Текст книги "Торговец Правдой 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Денис Стародубцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– А ты кем был, Алексей? – он снова подошел ближе. – Менеджером по продажам? Или, может быть, даже Руководителем отдела качества? Явно же чем-то таким занимался. С первой нашей встречи я понял, что ты не местный. Чуть иначе разговариваешь, чуть иначе смотришь и двигаешься. Мне удалось отлично спрятать свое «я» под маской аристократических манер, а вот ты так и остался… Парнем из мира без магии. Мира, которым правил самый главный аргумент в любом споре, мистер доллар. И ты, Алексей, называешь меня маньяком? Смешно! Я не получал никакого удовольствия от убийств. Я получаю кайф только от власти. От возможности решать, кому жить, а кому нет. Ломать хрупкие миры, которые выстраивают другие.

– Именно поэтому ты решил убить Настю Ли? – в моем голосе зазвучала вся ярость, которая в тот момент горела внутри…

Он приподнял бровь на мгновение.

– С чего ты взял, что она мертва? – спросил Тони.

Ледяная игла прошла сквозь мой позвоночник.

– Она жива⁈ Где она⁈ – я сжал руки в кулаки.

– Ну, на данный момент… Технически, скажем, да, но это ненадолго, – он вздохнул с преувеличенной скорбью. – Только вот больше я тебе ничего не расскажу, Алексей! Прости, но я насмотрелся в нашем прошлом мире фильмов, где злодей раньше времени раскрывает все свои карты, и в финале его всегда ждет неминуемый провал. Увы, ты узнаешь все детали… Чуть позже. Но вообще, Алексей, ты догадываешься, зачем я тебя сюда позвал? Правда ведь?

– Чтобы перетянуть на свою сторону, не нужно быть гением, чтобы это понять! – сказал я.

– О, умный мальчик! – он покачал головой. – Алексей, ты же видишь их! Всех этих людей! Они ниже нас с тобой по уровню сознания! Магия и местные технологии сделали их слабыми! У них нет характера, воли, дерзости! Они как стадо! Зачем тебе быть с ними⁈ Ты же понимаешь, что это проигрышная сторона? Это же…

– Потому что я не хочу быть с тобой, Томи! – резко перебил я его.

На лице Тони Волкова впервые промелькнуло искреннее, ничем не прикрытое раздражение.

– Как ты меня назвал? – спросил он.

– Томи. Маленький, жалкий Томи из трущоб, который считает, что все ему, сука, что-то должны! Который даже в теле князя так и остался крысой, мечтающей о короне, которую никогда не удержит. Да пофиг, как тебя вообще зовут! Ты даже сам этого не помнишь!

Его лицо исказила гримаса холодной ярости. Он на секунду замер, затем резко выдохнул и снова натянул маску презрительного спокойствия.

– Окей, понятно, диалога у нас не получится. Что же, жаль… Чисто из уважения к тому, что мы земляки из того мира… Я просто спокойно уйду сейчас. Но в следующую нашу встречу, если мы окажемся по разные стороны баррикад… Я убью тебя, Алексей. Не думая! – сказал князь.

– Только если я не сделаю это первым, Тони… – ответил ему я.

Он улыбнулся и кивнул. Проходя мимо меня к выходу, он небрежно поднял руку и, не глядя, выпустил из ладони сгусток инея. Ледяной шар врезался мне в ноги. Холод, пронзительный и цепкий, моментально обвил голени, бедра, сковал до колен, приморозив к кафельному полу. Боль была обжигающей, но быстро оч вносилась. Он не хотел причинять мне вреда сейчас, а тупо задержал.

– Побудь тут, дружок! Остынь! В прямом смысле этого слова, а я пойду творить великие дела… – сказал Волков и закрыл за собой дверь, выходя из туалета.

Я остался один, в ледяном капкане. Пытался выдернуть ноги – бесполезно. Лед был толстым, в десяток сантиметров толщиной. Я ударил по нему кулаком в перчатке – лишь звонкий удар, пара трещин. Времени не было, нужно было срочно что-то предпринять. Наверху уже выступал император, нужно было освобождаться сейчас и как можно скорее передать всем информацию.

«Громовые лапы». Я поднял руки, концентрируясь на странном, пульсирующем ощущении в костяшках пальцев. Но как ими пользоваться, чтобы не навредить себе? Я представил, как энергия бьет не широкой дугой, а сфокусированным режущим лучом. Из перчаток вырвались не молнии, а два тонких, ярко-белых энергетических луча, с гулом разрезающих воздух. Они уперлись в лед. Раздалось шипение, как от сварки. Лед начал темнеть, трещать, от него повалил пар. Я водил лучами, словно лазерным резаком, стараясь не задеть свои ноги. Через несколько мучительных минут ледяные оковы вокруг правой ноги ослабли. Я с силой дернул – и вырвался, отколов большой кусок. Еще пять минут – и я был свободен полностью, стоя по щиколотку в луже талой воды, дрожа от холода и адреналина. Слишком много времени было потрачено, надо поторопиться.

Я натянул шлем. В ушах бушевал хаос: «…все чисто в секторе 'Чарли»!«, »…неизвестные в толпе!«, 'щит держит!».

– Тони здесь! – крикнул я в эфир. – Двадцать минут назад он был в туалетах сектора «Дельта»!

– Что? Почему ты только сейчас докладываешь? Где он сейчас? Что происходило все эти двадцать минут? – голос Владимира Николаевича был подобен раскату грома.

– Не могу знать, где он сейчас! Мы… Пересеклись, а после у меня не работал наш эфир. Он сковал меня льдом, я только что выбрался и сразу же доложил обстановку…

– Проклятье… Ладно, держи ухо востро! Ищем!

Я выскочил на трибуну. Я видел, что ложа императора находится в секторе, который расположен за Севером. Я быстро направился туда, прямо через толпу фанатов.

На экране стадиона крупно показали императора. Он встал и приветствовал, махая, свой народ, но я обратил внимание не на это. Недалеко от его ложи целенаправленно, с неестественно прямой спиной, шел человек в темном капюшоне. Его движения были механическими, слишком быстрыми для простого зеваки. Я включил тепловизор, навел на него.

Картинка сразу же взорвалась красным. Не просто горячим силуэтом. Вся центральная часть фигуры, область живота и груди, пылала ослепительным, алым пятном. Температура зашкаливала! И в моей голове всплыл только один источник, который может дать столько тепла – КРИСТАЛЛЫ!!! НАШИ КРИСТАЛЛЫ!!! ОНИ СОЗДАЛИ ИЗ НИХ БОМБУ!!!

– Всем внимание! – заорал я в рацию. – Со стороны северного выхода к ложе императора движется неизвестный! Тепловая сигнатура – критическая! Предполагаю, смертник с поясом на основе наших кристаллов! Дистанция – тридцать метров! Срочно уводите императора!

В эфире на секунду повисла мертвая тишина. Потом раздался голос Грифа, холодный и решающий:

– Угроза подтверждена визуально. Жизнь императора в приоритете. Отряд, открыть огонь на поражение!

– Нет! – крикнул я, понимая, что пули, даже снайперские, могут спровоцировать детонацию. А вокруг люди. – Риск детонации! Нужно точечное обезвреживание! Мы можем убить сотни!

Но снайперы уже получили приказ. Я увидел, как на крыше противоположной трибуны блеснула линза прицела.

Действовать нужно было сейчас. Инстинктивно я вскинул руку в перчатке. Не было времени на прицеливание. Я просто захотел, чтобы эта энергия, этот гром, поразил цель прямо сейчас…

Сфера электрической энергии размером с теннисный мяч пронеслась над головами перепуганных людей, не задев никого. Она пролетела несколько десятков метров и ударила неизвестному прямо в голову. Точное попадание.

Эффект был мгновенным и беззвучным. Тело просто обмякло как кукла и рухнуло на пол. Ни взрыва, ни огня. Только легкий дымок от обугленной ткани капюшона, и больше ничего.

– Цель нейтрализована… Отставить снайперов… – хрипло доложил я.

На трибунах началась настоящая паника. Люди, поняв, что где-то только что стреляли, ринулись к выходам. Я, расталкивая бегущих, бросился к месту падения смертника. Север уже был там, перевернул тело.

– Девушка! – бросил он мне по рации. – На поясе – наши кристаллы, активированные! Ты был прав, Алексей! Глаза закатаны, я такое уже видел когда-то, она под сильнейшим психотропным и магическим воздействием. Живая марионетка, которая не отдает отчет своим действиям!

Ко мне подкатился холодный ужас, я догадывался, кто это, и, когда побежал ближе, увидел…

Это была Настя Ли. Бледная, как мертвец, с огромными синяками под глазами, но живая. Из ее полуоткрытого рта стекала слюна.

– Она… Жива! – выдохнул я.

– Еле-еле, но жива. Ей срочно нужна реанимация, – сказал Север, уже нащупывая пульс на шее.

– Высылаю медиков и саперов, – раздался в ухе голос министра внутренних дел. – Удерживайте позицию до их прихода.

Этот ублюдок… Он не просто хотел ее убить. Он хотел воплотить свой мерзкий замысел ее руками… Сначала использовал ее как свою игрушку, теперь – как орудие убийства. И самое главное: он чуть не заставил меня стать ее палачом.

Я вскочил, оглядываясь. Мои глаза, налитые кровью, искали его. Я был уверен, что он стоит сейчас и наблюдает за всем со стороны… И я увидел. На другом конце сектора, у служебного выхода в подтрибунные помещения, стоял Тони Волков. Он смотрел прямо на меня и улыбался.

Наши взгляды встретились Он медленно, театрально, поднес палец к виску, изобразил пистолет и «выстрелил». Потом развернулся и скрылся в дверном проеме.

Время замедлилось. Звуки – крики, сирены, команды в рации – слились в отдаленный гул.

– Я его вижу! Он уходит в подтрибунье со стороны сектора «Чарли»! – рявкнул я в микрофон и бросился вперед, не слушая ответов. Да я вообще ничего больше не слышал. Меня вела вперед только ярость, и больше ничего.

Я ворвался в темный, лабиринтообразный бетонный коридор. Где-то впереди слышались быстрые шаги. Я бежал, наступая на брошенные шарфы, стаканчики. Вокруг висели трубы, тянулись кабели.

– Алексей, стой! Я приказываю! Не лезь один! – кричал в ухе Владимир Николаевич, но его голос был далеким, как из другого мира. У меня уже давно шла своя собственная охота!

Я свернул за угол и замер. В конце тупикового коридора, освещенного одинокой трепещущей лампой, стоял он. Тони Волков уже снял толстовку, под ней – темная майка, не стесняющая движений. Руки были свободны.

– Ну что, продажник? Догнал? – спросил он мягко. – Хочешь чтобы мы устроили спарринг?

Я не ответил, вскинул руки, и из «Громовых лап» ударили две молнии. Он даже не пошевелился. Перед ним с хрустальным звоном выросла полупрозрачная, переливающаяся стена льда. Молнии впились в нее, оставили черные оплавленные кратеры, но не пробили защиту. Ледяная стена испарилась облаком пара.

– Неплохо, – прокомментировал Тони. – Новые игрушки? Слушай, а сможешь мне достать таких пару десятков? Пригодятся в боях с такими мудаками, как ты!

Он взмахнул рукой. Из ничего в воздухе сформировались десятки длинных, острых, как иглы дикобраза, ледяных осколков. Со свистом они помчались ко мне. Я инстинктивно скрестил руки перед собой, мысленно призывая защиту. «Громовые лапы» отозвались – передо мной вспыхнуло мерцающее электрическое поле. Осколки, врезаясь в него, взрывались ледяной пылью, оседающей на пол мелкими кристаллами.

Мы сошлись в ближнем бою. Тони был быстрее, его удары, усиленные ледяными наростами на костяшках, были тяжелыми и точными. Я парировал предплечьями в перчатках, каждый блок сопровождался разрядом, от которого он вздрагивал, но не отступал, сукин сын. Я пропустил удар в корпус, сильный, будто меня атаковал куском рельса. Воздух вырвался из легких. Я отлетел к стене, едва удерживаясь на ногах.

– Слабовато, земляк! – крикнул Волков, создавая в ладони вращающийся сгусток холода. – Тяжело да, когда нет родовой магии и приходится пользоваться артефактами?

Яростный рев вырвался из моей груди. Я оттолкнулся от стены и ринулся к нему, стреляя молниями почти в упор. Он отбивался ледяными щитами, которые трескались и таяли под электрическим натиском. Мы кружили в этом бетонном аду, осыпая друг друга различными ударами магии. Я сделал несколько точных попаданий в голову Волкова, даже разбил губу, но он все еще держался на ногах. Крепкий ублюдок.

В какой-то момент он ловко подсек меня, я потерял равновесие и рухнул на одно колено. Тони воспользовался моментом – его рука вытянулась, пальцы сложились в подобие пистолета. На кончиках собрался ослепительно-белый холод. Ледяная стрела, та самая, что убила Бонда. Она была направлена мне прямо в сердце.

Время в моей голове остановилось. Я видел, как энергия сгущается. Видел его лицо – сосредоточенное, без эмоций. Я поднял руку, пытаясь создать барьер, но понимал – не успеваю. Защита не сформируется за такой короткий промежуток времени, мы вели слишком близкий бой, и тут из бокового проема, из темноты, выросла тень.

Я повернул голову. Север. Он бросился вперед с рыком старого волка, отталкивая меня в сторону. Ледяная стрела, выпущенная Тони, со свистом пронзила воздух и вошла Северу в грудь, чуть левее центра.

Раздался негромкий, влажный звук. Север замер, глаза его широко раскрылись от шока. Он посмотрел на торчащий из груди кристаллический наконечник, из которого уже расползался по телу узор инея. Потом его взгляд медленно перевелся на меня.

– Малой… – прошептал он, и из уголка его рта вытекла алая струйка. – Вроде… не по… плану…

Его колени подкосились, и он тяжело рухнул на бетонный пол. Кровь, ярко-алая на фоне серого бетона, начала растекаться вокруг, смешиваясь с тающей ледяной пылью.

Я застыл на месте, не в силах даже пошевелиться. Стоял и не двигался, даже не дышал, глядя на лежащее тело человека, который только что спас меня от смерти ценой собственной жизни.

Тони Волков стоял в нескольких шагах от нас, также смотря на Севера. На его лице не было торжества и даже улыбки. Он просто воспринял это все, как данность.

– Интересный поворот событий… – произнес он слегка задумчиво. – Не рассчитывал на такую… Сентиментальность со стороны старого волка, особенно учитывая его предыдущий опыт. Ну что ж… – он перевел взгляд на меня. Его глаза были холодны и пусты. – Кажется, твой учитель дал тебе последний урок. Цена ошибки – жизнь!

Он создал огромную стену из льда, которая разделила нас. Развернулся и быстрым шагом скрылся в темноте лабиринта, оставив меня одного в ледяном, кровавом подземелье с телом Севера…

Глава 18

Тишина в оперативном штабе, размещенном в подвале резиденции Никулиных, съедала всех изнутри. Особенно после шума стадиона, с которого мы сюда приехали.

Север умер прямо там, на моих руках. В какой-то момент он перестал дышать, а его сердце прекратило биться.Сколько бы и чего между нами не было, Север был моим близким и не таким плохим человеком, как многие думали. Именно тогда я поклялся себе: чего бы мне это ни стоило, я отомщу…

И тут внезапно тишину взорвал Владимир Николаевич Никулин. Он закричал, несмотря на то, что его голос хрипел. Было понятно, что кричит он уже не первый раз за день или по, всей видимости, далеко не последний.

– Какого, сука, хрена, ты, бл*ть, к нему пошел? Да к тому же дважды! Тебе первого раза не хватило, или ты дебил, Алексей? – он с нечеловеческим усилием вскочил из-за стола, заваленного картами и отчетами, сбросив их на пол. Его лицо было красным от усталости и бешенства. – Было четкое и ясное указание: ДЕЙСТВОВАТЬ СТРОГО ПО ПЛАНУ! НАБЛЮДАТЬ И ДОКЛАДЫВАТЬ! Не вступать, сука, в прямой контакт! Вы какого хера тут головой кивали, если вам ничего не понятно, епрст!!! Боже правый, да зачем же я, старый дурак, связался с этими… Юнцами-романтиками, которые вместо работы головой бросаются сразу же в драку, как уличные гопники! Да ладно бы еще результат был какой-то, а не это вот все…

Ярость министра была направлена на меня, но в ней таилась одновременно и гнев на себя, на провал операции, на всю эту чертовщину, которая произошла. Я стоял напротив него, стиснув зубы от злости. Со многим не был согласен и, чувствуя, как ответная кипящая волна поднимается из самого нутра, сжигая остатки скорби по Северу, был готов выпустить ее наружу. Сквозь зубы, сдавленно, но не уступая в ярости, я парировал все его аргументы:

– А вы, товарищ министр, большой начальник, все, что было в ваших силах, сделали? Со всем справились строго и без ошибок? Тогда почему не смогли его схватить? В чем была, скажите на милость, проблема – закрыть все отходы от стадиона? Или ваши протоколы и прочая херня оказались важнее, чем поимка террориста, который на глазах у всей страны устроил цирк⁈

Мы стояли, упираясь друг в друга взглядами, как два быка перед схваткой. Гриф, Факел, Сашка и Артемий стояли и молча наблюдали за всем этим зрелищем. Если бы в этот момент в комнате кто-то зажег спичку, она взорвалась бы.

– А ты у нас теперь стратег? Или вообще главный умник? – Владимир Николаевич сделал шаг в мою сторону. – Ты знаешь, что творилось на стадионе, кроме твоей личной дуэли где-то в подвале? Знаешь⁈ Я тебя спрашиваю!!! Ты думаешь, все так, сука, просто? Думаешь, этот урод был там один? А вот нихера! Пока ты играл в кошки-мышки, порядка десяти головорезов Тони устроили по всему периметру такое шоу, что мало не покажется! Подрывы твоих сраных кристаллов, диверсии на системах связи, задымление, паника! Есть пострадавшие среди мирных, Алексей! Ты это понимаешь? Не только среди наших, пострадали обычные люди, которые пришли на футбол! А император… – он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, – … император в ярости. Слышал, что меня, и, черт возьми, всех, кто в моей команде, хотят отстранить от должностей, отдать под трибунал за «некомпетентность и допущение теракта»! Мы не поймали его, Алексей! Мы подвергли риску жизнь самого государя!!!

– Никого не осталось в живых из людей Тони? – спросил я, уже холоднее, пытаясь перевести разговор в мирное русло. Ругаться друг с другом нет никакого смысла. Нужно принять решение, что же нам делать дальше.

– Только один из всех. Самый младший, видимо, точно не из командиров. Его допрашивали три часа, и ничего. Молчит как рыба. Чуть позднее попробуем нашего специалиста по мозговым практикам к нему направить. Может он поможет, после того, как закончит с вашей подругой, – он с силой выдохнул.

– Она как себя чувствует? – спросил я.

– Наконец-то пришла в сознание… С ней тоже уже переговорили наши специалисты, ничего не помнит, – ответил он, немного отступая назад.

– Владимир Николаевич, я… Я обязан его наказать! За Севера! За Настю! За всех, кому он причинил боль! Никто, кроме меня, не сможет его остановить, потому что никто, кроме меня, не понимает, что он такое на самом деле! – мне хотелось кричать.

– Ага, – министр горько усмехнулся, снова опускаясь в кресло. – У тебя уже было две попытки это сделать, и каков итоговый результат? Он жив-здоров и посмеивается где-то в своем логове, а мы зализываем раны и хороним своих.

– И я – единственный, кто после двух встреч с ним лицом к лицу остался в живых! – жестко парировал я. – Мало того, еще я нанес ему ощутимый ущерб. Ваш «Бонд», с позволения сказать, умер в первую же секунду встречи с Тони Волковым. Ваши хваленые спецназовцы падали, как подкошенные, и тоже упустили его на аэродроме. Я – дрался с ним на равных и ранил его. И я спас императора и жизни нескольких тысяч людей, когда ваши снайперы готовы были устроить взрыв! Так что не надо мне тут что-то продолжать говорить про «юнцов» и прочее.

Владимир Николаевич просто молчал. Он смотрел на меня долго, тяжело, и в его взгляде виделась борьба внутри себя. Ненависть к моей дерзости, горечь от правды в моих словах, усталость и… Вынужденное признание.

– После всего этого бардака, – наконец продолжил я, но уже тише, – император готов выделить нам подкрепление и армию? Или мы теперь изгои?

– Не знаю, – отвел он взгляд к карте на стене. – Государь в бешенстве, Алексей. Кричал, что всех отдаст под трибунал, начиная с меня. Народ империи в панике. Весь город, вся страна только и говорит о том, что же случилось на «Империа Арене». Что будет дальше… – он развел руками, – … черт его знает, если честно. Мы в подвешенном состоянии сейчас, и у нас в руках одна живая ниточка в виде псины Волкова. И девушка, которая ничего не помнит.

– Можно мне пройти к Насте? – спросил я. Нужно было увидеть ее. Убедиться, что с ней все в порядке.

Министр кивнул, не глядя, махнул рукой одному из бойцов, стоявших у двери, и сказал:

– Проводите его до девушки…

Я вышел из подвала, и меня провели по длинным безликим коридорам в небольшое, но чистое помещение, похожее на лазаретную палату. Настя лежала на койке, прислонившись к подушкам. Лицо было бледным, под глазами – темные круги, но сами глаза были ясными. Она смотрела в окно, но обернулась на мое появление в комнате.

– Ну как ты тут, красотка? – спросил я, пытаясь говорить как можно позитивнее. Сейчас ей нужно именно это, немного радости и близких людей рядом.

Она слабо улыбнулась, когда увидела меня.

– Бывало и лучше… Особенно пока какой-то герой не зарядил в меня молнией через полстадиона. Не знаешь, кто это был? Мне кажется, он тебе очень хорошо знаком, – несмотря на свое состояние, она пыталась отшучиваться.

Я удивился и задал один вопрос:

– Настя, получается, ты что, все помнишь?

– Нет, конечно! Какой там, ничего не помню, от слова совсем… – она покачала головой. – Один из ваших охранников, или кто они такие, принося поесть, рассказал, что один из «внештатных», пока снайпер целился, выстрелил в меня чем-то энергетическим. Спас от пули, которая могла рвануть весь пояс. Тебе, видимо, очень понравилось меня жарить?

– Я должен был действовать, Настя, иначе бы тебя… – я не договорил.

– Все понимаю, Лешка. Спасибо тебе большое! Правда, искренне, – Настя с благодарностью посмотрела на меня.

– Ты хочешь поговорить о том, что произошло? Как все это случилось? – я тактично попытался выудить интересующую меня информацию.

– А что тут говорить-то? – она вздохнула, глядя в свои руки. – Последнее, что я нормально помню… Когда вы с парнями уехали, Тони с охраной тоже уехал куда-то. Потом он вернулся. Был в каком-то… Диком состоянии, почти неадекватном. Я ничего не понимала, решила подойти и узнать, может, помощь какая-то нужна, а он странно посмотрел на меня. Потом выдал что-то вроде: «Не твое дело, тупая сука. Сиди и радуйся, что вообще дышишь и находишься рядом со мной». Ну, ты же меня знаешь, – легкая усмешка тронула ее губы. – Я за словом в карман не лезу. Сказала, что собираю вещи и уезжаю прямо сейчас. Крикнула, что он сумасшедший. А это ублюдок… Он… Он не стал даже разговаривать со мной, сразу же ударил. Сначала кулаком по лицу, так, что я отлетела к стене. Потом, когда я упала… Ногой в живот, и так несколько раз. Я думала, что прямо там и умру. Потом тьма, боль, и… Я в какой-то камере или комнате, не знаю…. А дальше… В какой-то день он пришел, но не один. С ним был какой-то… Старик. Сухой, с пронзительными темными глазами, и вот после этого старика я очнулась уже здесь… Больше ничего не помню…

– Специалист по магии воздействия… – прошептал я. – Редчайшая и опаснейшая специализация. Он выжег тебе память, вложил новую программу,: убить императора…

Настя кивнула, обхватив себя руками, будто ей редко стало холодно.

– Настя… – я присел на край кровати. – Ты можешь вспомнить что-нибудь еще? Любую мелочь! Где это было? Там же, или тебя куда-то увезли? Звуки, запахи? Хоть что-то, что может указать, где его база? Нам нужно найти Тони и остановить, а иначе будет пролито еще очень много крови.

Настя зажмурилась, пытаясь сосредоточиться, потом с отчаянием открыла глаза и сказала:

– Нет, Леш… При мне они вообще почти не разговаривали, пока я была в сознании. Я уже отвечала на все вопросы твоих людей… Ничем не могу помочь…. Прости….

Я положил руку ей на плечо.

– Ничего, все нормально! Главное – ты жива. Восстанавливайся, ты нам нужна… Мне нужна – здоровая и сильная.

Я вышел из палаты, оставив ее наедине с мыслями. Возвращаясь по коридору, я случайно бросил взгляд в полуоткрытую дверь другой, более темной комнаты, и замер.

Там, пристегнутый наручниками за запястье к массивной чугунной батарее, сидел на полу мужчина в черной, порванной в нескольких местах одежде. Лицо его было подбитым, но в глазах, поднятых на меня, был знакомый фанатичный огонек. Я догадался, это был тот самый единственный пленный человек Тони.

Я понимал, что министр хочет сделать все правильно, по конспектам, но осознание того, что нас разделяет всего пара метров, не давало мне покоя. Я оглянулся: в коридоре – никого. Охранник, провожавший меня, уже ушел обратно наверх. Я толкнул дверь и вошел в комнату.

Пленный напрягся. Его взгляд пробежал по моему лицу, и в его глазах я прочитал, что он меня узнал.

– Ну, здравствуй, бедолага, – тихо сказал я, закрывая за собой дверь.

Он хрипло, беззвучно рассмеялся.

– О… А я тебя знаю. Ты же тот самый… Торговец… Который кристаллы эти убойные поставляет… Который сотрудничал с князем, а потом предал его. Глупо, конечно, очень глупо. Я тебя узнал, а вот ты меня, видимо, не помнишь? Естественно, кто запоминает пешек, когда стоишь рядом с ферзем.

– Хорошо, что ты меня знаешь, этого делает ситуацию проще… – я сделал шаг к пленнику, остановившись в двух метрах от него. – Тогда ты должен понимать, что я не буду тебе врать. Ты догадываешься, какое будущее тебя ждет? Тебя отправят не в обычную зону, где будешь сидеть с кайфом. Тебя отправят в «Ледяной Куб». В вечную мерзлоту! Там тебя заморозят, как кусок мяса, и ты останешься там навсегда! Как тебе такая перспектива? Хочешь этого?

Я видел, как по лицу пленного пробежала судорога страха. «Ледяной Куб» был легендой даже среди таких, как он. Но этот страх быстро прошел, когда его место занял другой.

– Да все лучше, чем умереть! Разве ты этого не понимаешь? А если я скажу хоть что-то… То умру в ближайший час. Вы даже не представляете, насколько глубоко князь пустил корни в эту систему. Не только в криминал. В полицию, в армейские ряды, в чиновничий аппарат. У него везде глаза и уши! Вы что, настолько тупые, что до сих пор этого не поняли⁈ Я сдам его – и меня найдут даже здесь и прикончат. А так… В морозилке хоть шанс есть какой-то. Рано или поздно князь Тони Волков захватит власть, и тогда меня освободят! – он и правда верил в то, что говорил.

– Я обещаю, мы тебя защитим! – сказал я, хотя понимал, что аргумент так себе.

– Кто? Вы? – он фыркнул, и в его голосе прозвучала искренняя, почти жалостливая насмешка. – Да вы даже себя-то защитить не можете! Вот дед какой-то ваш умер на стадионе, девка чуть не сгорела… Так себе из вас защитники, честное слово.

Что-то внутри меня щелкнуло. Холодная ярость, сдержанная во время разговора с министром, та, что копилась с момента падения Севера, вырвалась наружу. Не было мысли о последствиях. Не было мысли о протоколах и прочей ментовской херне. Была только потребность заставить этого сукиного сына говорить!

– Ладно, – тихо сказал я. – Я попробовал по-хорошему. Давай попробуем по-другому…

Я не спеша надел «Громовые лапы», которые все это время держал в карманах.

Пленный смотрел на мои руки, в его глазах впервые появилась тревога, и он нервно заговорил:

– Эй… Что ты делаешь⁈ Что это еще за херня такая⁈

Я поднял правую руку, не целясь, просто направив ладонь в его сторону, и выстрелил. Не полным зарядом, не убийственной молнией. Коротким, жгучим энергетическим хлыстом, тонкой струей, которая ударила его в грудь.

– А-А-АРХ! ГРЫЗГХ! – пленник дернулся всем телом, как на виселице, и заскрипел зубами. От моего удара пахло горелой тканью и кожей. – Ты что, сука⁈ Охрана! Охрана!!! – закричал он, дергая наручником, чтобы подняться, но батарея держала крепко.

– Тише… – сказал я и выстрелил еще раз, в плечо. Потом еще раз, в живот. Каждый раз – короткий, болезненный разряд, рассчитанный на причинение максимальной боли без смертельного исхода. Его тело билось в конвульсиях, он хрипел, изо рта пошла пена.

– Перестань! Охренел, да⁈ Я ничего не скажу! Ничего! Хватит! Пожалуйста, прекрати!

– Я считаю до трех. Потом я прибавлю мощность на максимум и выстрелю тебе… Не в грудь, нет. Я выстрелю тебе в член, а потом буду методично выжигать каждый сустав, каждую кость, которая у тебя есть. Ты будешь умолять о «Ледяном Кубе», но вот хер тебе! Раз…

В коридоре послышались быстрые шаги, голоса. Кто-то услышал крики. Кто-то стучал в дверь, но я не собирался ее открывать.

– Алексей! Что там? Открой! – это был голос одного из охранников.

Мне было плевать. Весь мир сузился до этого трясущегося человека и моей руки. Я поднял палец, и на кончике собралась яркая нестабильная искра, обещавшая ему чувство невыносимой боли прямо сейчас.

– Два…

Пленный посмотрел на мою руку, на эту крошечную, но такую страшную искру. Посмотрел мне в глаза, и в его глазах, наконец, сломалось что-то. Виной был не просто страх боли. Он понял, что я не блефую. Что правила, протоколы – все это не имеет значения в этой комнате. Здесь есть только он, я – и больше никого.

– ЛАДНО! – закричал он, захлебываясь слюной и слезами. – Ладно, черт возьми, я все скажу! Выключи эту штуку! Я знаю, где его основная база! Не та, в Таиланде, которую ты видел! Ту, где он копит силы! Я покажу на карте! Только отстань! Пожалуйста, прекрати!

Я опустил руку. Искра погасла. Шаги за дверью стали яростнее, кто-то уже пытался вышибить ее.

– Договорились, – тихо сказал я.

Я подошел к двери и открыл ее. Там, с оружием наготове, стояли два охранника, а за ними, багровый от ярости и непонимания, – сам Владимир Николаевич Никулин.

– Что здесь, бл*ть, происходит⁈ – проревел он.

Я посмотрел на него, потом кивнул на всхлипывающего пленного.

– Он готов! Сейчас мы узнаем, где прячется эта мразь. Собирайте карты, у нас появился шанс нанести ответный удар