Текст книги "Поваренная книга Мардгайла"

Автор книги: Сергей Лукьяненко

Соавторы: Дмитрий Казаков,Александр Громов,Юлий Буркин,Сергей Чекмаев,Владимир Михайлов,Илья Варшавский,Андрей Синицын,Владимир Березин,Сергей Вольнов,Дмитрий Байкалов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– …рады приветствовать… х-х-х… наших доблестных покорителей… х-х-х… космоса! Каждый мальчишка… х-х-х… мечтает стать верным рыцарем звездных-х-х… путей, чтобы Земля… х-х-х… могла им гордится…

«Боже, – подумал Роббинс, – когда же он закончит?» И словно бы в ответ на его молитву, робот зажужжал чем-то у себя внутри, засветился зеленым. Жизни и здоровью VIP-персон ничего не угрожало.

С помощью техников члены комиссии освободились от скафандров. Капитан дождался, когда красная, в бисеринках пота, физиономия сенатора покажется из-под шлема, козырнул ему. Ивинс благосклонно кивнул и уже раскрыл было рот продолжить речь, но Роббинс опередил его.

– Уважаемые гости, господа сенаторы, господин советник, команда приглашает вас за праздничный стол. Сегодня наш «Рабаул» дает в вашу честь званый обед!

Про сенатора Ивинса ходили разные слухи, в том числе говорили, что он весьма падок на доброе застолье с аппетитными разносолами. Умением зарабатывать политический капитал он не уступал самым успешным своим коллегам, но хороший стол на какое-то время мог нейтрализовать въедливость сенатора и привести его в благодушное настроение.

Роббинс шел впереди, указывая дорогу к кают-компании. Ивинс за спиной капитана вполголоса переговаривался с евразийским советником. Краем уха Роббинс слышал их беседу.

– Надеюсь, Димитрий, нас не собираются кормить фруктовой пастой из тюбиков?

– Юджи-ин! Где вы набрались подобных ужасов? Космический флот питается по высшему разряду. Это их гордость. Каждый корабль обязательно может похвастаться парой-тройкой фирменных блюд, а про «Рабаул» я слышал совершенно фантастические истории. Говорят, здешний повар едва ли не лучший на флоте.

И Лерой не подкачал! Холодные закуски – салат из морепродуктов «морской балет», «устричная феерия», паштет «ле-миттелье» – были восхитительны. Сенаторы удивленно переговаривались, Кратчет даже спросил у Роббинса:

– Скажите, капитан, и это все приготовлено из сублимированных продуктов?

– Конечно. Огюст Лерой, наш повар – большой мастер своего дела.

Кратчет покачал головой.

– Жаль, что в моем любимом ресторане так не готовят. Ивинс прислушивался к разговору, но молчал. И только распробовав паштет, он восхищенно цокнул языком и сказал:

– Скажите честно, капитан, на вашем корабле что-то не в порядке, и вы хотите нас подкупить?

На лице Роббинса не дрогнул ни один мускул.

– Обед не только в вашу честь, сенатор, хотя вы и приглашены, как почетные гости. Просто моя команда сегодня вернулась домой, на Землю. Нас не было почти год. В космосе не часто случаются праздники, сэр.

Сенатор немного смутился – впрочем, совсем ненадолго, на каких-нибудь пять-десять секунд. Разве он мог позволить, чтобы его волновали чужие проблемы, когда еще не распробованы вот эти изумительно приготовленные устрицы?

Команда постепенно привыкла к гостям, люди расслабились, хотя иногда, нет-нет, да и бросали на членов комиссии настороженный взгляд. Космонавты не любят чиновников, и дело тут не в личной неприязни. Просто от бюрократов ничего хорошего ждать не приходится.

Несмотря на радость от прибытия домой, на многочисленные тосты, каждый на корабле помнил – осмотр еще не начинался, он просто отложен.

В проходе кают-компании появился Лерой с огромным блюдом в руках.

– А сейчас наше фирменное блюдо! Такое вы можете попробовать только на «Рабауле», и больше нигде в радиусе сорока парсеков!

Космонавты радостно зашумели. Ивинс с шутливой интонацией простонал:

– Капитан, ваш повар хочет закормить нас до смерти!

– Внимание, уважаемые гости! – Лерой осторожно поставил поднос на стол. – Перед вами «Мечта о Земле»! «Эль марридо де костра» – очень редкое блюдо с ВанГоги. Его подают только самым дорогим гостям, если хотят показать свое уважение. Прошу.

– А из чего готовят ваш «эль марридо»? – спросил Ивинс. – Насколько я знаю, на ВанГоге нет своего сельского хозяйства.

– Пока нет, сэр. – Лерой отрезал здоровенные куски и накладывал в тарелки членов комиссии. Кто-то уже распробовал блюдо и закатил глаза от наслаждения. – Поэтому «эль марридо де костра» и ценится так высоко. Здесь несколько сортов мяса, их нужно выдержать в трех различных соусах, а потом запечь с грибами. Все компоненты доставляются с Земли. Кушанье подают только в одном ресторане, причем на него записываются в очередь. На месяцы вперед.

– Что ж, – Ивинс, казалось, был польщен оказанной честью, – попробуем… А что, вполне! Очень вкусно! Просто восхитительно! Вы настоящий волшебник, уважаемый Лерой!

– Спасибо, сэр.

– Нет-нет, какое, к черту, «спасибо», это незабываемо! Неземное наслаждение! Но… – сенатор погрозил пальцем капитану, – ваши превкусные разносолы не смогут отвлечь нас от главного. Еще кусочек и… нет, пожалуй, еще один.

Сенаторы ушли довольными. На прощанье Ивинс долго жал руку Роббинсу, благодарил, нахваливал повара. Даже пообещал:

– Теперь все время буду встречать ваш корабль, капитан.

Роббинс мысленно чертыхнулся: «Не дай бог!»

Вернувшись на корабль, капитан вызвал к себе старпома, Носовски и повара Лероя.

– Спасибо, господа. Комиссия в полном восторге от вашего таланта, Лерой, и от состояния корабля. Отпуск, премиальные и, возможно, доброжелательное внимание Совета нам обеспечены. Хочу сказать, что без вас мне было бы тяжело добиться таких результатов.

– Спасибо, сэр.

– Спасибо, сэр.

– Благодарю вас, сэр.

– Но за всеми этими застольями и осмотрами, мы забыли о главном: куда же девались агарики?

– Они исчезли, сэр, – затараторил Носовски, – я везде смотрел… да и комиссия…

– Верно, – сказал Роббинс. – Комиссия их тоже не нашла. Но, как мне кажется, один из нас знает немного больше остальных. Ведь так, Лерой?

– Так точно, сэр! – Повар совсем не выглядел смущенным или испуганным. Наоборот– он улыбался. – Как вы догадались?

– Ну, вы так упорно отказывались раскрывать Маку свои секреты… А способ-то вы знали, верно? Самодеятельность я, конечно, не одобряю, но в конечном итоге вы спасли наш отпуск и, возможно, мои нашивки. Победителей не судят. Я хочу знать лишь одно: как? Как вам удалось?

МакКаллиган уставился на повара в недоумении:

– Это и правда вы, Лерой?

– Я, сэр. Вы спрашиваете как?

Он вытащил из нагрудного кармана толстенную, изрядно потрепанную книгу в засаленном переплете. Аккуратно положил ее на стол.

– Здесь все написано.

«Книга о вкусной и здоровой пище», – прочитал Роббинс.

– Откройте страницу триста двадцать девять, сэр. Там заложено.

Капитан нетерпеливо перелистывал страницы. МакКаллиган тоже наклонился над книгой.

– Вот!

Раздел назывался: «Грибная подливка. Шампиньон двуспорый – Agaricus campestris bisporus».

«Специально выведенный сорт. Ради отличных вкусовых качеств шампиньоны разводят промышленно во многих странах. Один из лучших съедобных грибов».

Ниже шло перечисление блюд. Пятая строчка сверху была отмечена жирной галочкой.

«Подливка к мясу из шампиньонов».

Роббинс отчетливо вспомнил, что во время банкета Лерой подкладывал «фирменное блюдо» только членам комиссии. Из команды никто его не ел.

Или нет?

– Это агарики? – бледнея, спросил Носовски.

– Agaricus campestris, – ответил повар. – Там же написано.

– Но… но почему он считается опаснейшим паразитом?

– Рецепт старый – сейчас его никто уже и не помнит. Эпоха, – Лерой грустно вздохнул, – сублимированных продуктов. Даже в колониях продукты выращивают в гидропонных баках. А все, что лезет из земли, считается сорняками и паразитами. Думаю, на ВанГогу споры попали случайно, вместе с первыми колонистами, и теперь обычный земной шампиньон записали в местные паразиты. Не изученные до конца, а потому весьма опасные.

– То есть вы хотите сказать… наша доблестная комиссия их просто съела?!

– Именно! – повар сиял, как отдраенный услужливым салагой поручень капитанского мостика.

– И сейчас «малоизученная, но несомненно опасная форма» спокойно переваривается луженым желудком сенатора Ивинса?

– Да, сэр. Сенатор остался доволен.

Капитан Роббинс снял парадный берет, устало опустился прямо на ступеньку трапа ходовой рубки, отер рукой пот. Потом улыбнулся.

– В заключительной речи Ивинс одобрительно отозвался о рационе команды. А чистоту наших трюмов отметил особо. Чему сам нимало поспособствовал. Ха. Ха-ха-ха…

Роббинс засмеялся. Через несколько секунд к нему присоединились повар и старпом. Даже карго-холдер улыбнулся, не забывая впрочем озабоченно хмуриться.

А челнок с комиссией уже вошел в плотные слои атмосферы и, выпустив закрылки, плавно выруливал к посадочной полосе северогвианского космодрома.

Ошибку в написании так никто и не заметил.

Жаль.

© С. Чекмаев, 2005.

ЕВГЕНИЙ ПРОШКИН
Дипмиссия

Альберт посмотрел в зеркало и покачал головой.

– Давай-ка помогу, сынок. – Посол сам завязал ему галстук, манипулируя изящно, как факир. – Вот теперь хорошо. Пирсяне вряд ли что-то смыслят в узлах, скорее всего, у них вообще нет галстуков, но мы же делаем это для себя, верно?

Альберт млел. Выпускник Дипломатической академии не мог и мечтать, что окажется в составе Чрезвычайной Миссии. Сокурсники разлетались по Федерации, занимая должности простых референтов, и Альберт не надеялся, что его карьера начнется удачней. Он уже отправил резюме в консульский отдел на Бетельгейзе, когда вдруг раздался звонок из Госдепартамента.

Через шесть часов он был на борту правительственного корабля. Автопилот женским голосом поприветствовал «господина первого помощника Чрезвычайного Посла» – у Альберта от сознания собственной значимости чуть не случилась истерика, – и миганием плафонов проводил его до слип-камеры.

Увидев, что одна из двух капсул уже занята, Альберт аккуратно повесил брюки и лег на свободное место.

– Спасибо, гос…

– Валерий Петрович. «Господин Чрезвычайный Посол» будет внизу, на людях. То есть… на пирсянах. – Он саркастически выгнул брови. – Давай-ка без церемоний, сынок, иначе не сработаемся.

Альберт улыбнулся и лишь сейчас вдохнул – глубоко, по-настоящему. И заметил, что раньше он как будто не дышал, а впитывал воздух кожей – с того момента, когда посмотрел на закрытую капсулу и обнаружил под колпаком Новикова. Если б не гибернаторы, Альберт, наверное, не уснул бы: «Валерий Петрович Новиков! Ну надо же!»

– Одеколоном не пользуешься? – спросил Посол. – Правильно. Да, и вот еще что: не вздумай класть под язык ментоловую пластинку.

– Нас предупреждали.

– В системе Йокт все посольство на корм рыбам отправилось. Из-за одной ментоловой пластинки, будь она неладна… Никогда не угадаешь, чем ты их огорчишь, а чем огорчишь еще сильнее. – Надев пиджак, Новиков взял с полки вакуумную щеточку.

– Внимание! До посадки десять минут, – объявил автопилот.

– Благодарю, – ответил Посол динамику.

Вот, что нравилось Альберту в дипломатах старой закалки. Школа, Традиция, Характер – он не знал, как назвать это одним словом. Если только – Судьба?

Майкл Маклухин, чье имя носила Академия, улыбался, когда его вели в ритуальную барокамеру на планете Воздушная, улыбался, когда стрелка манометра уже сделала четыре полных круга, и продолжал улыбаться – когда она завертелась в обратную сторону. Собственно, кроме улыбки там ничего и не осталось. Но это была улыбка Дипломата.

– Валерий Петрович… – произнес Альберт нерешительно, будто пробуя имя-отчество на вкус. – У нас есть хоть какая-то информация о Пирсе?

– А то ты не знаешь хмырей из разведки! «Наличие оружия массового поражения не исключено». Вот и вся информация. У них – высотные снимки, у нас – общение с людьми… то есть, с пирсянами. Хотя они, считай, те же люди. Природа – женщина ленивая, новые виды изобретать не торопится.

– Если бы она еще мозги одинаково вправляла… – вставил Альберт.

– Э-э! Тогда зачем нужна Академия? Мозги!.. Хорошо сказал, сынок. Если бы она их умела вправлять… – Новиков задумался, и в глазах у него мелькнуло что-то юношеское, сентиментальное. – Вот когда я прибыл на Луизу-4…

– Я помню, помню! – Альберт глубоко кивнул, почти поклонился.

– Ты? Помнишь?! Да тебя еще в проекте не было.

– Из учебника. Мы про вас проходили!

– Хм… Я уже в учебнике? Это старость.

– Это слава, Валерий Петрович! – горячо возразил Альберт. – А что, вы действительно?..

– Протопал босиком по раскаленным углям. Дорожку выложили прямо от челнока, я уже на трапе чуть плясать не начал. Двенадцать метров, все – по уголькам, н-да… Бежать нельзя, орать нельзя. Шаг в сторону – разрыв отношений. Потом луизяне признались, что для заморских гостей у них принято выстилать два ликрика Большого Тепла. По-нашему – восемь метров.

– А вам, значит, три насыпали?

– Боялись обидеть. Я все-таки не из-за моря прибыл, а из-за неба. Дольше путь – душевней встреча… Ничего, регенерацию ног мне оплатил Госдеп. Хожу, как видишь.

– Зато теперь Луиза-4 – наш основной стратегический партнер!

– Да. А интендантская служба снабжает сотрудников посольства огнеупорными чулками.

Альберт заметил, что все еще стоит в тапочках, и вынул из коробки лаковые туфли.

– Новые? – поинтересовался Посол.

– Конечно, Валерий Петрович. На мне все новое.

– Все – это правильно. Кроме обуви. Примета, понимаешь ли, нехорошая. Держи. – Он бросил Альберту медный пятак с гербом в виде глобуса и колосьев. – Под левую пятку. Монета счастливая, она у меня еще с первой экспедиции.

– Вы серьезно в это верите? – спросил Альберт, подкладывая пятак в ботинок.

– На тридцатом году службы начнешь верить и в черных кошек, и в пустые канистры, и в Альтаирское божество Пиду. Думаешь, что – старик не волнуется? Шестнадцать удачных контактов с внеземным разумом, и каждый раз… как первый раз, поверь мне, сынок. Ведь кто принимает на себя главный удар? Солдаты? Нет. Военные приходят туда, где дипломаты уже проиграли. Вот поэтому мы и не имеем права проигрывать. Контакт – любой ценой.

Альберт слушал, разинув рот, хотя Луну Посол ему не открыл. То же самое говорили преподаватели, словно у всех у них была одна задача: заставить студентов покинуть Академию, пока не поздно.

– Три минуты до посадки, – доложил автопилот.

– Благодарю… Ну что ты скис? – Новиков весело пихнул Альберта в бок. – Все не так страшно. Представь, с какими трудностями сталкиваются чужие эмиссары на Земле. Взять, к примеру, Имедрол. У них же вечный демографический кризис, ты в курсе?

– В учебниках этого не было, – обронил Альберт.

– Еще бы! За многие века недонаселения на Имедроле сформировались новые этические принципы. Так вот, вообрази картину, – он покхекал, – является к нам делегация из одних женщин… Пришлось переносить их консульство в рыбацкий поселок под Находкой. Там хоть народу поменьше. Да все равно срам. – Новиков безнадежно махнул рукой. – А застольный этикет? Вообще отдельная тема!

– Думаете, нас будут угощать? – с тревогой спросил Альберт.

– Готовиться всегда нужно к худшему.

– Есть посадка, – донеслось с потолка.

– Благодарю, – сказал Новиков, выходя к шлюзу.

Альберт последний раз оглядел себя в зеркало и направился следом.

Челнок по договоренности протокольных отделов сел на площади перед дворцом из белого камня. Стены были украшены гюйсами и штандартами с изображением знакомых животных: пчелы, жалящие медведя, зайцы, забивающие топорами лису, а также волк, разгоняющий палкой свору собак.

Погода стояла хорошая, в Москве ее назвали бы июнем. Аборигенов собралось много: все веселились, все были одеты во что-то легкое. Женщины Альберту в общем и целом понравились. Те, что помоложе, разгуливали топлесс, и он отчего-то вспомнил про планету Имедрол. На душе потеплело. С такой цивилизацией воевать не хотелось, а хотелось тесно сотрудничать и крепить связи изо всех сил.

– Похоже, нам рады, – обронил Новиков.

К челноку приблизился мужчина в коротком пестром халате и что-то по-своему прогундосил.

«Вы прибыли вовремя», – озвучил микропереводчик.

– Для меня это огромная честь – первым ступить на вашу гостеприимную землю, – торжественно произнес Посол.

«Гимм гимм оримм», – раздалось из транслятора, висевшего у него на груди.

– Это все, что я сказал? – удивился Валерий Петрович. – Не густо.

Приветственная речь не могла состоять из трех слов, поэтому он набрал воздуха и заговорил снова:

– От лица Федерации, которую я уполномочен представлять на вашей…

«Гимм», – брякнул переводчик и замолчал. Мужчину в халате это вполне удовлетворило. – Нимм, – ответил он, что означало: «Долгие разговоры – не для алчущих дружбы». Новиков кашлянул и покосился на Альберта.

– Чую, без банкета не обойдется. Держись, сынок.

Толпа расступилась, и у дворцовой стены показалась деревянная кровать. Впрочем, скорее, телега. Или все же кровать, только на больших колесах.

– Иииг о! – сказал Альберту пирсянин.

Кто он такой – церемониймейстер, самодержец или простой активист, было не ясно, но соплеменники против его переговорных инициатив не возражали, и значит, фигура в халате была легитимной.

«Выбери специи», – динамик донес эти слова с некоторой паузой, будто усомнился в адекватности перевода.

Альберт растерянно посмотрел на Посла.

– Вероятно, имеется в виду сопровождение, – шепнул тот. – То есть, некое специальное сопровождение. То есть… короче, ты не глупее меня, сынок.

Действительно, пирсянин подразумевал нечто подобное. По крайней мере, его жест относился к лучшей части встречающих.

– Го! Го! – поддержала толпа.

Смысл дошел до Альберта и без переводчика: «Не медли, покажи свой вкус».

– Я так не могу, Валерий Петрович, – пробормотал он.

– Не «Петрович», а «господин Чрезвычайный Посол»! – процедил Новиков. – Зачем ты еще здесь нужен? Потрещать в микрофон я мог бы и без тебя.

Альберт с ужасом следил за тем, как кровать выкатывают на середину площади.

– Но это же… аморально?

– Аморально – провалить Миссию и вместо партнеров получить врагов.

Альберт обреченно вышел вперед и, рассмотрев десяток кандидатур, указал пальцем на блондинку лет двадцати. Площадь взорвалась радостным гиканьем.

– Они определенно одобряют, – сказал Посол, когда помощник вместе с избранницей отступили к челноку. – Медаль «За стойкость» уже твоя, сынок.

– Ибе! – произнес пирсянин, простирая руки к деревянной кровати.

Блондинка хихикнула. Альберт густо покраснел.

– Ну?.. – буркнул он. – Перевод будет, или я мысли читать обязан?

– А что там читать? – откликнулся Новиков. – По-моему, все ясно. Надеюсь, у тебя прививки сделаны?

– Сделаны, – машинально ответил помощник, – но я… «Будьте вместе!» – с опозданием озвучили микродинамики.

– Это отвратительно. – Альберт скрипнул зубами. – На глазах у толпы!..

– Что ж, мы всегда выступали за открытую политику. – Посол подтолкнул их в спины, аборигенку – мягко, скользнув ладонью по талии, помощника – жестче, костяшками в позвоночник.

Альберт подсадил девушку и забрался на ложе сам. В ту же секунду четверо дюжих мужиков покатили кровать во дворец. Альберт озадаченно уставился на блондинку. Та ответила благодарным взглядом, и он вдруг осознал, что жизнь иногда бывает чуть лучше, чем о ней принято думать.

– Нам не нужно заниматься этим на улице?

– Забавный путник, – сказала пирсянка, когда транслятор выдал ей перевод. – Такое таинство не для посторонних.

Посол сцепил пальцы в замок и потряс ими над головой. Альберт бодро закивал и увидел, что через площадь спешит группа женщин с рулоном цветастой материи. Размотав ткань, они набросили ее сверху – получился приличный полог.

– Как тебя зовут? – спросил Альберт у блондинки.

– Я для тебя! – ответила девушка, очаровательно хлопая ресницами.

– Ты мне тоже нравишься. Но как тебя все-таки зовут?

– Забавный путник. Я для тебя, а ты для меня. Вместе, понимаешь?

– Кажется, понимаю. – Альберт погладил ее по щеке и попытался поцеловать.

– Зачем торопиться? Разве для этого ты прошел двенадцать небесных порогов?

– Тринадцать с половиной, – уточнил он, – световых лет. Но в принципе, ты права. А мы действительно будем одни?

– Не одни, а вместе. И вместе с нами еще три помощницы.

– Три?!

– Если в тебе много силы, помощниц будет больше.

– Я обожаю эту планету! – воскликнул Альберт.

– Ннумх, – скромно ответила блондинка. «Конечно, забавный путник, тебе нравится Пирс и все, что на нем происходит, иначе какой смысл было проходить тринадцать с половиной небесных порогов?»

«…в связи с чем считаю начало дипломатической Миссии успешным».

Щелкнув по клавише, Посол отправил доклад в Госдепартамент и сладко, навыворот, зевнул.

В мозгу теснились впечатления – слишком много для немолодого уже человека. Ярче всего запомнился, как всегда, банкет. Новиков произносил длинные тосты, которые неизменно переводились как «Дыннц!», и вскоре он оставил попытки обаять хозяев красноречием. Пирсяне и без того были настроены дружелюбно. Молекулярный сканер в ногте, который Посол периодически окунал в стакан, ничего опасного не регистрировал: травить дипломатических работников – по крайней мере, преднамеренно – на Пирсе не собирались.

Вино напоминало свекольную брагу, а сам ужин состоял из мутной похлебки. Вкушая суп деревянной палочкой, Новиков отмечал общий культурный упадок. К тому же, местные повара не слишком пеклись о санитарии: он неоднократно вынимал изо рта длинные светлые волосы, а на дне глиняного горшочка обнаружил и вовсе инородный предмет.

Валерий Петрович достал из кармана пятак, заметно потемневший в процессе варки, и, подбросив монету с большого пальца, поймал ее в хлопок.

Орел.

«Семнадцатая экспедиция, снова как будто удачная. Странно: вот я уже и в учебниках. Это старость, никуда не денешься. Хотя, кажется, есть у нее и плюсы».

Новиков почесал дряблую грудь и проглотил дезинфицирующую таблетку. Помощник сказал, что прививки у него сделаны, но кто же знает, какие в этой глуши специи?

© Е. Прошкин, 2005.