Текст книги "Торговец Правдой 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Денис Стародубцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Оперативный штаб, втиснутый в подвал резиденции Никулина, был сейчас максимально наполнен людьми. Я, Владимир Николаевич, Гриф, Факел, Артемий, Сашка и несколько охранников. Все мы расположились вокруг стола, где была растянута огромная карта Российской Империи. Все ждали только одного: когда этот пес покажет нужную нам точку.

Перед ней, бледный как мел, с непрекращающейся дрожью по всему телу, сидел парнишка. Его бандитская самоуверенность уже давненько куда-то испарилась, оставив после себя жалкую, перепуганную тень от него же самого… Он напоминал загнанного зверька, которого вытолкнули на освещенную арену, чтобы тот стал жертвой для голодных хищников. И правда, глаза у всех вокруг были наполнены яростью. Мы видели в нем все, за что ненавидели Тони Волкова, и дай нам только один шанс, разорвали бы его на кусочки.

Владимир Николаевич Никулин опирался о стол, его могучие кулаки лежали по обе стороны карты. Он смотрел на пленника.

– Ну что, товарищ… – голос министра прозвучал непривычно тихо, но от этого он был не менее суровым. – Карта целой Империи перед тобой, как ты и просил. Давай, тыкай своим пальцем в нужное место. Подскажи, куда ехать моим ребятам, чтобы найти этого ублюдка?

Малой сглотнул комок в горле, его глаза забегали по лицам, собравшимся в комнате. Он молчал, и было понятно, что он не готов сейчас отвечать на самые главные вопросы.

– Пусть… Все… – начал он, а потом закашлял. Хотелось встать и дать ему леща. Я подумал, что пленник тупо тянет время, но затем он продолжи: – Пусть все выйдут… Иначе я ничего не скажу… – он сделал паузу, видно было, что собирался с духом. – Я… Я никому тут… Не доверяю. Останетесь только вы… – его палец, дрожа, как в лихорадке, указал на Владимира Николаевича, – … и он, а остальные пускай уйдут! – палец переместился на меня.

В комнате повисла неловкая пауза. Я почувствовал, как взгляды Грифа и Факела скользнули по мне. Еще бы, мы были одной командой всего несколько дней, а теперь предатель, наш пленник, попросил остаться наедине со мной и министром, высылая этих двоих в коридор… Это било по их профессиональному самолюбию.

Я медленно перевел взгляд с наемника Волкова на Владимира Николаевича. Он был в полном недоумении.

– Тебя как звать-то? – спросил я.

Парень несколько раз моргнул от удивления такому простому вопросу.

– Ми… Митяй, – сказал он в ответ.

– Так вот, Митяй, – я кивнул на Грифа. – Это Гриф и Факел, и они лучшие оперативники министерства внутренних дел. Проверенные и свои люди. Мы все тут им доверяем как самим себе, так что и тебе можно это сделать.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – он крикнул так неожиданно, что Сашка даже слегка дернулся. – Я готов разговаривать, только если в комнате будем мы втроем! Иначе никто ничего не узнает! Или вы меня сейчас прямо здесь тогда прикончите, или в эту вашу ледяную дыру отправьте, но я ни хрена не скажу при них!

В его крике была просто истерика, паника. Нужно было действовать, так как ситуация выходила из-под контроля.

Я приблизился к Владимиру Николаевичу, наклонился к его уху и прошептал:

– По-другому он не заговорит. Я их выгнать отсюда не смогу. Вы же видите, он дрожит и боится, а в текущей ситуации у нас каждая минута на счету. Нужно действовать, и настала ваша очередь сделать правильный ход.

Министр замер, тяжело вдохнул и выдохнул. Когда он открыл глаза, в них была только решительность, и он сказал:

– Гриф, Факел, Вам придется выйти из комнаты и оставить нас одних. Подождите в коридоре, я вас позову, когда все закончится. Вопросы?.

– Понял, – Гриф сделал шаг к двери, потом обернулся. – А можно мне отойти ненадолго? – спросил он у Владимира Николаевича.

– Куда собрался в такое время?

– Да что мне тут в коридоре как вертухаю стоять, вас сторожить⁈ Схожу пока в столовую, кофе попью, а то после этого гребаного стадиона голова не варит совсем, – ответил ему Гриф.

И в этот самый момент, глубоко в груди, метка дала отчетливый импульс. Гриф солгал! ЭТОТ СУКИН СЫН СОВРАЛ! На простой, бытовой, ни к чему не обязывающий вопрос про кофе он соврал! Но зачем он это сделал? Что скрывает эта мелкая, никчемная ложь? Теперь ситуация в целом поменяла свое направление. ОПАСНОСТЬ. Именно это слово кричало внутри моей головы.

Владимир Николаевич был слишком сильно занят Митяем, да и он никак не мог почувствовать эту ложь, поэтому сказал:

– Ладно, ладно. Идите, будьте на связи, вы мне скоро понадобитесь!

Гриф и Факел вышли. Дверь закрылась с тихим щелчком. Министр повернулся к Митяю, готовый продолжить допрос, но я резко схватил его за локоть и слегка отвел в сторону.

– Владимир Николаевич, – прошептал я, чтобы пленник нас не слышал. – Вы мне доверяете? Только не спрашивайте, к чему этот вопрос! Да или нет?

Он нахмурился, потом выдернул руку.

– С чего вдруг такие идиотские вопросы в самый неподходящий момент, Алексей? Кончай дурака валять! Давай продолжим допрос и закончим уже с этим!

– Скажите прямо сейчас! Доверяете вы мне или нет? – я не отступал, продолжая давить на него.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Ну… Допустим, доверяю. Точнее, доверял! Пока ты у меня всякую херню не начал спрашивать! В чем-дело то? Хватит уже ходить вокруг да около! Выкладывай!

– Тогда у нас… – я понизил голос еще больше, хотя казалось бы, куда тише шепота? – … очень большие проблемы! Гриф только что солгал, когда рассказывал про кофе! Зачем?

Лицо Владимира Николаевича изменилось. В нем промелькнуло недоверия ко мне.

– Ты абсолютно в этом уверен? – прошипел он сквозь зубы.

– Так же уверен, как в том, что ваша дочь – самая красивая девушка во всей Российской Империи!

Он кивнул, один раз. Он мне поверил.

– Рискнем. все равно вариантов других нет. – прошептал он. – Действуем тихо, нужно понять, куда он сорвался. Позови сюда своих друзей!

Через пару минут Сашка и Артемий уже стояли перед нами.

– Ваша задача номер один. Он, – почти незаметный кивок в сторону Митяя, который вообще не понимал, что за херня тут происходит⁈ – Этой парень должен остаться в полной сохранности. Ничего с ним не должно случиться. Ни одна муха к нему не подлетит, капля воды не попадет! Ни из ваших рук, ни из чужих. Понятно?

– Так точно! – ответил Сашка, Артемий же просто кивнул.

Мы с министром вышли в коридор. Факел стоял у дальнего окна, курил, Мы двинулись по коридору к жилому блоку, где располагались комнаты оперативников на период операции. Дверь в комнату Грифа была не заперта, лишь прикрыта. Мы замерли у нее, затаив дыхание.

Сначала тишина. Потом приглушенный, но отчетливый голос. Он говорил по магофону.

– Алло? Да, есть информация! Ну, короче, этот ваш фраер как-то слишком быстро сдался. Впервые такое, обычно все держатся, а это не выдержал давления. Да, хрен знает, что с ним случилось. Сначала вроде все отрицал, а потом херак – размяк. Молодой выскочка этот, Алексей, зашел к нему, что-то сделал, и он тут же раскололся как орех. Короче, это уже не важно, у меня только один вопрос: что делать-то дальше со всем этим будем? Он точно про меня не знает? Ладно, хорошо! Но сейчас он узнает ваше местоположение, князь. Что прикажете? Убить? Понял, соглашусь! Будет сделано, Ваше Высочество, дайте мне несколько минут. До связи!

Предательство! И ведь не кто-то из рядовых солдат! Крыса сидела самом сердце операции и пользовалась максимальным доверием. Владимир Николаевич стоял неподвижно. Только кулаки, сжатые по бокам, дрожали от напряжения.

Из-за двери послышались шаги. Разговор был окончен. Дверь открылась, и Гриф вышел. Его лицо было привычно-спокойным, маской абсолютного профессионала. Он увидел нас, стоящих в коридоре, и на долю секунды замер. В его глазах не было ни удивления, ни вопроса «что вы здесь делаете?». Он все понял.

Я не стал ждать, пока этот ублюдок сделает ход первым. Моя правая рука в «Громовой лапе» взметнулась вверх и ударила его плотным разрядом молнии прямо в ногу.

Он не закричал. Его тело затряслось в конвульсиях, ноги подкосились, и он рухнул на колени, тяжело ударившись о бетонный пол. Запах горелой ткани повис в воздухе.

Но Гриф был не простым рядовым сотрудником, он был одним из лучших. Боль уже давно не пугала его. Владимир Николаевич сразу же набросился на него сверху и начал избивать. Это не были полицейские приемы задержания. Это было настоящее избиение. Каждый удар его тяжелого кулака сопровождался хриплым, сдавленным выкриком, вырывающимся из самой глубины души министра.

– Ах ты… Сукин сын! – удар в челюсть, слышен хруст. – Я тебе доверял как брату! – удар в висок. – Я тебе жизнь, сука ты поганая, не раз спасал! – удар в солнечное сплетение. – Ты моих ребят хоронил вместе со мной! – удар, удар, удар. – А ты… Ты – крыса! Ты их всех… На смерть отправил! Ты столько людей погубил, мразь!

Он мог его убить, а это недопустимо со стороны министра. Пришлось вмешаться мне. Я подошел сзади, обхватил Владимира Николаевича руками под мышки, сжал в замок и оттащил, прижав его спиной к холодной бетонной стене. Он пытался вырваться, его дыхание было хриплым.

– Хватит! Владимир Николаевич! Остановитесь! – кричал я ему прямо в ухо. – Он нам нужен и еще пригодится! Живым! Живым он нам нужен! Слышите? Вы же его сейчас просто убьете!

Постепенно дикая сила стала иссякать, и он остановился.

Гриф лежал на полу. Его лицо было превращено в кровавое, опухшее месиво. Нос сломан, губа разорвана, один глаз заплыл, но другой глаз, единственное, что еще могло двигаться, был открыт, им он смотрел на нас. В этом взгляде не было и тени раскаяния.

Мы подняли его и потащили обратно в комнату, приковали наручниками уже не к трубе, а к массивной чугунной батарее отопления, вделанной в стену. Выглядело все это очень надежно. Владимир Николаевич, все еще тяжело дыша, вытер окровавленные руки о штаны. Он смотрел на Грифа.

– Будем допрашивать этого мудака прямо здесь и сейчас. Пока он еще в сознании и может разговаривать. За будущее я не ручаюсь!

Я подошел к Грифу, присел перед ним на корточки. Мои «Громовые лапы» тихо потрескивали перед его лицом

– Ну что, стратег? – спросил я тихо. – Все продумал до мелочей, кроме того, что тебя расколют на ровном месте. Давай рассказывай все, что знаешь про Волкова.

Гриф медленно, с трудом, через боль, сплюнул на пол сгусток крови и осколок зуба. Потом поднял голову вверх и улыбнулся. Кривая, страшная, растянувшая его разбитую губу улыбка.

– А вот… Нихера… Я вам не скажу, идиоты. Буду бесполезным для вас, и точка. Вы можете меня убить. Это даже… К лучшему. Ну или пытать… Только вам это ничего не даст! Нас… оперативников империи, учили не воспринимать боль…

– Ну, если бесполезным, – мой голос оставался спокойным. Я редко когда переходил на истерику в такие моменты. – ТО зачем ты нам вообще нужен, и правда? Мертвая крыса никому не интересна.

Я не стал угрожать, просто поднял руку и выстрелил. Короткой, жгучей молнией, которая ударила ему в бедро, чуть выше колена, в то же место, что и в коридоре, но теперь – с большей силой. Раздался отчетливый шипящий звук, запах горелой плоти стал резким и тошнотворным. Гриф заскулил от боли.

– Еще один удар, – сказал я, глядя на его кровавую рану, – и ты станешь калекой на всю жизнь, таким и отправим к Волкову! Ты думаешь, мы тебя посадим? Или убьем? Нет, зачем нам это? Мы сделаем тебя обузой и выбросим на улицу. Кто подберет такую крысу? Волков? Ты и правда думаешь, что будешь нужен ему без возможности сдавать секреты и без ноги? Да он тебя там же и оставит на обочине без пенсии гнить. Тьфу!

– Жалкие… – прохрипел он сквозь стиснутые зубы, сквозь боль. – Жалкие вы… Все до одного…. До сих пор ничего не понимаете? Старому режиму… Вашему прогнившему миру… Уже давно пришел конец! Грядет новый мировой порядок! Порядок силы! Порядок избранных! И пусть я умру… Но вы умрете тоже… Вместе со мной! Все! А от меня… Вы ничего не узнаете!

И тогда он совершил то, на что, казалось, у него уже не было сил. Собрав в кулак всю свою волю, всю свою фанатичную преданность делу Волкова, он резко, с нечеловеческой силой, дернулся и выпустил из ладони вихрь в сторону Владимира Николаевича, параллельно отрывая наручники от батареи.

Владимир Николаевич, не ожидавший атаки от человека, прикованного к батарее и избитого до полусмерти, получил удар прямо в грудь. Его отбросило, как тряпичную куклу. Он влетел в стену с такой силой, что штукатурка осыпалась, и тяжело рухнул на пол. Он не двигался, в этот момент я надеялся, что он хотя бы не умер на месте, а со всем остальным мы справимся.

Я на долю секунды отвлекся, шокированный увиденной картиной, и этой доли предателю хватило. Гриф, воспользовавшись моментом, снова дернулся и уже встал на две ноги, а еще через мгновение вытащил какой-то тесный клинок из своего сапога. Я понял, что у него осталось слишком мало сил, чтобы пользоваться магией. Потом он достал второй такой же клинок и бросил его мне, явно предлагая сразиться в честном бою.

Битва в тесной комнате с оперативником точно не была легкой прогулкой. Гриф, даже избитый, с обожженной ногой, был ужасающе эффективен. Его стиль был точечным. Каждый удар тонкого лезвия был молниеносен и направлен в смертельные точки: в горло, в глаза, в сонную артерию, в пах. Он не дрался, чтобы обезвредить. Он дрался, чтобы убить и вырваться на свободу.

Я отскакивал, парировал удары клинка своим. Он превосходил меня в технике, в хладнокровии, в точности. Но у меня было два преимущества. Первое – слепая ярость от предательства, и за Севера, и за лежащего без сознания министра. И второе – я был точно умнее его.

В какой-то момент он, видимо, набрался сил и выпустил в меня поток ветра. Это была роковая ошибка, он развязал мне руки. Я ловко увернулся и в тот же момент перчатками зарядил клинок силой молний и бросил его со всей силы в сторону Грифа.

Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Гриф ахнул, но не от боли, а от того, что больше не мог дышать. Его глаза выкатились. Он выгнулся дугой. Клинок выпал из ослабевшей руки и упал на пол рядом с ним.

Гриф потерял сознание и сразу же умер. Без какой-либо гребаной театральщины. Просто перестал дышать, и все. Я стоял над ним, чувствуя, как дрожат от перенапряжения руки, как ноет предплечье, которое я растянул, как в ушах звенит от прошедшей битвы. Из разбитого рта Грифа медленно текла струйка крови, уже темной, почти черной. Его единственный открытый глаз смотрел в потолок.

Только тогда я подбежал к Владимиру Николаевичу. Он стонал, приходил в себя. Я помог ему сесть, прислониться к стене.

– Все в порядке? Где этот ублюдок? Он что, сбежал? – пробормотал министр, касаясь пальцами огромной, быстро растущей шишки на затылке. Его взгляд был мутным, в целом, как и сознание.

– Теперь точно в порядке, – хрипло ответил я, – у меня не было другого выбора, и пришлось убить Грифа, иначе он бы убил нас всех…

Мы молча посмотрели в сторону на тело предателя, лежащее в луже крови под скудным светом ламп из коридора. Потом Владимир Николаевич тихо, с бесконечной, горечью, произнес:

– Так вот почему Тони Волков все знал… Про все наши операции… Он всегда был на несколько шагов впереди, владея информацией. Вот почему так легко и странно поменяли аэродром в последний момент. Вот откуда этот урод знал весь наш план на стадионе до мелочей… И нашу секретную, зашифрованную волну… – он провел рукой по лицу, оставив кровавый след. – У него были уши и глаза в самом сердце операции. В моем, сука, собственном доме.

Министр поднял на меня взгляд, и в его глазах был стыд.

– Прости меня, Алексей. Из-за меня… Из-за моей слепоты, моей глупой веры в систему… Умер твой близкий, Север. Из-за меня ты, Артемий, Сашка… Вы все могли умереть на стадионе или здесь. Я… Я сам ввел волка в овчарню и дал ему ключи от ворот. Прости, что я кричал на тебя и винил в провале операции на этом гребаном стадионе. Я и правда был слеп и не видел ничего вокруг…

Я опустился рядом с ним на пол, положил руку ему на плечо. «Громовая лапа» была еще теплой, почти горячей.

– Прекратите! Вы ни в чем не виноваты, Владимир Николаевич. Такое время сейчас. Непростое. Мир стал другим, не таким как раньше. Здесь никому нельзя доверять. Даже тем, кому очень хочется! Особенно тем, кому очень хочется! Доверие сейчас – роскошь, за которую люди платят кровью, – сказал я.

Он кивнул, но я не увидел в его глазах какого-то облегчения. Он поднялся, опираясь на стену.

– Владимир Николаевич, только у нас теперь огромная проблема. Он же успел дозвониться до Тони. Волков знает, что Митяй готов говорить. Он не дурак, мы это уже проходили! Он немедленно начнет свертывать лагерь, перемещать базу. У нас не будет второго шанса. Нужно что-то делать! – сказал я, потом встал, лихорадочно прокручивая варианты в голове, и вдруг меня осенило. – Единственный наш шанс, – сказал я медленно, выстраивая мысль, – это если Гриф ему перезвонит и скажет: «Все чисто, я справился, молчание гарантировано, парень мертв»…

– Но как? – министр внутренних дел посмотрел на бездыханное тело. – Он же уже никогда в жизни ничего не скажет…

Я замолчал, а потом вспомнил фильмы из старого мира, глупые шпионские боевики, которые сейчас казались учебниками по выживанию в этом мире.

– Слушайте, Владимир Николаевич, а у вас в арсенале министерства есть что-то, что может подменить голос??? Точно же должно быть что-то такое! Мы же в мире магии живем!

Владимир Николаевич уставился на меня, и в его усталых глазах вспыхнула искра дикой, почти безумной надежды.

– Алексей! Да ты чертов гений! Вот не зря же тебя Ирка выбрала из всех! «Хамелеон»! Голосовой эмулятор «Хамелеон»! В криптографической лаборатории центрального аппарата находится! Он может синтезировать речь по образцу, менять тембр, интонации… Но… – искра погасла, – … нужно время, чтобы его привезти сюда, активировать, настроить… Думаю, мы где-то за час управимся.

– Тогда ни секунды не теряем больше! – крикнул я. – Организуйте доставку, а потом спустимся к Митяю. Узнаем все, что он нам выкатит, и уже дальше будем ориентироваться по дальнейшим действиям.

* * *

В подвале Артемий и Сашка стояли и не спускали даже на секунду взгляда с Митяя. Я думаю, он чувствовал себя максимально некомфортно в такой компании. Когда я спустился в подвал, пацаны сразу же обратили внимание на мою порванную одежду, следы битвы на лице и все остальное.

– Что случилось? С тобой в порядке, дружище? – тихо спросил меня Сашка.

– Теперь точно в порядке! Этот ублюдок Гриф оказался крысой, и все это время он сливал информацию о нас Волкову… – ответил я.

– Да ну нахрен! И где он сейчас? Сбежал, сука? – удивленно крикнул Артемий.

– Тише, братишка, он уже никогда в жизни больше никуда не убежит…

Я подошел к столу с картой. Митяй, увидев состояние, в котором я вернулся, и слыша весь этот разговор, погля, что я не шутил, когда говорил, что убью его, если он не пойдет нам навстречу. Он подвинул карту поближе к себе и ткнул пальцем в конкретную, четко очерченную точку на северо-западе Империи.

– Финское княжество, вот тут он! Но не просто где-то в лесах… Ему там выделили целую военную базу. С воздуха не напасть, прикрывает система магического ПВО. По земле добраться тоже трудно. Он там готовится к самой настоящей войне!

– К войне? – переспросил я, хотя в глубине души уже догадывался. Масштаб амбиций Волкова был полностью понятен…

– Да! Удар будет нанесен со стороны Финского княжества, – Митяй говорил быстро, четко, выкладывая информацию, отодвигая себя подальше от смертной казни. – Нас там готовили, показывали план. Обучали вместе с финскими воинами, ну и это, сами понимаете, неудивительно. Они десятилетиями точили зуб на Империю, мечтали о независимости. Их правящая верхушка, военная элита – тайно с Тони за одно. Не все, конечно, но ключевые люди точно. Они и предоставляют ему убежище, логистику, прикрытие на дипломатическом уровне. За это он обещает им после победы полный суверенитет и кусок приграничных территорий. Короче, он как всегда всех купил.

Он начал сыпать цифрами, которые повергли бы в ужас любого штабного генерала, но примерно на это я и рассчитывал. Огромное количество солдат, бронетехники, магических артефактов. Короче, полный фарш.

Когда Владимир Николаевич спустился в подвал, неся небольшой алюминиевый чемоданчик, мы уже перенесли все данные на бумагу, дав ему ознакомиться с материалами.

– Армия… Обученных, вооруженных до зубов, в укрепрайоне… При поддержке, пусть и тайной, местных властей, – прошептал он, будто констатируя смертный приговор для государства. – Если отправить туда регулярную армию, даже полк… Это будет не спецоперация. Это будет штурм хорошо подготовленной крепости. Позиционная война, а это очень долго. Мы потеряем сотни солдат и, что неизбежно, начнут гибнуть мирные жители в близлежащих поселках. Да и слишком много времени уйдет, чтобы все это согласовать. Финские власти, даже те, что против Волкова, используют это как предлог для открытого вступления в конфликт против Империи. У них свои регулярные части у границы. Это… Это может стать началом большой войны на севере. Чего они, черти, и добиваются – хаоса и передела границ. Нас ждет война…

– Нет, – сказал я твердо. – Такого точно не будет. Я не допущу, чтобы из-за этой мрази погиб еще хотя бы один невинный человек. Ни наш солдат, ни местный житель, НИКТО! А раз доверять мы больше не можем ни армии, ни, как выяснилось, своему тылу… – я обвел взглядом его, Артема, Сашку, и Факела, который только что вошел в комнату, – … то нам придется впятером идти до конца.

Они все смотрели на меня с готовностью, и я продолжил:

– Мы отправляемся туда. В самое сердце нашего врага. И цель будет не перебить там всех к чертям собачьим… Будем работать тоньше! Нам нужно обезглавить эту дикую собаку. Без лидера, без его денег банда наемников и фанатиков развалится за несколько часов. Они держатся только на Тони, и все. Финские власти, лишившись своего «козырного туза», мгновенно сдадут всех оставшихся, лишь бы избежать скандала и войны. Им это точно не нужно…

– Хорошо! Я полностью с тобой согласен, Алексей! Будем планировать вылазку на территорию соперника, но перед этим нам нужно закончить еще одно дело, – Владимир Николаевич открыл чемоданчик: внутри лежало что-то похоже на микрофон. Это был тот самый «Хамелеон».

Я взял магофон Грифа, нашел в последних вызовах номер без имени, просто «К», видимо, сокращенно от Князь, и набрал, не желая терять драгоценное время. По инструкции, которую дал мне Владимир Николаевич, я повернул микрофон в свою сторону, а динамик в сторону магофона.

Трубку взяли на втором гудке, видимо, этого звонка очень и очень ждали.

– Говори, – это был голос Тони Волкова. Далеко не спокойный, он сильно нервничал. Куда-то подевалась вся его невозмутимость.

– Все чисто, князь! Как и обещал, я справился с задачей просто идеально. Он ничего не успел им сказать, – прозвучал из динамика идеальный голос «Грифа».

Пауза. Я слышал лишь ровное дыхание на том конце.

– Ты в этом уверен на сто процентов? – спросил Волков.

– Абсолютно! Я же был там. Отравил ему воду в камере. Спустя некоторое время у него началось внутреннее кровотечение, и он умер, – я говорил в микрофон «Хамелеона», а он превращал мои слова в речь предателя.

Пауза была дольше предыдущей. Каждая секунда тянулась, как год. Сука, какого хера он молчит⁈

– Хорошо, – наконец сказал Волков.

– Каковы дальнейшие указания? – спросил «Гриф».

– Наблюдай и дальше за этими мудаками. Докладывай о каждом их шаге! Мне важно знать каждый чих этих сраных друзей императора. Ты молодец, Гриф. Держи ухо востро! До связи!

Он положил трубку первым. Я опустил магофон, чувствуя, как с плеч сваливается тонна груза. Все в комнате выдохнули почти синхронно.

– Он купился, – прошептал Владимир Николаевич, вытирая пот со лба. – Но это – отсрочка. Когда Гриф перестанет выходить на связь по обычным, проверенным каналам, когда не подтвердит какие-то детали, он заподозрит неладное. У нас есть, от силы, сутки, может, даже меньше. Завтра на рассвете мы должны быть уже у границы. Готовьтесь… – продолжил министр внутренних дел. – Эту ночь мы спать не будем, нам нужно подготовить план, в котором мы будем уверены даже не на сто, а на все двести процентов…