новая постановка в Большом театре вызвала скандал…».

Строчки прыгали перед глазами. Смысл ускользал. Планшет становился все тяжелее и тяжелее, пока, наконец, не выскользнул из ослабевших пальцев на одеяло.

Веки сомкнулись. Темнота была мягкой и уютной.

Как меня сморило, я даже не заметил. Просто выключили свет. Без сновидений, без тревог. Глубокий, здоровый сон человека с чистой совестью и распаренным организмом.

Проснулся я от деликатного, но настойчивого стука в дверь.

– Виктор Андреевич! – донесся из коридора женский голос, приглушенный деревом. – Обед! Столовая открыта до трех часов, поторопитесь, пожалуйста!

Я с трудом разлепил глаза и посмотрел на часы. Без пятнадцати два. Проспал почти три часа. Неплохо.

– Спасибо! Иду! – крикнул я в ответ, садясь на кровати и тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна.

Желудок, услышав слово «обед», тут же отозвался требовательным урчанием, напоминая, что со времени утреннего кофе с омлетом прошло достаточно времени.

Я быстро переоделся в джинсы и футболку, плеснул в лицо водой и вышел из номера.

В столовой было людно, но не так шумно, как в день приезда. Многие уже поели и разошлись, остались только такие же сони, как я, или те, кто решил подкрепиться перед вечерней зубрежкой.

Взяв поднос, я встал в очередь на раздачу. Запахи здесь витали умопомрачительные. Пахло домашним уютом, наваристым бульоном и свежей выпечкой. Снова вспомнились студенческие годы, когда мы с однокурсниками вот так толпились в очереди на большой перемене.

– Борщ, пожалуйста, – попросил я женщину в белом колпаке. – Со сметаной. И пюре с котлетой.

– Компот будете? – спросила она, щедро наливая мне половник. – Из сухофруктов, свежий.

– Обязательно.

Нагрузив поднос тарелками, я оглядел зал в поисках свободного места. И тут же заметил знакомую компанию.

Мария, Дмитрий и Виктория сидели за столиком у окна. Они уже почти закончили трапезу, но не расходились, о чем-то негромко беседуя.

Я направился к ним.

– Приятного аппетита, коллеги, – произнес я, ставя поднос на свободное место рядом с Викторией.

Они подняли головы.

– О, спящая красавица проснулась! – усмехнулся Дубов, отламывая кусочек хлеба. – Мы уж думали, тебя снова похитили, но в этот раз конкуренты.

– Хуже. Меня похитил Морфей, – ответил я, усаживаясь и берясь за ложку. – Банные процедуры имеют побочный эффект.

– Это точно, – согласился барон. – Сам еле глаза продрал.

Я попробовал борщ. Горячий, в меру кислый, с щедрым куском мяса. Идеально.

– Ну что, готовы? – спросил я, обводя их взглядом. – День почти кончился. Завтра понедельник. Первое испытание финала.

При упоминании о завтрашнем дне атмосфера за столом мгновенно изменилась.

Мария Елизарова отложила вилку, так и не доев свой салат. Она выглядела бледнее обычного, а под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже отдых. Она нервно крутила кольцо на пальце.

– Знать бы, что там будет происходить… – вздохнула она, глядя в окно на серую московскую осень. – Эта неизвестность хуже всего. В региональном этапе хоть какая-то логика была, а здесь… Москва. Финал. Они могут выдумать что угодно. Хоть вскрытие инопланетянина, хоть сборку скелета вслепую.

– Да какая разница, – спокойно, даже с некоторой ленцой отозвалась Виктория. Она пила кофе, держа чашечку двумя пальцами, и выглядела абсолютно невозмутимой. – Мы же эксперты, Маша. Профессионалы. Мы видели всё: от утопленников, пролежавших месяц в воде, до жертв авиакатастроф. Чем они могут нас удивить? Ну дадут сложный случай. Ну заставят подумать. Справимся. Мы с вами вообще вон вердикт выносили без анализов, и оказались правы на сто процентов. Что можно еще выдумать сложнее?

В ее голосе звучала железобетонная уверенность, граничащая с самоуверенностью. Да, эта женщина умела удивлять. Палец в рот не клади, что говорится.

Мария посмотрела на нее с тоской.

– Мне бы твою уверенность, Вика, – снова вздохнула она. – А у меня внутри все трясется. Я боюсь подвести. Боюсь ошибиться. Там, дома, я знаю каждый винтик, каждого следователя. А здесь… здесь я чувствую себя студенткой на пересдаче.

Дубов, сидевший рядом с ней, вдруг перестал улыбаться. Его лицо, обычно скрытое маской гусара-балагура, стало серьезным и теплым. Он аккуратно, по-дружески подтолкнул Марию плечом.

– Маша, ну что-то вы совсем раскисли, – сказал он мягко. – Вы грамотный специалист, один из лучших, кого я знаю. Хватит в себе постоянно сомневаться, ну право слово.

Он повернулся к ней всем корпусом.

– Мне иногда кажется, что вам следует больше верить в собственные силы. Вы забыли прошлый этап? Кто заметил те странные ссадины на шее девушки? Кто настоял на том, чтобы мы перепроверили подъязычную кость?

Мария опустила глаза, смущенно теребя салфетку.

– Ну… я просто подумала…

– Не «просто подумала», – перебил ее Дмитрий. – И, хочу отметить, что именно благодаря вашей внимательности и осторожному, я бы даже сказал, робкому предположению, мы начали более тщательно рассматривать гортань погибшей девушки. Если бы не вы, я бы написал «повешение» и пошел курить. И мы бы сейчас сидели не в Москве, а в Джанкое и Бахчисарае, заполняя годовые отчеты. Это была ваша победа, Мария. Ваша интуиция и ваши знания. Так что выше нос. Вы здесь по праву.

Мария подняла на него взгляд. В ее глазах блеснули слезы, но это были слезы благодарности. Она едва заметно, но искренне улыбнулась.

– Спасибо, Дима, – тихо сказала она. – Ты умеешь найти слова.

– Всего лишь переживаю за коллегу, которая явно достойна большего, – подмигнул он, возвращая на лицо привычную ухмылку. – Но не думайте, что в финале я вам дам спуску и пропущу просто так вперед!

Я понаблюдал за этой сценой и мне стало тепло на душе. Они были хорошей командой. Разные, как лед и пламя, но идеально дополняющие друг друга. Экспрессия Дубова и педантичность Елизаровой.

– Дмитрий дело говорит, – поддержал я. – Мы все здесь не случайно, и завтра мы это докажем.

Мы доели обед, обсуждая уже более приземленные вещи: прогноз погоды и качество местной еды. К слову, еду здесь подавали настолько вкусную, что многим «мышленовскм» ресторанам еще поучиться стоит.

После обеда компания распалась.

– Я пойду, пожалуй, – сказала Мария, вставая. – Хочу еще раз перечитать конспекты по токсикологии, на всякий случай.

– А я вздремну часок, – потянулся Дубов. – Режим, знаете ли. Война войной, а сон по расписанию.

– Ты же пять минут назад сказал, что едва глаза продрал, – сказал я, прикрыв рот от зевоты.

Он ничего не ответил, лишь подмигнул, забирая поднос с грязной посудой.

Виктория тоже засобиралась к себе, сославшись на необходимость подготовить одежду на завтра.

Мы разошлись по своим комнатам.

Оказавшись в номере, я почувствовал, что спать больше не хочу. Тело было отдохнувшим, голова ясной. Оставшееся до вечера время нужно было потратить с пользой, а конкретно на те вещи, что могли спасти мне или кому-то другому жизнь.

Я задернул шторы, создавая в комнате полумрак. Сел на кровать, скрестив ноги в удобной позе.

Медитация.

Это слово в моем прошлом мире ассоциировалось с йогами и эзотерикой, но для мага это была такая же необходимость, как чистка оружия для солдата.

Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Медленный и глубокий вдох, а затем плавный выдох. Полная концентрация на этих действиях.

Постепенно мысли успокоились, шум в голове стих. Я погрузился во внутренний мир, после чего потянулся к своей психее, которая из сплетения двух цветов стала однородной. Серая с едва заметным отливом фиолетового.

Зацепившись за нее, я стал прогонять энергию по каналам, чувствуя, как сила течет по каналам от места под солнечным сплетением к голове, затем обратно к сердцу и ниже, через желудок до кончиков пальцев на ногах и обратно.

Этот упражнение позволяло лучше почувствовать энергию, представить, как я концентрирую силу на кончиках пальцев руки, словно пулю, вращаю его и при желании могу направить вперед.

Вместо разрушительного удара, как тогда в коллекторе, спасая Шаю, где девяносто процентов силы просто развеялось в пустоту, теперь я могу вот так.

Закончив с упражнениями, я медленно открыл глаза. Комната была погружена в полумрак, разбавляемый лишь светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь плотные шторы. В теле ощущалась приятная легкость, а разум был чист и спокоен.

Я потянулся к тумбочке, взял телефон и разблокировал экран. Время было детское, но, учитывая насыщенность событий и грядущий ранний подъем, затягивать с отбоем не стоило. Однако перед сном нужно было сделать еще одно важное дело.

Я открыл «Имперграм» и нажал на иконку видеовызова напротив контакта «Алиса».

Гудки шли недолго. Экран мигнул, перестраиваясь, и через секунду на меня уже смотрело знакомое, обрамленное рыжими волосами лицо.

– Виктор! – воскликнула Алиса, и ее изображение слегка дернулось – видимо, она держала телефон в руках, устраиваясь поудобнее. – Привет! Мы уже переживать начали!

Я улыбнулся, глядя на нее. Она выглядела домашней и уютной: в какой-то объемной футболке, с распущенными волосами и чашкой чая в руке. На заднем плане мелькнула тень прошедшей мимо Лидии.

– Все в порядке. Доехали без приключений, разместились. Жив, цел, орел.

– Как устроился? – спросила она с любопытством.

– Сейчас покажу.

Я нажал кнопку смены камеры и медленно повел телефоном по комнате, устраивая ей мини-экскурсию.

– Вот, смотри. Номер вполне себе на уровне. Кровать двуспальная, мягкая, проверено. Рабочий стол, шкаф, даже сейф есть. Санузел собственный, с душевой кабиной. Вид из окна, правда, на парк и соседний корпус, но зато тихо.

Я вернул камеру на себя.

– Как видишь, не темница. Скорее хороший санаторий для уставших от жизни медиков. Кормят, кстати, тоже отлично. Сегодня на обед был такой борщ, что я чуть ложку не проглотил.

Алиса рассмеялась.

– Что, даже вкуснее, чем мой? – спросила она, приподняв рыжие брови.

– А ты мне борща и не готовила, – спокойно ответил я, широко улыбнувшись.

– Ой, все. А с условиями как? Как территория?

– Можно сказать, почти курорт: бассейн, сауна, тренажерный зал. Я сегодня полдня отмокал в хаммаме.

– Буржуй, – беззлобно фыркнула она. – А мы тут трудимся в поте лица!

– Вот об этом поподробнее, – я перевел разговор в деловое русло. – Как у вас дела? Как Лидия? Как верфь?

Лицо Алисы мгновенно изменилось. Если секунду назад она была просто рада меня видеть, то теперь она буквально засветилась изнутри гордостью и энтузиазмом.

– Виктор, это невероятно! – начала она, и слова полились потоком. – Ты не представляешь! Мы сегодня приняли первый корабль!

– Да ладно? – я изобразил удивление, хотя знал, что она справится. – Уже?

– Да! «Святой Петр», рыболовецкий сейнер. Капитан такой колоритный дядька, с бородой, курит трубку – ну вылитый морской волк! Они зашли в док ровно в десять утра. Мы с Михаилом Петровичем все оформили, загнали его, поставили на опоры. Ребята уже приступили к очистке корпуса от ракушек, завтра начнут дефектовку обшивки. Двигателисты тоже уже там копаются.

Она тараторила, захлебываясь от восторга, и я видел, как горят ее глаза и не мог не заметить, как и у самого теплело от этого в груди. Приятное ощущение.

– Алиса, – я прервал ее поток эмоций мягким тоном. – Поздравляю. Честно. Это огромный шаг. Я знал, что у тебя получится, но такая оперативность… Ты меня поражаешь. Ты молодец.

Она смущенно улыбнулась, поправив прядь волос.

– Спасибо. Без твоей поддержки ничего бы не вышло. И без денег, конечно, – она хихикнула. – Но, честно говоря, я так устала… приятно устала, конечно, но все равно… понимаешь, о чем я?

– Кончено понимаю, – кивнул я. – Лидия как?

– Лидия в порядке. Вон, сидит, книгу читает, – Алиса кивнула куда-то в сторону. – Передает тебе привет и говорит, чтобы ты не опозорил нас перед столичными снобами.

– Передай ей, что я постараюсь соответствовать высоким стандартам Феодосийской коронерской службы, – усмехнулся я.

Мы помолчали пару секунд, просто глядя друг на друга через экраны.

– Ладно, Алиса, – сказал я, взглянув на часы на запястье. – Буду закругляться. Время позднее, а завтра у нас старт финального этапа. Нужно выспаться, чтобы голова была свежей. Не знаю, что они там нам приготовили, но чувствую, будет жарко.

– Конечно, – посерьезнела она. – Иди отдыхай. Мы держим за тебя кулачки. Ты справишься, Виктор. Ты лучший.

– Спасибо на добром слове. Спокойной ночи, рыжая. Лидии тоже пожелай спокойной ночи.

– Спокойной ночи! – она помахала рукой в камеру. – Пиши, как освободишься!

Экран погас. Я положил телефон на тумбочку и откинулся на подушку.

* * *

Ровно без десяти десять холл главного административного корпуса уже гудел как растревоженный улей. Сотни лучших коронеров Империи, выспавшихся, позавтракавших и отутюженных, переминалась с ноги на ногу, бросая друг на друга оценивающие взгляды.

Мы с крымской командой держались вместе. Дубов нервно поправлял манжеты. Мария, кажется, прислушалась к словам Дмитрия и сегодня выглядела немного живее, а Виктория с непроницаемым видом изучала лепнину на потолке, хотя я видел, как ее пальцы слегка подрагивают. Я же просто ждал. Мандража не было.

Ровно в 10:00, секунда в секунду, высокие двустворчатые двери в дальнем конце зала распахнулись. Гул голосов мгновенно стих.

На сцену поднялся тот самый генерал, что встречал нас в первый день. Его шаг был упругим, мундир сидел безупречно, а орденские планки тускло поблескивали в свете люстр. Он подошел к микрофону, окинул собравшихся тяжелым, но доброжелательным взглядом.

– Доброе утро, дамы и господа, – его голос раскатился под сводами. – Рад видеть всех в добром здравии. Надеюсь, вы успели как следует отдохнуть, насладиться гостеприимством нашего комплекса и привести мысли в порядок.

Он сделал короткую паузу, позволив вежливой улыбке тронуть губы.

– Мы дали вам время на акклиматизацию и расслабление. Но, как говорится, делу время, а потехе час. Час потехи истек. Пришло время показать, кто на что способен. Пришло время доказать, что вы не зря носите звание элитных коронеров, прошедших тройной отсев.

Улыбка исчезла с его лица, сменившись суровым выражением

– Первый этап начинается прямо сейчас. Прошу всех проследовать за этим мужчиной.

Генерал широким жестом указал в сторону бокового прохода, где, словно из воздуха, материализовался очередной безликий представитель Министерства. Серый костюм, невыразительное лицо, папка в руках – стандартный набор бюрократа, от которого веет тоской и инструкциями.

– Прошу за мной, – сухо произнес он, не повышая голоса, но его услышали все.

Толпа качнулась и потекла следом за провожатым. Мы прошли через длинную анфиладу коридоров, миновали несколько постов охраны и оказались перед массивными дверями, больше напоминающими вход в банковское хранилище.

Представитель приложил карту-пропуск, набрал код, и створки бесшумно разъехались в стороны.

Мы вошли в зал.

Помещение поражало своими масштабами. Это был огромный круглый амфитеатр, купол которого уходил высоко вверх. Окон не было, но искусственное освещение заливало пространство ровным, белым, почти хирургическим светом.

В центре зала стояли столы. Обычные, одиночные парты, за которыми мог поместиться только один человек. На каждом столе ничего, кроме таблички с номером и шариковой ручки, а рядом обычный стул.

– Занимайте места, – скомандовал сопровождающий, проходя в центр зала, где возвышалась небольшая кафедра.

Началась суета, люди принялись рассаживаться кто куда. Мне досталось место во внешнем круге, сектор двенадцать. Дубова занесло куда-то в центр, Виктория оказалась слева от меня через ряд.

Когда все уселись, в зале стихло.

Представитель министерства положил папку на кафедру, обвел аудиторию скучающим взглядом и, не тратя времени на прелюдии, озвучил условия первого экзамена.

– Итак, коллеги. Первый этап. Теоретический блиц. Перед вами будет поставлена задача ответить на сто пятьдесят вопросов.

По рядам пробежал шепоток. Сто пятьдесят. Много, но терпимо для квалификационного экзамена. Обычно на такое дают часа три, а то и четыре.

– У вас есть ровно полчаса, – закончил фразу чиновник.

Шепот сменился гулом. Кто-то нервно хохотнул.

– Полчаса⁈ – выкрикнул кто-то с задних рядов. – Это же двенадцать секунд на вопрос! Это невозможно! Даже прочитать не успеешь!

Представитель поднял руку, призывая к тишине. Его лицо оставалось бесстрастным.

– Полчаса на то, чтобы ответить на все, – отчеканил он. – Условия жесткие, но справедливые. В реальной практике, на месте массовой катастрофы или в условиях эпидемии, у вас не будет времени листать справочники. Решения должны приниматься мгновенно.

Он обвел нас ледяным взглядом.

– Правила следующие. Вы должны ответить на все сто пятьдесят вопросов. Неважно – правильный ответ или нет, знаете вы его или сомневаетесь. Все поля в бланке должны быть заполнены. Пропуски не допускаются.

Он сделал шаг вперед.

– По истечении тридцати минут работы будут изъяты. Тот, кто не успел заполнить все пункты, кто оставил хотя бы одно пустое поле – выбывает из соревнования немедленно. Автоматическая дисквалификация. Скорость мышления – такой же инструмент коронера, как и скальпель.

В зале повисла гнетущая пауза. Люди переваривали услышанное. Двенадцать секунд на принятие решения… тяжело.

– Однако, – голос чиновника стал вкрадчивым, – если кто-то из вас сейчас подумал, что можно схитрить… Что можно просто проставить галочки наугад, «крестиком», лишь бы заполнить бланк и уложиться в тайминг…

На его лице возникла улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

– Смею вас разочаровать. После проверки, если количество правильных ответов не достигнет определенного, весьма высокого порогового значения, вы также будете исключены. Мы ищем профессионалов, а не генераторы случайных чисел. Ошибаться можно. Гадать – нельзя.

Классическая вилка. Спешишь – ошибаешься. Думаешь – не успеваешь. Идеальный стресс-тест.

– А вопросы… – раздался неуверенный голос откуда-то справа. – Вопросы развернутые или тестовые, с вариантами ответов?

Мужчина на кафедре медленно повернул голову к говорившему.

– Увидите, – бросил он коротко. – Вопросы у всех одинаковые.

В этот момент боковые двери открылись, и в зал вошли ассистенты – молодые люди в униформе с пачками запечатанных конвертов в руках. Они быстро и бесшумно двинулись по рядам, раскладывая перед каждым участником плотный пакет.

Я смотрел на белый прямоугольник перед собой. Сто пятьдесят вопросов. Тридцать минут.

Интересно, для чего он сказал, что вопросы у всех одинаковые? Неужели… неужели они намекают, что можно пытаться списывать? Или того хуже, чтобы те, у кого есть Дар, начали использовать его и выводить оппонентов из строя?

Бред. Зачем собирать светил имперской коронерской службы, лучших из лучших, чтобы затем устроить подобное испытание, где начнется магическая потасовка?

– Вскрывайте конверты и заполняйте титульный лист. ФИО, город, – озвучил мужчина, глядя на свой хронометр.

По залу пронесся сухой треск разрываемой бумаги. Сотня рук одновременно вскрыла пакеты. Я достал бланк. Титульный лист был стандартным. Я быстро вписал: «Громов Виктор Андреевич. Феодосия».

Отложил ручку и посмотрел на представителя. Тот стоял, подняв левую руку, глядя на циферблат наручных часов.

Стрелка неумолимо приближалась к отметке.

– Половина одиннадцатого, – констатировал он.

Его рука резко опустилась вниз, словно давая отмашку на старте «Формулы-1».

– Время пошло!