Текст книги "Архитектор Душ IX (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

В комнате повисла тяжелая пауза. Трое мужчин застыли, не зная, как реагировать на эти слова. Что это? Похвала потенциальному врагу? Или проверка их собственной лояльности?

Генерал Белозеров, человек прямой и жесткий, не выдержал первым. Неопределенность была для него хуже открытого боя.

– Ваше Императорское Величество, – подал он голос, и его бас гулко отразился от стен. – Позвольте задать вопрос.

Император, не отрываясь от книг, чуть повернул голову.

– Слушаю, Алексей Петрович.

– Зачем мы играем в эти игры? – выпалил генерал. – Зачем мы за ним наблюдаем, тратим ресурсы, время? Почему не устраним по-тихому?

Белозеров сжал кулак, лежащий на столе.

– Он же потенциальная опасность для всех в Империи! Если он действительно тот, кем мы его считаем – носитель темной силы, чернокнижник… Это бомба замедленного действия. Мы пускаем лису в курятник. Мои люди могут решить вопрос за один вечер. Несчастный случай, сердечный приступ – никто и не подумает ничего.

Император наконец выбрал книгу. Он вытянул с полки какой-то старый трактат с пожелтевшими от времени страницами. Кожаный переплет скрипнул в его руках.

Федор II не спеша раскрыл книгу, полистал её, вглядываясь в строки, написанные, вероятно, еще до основания нынешней династии. Затем он заложил палец между страниц, закрыл том, но не поставил его обратно, а оставил в руках.

Он повернулся к генералу. Лицо Императора было спокойным, но в глазах был холод.

– Я понимаю ваши опасения, Алексей Петрович, и ценю вашу бдительность. Вы рассуждаете критериями безопасности государства. Устранить угрозу до того, как она реализуется. Срубить дерево, если оно бросает тень. Это ваша прямая обязанность, и вы справляетесь с ней отлично.

Император сделал шаг к столу, постукивая книгой по ладони.

– А я, в свою очередь, стараюсь смотреть на ситуацию немного шире.

Он обвел взглядом своих советников.

– Представьте, что у нас есть обоюдоострый меч. Древний, острый, возможно, проклятый. Он может порезать руку того, кто его держит. Он опасен. Логика генерала подсказывает: сломать меч и выбросить в море, чтобы никто не поранился.

Федор II усмехнулся.

– Но что если этот меч крайне удобно ложится в руку? Если он рубит врагов Империи? Если Виктор Андреевич действительно обладает какими-то сверхъестественными силами, которые могут быть опасны, но при этом… – Император выделил это слово интонацией, – … ведет себя как законопослушный житель Империи? Если он использует эти силы, чтобы ловить преступников, раскрывать убийства, наводить порядок в своем уезде?

Император подошел к своему креслу, но не сел, а оперся о высокую спинку.

– Он не бунтует. Не создает секты. Не приносит жертвы на площадях. Он работает. Эффективно работает. Если он имеет лишь благие намерения, то его преданность Империи, подкрепленная его уникальными возможностями, может сыграть нам на руку. Мы не так богаты талантами, чтобы разбрасываться ими из страха.

Он посмотрел прямо в глаза Белозерову.

– Понимаете о чем я, генерал? Управляемое чудовище лучше мертвого героя.

Белозеров нахмурился, переваривая мысль. Ему не нравилась эта рискованная игра, но логику монарха он уловил.

– Кажется… кажется, понимаю, Ваше Величество, – медленно кивнул он. – Вы хотите сделать его цепным псом?

– Или союзником, – мягко поправил Император. – Время покажет.

Федор II бросил книгу на стол.

– Пока что не забивайте себе голову моими размышлениями и продолжайте наблюдать. Фиксируйте каждый его шаг, каждый вздох, но не вмешивайтесь без моего прямого приказа. Мне очень интересно, что будет дальше. Этот эксперимент входит в самую любопытную фазу.

Император сел в кресло, поправляя книгу перед собой.

– Пока что можете быть свободны, господа.

Трое сановников поднялись, поклонились и бесшумно покинули кабинет, оставив Императора наедине с трактатом о природе власти и огромным списком участников олимпиады.

Глава 3

Мы вошли в «Имперский Вкус», и нас тут же накрыло плотным облаком запахов. Пахло раскаленным маслом, расплавленным сыром, мясными котлетками и солеными огурчками с лучком.

Народу было битком, но мы, лавируя между стайками подростков и уставшими менеджерами, пробрались к терминалам самообслуживания.

– Гуляем? – Шая скосила на меня глаза, в которых плясали веселые искры.

– На все деньги, – кивнул я, тыкая пальцем в сенсорный экран. – Двойной чизбургер. Нет, два двойных. Тебе большую картошку?

– Конечно. И соус сырный. Два, – поддакнула эльфийка.

– И колу. Большую. Без льда, чтобы больше влезло, – добавил я за ней.

Через пять минут мы уже сидели за дальним столиком у окна. Я распаковал бургер. Он был горячим, слегка помятым и выглядел как лучшее, что случалось со мной за этот день.

Первый укус был божественным.

– М-м-м… – промычала Шая с набитым ртом, закатывая глаза. – Громов, ты знаешь, как доставить эльфийке удовольствие. Это невероятно вкусно.

– Согласен, – я прожевал и сделал глоток колы, чувствуя, как пузырьки газа бьют в нос. – Особенно после того цирка, в котором я участвовал.

Шая вытерла уголок губ салфеткой и вопросительно подняла бровь.

– Ты про тесты? Что там стряслось? Тебя заставили препарировать лягушку на скорость?

– Хуже, – я отложил бургер и посмотрел на нее серьезно. – Меня спросили, сколько у человека ноздрей.

Эльфийка замерла с картофелиной в руке.

– Что?

– Ноздрей, – повторил я. – И дали варианты ответов. Одна, две, три, и «ноздри – это социальный конструкт».

Шая сдержалась, чтобы кола не пошла у нее через нос.

– Ты серьезно? Это же министерский тест. Причем тут вообще социальный конструкт? – спросила она, глядя на меня серьезно. – Скажи что ты шутишь.

– Если бы, – я покачал головой. – Там был вопрос про то, в каком возрасте рождается человек. Вариант «ноль лет» был правильным, но мне очень хотелось выбрать «зависит от курса валют». А еще… – я выдержал паузу, – Там был вопрос про ногти. Если на ногах – ногти, то на руках что?

– И что? – Шая уже начала улыбаться, предчувствуя неладное.

– Рукти, Шая. Рукти.

Она не выдержала и закашлялась, а затем громко и искренне рассмеялась, запрокинув голову. Но в таком шумном заведении никто на нас даже не обратил внимания. С кассы раздался голос о готовности заказа для номера «девяносто восемь», кто-то жаловался, что ему не доложили соус, а группа школьников, пользуясь бесплатным вай-фаем, резалась в какую-то мобильную игрушку.

– Рукти! – простонала она, вытирая выступившие слезы. – О Мировая Энергия. И ты серьезно сидел там с умным видом и выбирал между «руктями» и «социальными конструктами»?

– Именно. Под камерой и надзором инспектора с лицом как у сушеной воблы. Была бы возможность – я бы сфотографировал этот бланк и в рамочку повесил как памятник бюрократическому идиотизму.

– И ты прошел? – она все еще хихикала, макая картошку в соус.

– Сто баллов из ста. Я теперь сертифицированный специалист по пересчету ноздрей.

Мы еще немного посмеялись, уничтожая запасы картошки. Настроение было отличным. С Шаей легко. Она не требовала соблюдения этикета, с ней можно было просто быть собой.

– А как у вас? – спросил я, когда смех стих. – Как там поживает наш общий друг Ворон?

Лицо Шаи тут же изменилось. Смешинки в глазах погасли, сменившись профессиональной жесткостью. Она отпила колу, глядя куда-то сквозь меня.

– Ворон… – протянула она задумчиво. – С ним все «прекрасно», если можно так выразиться. После твоего допроса он стал очень разговорчивым. Правда, не с нами.

– В смысле?

– Он теперь пациент закрытого отделения психиатрической лечебницы имени Кащенко. Сидит в мягкой комнате, пускает слюни и ведет бесконечные беседы с невидимыми собеседниками. Врачи говорят – необратимый распад личности. Мозг превратился в кашу.

В целом, примерно этого мы и ожидали, когда я проломил его ментальный барьер, а затем вытянул всю информацию. Можно было бы немного помучить себя сожалениями, но нет. Этот человек торговал запрещенными вещами и неизвестно сколько честных жителей империи загубил. Так что-то, что с ним случилось, во-первых, было заслуженно, а во-вторых, еще неизвестно что хуже – доживать свои дни, беседуя с невидимыми друзьями, либо горбатиться на урановых рудниках, выплевывая легкие.

– Но зато, – удовлетворенно продолжила Шая, – благодаря тем данным, что ты из него вытряс, мы накрыли почти всю его сеть. Склады, каналы поставки, перевалочные пункты. Половина черного рынка артефактов в Москве сейчас в панике залегла на дно.

– Рад был помочь, – кивнул я. – Надеюсь, мне зачтется.

– Зачтется, – усмехнулась она. – Я думала намекнуть начальству о том, что у нас может быть внештатный консультант, но затем прикинула, что лучше воздержаться. Все же твои силы и твоя тайна слишком опасны, подселенец. Даже я не знаю, как могут отреагировать наши инстанции, когда узнают о твоих новообретенных способностях.

Она посмотрела на меня внимательнее, пережевывая второй бургер.

– А как твои домашние? Отец? Я помню, он был плох, когда мы с тобой бегали по Москве в прошлый раз.

– Отец в порядке, – я улыбнулся, вспоминая Андрея Ивановича за завтраком. – Даже более чем. Бодр, свеж, полон сил. Восстановился по полной программе. Сейчас в Москве, вернулся к управлению бизнесом. Волков, конечно, подпортил ему нервы и здровье, но старая гвардия не сдает позиции. Пытался меня учить жизни как в старые добрые, но мы вроде нашли общий язык.

– Это хорошо, – кивнула эльфийка. – Семья – это важно, даже если вы друг друга иногда бесите. А девочки?

Я задумался, отпивая колы через соломинку.

– Девочки тоже в норме. Алиса… она молодец. Мы выкупили верфь, которая раньше принадлежала ее семье. Она теперь носится по ней в качестве управляющей. Нанимает рабочих, проверяет станки. Глаза горят, энергии – хоть электростанцию питай. Я даже не ожидал от нее такой хватки.

– А Лидия? – спросила Шая, и я уловил в ее тоне особый интерес.

– Лидия… – я покрутил в руках пустой стакан. – Она погрузилась в работу. Взяла частную практику у нашего патологоанатома, углубилась в медицину. Но самое интересное не это.

Я посмотрел на Шаю.

– После твоего ритуала… ну того, с амулетами… Она открыла в себе способности.

Брови эльфийки поползли вверх.

– Магия?

– Криомантия, – уточнил я. – Лед. Замораживает предметы, создает иней. Говорит, что это родовое, но раньше спало. А теперь проснулось.

Шая откинулась на спинку жесткого диванчика, скрестив руки на груди. Она выглядела не столько удивленной, сколько задумчивой, словно складывала в голове пазл.

– Хм… – выдала она наконец. – Криомантия. Редкий дар, особенно для спонтанного пробуждения в таком возрасте. Обычно это проявляется в детстве. Вполне вероятно, что тому виной и твой ритуал, – сказала она, глядя мне в глаза. – Вернее тот, который проводил Громов.

Она хмыкнула.

– Суммарно пробудилось то, что ей не должно было достаться, или должно было, но гораздо слабее. Приятный бонус, скажем так. Теперь у тебя в команде есть свой карманный маг льда. Удобно, особенно если сломается холодильник в морге.

– И не говори, – усмехнулся я. – Главное чтобы она меня случайно не заморозила во сне, если я храпеть буду.

Шая рассмеялась.

– Ну, с твоей-то «горячей» натурой тебе это не грозит.

Мы замолчали, глядя на улицу за окном. Разговор, начавшийся с шуток, плавно перетек в русло спокойного обсуждения жизни, и мне это нравилось.

– Слушай, – Шая вдруг подалась вперед, и ее лицо стало серьезным. – Ты ведь не просто так приехал на эту олимпиаду, верно?

– Не просто так, – признал я, понизив голос, хотя вокруг нас было достаточно шумно, чтобы нас никто посторонний не услышал. – Давай доедим и пройдемся.

Вечерний город жил своей жизнью. Мимо проносились машины, шурша шинами по асфальту, где-то вдалеке гудела сирена. Мы неспешно побрели по тротуару. Шая взяла меня под руку, прижавшись плечом.

– Знаешь, – начал я, когда мы свернули в более тихий переулок, где свет фонарей был мягче, а шум проспекта остался позади. – На самом деле эта олимпиада… она, конечно, важна. Руководство возлагает на меня надежды, и мне, признаться, даже самому стало интересно дойти до конца. Спортивный интерес проснулся.

Я пнул носком ботинка какой-то камешек.

– Но, как ты можешь догадаться, основной моей личной задачей, ради которой я так рвался в столицу, все же является поиск нашего старого знакомого.

Шая кивнула, плотнее закутываясь в шарф, став более серьезной.

– Понятно. Мы, кстати, не сидели сложа руки. Опрашивали барона Суходольского, чью личину эта тварь носила на приеме.

– И как? – спросил я с надеждой. – Вспомнил что-нибудь? Особые приметы, запах, голос?

Эльфийка покачала головой.

– Пусто. Старик ничего не помнит. Говорит, выбирался из машины, выронил очки, полез доставать телефон, чтобы посветить… и всё. Темнота. Очнулся уже в лесу, привязанным к дереву, замерзшим и растерянным. Мы перерыли все камеры в округе, искали по биллингу, использовали поисковые заклинания… Но увы. Видимо, тварь сбросила шкуру так быстро, насколько смогла, и залегла на дно. В Москве это сделать проще простого.

– Не удивительно, – хмыкнул я.

Мы прошли еще несколько метров в молчании.

– Я хочу понять, как его найти, – продолжил я, глядя на темные окна домов. – Если он не дурак, а он не дурак, то он сейчас сидит тихо. Но, – я сделал паузу, понизив голос, – если этот сучий потрох не захочет выходить на меня сам, то я знаю, как его выманить. Или, по крайней мере, как найти его нору.

Шая с интересом заглянула мне в глаза.

– И как же?

– Я прихватил с собой друга. Мой бумажный приятель способен чувствовать гримуар доппельгангера на уровне магических связей. Они как близнецы, ну или как две части одного целого. Тянутся друг к другу.

Я остановился и повернулся к ней.

– Мы можем использовать его как магнит или компас. Он приведет нас либо прямо в логово твари, либо туда, где он спрятал книгу. И если в тот момент его там не будет, то мы просто выкрадем фолиант. А дальше… дальше он начнет метаться и точно начнет ошибаться, как ошибался ранее.

Какое-то время Шая молчала, обдумывая услышанное. Она смотрела мне в глаза, покусывая губу.

– Звучит неплохо, – наконец произнесла она. – Теоретически это должно сработать. Но надо быть предельно осторожными, Виктор. Ты не знаешь, чему этот скользкий гад успел научиться за время твоего отсутствия.

– Да, – кивнул я. – Это риск. Я понятия не имею, какой у него теперь арсенал.

И это была правда. Доппельгангер был опасен не только своей мимикрией. Он учился. И он был жесток.

Но…

В памяти всплыла сцена в темном переулке Феодосии. Хватка на горле. Чувство, как из меня уходит жизнь, а потом… тот момент, когда поток развернулся.

Тот энергетический вампир был сильным. Древним, голодным существом, которое жило тем, что выпивало людей досуха. Он был хищником в своей среде обитания. И все же… он испугался.

Он не просто проиграл схватку. Он был в ужасе. Он кричал, что я демон, что я хочу его сожрать.

Я невольно нахмурился, погрузившись в эти воспоминания.

– О чем задумался? – голос Шаи вырвал меня из размышлений. Она внимательно следила за выражением моего лица.

– Помнишь, я у тебя спрашивал про упыря? Ну того, которого мы взяли в Феодосии.

– Так, – насторожилась она. – Судя по тому, что ты жив и стоишь здесь, история закончилась благополучно.

Я кивнул.

– Мне не дает покоя одна странность. Мы с ним сцепились в переулке один на один. Он успел перехватить инициативу, схватил меня за горло и начал пить.

Шая напряглась, ее рука крепче сжала мой локоть.

– Он начал тянуть из меня жизнь, – продолжил я, подбирая слова, чтобы описать то ощущение. – Я чувствовал, как угасаю. Но потом… что-то случилось, и потом развернулся в мою сторону.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки.

– Я чувствовал, как его сила, его энергия перетекает в меня. Это было странно.

Шая слушала меня очень внимательно с лицом человека, который наконец-то услышал подтверждение своим догадкам или домыслам.

– Словно ты сам стал его поглощать? – уточнила она, чуть сузив глаза и как-то хитро, почти с пониманием улыбнувшись уголком рта.

– Что-то в этом роде, – признал я. – Как ты поняла?

– Помнишь, когда ты допрашивал Ворона в подвале? – спросила она. – Я тогда поделилась с тобой энергией, чтобы ты мог проломить его защиту.

– Да, помню.

– Так вот, – она посмотрела мне прямо в глаза серьезным пронзительным взглядом. – Я не знаю ни одного человека, который способен был бы так сильно вытягивать энергию, как ты. Когда я открыла канал, ты не просто взял то, что я давала. Ты втянул это в себя как вакуумный насос, с такой жадностью и мощью, что мне на секунду показалось, будто ты выпьешь и меня тоже, если я не остановлюсь.

Значит, это действительно так. Внутри меня скрывается что-то… что-то помимо старой сущности Виктора Громова и моей души попаданца. Какая-то третья сила? Или это побочный эффект слияния?

– И что это может быть? – спросил я задумчиво.

– Я не знаю, – Шая как-то слишком буднично пожала плечами, словно мы обсуждали погоду, а не мою потенциальную демоническую сущность. – Мир велик, Виктор. В нем полно загадок. Думаю, это еще одна тайна, которую тебе предстоит разгадать.

Она помолчала, а затем вдруг сменила тему, и ее глаза загорелись совершенно иным, фанатичным блеском.

– Но пока что стоит сконцентрироваться на олимпиаде и втором гримуаре. К слову, – она осеклась, словно только что вспомнила о самом главном. – Дашь почитать?

Я моргнул, перестраиваясь с темы экзистенциального ужаса на бытовую.

– Какой из? – хмыкнул я.

– Оба! – выпалила она. – Ты не представляешь, сколько разного я смогу там узнать! Древние техники, забытые ритуалы, структура астрала… Это же кладезь! В библиотеках МВД такого не найти, там все вычищено цензурой еще сто лет назад. А ехать к родственникам на восток я не горю желанием.

Я посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

– А ты у нас еще тот книжный червь, оказывается. Бургером не корми – дай разного рода книжки почитать старые магические? Я думал, ты больше по полевой работе.

– Ну ты не перегибай, Громов, – фыркнула она, поправляя волосы. – Между сочным бургером и старым пыльным гримуаром я еще, может быть, и задумаюсь. Желудок – это святое. А вот если встанет вопрос между обычным хлебом и гримуаром, то я однозначно выберу второе. Знания – это тоже пища, только для ума.

Я рассмеялся.

– Ясно. Можешь полистать мой хоть сегодня, он со мной в номере. Но предупреждаю: у него скверный характер.

– Характер? У книги?

– Он говорящий, к слову, и очень любит язвить. Считает себя умнее всех живых существ вместе взятых.

– А, – отмахнулась Шая с видом знатока. – Это нормально для одушевленных артефактов. Защитный механизм. Обычно они считают себя самыми умными и важными, хотя эта спесь легко сбивается…

– … засовыванием в темный ящик стола? – подхватил я.

Она посмотрела на меня, одобрительно приподняв бровь.

– Вижу, ты уже догадался. Да. Или в сундук поглубже под замок. Пару дней в темноте и тишине – и они становятся шелковыми и готовыми сотрудничать.

Я усмехнулся.

– Да. Мы с ним уже проходили этот этап воспитания.

В этот момент в кармане моих джинсов снова завибрировал телефон.

Я достал аппарат. Экран светился уведомлением из чата «Идем на Вы».

Ребята не теряли времени даром. В чате уже висело с десяток сообщений, перемежаемых стикерами с микрофонами и бокалами.

Дубов: «Господа! Душа требует песни! Мы нашли отличное место на Арбате. Караоке, отдельные кабинки, звук – бомба!»

Степанова: «Дмитрий, если ты будешь петь Шлепса, я уйду».

Дубов: «Я буду петь всё! Но начну с аперитива. Там еще и японская кухня, говорят, отменная».

Елизарова: «Я за суши. Петь не обещаю, но послушаю».

И финальное сообщение, адресованное лично мне:

Дубов: «Громов, ты где пропал? Пойдешь с нами? Не отбивайся от коллектива, нам нужен бас!»

Я посмотрел на Шаю. Она стояла рядом, с любопытством заглядывая в мой телефон.

– Хочешь познакомиться с моими коллегами? – деликатно спросил я. – У нас тут намечается, скажем так, тимбилдинг.

– Коллегами? – переспросила она. – Что ты имеешь в виду? С теми, с кем ты будешь соревноваться?

– Именно. Из крымской диаспоры приехало четыре человека, включая меня. Мы вроде как нашли общий язык еще на отборочных этапах. Прямо сейчас они собираются пойти в какой-нибудь караоке-бар и поесть суши. Звали всех.

При слове «суши» острые кончики ушей эльфийки едва заметно дрогнули. Я знал эту реакцию. Иногда мне казалось, что, несмотря на ее изящную фигуру, внутри этой девушки живет маленькая черная дыра, способная поглощать пищу бесконечно, особенно если эта еда вкусная и невероятно вредная.

– Суши? – переспросила она. – Настоящие? Или те, где один рис и крабовая палочка?

– Дубов утверждает, что место приличное. А он знает толк в удовольствиях.

Шая на секунду задумалась, взвешивая «за» и «против».

– Караоке я не очень люблю, – призналась она, поморщившись. – У меня слишком тонкий слух, чтобы терпеть фальшивое пение пьяных людей. Это физически больно. А вот от хороших роллов с лососем я не откажусь.

– Ну что, тогда поедем? – предложил я. – Обещаю защищать твои уши, если Дубов решит взять высокую ноту.

– Давай, – согласилась она и ловко сунула свою руку мне под локоть, прижимаясь теплым боком. – Поехали. Посмотрю на твою команду.

Я достал телефон и одной рукой, пока мы шли к дороге ловить такси, быстро набил ответ в чате:

«Буду, но не один, а с подругой. Не возражаете?»

Ответ прилетел мгновенно, словно барон сидел верхом на телефоне.

Дубов: «Приходите! Чем больше компания, тем веселее! Мы уже выдвигаемся и занимаем столик».

Следом прилетела геолокация бара. Центр, недалеко от Арбата.