Текст книги "Архитектор Душ IX (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Шум за дверью нарастал, превращаясь из невнятного гула в отчетливую какофонию голосов. Казалось, там, в коридоре, прорвало плотину, сдерживающую поток человеческих эмоций. Кто-то спорил на повышенных тонах, доказывая свою правоту с пеной у рта, кто-то обреченно вздыхал, кто-то нервно смеялся.

Я посмотрел на Александра Борисовича. Мой напарник сидел на краешке мягкого дивана, сжимая в руках снятые очки, и выглядел так, словно его только что пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но забыли пару важных деталей. Он уставился широко распахнутыми глазами полными неверия и сомнений на закрытые двери.

– Мы… мы правда всё? – спросил он тихо, словно боясь спугнуть момент. – Первые?

– Выходит, что так, – ответил я, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене. – Видимо, наша с вами логика оказалась самой быстрой.

В этот момент двери распахнулись.

В комнату ожидания, словно прилив в шторм, хлынула толпа. Люди входили группами и поодиночке, и вид у них был, мягко говоря, потрепанный. Взъерошенные волосы, расстегнутые воротники, лихорадочный блеск в глазах. Словно они не медицинскую загадку решали, а разгружали вагоны с углем под артобстрелом.

– Да говорю тебе, это был цианид! – яростно жестикулируя, доказывал низкорослый мужчина своему высокому коллеге. – Запах миндаля! Я его чувствовал!

– Это был одеколон, идиот! – огрызался тот. – Дешевый «Шипр»! А причина смерти – банальная асфиксия рвотными массами! Ты в ротовую полость смотрел? Нет? Ну вот и молчи!

Я слушал обрывки разговоров, и картина складывалась весьма пестрая. Организаторы не поскупились на фантазию. Кому-то достались «утопленники» в сухой комнате, кому-то – жертвы электрического тока без видимых меток, кому-то – отравления редкими ядами.

Просторная комната быстро заполнялась. Воздух становился тяжелым, спертым, насыщенным запахами пота и антисептика. Мне захотелось подойти к окну и распахнуть его настежь, но я сдержался, продолжая сканировать толпу в поисках знакомых лиц.

– Виктор!

Голос Дмитрия Дубова прорезал общий гул. Я повернул голову.

Наша крымская делегация пробиралась сквозь толпу в моем направлении. Выглядели они, надо признать, достойно, хотя усталость наложила свой отпечаток и на них.

Дмитрий шел первым, расстегивая пиджак на ходу. Его знаменитые усы слегка обвисли, а в глазах читалось желание выпить чего-нибудь покрепче гранатового сока. Следом шла Мария Елизарова, бледная, но сосредоточенная, она что-то быстро записывала в маленький блокнот. Замыкала шествие Виктория Степанова. Она выглядела злой в самом прямом смысле этого слова. Из глаз прямо искры летели.

– Ну, граф, – выдохнул Дубов, подойдя к нам и падая в соседнее кресло. – Это было… Это было нечто. Я чувствую себя так, будто меня поимели, но я даже не понял, в какой момент и понравилось ли мне это.

– Дима! – укоризненно шикнула на него Мария, присаживаясь рядом.

– А что «Дима»? – возмутился барон. – Нам достался труп, который, судя по всему, сначала переехали катком, потом заморозили, а потом попытались выдать за жертву нападения вампиров! Там на шее были такие следы, что я, грешным делом, подумал на зубы!

Я усмехнулся.

– И что в итоге?

– Острая сердечная недостаточность на фоне переохлаждения, – буркнула Мария, пряча блокнот. – А следы на шее – это, видимо, щипцы для колки сахара. Кто-то очень старался изобразить укус.

– А у вас? – спросила Виктория, подходя вплотную. Она смерила меня и Александра Борисовича оценивающим взглядом. – Вы тут сидите так, словно уже чай попили. Давно вышли?

– Минут десять назад, – честно признался я.

Повисла пауза. Виктория приподняла бровь, а Дубов присвистнул.

– Десять минут? – переспросил он. – Вы что, просто зашли, ткнули пальцем в небо и вышли? Там же работы на час минимум!

– Мы работали быстро, – уклончиво ответил я. – И напарник у меня оказался с отличным нюхом.

Я кивнул на Александра Борисовича. Тот, услышав похвалу, зарделся, поправил очки и пробормотал что-то невнятное про «везение» и «особенности обоняния».

– Нюх – это хорошо, – процедила Виктория. – А мне вот достался напарник…

Она кивнула куда-то в толпу, где стоял тот самый мрачный тип с Дальнего Востока, а затем выдохнула.

– … тяжелый, в общем. Мы чуть не подрались, пока проводили осмотр, а он все порывался схватиться за скальпель, хотя русским по белому было сказано, что никакого вскрытия проводить нельзя.

– Но справились? – спросил я.

– Надеюсь, – она пожала плечами. – Версию выдвинули логичную. Но с этими столичными фокусниками никогда не знаешь наверняка.

Комната гудела. Напряжение понемногу спадало, уступая место обсуждению деталей. Люди начинали понимать, что они прошли не просто экзамен на знание патологии, а проверку на стрессоустойчивость и умение видеть за деревьями лес. Или, в нашем случае, за фальшивыми травмами – истинную причину смерти.

С одной стороны, такой подход радовал. Это означало, что коррупция и «блат», которых все так боялись, здесь не работали. Невозможно купить ответы, если задача требует импровизации и нестандартного мышления здесь и сейчас. Все были в равных условиях: и столичные светила, и мы, провинциалы.

С другой стороны, внутри шевельнулся скользкий червячок сомнения. Если на этом этапе нас заставили фальсифицировать улики и разгадывать ребусы на изуродованных телах, то что они придумают для финала?

Организаторы явно играли на грани фола. Этические нормы трещали по швам. Я представил, как это выглядело бы со стороны, если бы трансляцию вели на широкую публику. «А сейчас, дорогие телезрители, участник из Химок ломает подъязычную кость молотком, чтобы имитировать удушение! Не переключайтесь!»

Бред. Конечно, это закрытое мероприятие. Империя бережет нервы своих граждан. Но сам факт…

Внезапно гул голосов начал стихать. Свет в комнате мигнул, привлекая внимание. Под потолком, в дальнем конце зала, с тихим жужжанием раздвинулись панели, и вниз поползло полотно огромного проекционного экрана.

Вжжжжжж… Тцк.

Экран зафиксировался. Матрица вспыхнула, заливая помещение голубоватым свечением.

Ожидаемо, на нас смотрел генерал.

Он сидел в том же кабинете, в той же позе, что и час назад. Казалось, он вообще не двигался, являясь частью интерьера.

– Поздравляю всех присутствующих с окончанием практического задания, – его голос из динамиков раскатился по залу, мгновенно заглушая последние шепотки. – Надеюсь, вам было интересно как создавать проблемы, так и решать оставленные загадки.

Он выдержал театральную паузу.

– В этот раз проверка не займет у нас много времени, поскольку истинные причины смерти известны заранее. Мы сопоставим ваши решения с эталонами и, что не менее важно, посмотрим, как вы сумели запутать своих коллег в первой части задания. Оцениваться будет не только точность диагноза, но и качество дезинформации.

По залу пробежал нервный смешок. Генерал позволил себе легкую улыбку в виде едва заметного движение уголков губ.

– В восемь вечера ожидаем вас в центральном холле для оглашения результатов, – продолжил он, возвращаясь к официальному тону. – А до того времени можете быть свободны.

Он посмотрел прямо в камеру, словно заглядывая каждому в душу.

– Территорию покидать разрешено. Выход в город открыт. Но помните: кто не явится на объявление результатов ровно в двадцать ноль-ноль – автоматически будет дисквалифицирован. Никаких оправданий, никаких «пробок». Дисциплина – основа нашей службы. До встречи, коронеры.

Экран погас. Словно по команде послышался шум отодвигаемых стульев, шарканье ног и гул голосов, в котором смешались облегчение, усталость и нервное возбуждение.

Двери распахнулись, впуская в душное помещение поток свежего воздуха из коридора. Люди потянулись к выходу медленной уставшей рекой.

Я повернулся к своему напарнику.

– Ну что, коллега, – я протянул ему руку. – Можно выдыхать. Мы сделали всё, что могли.

Крылов вздрогнул, возвращаясь в реальность, поспешно поправил очки и, суетливо вскочив, схватил мою ладонь. Его рукопожатие было влажным, но, на удивление, крепким.

– Да… да, Виктор Андреевич, – затараторил он благодарно. – Спасибо вам. Огромное спасибо. Без вашей уверенности я бы там, наверное, в обморок упал или наделал глупостей. Вы… вы настоящий профессионал. Железные нервы!

– Бросьте, – я усмехнулся, хлопнув его по плечу. – Мы работали в тандеме. Без вашего носа и наблюдательности мы бы упустили самое главное. Так что это общая заслуга. Отдыхайте, Александр Борисович. Увидимся вечером на оглашении.

– До вечера! Обязательно до вечера! – он закивал, пятясь к выходу и продолжая рассыпаться в любезностях, пока его не поглотила толпа выходящих коронеров.

Я проводил его взглядом. Забавный мужик. Суетливый, нервный, но дело свое, как выяснилось, знает. В разведку я бы с ним, конечно, не пошел, потому что с таким уровнем тревожности он бы выдал нас первому же патрулю, но в секционной с ним работать можно.

Выбравшись в коридор, я тут же наткнулся на свою крымскую «фракцию». Они стояли чуть в стороне от основного потока, ожидая меня.

– Ну, граф, – Дмитрий Дубов встретил меня широкой улыбкой, хотя глаза его выдавали крайнюю степень утомления. – Жив, цел, орел?

– И даже не ощипан, – в тон ему ответил я. – Хотя попытки были.

Мы неспешно двинулись по длинным переходам комплекса в сторону жилых корпусов. Идти было недалеко, но каждый шаг отдавался в теле тяжестью. Хоть работа у нас стоячая, но все равно когда провозишься два часа туда-сюда на ногах, то гудеть начинают.

– Знаете, господа, – подала голос Виктория Степанова. – Я, конечно, люблю Москву. Люблю шоппинг, театры, рестораны… Но прямо сейчас единственное, чего я хочу это добраться до кровати, упасть лицом в подушку и чтобы меня никто не трогал до восьми вечера.

– Поддерживаю, – тихо отозвалась Мария Елизарова. – У меня такое чувство, что я неделю без выходных работала. Голова гудит, как трансформаторная будка.

– Эх, женщины, женщины… – театрально вздохнул Дубов, покручивая ус. – Никакого в вас нет духа авантюризма! Такой день пропадает!

– А у тебя, я смотрю, энергия через край бьет? – съязвила Виктория. – Готов покорять столицу?

– Ну, столицу не столицу, – Дмитрий мечтательно закатил глаза, – а вот местный банный комплекс я бы навестил. Представляете? Горячий пар, веничек березовый, потом в купель ледяную… Ух! Вся хворь и усталость мигом выйдут. Это же лучший способ перезагрузить систему! Кто со мной?

Он с надеждой посмотрел на нас.

Мария лишь устало покачала головой.

– Нет, Дима. Без меня. Я пас. Мне нужна тишина и горизонтальное положение.

– Я тоже, – отрезала Виктория. – У меня от одной мысли о горячем паре давление поднимается. Я в номер.

Дубов перевел взгляд на меня, ища поддержки у последнего представителя мужского пола в нашей компании.

– Виктор? Не бросай товарища!

Я усмехнулся, вспоминая свое недавнее посещение хаммама. Искушение было велико, но организм требовал другого вида отдыха.

– Прости, друг, – я развел руками. – Я свой лимит банных процедур на этой неделе исчерпал. Сейчас я мечтаю только о душе и тишине. Так что париться тебе придется в гордом одиночестве.

– Эх, скучные вы люди! – махнул рукой барон, но без злобы. – Ладно, пойду один. Буду представлять, что парюсь в компании нимф. До вечера!

Он свернул на боковую аллею, ведущую к СПА-комплексу, и, насвистывая какой-то гусарский марш, бодро зашагал прочь. Мы же втроем продолжили путь к корпусу. Дамы молчали, экономя силы, я тоже не лез с разговорами.

Распрощавшись с коллегами в холле второго этажа, я наконец добрался до своей комнаты.

Щелчок замка прозвучал как музыка. Я вошел внутрь, запер дверь на два оборота и прислонился спиной к прохладному дереву.

Тишина. Благословенная тишина. Никаких генералов с экранов, никаких трупов с проломленными черепами, никаких нервных напарников. Только я и четыре стены.

Первым делом я направился в душ. Стоял под горячими струями долго, минут двадцать. Вода шумела, унося в слив напряжение, мысли прояснялись.

Выйдя из ванной и намотав полотенце на бедра, я глянул на настенные часы.

13:10.

Времени до вечернего сбора было вагон и маленькая тележка. Спать, как ни странно, перехотелось – душ взбодрил.

Я взял телефон с тумбочки и упал на кровать.

Надо бы узнать, как там дела у Шаи. Я вспомнил наш вчерашний поход в лес и то, что я оставил ей гримуар. Как она там?

Я нашел ее контакт и нажал вызов.

Гудки. Длинные, монотонные гудки.

Один… Второй… Пятый…

«Абонент не отвечает или временно недоступен».

Я нахмурился, глядя на экран. Странно. Шая, при всей своей занятости, обычно отвечала или хотя бы сбрасывала вызов с автоматическим сообщением «перезвоню позже». А тут просто тишина.

Может, занята? Совещание у начальства? Или все-таки увлеклась чтением настолько, что выпала из реальности? Зная её страсть к древним знаниям, это было вполне вероятно. Или, что еще хуже, пошла на дело без предупреждения?

Нет, вряд ли. Она обещала взять брата. А Нандор парень серьезный, он бы не позволил ей лезть на рожон средь бела дня.

– Ладно, – пробормотал я, откладывая телефон. – Объявится. Она девочка взрослая, сама разберется.

Я решил не накручивать себя и переключиться на что-то более позитивное и домашнее.

Феодосия. Мой дом. Моя крепость. И мои… хм… подопечные? Партнеры? Семья? Сложно подобрать слово к тем, с кем тебя связывает смертельное проклятие и общий быт.

Я открыл «Импераграмм» и нажал на иконку видеовызова в чате с Алисой.

Здесь ждать не пришлось. Экран мигнул буквально через пару секунд, и передо мной появилось лицо Алисы. Она держала телефон немного снизу, и я увидел высокий потолок рабочего кабинета и край лампы. Рыжие волосы были собраны в небрежный хвост.

– Привет, Виктор! – ее голос был звонким и радостным, словно луч солнца пробился сквозь московскую серость.

– Привет, рыжая, – улыбнулся я, устраиваясь на подушке поудобнее. – Как ваши дела? Дом стоит? Город цел?

– Да потихоньку, – отозвалась она, поправляя камеру. Теперь я видел, что она сидит за рабочим столом, заваленным какими-то бумагами и папками. – У нас в основном все спокойно. Игорь и Андрей тянут на себе все текущие задачи по вызовам, молодцы ребята, справляются. А мы за ними только хвосты в виде бумажной работы подчищаем. Знаешь, сколько писанины накапливается, когда начальства нет на месте? Горы!

– Знаю, – вздохнул я. – Поэтому я и начальник, чтобы делегировать это вам. Я надеюсь, вы там поглядываете, чтобы они халтуру не писали в отчетах? И в системе как следует все отмечали! А то Игорь любит сокращать так, что потом даже шифровальщики не разберут, что он имел в виду.

В кадре произошло движение, и рядом с Алисой появилась Лидия. Она выглядела, как всегда, безупречно: строгая блузка, идеально уложенные светлые волосы, спокойный взгляд голубых глаз.

– Обижаете, Виктор Андреевич, – вклинилась она с нарочито серьезным лицом, словно я лично задел ее профессиональную гордость. – У нас все под строжайшим контролем. Муха без протокола не пролетит.

Затем маска строгости спала, и она тепло улыбнулась.

– Привет! Как жизнь столичная? Как олимпиада? Мы тут за тебя кулачки держим, даже спать ложимся, скрестив пальцы.

– Ой-й-й… – протянул я, проводя рукой по лицу. – Жизнь столичная бьет ключом, и все больше по голове. Тут такое происходит, девочки… Если я начну рассказывать в подробностях, у вас волосы дыбом встанут и обратно не лягут.

– А что там, что там⁈ – тут же оживилась Алиса, подпрыгивая на стуле так, что изображение затряслось. Ее глаза загорелись любопытством. – Ну расскажи! Вы проводите какие-нибудь скрытые опыты по разработке суперсолдат? Или соревнуетесь по пересаживанию человеческого мозга из одного тела в другое с продолжением жизни? Я читала в интернете, что в Москве есть закрытые лаборатории…

Я рассмеялся. Фантазия у нее, конечно, работала на полную катушку.

– Близко, Алиса, очень близко, но не то, – ответил я загадочно. – Суперсолдат мы не делаем, а вот мертвецов… скажем так, изучаем весьма нестандартными методами. Как буду дома, всё расскажу за ужином. Но могу сказать одно: скучать не приходится. Адреналина столько, что можно электростанцию запитывать.

Я бросил быстрый взгляд на амулет-артефакт на своем запястье.

– Ну и… – я показал им браслет в камеру. – Держите руку на пульсе. Время идет, а происходящему ни конца ни края пока что. Я стараюсь, но вы тоже будьте начеку. Если почувствуете что-то неладное – сразу пишите.

– Держим, Виктор, – отозвалась Алиса, и в ее голосе на секунду проскользнула серьезность. Она коснулась своего запястья. – С этим пока проблем нет. Связь стабильная, боли нет. Мы справляемся.

Она тут же тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли.

– Как верфь? – переключился я на другую более радостную тему.

Лицо Алисы просияло.

– Отлично! Просто великолепно! Ты не поверишь! Первый корабль, который «Святой Петр», мы его уже приняли, отремонтировали и привели в чувство!

– Уже? – удивился я. – Вы там что, круглосуточно работали?

– Почти! – гордо заявила она. – Ребята постарались. Капитан был в восторге. Сказал, что мы работаем быстрее и качественнее, чем в Керчи. Клиент остался доволен, оплатил все без проблем, пообещал всем знакомым рассказать, что верфь Бенуа вернулась в строй! Сказал, сарафанное радио нам обеспечит. Я уверена, к нам снова повалит толпа!

Она набрала воздуха в грудь.

– А еще надо рекламу запустить… Таргет в соцсетях, баннеры в порту… Но у меня никак руки не дойдут, столько текучки…

– Запустишь, – успокоил я её. – Не все сразу. Москва не сразу строилась, и верфь тоже. Главное, что первый шаг сделан, и он успешный. Я горжусь тобой, Алиса. Правда.

Она зарделась, но тут же попыталась скрыть смущение за деловитостью.

– Да ладно тебе… Это всё команда.

– И ты, – добавил я весомо. – Но послушай меня. Главное не забывай отдыхать. На двух работах быть очень тяжело, я по себе знаю. Не загоняй себя. Верфь никуда не убежит, а вот нервный срыв заработать дело нехитрое.

Я перевел взгляд на Лидию, которая молчаливо кивала в кадре.

– Лидия, я тебя официально назначаю ответственной за режим труда и отдыха. Проследи, чтоб наше рыжее неугомонное шило отдыхало и ело вовремя. Я тебя прошу.

Лидия усмехнулась.

– Куда она денется, – ответила Морозова. – Под одной же крышей живем. Я ей уже вчера насильно чай с мятой заваривала и спать укладывала. Буду бдить.

– Эй! – возмутилась Алиса, скрестив руки на груди и надув губы. – Что вы меня обсуждаете, как маленькую? Я взрослый самостоятельный директор завода! А вот будете оба на меня наседать – так я от вас съеду! Буду жить в эллинге, в каюте капитана!

– В эллинге холодно, – парировал я. – И никто тебе там пасту с фрикадельками не приготовит.

Алиса фыркнула.

– Аргумент, – признала она. – Ладно, так и быть, остаюсь.

Я почувствовал, как тепло разливается в груди. Как же мне не хватало этих простых перепалок, этого уюта, даже на расстоянии тысячи километров.

– Ладно, не кипятись, директор, – сказал я мягко. – Мне пора. Пойду попробую вздремнуть еще часок-другой. У нас вечером оглашение результатов, надо быть в форме. Берегите себя, девочки. И дом берегите.

– Пока, Виктор! – отозвались они почти в унисон.

– Удачи тебе вечером! Порви их там всех! – добавила Алиса, сжимая кулачок.

– Постараюсь.

Экран погас.

Я положил телефон на тумбочку и закинул руки за голову, глядя в белый потолок.

В комнате снова стало тихо.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как усталость, которую я загнал внутрь во время разговора, снова наваливается мягким одеялом.

А ведь действительно. Надо бы и отдохнуть.

* * *

Если Виктору Громову судьба предоставила время на отдых и восстановление сил, то у Мастера, запертого в рыхлом теле Александра Борисовича, забот был полон рот.

День превратился в бесконечную гонку с препятствиями, где главным препятствием была сама физиология носителя.

Получив заветную геометку от поставщика, Мастер понял, что прилечь ему сегодня не удастся. Логистика предстояла сложная, выматывающая, и, к сожалению, значительных физических усилий, к которым Александр Борисович был совершенно не приспособлен.

Первым пунктом в его списке значилась заимка. Нельзя было просто бросить донора умирать от голода и жажды. Пока что этот жалкий человечишка был нужен живым.

Мастер с трудом выгнал арендованную машину из гаражей и направился в ближайший супермаркет, где он снова купил минимальный сухпай для Крылова – хлеб и вода с кефиром.

Дорога до леса заняла больше времени, чем он рассчитывал. Осенняя распутица превратила грунтовку в месиво, и дешевый седан то и дело норовил застрять. Мастеру приходилось крепче сжимать руль потными ладонями и материться сквозь зубы, проклиная и русские дороги, и этот автомобиль, и самого Громова, из-за которого он оказался в таком положении.

На заимке все прошло быстро и без сантиментов.

Спустившись в сырой подвал, Мастер даже не стал разговаривать с пленником. Он просто сунул ему кусок хлеба, заставил выпить воды из пластиковой бутылки и проверил цепи. Настоящий Крылов был плох, но в целом еще будет тянуть и тянуть, если поддерживать жизнеспособность организма

– Сиди тихо, – бросил он на прощание. – Твое время еще не пришло.

Обратный путь дался еще тяжелее. Организм донора ныл. Спина болела от долгого сидения за рулем, ноги отекли. Примерно три часа ему понадобилось, чтобы провернуть эту операцию.

Когда он выбрался на трассу, ведущую обратно к Москве, стрелки на приборной панели показывали четыре часа дня.

Небо уже затянули тяжелые свинцовые тучи, и ранние московские сумерки начали пожирать остатки дневного света. Город готовился к вечеру, зажигая огни, но для Мастера этот свет не сулил отдыха. Ему нужно было ехать дальше.

Геометка, присланная «барыгой» из даркнета, указывала на точку в совершенно другом конце города. Ему предстояло пересечь половину мегаполиса по кольцевой дороге, которая в этот час уже начала наливаться красным цветом пробок.

Поездка по МКАДу стала отдельным кругом ада. Мастер ненавидел пробки. Это было бессмысленное убийство времени. Он сидел, барабаня пальцами по рулю, вдыхая выхлопные газы, просачивающиеся в салон, и чувствовал, как внутри закипает глухая злоба. Вокруг сигналили, подрезали, спешили такие же жалкие муравьи, как и его нынешняя оболочка.

Когда навигатор наконец сообщил: «Вы прибыли к месту назначения», на улице уже было темно.

Это была глухая лесопосадка на окраине, зажатая между гаражным кооперативом и железнодорожными путями. Место, идеально подходящее для закладок, трупов и темных дел. Сюда не заглядывали патрули, здесь не гуляли с собаками. Только мусор и бурьян.

Мастер заглушил двигатель, взял фонарик и с тяжелым кряхтением выбрался из машины. Холодный ветер тут же забрался под пальто, заставляя поежиться. Ноги Александра Борисовича, обутые в тонкие туфли, мгновенно промокли в высокой мокрой траве.

– Ненавижу, – прошипел он, включая фонарик. – Как же я это ненавижу.

Луч света выхватил из темноты кусты, кучи битого кирпича и стволы деревьев.

Он сверился с телефоном. Точка на карте была где-то здесь, в радиусе пятидесяти метров. Но пятьдесят метров в ночном лесу, заваленном мусором – это лабиринт.

Мастер начал поиски. Он продирался сквозь кустарник, который цеплялся за одежду колючими ветками, словно пытаясь остановить злоумышленника. Он светил под корни деревьев, разгребал носком ботинка кучи прелой листвы, заглядывал в трухлявые дупла, рискуя наткнуться на крысу или шприц.

Ничего.

Он прошел квадрат раз. Второй. Третий.

Никаких следов. Ни пакета, ни свертка, ни коробки. Только грязь, мох и мусор.

Дыхание сбилось, очки запотели, сердце колотилось где-то в горле, отдавая болью в висках. Мастер остановился, уперевшись руками в колени, чтобы перевести дух.

Он снова посмотрел на экран телефона. Точка была прямо под ногами. Погрешность GPS? Или кидалово?

– Да будь ты проклят, мать твою! – гаркнул Мастер, когда под очередным, как ему казалось, идеальным местом схрона ничего не оказалось.

Эхо его крика, полного бессильной ярости, разнеслось по посадке, спугнув ворон с веток.

– Кто оставляет геометку, сука, без единого намека, где мне тут искать⁈ – орал он в пустоту, пиная трухлявый пень. – Мне что, теперь перевернуть здесь все вверх дно…

Но тирада как резко началась, так и закончилась.

Мастер прищурился, протирая запотевшие очки.

Луч выхватил на земле, среди опавшей листвы, нечто странное.

Три толстые ветки, явно очищенные от коры ножом, лежали на земле. Они не валялись хаотично, как упавший валежник. Они были выложены.

Две длинные палки сходились под углом, а третья пересекала их, образуя стрелку.

Примитивный, едва заметный указатель, который можно было принять за случайность, если не смотреть под определенным углом.

* * *

Мастер замер. Его дыхание все еще вырывалось хриплыми клубами пара, но гнев поутих.

– Ах вот ты как… – прошептал он. – Ребусы любишь.

Он осторожно, стараясь не поскользнуться на грязи, подошел к этому месту. Проследил взглядом направление, которое указывала импровизированная стрелка.

Она указывала на основание огромного старого дуба, корни которого выпирали из земли, образуя естественную нишу. Но ниша была пуста.

Или нет?

Мастер присел на корточки, направив свет в сплетение корней. Там, в углублении, лежал большой, неестественно пышный ворох прошлогодней листвы, веток и сухой травы. Слишком аккуратный холмик для работы ветра.

Он протянул руку. Пальцы в черной кожаной перчатке коснулись листвы. Под мягким слоем ощущалось что-то твердое.

Мастер отбросил брезгливость. Он припал к земле, обеими руками разгребая ворох листвы, веток и травы, разбрасывая их в стороны, как собака, докопавшаяся до кости.

Шуршание плотного полиэтилена прозвучало для него как музыка.

Под слоем маскировки лежал черный, плотно перемотанный скотчем пакет. Тяжелый, угловатый. От него не пахло ничем, кроме заводской смазки и пластика, но для Мастера этот запах был слаще аромата роз.

Он подцепил пакет пальцами и вытянул его на свет. Ощутимая тяжесть в руках говорила о том, что заказ выполнен в полном объеме.

Мастер поднялся с колен, прижимая сверток к груди. Грязь на брюках, холод, усталость – все это мгновенно отошло на второй план.

И затем его лицо озарила улыбка. Страшная, кривая улыбка, в которой не было ничего человеческого.

– Замечательно, – прошептал он, поглаживая черный полиэтилен. – Вот и ты, моя прелесть.