Текст книги "Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции"

Автор книги: Сергей Игнатьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Ответчиком от семейства Данбаров в королевском суде стал сын Джорджа Данбара. Напомним, что в 1400 г. король Роберт III лишил последнего титула, но затем, при поддержке Олбани, графа Данбара восстановили в правах в 1409 г. Джеймс I объявил реституцию Данбаров незаконной, поскольку Олбани не имел необходимых для этого полномочий. И хотя граф получил право защищать свои права в суде пэров, шотландскому хронисту Пласкардену заранее «было ясно, какое решение примет суд»[487]487
  Book of Pluscarden, II, 287.


[Закрыть]. В январе 1435 г. на заседании парламента в Перте было вынесено решение о конфискации графства Шотландской Марки. Семейство Данбаров, ведшее свое происхождение от кельтских и нортумбрийских королей и владевшее этим графством с начала XII в., потеряло его навсегда[488]488
  CP, Vol. II, P. 234.


[Закрыть].

Несколькими месяцами спустя, шотландский монарх приобщил к своим владениям ставшие выморочными графства Мар и Гэриох, которые ранее принадлежали его кузену – бастарду Александру Стюарту, графу Мару. Последнее приобретение короля было вполне легально, поскольку Джеймс был самым близким родственником графа, который оставался бездетным. К королевскому домену отошли обширные земли в Лоуленде (частично пограничные, частично на севере страны).

В 1429 г. в Англии умер сын графа Атолла, бывший, как говорилось ранее, в числе заложников за Джеймса. Это обстоятельство, похоже, подстегнуло дядю короля к организации антикоролевского заговора. В этом он нашел поддержку среди шотландских аристократов. Нам представляется справедливым мнение, что многими представителями шотландской знати, долго живший в Англии король Джеймс воспринимался, как носитель чуждых Шотландии порядков и традиций[489]489
  Brown M. James I. P. 111.


[Закрыть]. Такое отношение к Джеймсу сформировалось в период его царствования, хотя, напомним, в то время, когда король находился в английском плену, те же бароны требовали его возвращения на родину.

Важную роль в деле формировании антикоролевской оппозиции играл сэр Роберт Грэхем. Еще осенью 1424 г. на одном из заседаний парламента он выступил с речью, в которой обвинил короля в злоупотреблениях своими правами. В начале 1425 г. до короля дошли слова Роберта Грэхема, говорившего, что он должен «освободить Шотландию от короля-тирана», имея в виду Джеймса[490]490
  Book of Pluscarden, II, 274.


[Закрыть]. Сэр Роберт был тогда арестован, обвинен в измене и помещен под стражу в замок Данбар, из которого он либо бежал, либо был освобожден – точно не установлено – в том же 1425 г.[491]491
  Chr. Boweri, II. Р. 489–491.


[Закрыть] Он исчез на несколько лет из Шотландии. Сведения о возвращении сэра Роберта Грэхема относятся к 1430 г.

Рождение у короля двух сыновей-двойняшек в 1430 г. сразу решило вопрос о престолонаследии. До той поры у Джеймса рождались только дочери, что ставило под угрозу судьбу правящей династии. По акту 1373 г. шотландский трон могли наследовать лишь мужчины. Существовала реальная возможность перехода короны к другой линии Стюартов. Падение герцогов Олбани приблизило семейство Атоллов настолько близко к трону, что вплоть до рождения у Джеймса сыновей, они были первыми среди претендентов на корону и скипетр. Оставшийся в живых сын и наследник Мердока Олбани, находившийся где-то в Ирландии, был лишен всех прав наследования. Очевидно, граф Атолл – ближайший претендент на корону – не желал отказаться от своих притязаний на трон. Однако рождение у короля сыновей, заставило его всерьез задуматься о государственном перевороте. Вполне вероятно, что не случайно в это же время в Шотландии из Англии вновь прибыл сэр Роберт Грэхем, весьма приближенный к графу Атоллу человек. Неуступчивая позиция шотландского короля в континентальных делах, его нежелание прислушиваться к мнению Лондона могли спровоцировать англичан на закулисные действия против Джеймса, вплоть до организации или стимулирования заговора оппозиционной шотландской знати.

Пласкарден прямо указывает на то, что именно по инициативе графа Атолла был организован заговор, а его непосредственным осуществлением занялся сэр Роберт Грэхем[492]492
  Book of Pluscarden, II, 271.


[Закрыть]. Вместе с ним заговорщики собирались проникнуть в спальню короля и убить его, а смерть короля должна был повлечь за собой лишение прав на трон наследного принца Джеймса.

Надо сказать, что притязания Атолла на шотландскую корону были небеспочвенны. У Роберта II (1371–1388) было три сына от любовницы, в то же время он имел двух сыновей от первой жены Эуфемии: Уолтера графа Атолла и Дэвида графа Стратэрна. Когда королева Эуфемия скончалась, Роберт II сочетался законным браком со своей любовницей Элизабет Мьюр, признав и легитимизировав сыновей, с нею прижитых. Более того, чувства короля ко второй супруге были, вероятно, столь сильны, что дети от второго брака получили преимущество по сравнению с детьми от первого. Старшего сына от Элизабет он сделал Наследником, второму и третьему сыну – пожаловал графства[493]493
  Linklater Eric. The survival of Scotland. A new history of Scotland from the Roman times to the present day. N.Y., 1986. P. 156.


[Закрыть] (в 1398 г., напомним, они получили титулы герцогов Олбани и Ротси, соответственно).

Если считать, что потомки Роберта II и Елизаветы Мьюр, второй жены короля были незаконнорожденными, то Роберт III не имел права на престол, и его сын Джеймс тоже оказывался узурпатором. Легитимным же наследником был бы граф Атолл, старший сын короля Роберта II Стюарта от первого брака[494]494
  См. Приложение № 3.


[Закрыть]. Кроме того, напомним, что именно с Роберта III пошла практика наследования короны от отца к сыну, а до того шотландские короли избирались советом лордов среди наиболее значимых и влиятельных шотландских родов[495]495
  Tytler P. F. History of Scotland. Vol. II, P. 277.


[Закрыть]. Итак, дела с наследованием трона обстояли следующим образом. До рождения сыновей у Джеймса – официальным наследником шотландского трона являлся Уолтер Стюарт, граф Атолл. После появления на свет принцев, граф мог претендовать на первородство, только объявляя Джеймса узурпатором трона.

Заговор был осуществлен в ночь на 21 февраля 1437 г. в обители доминиканского мужского монастыря Блэкфраерс в графстве Перт, где король остановился на ночь, во время своего ежегодного объезда Шотландии. Восемь заговорщиков, включая сэра Роберта Стюарта (племянника графа Атолла), братьев Томаса и Джона Чамберов, тесно связанных с домом Олбани (хронист называет их «сквайры герцогского Дома Олбани»[496]496
  Liber Pluscardensis, XI, Ch. 9, 10.


[Закрыть]), а также сэра Роберта Грэхема – дяди изгнанного графа Ментейта – в четыре часа утра проникли в королевскую опочивальню.

Первым, кто был убит на их пути, был паж короля Уолтер Стрэйтон, который, согласно Боуэру, был послан Джеймсом, находившимся в этот момент с королевой и придворными дамами, чтобы «принести больше вина»[497]497
  Chr. Boweri, II, 504.


[Закрыть]. Боэций в своих «Хрониках Шотландии» спустя почти столетие после Боуэра пишет уже о том, что «Уолтер Стрэйтон погиб, защищая дверь в королевские покои»[498]498
  Chr. of Scotland, III, 566–567.


[Закрыть].

По версии Боуэра, король мог бы избежать смерти от рук заговорщиков, если бы воспользовался проходом, ведущим из королевских покоев в зал, где он и его придворные обычно играли в мяч. Но на свою беду несколькими днями ранее Джеймс приказал забить ход досками, так как в спальню из игрового зала часто влетали мячи[499]499
  Chr. Boweri, II, 504.


[Закрыть].

По другой версии, отраженной в своде хроник Шотландии, – опасаясь за свою жизнь, перед той роковой ночью, Джеймс приказал заколотить тайный ход из комнаты, поэтому, когда он проснулся от бряцания оружия заговорщиков, он не смог убежать и был убит после «яростной схватки»[500]500
  Chr. of Scotland, III, 566–567.


[Закрыть]. В «хрониках Шотландии» мы встречаем красочное описание последнего сражения короля со своими убийцами и его трагической гибели. Как пишет хронист «имея шестнадцать смертельных ран в груди, король попросил Роберта Грэхема привести ему исповедника, на что тот ему сказал в ответ, что он не увидит никакого другого исповедника, кроме его меча и пронзил его тело насквозь»[501]501
  Chr. of Scotland, III, 566–567.


[Закрыть].

Примечательным в этой драме является то обстоятельство, что единственным, кто попытался хоть как-то помешать убийцам короля скрыться с места преступления, пустившись за ними в погоню, был сэр Дэвид Данбар из Кокберна, брат последнего носителя титула графа Шотландской Марки – Джорджа Данбара[502]502
  Ibid., III, 566–7; Chr. Pluscardensis, II, 283.


[Закрыть].

О смерти шотландского короля английские хронисты пишут крайне мало, как правило, лишь констатируя гибель Джеймса от рук заговорщиков: «в том же году [1437 г. – С.И.] в Шотландии был убит король Джеймс»[503]503
  Hall's Chronicle containing the History of England during the reign of Henry IV and Succeding Monarchs. L., 1809 P. 73; см. также: John Benet's chronicle for the years 1400 to 1462 / Ed. L. Harris etc. // Camden Miscellany L., 1972. Vol. XXIV. P. 42.


[Закрыть], не давая по сути оценки произошедшему событию. Остается неясным вопрос, имелись ли прямые связи между готовившими заговор графом Атоллом и Лондоном. Функцию связного вполне мог выполнять сэр Роберт Грэхем, нашедший убежище в Англии в годы своей вынужденной эмиграции после 1425 г. и, вряд ли порвавший отношения со своими шотландскими родственниками.

Англичане, как известно, всегда были заинтересованы в дестабилизации положения в сопредельном королевстве, и шотландцы об этом хорошо знали. Тем не менее, ни в английских, ни шотландских хрониках мы не обнаружили каких-либо упоминаний о возможном участии Англии в заговоре.

§ 3. От затишья на англо-шотландской границе к новой «пограничной войне»

Старый граф Уолтер Атолл и его сторонники рассчитывали, что со смертью Джеймса I, корона перейдет к нему. Атолл, как уже говорилось, принадлежал к старшей линии королевского дома и поэтому, основываясь на традициях страны, он мог вполне претендовать на трон после смерти «узурпатора» – Джеймса. Однако эти расчеты не оправдались. Многие лорды и, прежде всего, Черные Дугласы не желали видеть графа Атолла на троне. Королева Джоанна примкнула к ним, обеспечив победу этому лагерю.

Судя по всему, сама королева, мать наследника трона, не могла претендовать на реальную власть. Никто в королевстве не рассматривали ее, англичанку по рождению, даже в качестве регентши. Только две, более или менее весомые политические фигуры: Уильям, граф Оркни и сэр Уильям Кричтон поддерживали королеву, но они все же не относились к числу самых влиятельных особ[504]504
  Brown M. James I. P. 195.


[Закрыть].

Для характеристики ситуации 1437 г. и последующих политических поворотов в царствование Джеймса II важно отметить, что, находясь в Эдинбурге, и, опасаясь за свою личную безопасность, Джоанна предпочла обратиться к главе Красных Дугласов – графу Энгусу. Сама королева при жизни супруга и, тем более, после его смерти не была заинтересована в афишировании своих английских связей. Сохранившаяся английская переписка Джоанны носила сугубо частный характер. Должно быть, королева осознавала, что любое подозрение ее в политических сношениях с Лондоном может негативно сказаться не только на ней, но и на ее сыне. В сложившейся политической ситуации Джоанна старалась, как можно реже напоминать окружению о своем английском происхождении. Осознавая шаткость своего положения, она, похоже, решила поддержать Черных Дугласов, которые реально обладали возможностями покарать убийц ее супруга, гарантировать права ее сына на трон, а ей самой обеспечить достойное место подле наследника. Таким образом, давние еще при подготовке брака с Джеймсом I планы английской дипломатии использовать Джоанну в интересах Лондона не увенчались успехом.

Опираясь на Черных Дугласов, Джоанна обеспечила им лидерство в регентском совете, а те не преминули воспользоваться благоприятной ситуацией для сведения счетов со своими давними политическими противниками. Лидер заговорщиков сэр Роберт Грэхем, скрывавшийся во владениях графа Атолла в Блейэр Атолле (Blair Athall), был схвачен Джоном Стюартом из Гарта и Робертом Данкансаном и препровожден в Эдинбург, где и был обезглавлен[505]505
  Chr. of Scotland, III, 569.


[Закрыть]. Сам Атолл в конце марта 1437 г. был арестован графом Энгусом и доставлен в Эдинбург, где должны были решить его судьбу. Арест старого графа положил конец открытой угрозе трону.

В свою очередь, Джоанна попыталась укрепить собственные позиции. Первым шагом в этом направлении стала коронация ее сына 26 марта 1437 г. в Истере в аббатстве Холируд, а не в традиционной Сконе у Перта, где, по мнению ее окружения, находится королеве было все еще рискованно. В день коронации собрался шотландский парламент, которому надлежало решить судьбу графа Атолла. Вина графа в участии в заговоре была признана и парламент вынес ему смертный приговор: в ночь с 26 на 27 марта 1437 г., короновав Атолла бумажной короной, его обезглавили, хотя, до самого последнего момента граф Атолл пытался доказывать свою непричастность к убийству[506]506
  Brown M. James I. P. 198.


[Закрыть].

После всех этих событий в апреле 1437 г. регентом Шотландии при малолетнем Джеймсе II был назначен Арчибальд Дуглас, 5-й граф Дуглас. Напомним, что этот граф Дуглас уже фигурировал в первом параграфе данной главы работы в качестве носителя титула графа Уигтауна, возглавлявшего шотландцев на службе дофина Карла в 1421–1423 гг., и получившего в награду титул графа Лонгвиля.

Однако было бы неверным считать, что коронация Джеймса II и назначение регентом главы семейства Черных Дугласов положили конец политическим раздорам в среде шотландской знати, углубившимся после убийства короля. За власть в стране продолжали бороться как уже укрепившие свои позиции Черные Дугласы, так и другие семьи, прежде всего, Кричтоны и Ливингстоуны.

Глава рода Кричтонов был канцлером Шотландии и ведал королевскими финансами. Ливингстоуны, как мы помним, выдвинулись в 1424 г., когда благодаря их усилиям удалось исключить из числа заложников наиболее знатных шотландских лордов, заменив их на менее важные фигуры. Джеймс I приблизил их к себе и доверил организацию работы государственного аппарата. При Джеймсе II, как и при его отце, Ливингстоуны занимали ключевые государственные посты и активно соперничали в придворной политике с Черными Дугласами. В 1440 г., после того, как Ливингстоуны во время званного обеда отравили одного из племянников графа Дугласа, отношения между этими крупнейшими кланами перерастают в открытую вражду. Дугласы, ведомые жаждой мести, организовали убийство главы семьи Ливингстоунов. Тем не менее, возвышению этой семьи эта смерть не помешала. К 1448 г. – началу полновластного правления Джеймса II – Ливингстоуны возглавляли коллегии внутренних дел, финансов и дворцового хозяйства, а также надзирали за четырьмя королевскими замками[507]507
  Mitchison R. History of Scotland. P. 73.


[Закрыть].

Внутриполитические раздоры все же не мешали Шотландии укреплять свои внешнеполитические позиции. Прежде всего, она была озабочена сохранением франко-шотландского альянса. При этом шотландцы не намеревались отправлять военный корпус на континент, а делали ставку на укрепление династических связей с крупнейшими европейскими дворами. Благо у Джеймса I было шесть дочерей (старшая из которых, напомним, уже была замужем за дофином Людовиком), что открывало известный простор для марьяжных комбинаций. В частности, они давали существенную возможность укрепить позиции правящего дома Шотландии и упрочить политические контакты с континентальными союзниками и, прежде всего, с Францией. В определенной мере, здесь играли роль и личные интересы шотландских политиков[508]508
  Так Уильям Дуглас, восьмой граф Дуглас, который все еще считал себя герцогом Туреньским, попытался вернуть обратно утраченную часть герцогства, но безрезультатно. Графа Дугласа убедили, что переговоры о замужестве одной из сестер Джеймса II смогут значительно укрепить репутацию графа во Франции, весьма пошатнувшуюся после поражения при Вернее.


[Закрыть].

В 1441 г. в Бретань отправилось шотландское посольство во главе с сэром Джорджем Кричтоном, Уильямом Фоулисом, архидьяконом аббатства св. Андрея и сэром Уильямом Монипенни. Послы подписали брачный договор с герцогом Иоанном Бретонским, согласно которому принцесса Изабелла, вторая дочь Джеймса I, должна была выйти замуж за сына и наследника герцога – графа де Монфора. За два месяца до брака, заключенного 30 октября 1442 г., Франциск, граф де Монфор, после смерти отца унаследовал герцогство Бретань[509]509
  Mitchison R. History of Scotland. P. 84.


[Закрыть].

Менее чем через два года после «бретонского брака», принцесса Мария, третья дочь Джеймса I, была выдана замуж за Вольфаерта ван Борселена, чей отец Генрих, лорд де Вер, был адмиралом Филиппа Доброго, герцога Бургундского. Инициатива этого брака принадлежала герцогу Бургундскому, желавшему тем самым сблизиться с французским и шотландским дворами. Карл VII Французский и Филипп Бургундский выступали инициаторами брачной партии еще для одной дочери Джеймса I – Аннабеллы. 14 декабря 1444 г. в Стирлинге принцессу обручили с Людовиком, графом Женевским, вторым сыном герцога Савойского[510]510
  Macdougall N. An Antidote to the English. P. 84.


[Закрыть]. Франция и Бургундия имели весьма близкие отношения с герцогством Савойским и, вероятно, этот брак мог упрочить эти связи.

В 1445 г. Карл VII приложил руку еще к двум марьяжным проектам, касавшихся шотландских принцесс. 19 августа Элеонор и Джоанна прибыли в Тур для того, чтобы участвовать в траурной церемонии по поводу кончины их старшей сестры Маргариты, супруги дофина. Они были радушно встречены французским королем. Известно, что Джеймс II надеялся на то, что Элеонора займет место Маргариты, но Карл VII рассудил по-своему: в июне 1447 г. Элеонору обручили с эрцгерцогом Сигизмундом. Джеймс II, в начале противившийся этому браку, в конце концов, согласился, поскольку сам был заинтересован в посредничестве французского короля при поиске невесты уже для себя[511]511
  Ibid., P. 85.


[Закрыть]. Свадьба Элеоноры и эрцгерцога Сигизмунда состоялась в начале 1448 г. в Инсбруке.

Джеймс II и Карл VII обменялись посланиями по вопросу о будущей супруге для шотландского короля[512]512
  Tanner R. The Late Medieval Scottish Parliament. P. 119.


[Закрыть]. Французский король предложил Джеймсу отправить сватов ко двору бургундского герцога. После переговоров с герцогом выбор шотландцев остановился на племяннице герцога Бургундского – старшей дочери герцога Арнольда Гелдрского Марии[513]513
  Ibid., P. 119–120.


[Закрыть]. Известно, что первоначально Марию намеревались сосватать за брата германского императора – герцога Альбрехта Австрийского, в то время как шотландцу должна была достаться ее младшая сестра Маргарита.

Такой поворот событий, несомненно, свидетельствуют, что шотландцы пользовались значительным влиянием при дворе герцога Бургундского. Брачный договор был заключен в Брюсселе 1 апреля 1449 г. и ратифицирован 25 июня в Стирлинге. 3 июля 1449 г. Мария вместе с пышной свитой прибыла в Шотландию, где спустя некоторое время в аббатстве Холируд состоялась свадебная церемония. Несомненно, решающая роль в организации свадьбы Джеймса II и Марии принадлежала Карлу VII и отчасти Филиппу Доброму, герцогу Бургундскому.

Все это не могло не тревожить Англию, чьи дела на континенте развивались не лучшим образом. Начиная с 1440 г. она теряла свои французские владения одно за другим. Фатальной ошибкой англичан оказалось освобождение в 1440 г. герцога Орлеанского, захваченного в плен в битве при Азенкуре. Еще Генрих V, давая инструкции графу Толботу – командующему английским корпусом во Франции, предписал ему никогда не освобождать герцога из плена, полагая, что это приведет в конечном счете к потере Франции[514]514
  Seward D. The Hundred Years war. P. 239.


[Закрыть]. Герцог Орлеанский был не только весьма популярной и авторитетной фигурой во Франции, но и отличался талантом военного стратега: опасения Генриха V, таким образом, были небеспочвенными, поскольку по возвращении из плена именно герцог стал успешно планировать военные операции против англичан.

Начав в начале 1441 г. очередную военную кампанию, Карл VII уже к концу октября 1441 г. освободил от англичан Понтуаз – последнюю крепость на территории Иль-де-Франс, где оставался английский гарнизон. Летом следующего года он отвоевал часть Гиени. А в начале лета 1444 г. в Туре было заключено перемирие, после чего стороны обменялись обещаниями пойти навстречу пожеланиям друг друга, но, как показало время, без видимых результатов. «Карл VII затеял переговоры с тем, чтобы выиграть время перед решающими сражениями»[515]515
  Ibid., С. 337.


[Закрыть].

Тем временем, дела англичан на континенте продолжали ухудшаться: весной 1449 г. войска Карла VII с нескольких направлений атаковали английские гарнизоны в Нормандии – последнем крупном владении англичан на территории Франции. Хорошо спланированная операция продолжалась в течение года. К началу лета 1450 г. французы полностью изгнали англичан со своих земель, разгромив их в битве при Форминьи в начале апреля 1450 г. По итогам кампании англичане потеряли практически весь север Франции, за исключением города Кале.

Стремясь спасти владения на континенте и обеспечить себе передышку во Франции, английский монарх Генрих VI в 1445 г. взял в жены племянницу Карла VII Маргариту Анжуйскую, которая была с детства дружна с Карлом VII и к мнению которой король, как считалось, привык прислушиваться. Возможно, англичане надеялись, что новая английская королева сумеет повлиять на французов в благоприятную для англичан сторону. Однако новую королеву приняли в Лондоне крайне холодно. Дело было не только в ее французском происхождении, но и в том, что этот брак поддерживал крайне непопулярный в Англии граф Саффолк. В парламенте, вероятно, по наущению партии Йорков выказывалось недовольство тем, что в качестве брачного подарка Генрих VI вернул Франции обширное графство Мэн, только недавно отвоеванное у французов. Появление новой английского королевы дало прекрасную возможность Йоркам поднять вопрос об измене Саффолка и о слабости политики Генриха VI, накаляя тем самым политическую обстановку в Лондоне и стране[516]516
  Seward D. The Hundred Years war. P. 245.


[Закрыть].

31 декабря 1448 г. в Туре было официально продлено действие союзного договора между Францией и Шотландией, заключенного в 1428 г. между дофином Карлом и Джеймсом I. Пролонгация договора, несомненно, свидетельствовала об укреплении двусторонних отношений, подчеркивая не только традиционную политическую близость Франции и Шотландии в рамках «старого альянса», но и – в сочетании с браком сестры Джеймса II с дофином Людовиком – сложившиеся тесные династические связи французского и шотландского королевских домов. По условиям договора, напомним, шотландцы имели право отвергать любые пункты возможных англо-французских договоров, если те противоречили интересам Шотландии[517]517
  Macdougall N. An Antidote to the English. P. 83.


[Закрыть].

Сближение Франции и Шотландии, укрепление альянса за счет династических связей повлияли на обострение англо-шотландских отношений. Это, в свою очередь, не преминуло отразиться на росте военной активности в пограничном регионе. В конце сентября 1448 г. шотландцы в очередной раз вторглись в Англию с 30 тыс. отрядом (кажется очевидным, что цифра снова, как и при прошлых сообщениях, была завышена хронистами)[518]518
  Басовская Н. И. Столетняя война. С. 338.


[Закрыть]. Ответное вторжение англичане сумели организовать уже спустя месяц – 23 октября 1448 г. войско графа Нортумберленда пересекло Солуэй с намерениями совершить рейд по Аннандейлу (владению Черных Дугласов). Однако шотландцы во главе с Хью Дугласом, графом Ормондом остановили войско англичан и обратили его в бегство у берегов Сарка[519]519
  Chr. Pluscardensis, II, 302.


[Закрыть].

После свадебных торжеств 1448 г. молодой шотландский король Джеймс II стал прибирать к рукам реальную власть в королевстве. Своих постов лишились ряд крупных лордов и их ставленников, которые не доказали свою лояльность короне. Эти действия, очевидно, были продолжением политики укрепления центральной власти, начатой его отцом Джеймсом I.

Джеймс II казнил двух членов семьи Ливингстоунов, сместил с ключевых постов в коллегиях их родственников. Предположение Р. Митчисон о том, что эта «придворная революция» вершилась с подсказки молодой королевы[520]520
  Mitchison R. History of Scotland. P. 73.


[Закрыть], можно дополнить тем, что, несомненно, существенное значение для короля в вопросах внутренней политики имело здравое понимание сложившейся в Шотландии политической обстановки и поддержка Карла VII. В этой связи важно отметить не только укрепление позиций шотландской короны, но и то, что, влияние короля, как уже говорилось выше, в значительной мере было следствием реанимирования и роста активности внутри самого франко-шотландского альянса.

Как и во времена его отца, централизаторская политика Джеймса II не могла не вызвать недовольства со стороны крупной шотландской знати. В этом смысле, ситуация во владениях Джеймса II и в Англии накануне войны Алой и Белой Розы были схожи.

Самыми влиятельными из шотландских лордов продолжали оставаться Черные Дугласы, с 1447 г. официально закрепившие за собой статус наместников Средней и Западной Марки[521]521
  Tanner R. The Late Medieval Scottish Parliament. P. 128.


[Закрыть]. В 1451 г. стремление Черных Дугласов защищать свои позиции в Шотландии от усилившегося давления со стороны короны (король стал лично вмешиваться в управление Марками и неоднократно отправлял во владения Дугласов своих чиновников для инспекции), привело к созданию коалиции с участием графов Дугласа, Кроуфорда и лорда Островов.

Первые же шаги коалиционеров спровоцировали политический кризис[522]522
  Mitchison R. History of Scotland. P. 72–73.


[Закрыть]: молодого, но амбициозного короля весьма беспокоило образование антикоролевской аристократической оппозиции во главе с Черными Дугласами. Роковым для отношений короны и Черных Дугласов стал 1452 г. Весной этого года Джеймс II пригласил на аудиенцию в Стирлинг графа Дугласа. Возможно, король пытался уговорить графа распустить «союз», но, получив решительный отказ, в порыве бешенства и на глазах придворных, Джеймс II заколол Дугласа кинжалом.

Шотландия вновь оказалась на пороге гражданской войны. Приемник убитого графа, его младший брат, начал собирать своих сторонников. При этом снова, как и во времена мятежа Хотспера, Черные Дугласы вступили в отношения с англичанами. Им была обещана помощь от герцога Йорка, заинтересованного в успехе мятежа Дугласа, который мог бы существенной ослабить позиции шотландского короля внутри страны[523]523
  John Benet's chronicle, XXIV, 59.


[Закрыть], а, следовательно, помешать тому поддерживать в Англии партию Ланкастеров.

Весьма странно, но, несмотря на явное обострение отношений между Эдинбургом и Дугласами, в 1453–1454 гг., Джеймс II продолжал направлять графа с различными поручениями в Лондон. Возможно, король стремился таким путем примириться с этим кланом. Первый официальный визит графа в Англию состоялся в апреле 1453 г.: он возглавил шотландскую депутацию на переговорах с англичанами по поводу продления мирного договора[524]524
  Macdougall N. An Antidote to the English. P. 84.


[Закрыть].

Одновременно в шотландском парламенте шли слушания по делу, связанному с убийством Дугласа. Король лично инициировал это разбирательство, желая снять с себя обвинение в преднамеренном убийстве. В 1454 г. на специальном заседании парламент вынес оправдательный приговор по делу Уильяма Дугласа. Должно быть, Джеймсу II удалось получить поддержку большинства парламента на слушании этого дела, что означало, в конечном счете, поддержку короля большинством членов парламента в деле убийства графа Дугласа[525]525
  Chr. of Scotland, III, 599.


[Закрыть].

В ходе дипломатических миссий граф Дуглас, помимо выполнения сугубо официальных поручений, занимался своими делами и вел переговоры с Йорками. Особенно часто граф Дуглас бывал в Англии в период регентства Йорков. В это время он дважды получил от англичан охранные грамоты для себя, своей свиты и родственников и, отдельно, для своей жены и матери[526]526
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 369.


[Закрыть]. Вероятно, цели графа Дугласа и герцога Йорка были близки. Каждый стремился заручиться мощной поддержкой извне и приобрести сильного союзника в преддверии решающей фазы борьбы со своим монархом. В 1454 г. по условиям заключенного ими договора граф Дуглас, не забывая при этом о своей собственной политической игре, обязался поддержать Йорков в борьбе за английский трон[527]527
  Mitchison R. History of Scotland. P. 74.


[Закрыть]. При посредничестве лорда Гамилтона, граф Дуглас подал лорду-регенту Англии прошение об освобождении Майлза Грэхема графа Ментейта из английского плена, где тот 25 лет пребывал в качестве заложника за Джеймса I[528]528
  John Benet's chronicle, XXIV, 59–60.


[Закрыть]. Просьба Дугласа была удовлетворена – Ментейт в 1454 г. вернулся на родину.

Дуглас имел причины хлопотать о возвращении Грэхема. Граф Ментейт был прямым наследником старшей линии Стюартов, к которой, как помним, относился граф Атолл, казненный в 1437 г. Графы Стратэрн, ставшие позже зваться графами Ментейт, вели свое происхождение от второго сына Роберта II от первого брака. Возвращение графа Ментейта – прямого потомка Роберта II, давало возможность снова, как и во времена заговора Атоллов, поднять старый вопрос о легитимности младшей линии Стюартов, что Черные Дугласы и сделали. Идея реанимировать вопрос о легитимности прав на трон Джеймса II, скорее всего, принадлежала графу Дугласу, более всех заинтересованному в ослаблении позиций Джеймса II. Но граф Ментейт, вопреки ожиданиям Черных Дугласов, занял по отношению к королю лояльную позицию.

Узловым моментом не только во внутрианглийских делах, но и в англо-шотландских отношениях явилось установление регентства Йорков в мае 1454 г. Последовал арест Эдмунда Бофорта, герцога Соммерсета – дяди шотландского короля (напомним, что мать Джеймса II, урожденная Бофорт, была сестрой герцога) – таким образом, Шотландия вовлекается в противостояние между Ланкастерами и Йорками.

Король отправил летом 1454 г. с посольством в Англию своего отчима сэра Джеймса Стюарта, по прозвищу Черный рыцарь из Лорна, чтобы заступиться перед Королевским советом за герцога Соммерсета. Однако миссия успеха не имела. Так шотландский монарх открыто принял сторону Ланкастеров, в то время как Черные Дугласы, как уже говорилось, были на стороне Йорков.

Среди сторонников Джеймса II наиболее влиятельными были Красные Дугласы, графы Оркни и Стратэрн, а также бывшие вассалы Черных Дугласов: Скотты, Максвеллы и Джонстоны из Аннандейла и Тевиотдейла) – как мы помним, графа Дугласа поддерживали граф Кроуфорд и лорд Островов со своими вассалами. В результате вражда Черных Дугласов и Джеймса II приобретает еще и «английский» оттенок, поскольку лидеры этих группировок оказались по разные стороны баррикад в начавшейся между Йорками и Ланкастерами смуте в Англии. В феврале 1455 г. после выздоровления Генриха VI Йорки вновь оказались в опале. Герцог Соммерсет был освобожден, королева Маргарет становится во главе правительства Ланкастеров, в то время как Йорки спешно собирают войска, рассчитывая на помощь своих союзников, в том числе и Черных Дугласов, накануне первой в истории войн Алой и Белой роз стычки при Сент-Олбанс[529]529
  Holmes G. The later Middle Ages. P. 210–214.


[Закрыть].

Близость владений Йорков к границам Шотландии, создавала угрозу Джеймсу II войны на два фронта: с юга – могли напасть Йорки, в Лоуленде – было множество владений, принадлежавших сторонникам графа Дугласа. В этой ситуации Джеймс II не мог медлить. В марте 1455 г. он осадил и захватил принадлежавший Черным Дугласам замок Инверавон, затем направился в Глазго, где получил подкрепление из западных графств и северо-востока Хайленда. В местечке близ Ланарка его войско дало первое крупное сражение Черным Дугласам и одержало в нем победу.

В апреле 1455 г. Джеймс II провел осаду резиденции Дугласов Аберкора[530]530
  Tanner R. The Late Medieval Scottish Parliament. P. 128.


[Закрыть]. В письме Карлу VII Джеймс сообщает об осаде крепости мятежников и об успешном применении новых осадных орудий, из которых стреляли специально приглашенные из Франции канониры. С их помощью, по словам шотландского короля, «башни быстро были разрушены постоянными обстрелами»[531]531
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 370.


[Закрыть]. Осада крепости продолжалась месяц, после чего замок капитулировал, а после захвата он был полностью разрушен[532]532
  Chr. of Scotland, III, 611.


[Закрыть].

Используя конфликт короны с Черными Дугласами, граф Энгус, глава клана Красных Дугласов, значительно повысил свое влияние и стал приближенным короля. В свою очередь, стремясь втянуть знать в борьбу с Черными Дугласами, король сумел добиться, чтобы Гордоны (боковая ветвь Красных Дугласов) пошли на открытый конфликт с графом Кроуфордом – союзниками Черных Дугласов. Разобщение коалиционеров, лидером которых были Черные Дугласы, в конечном итоге, обеспечило королю сначала победу при Гамилтонсе и Аркинхолме, а затем и в решающем сражении 22 апреля 1455 г. при Лэнерк Кроссе. Сам граф Дуглас бежал в Англию к Йоркам, а два его брата: графы Мори и Ормонд погибли. По закону о Конфискации, изданном осенью 1455 г., все доходы от конфискованных обширных земель Дугласов должны были отойти короне. На предварительном слушании этого дела в парламенте в июле 1455 г. именно граф Ментейт, за возвращение которого из Англии так рьяно боролись Черные Дугласы, резко выступил против графа Дугласа, требуя объявить главу клана вне закона[533]533
  Ibid, III, 613.


[Закрыть]. Несмотря на дальнейшие интриги последнего графа Дугласа, стремившегося восстановить свои позиции на родине, фактически борьба короны с Черными Дугласами на этом завершилась. Могущественный клан, оказывавший влияние на политику государства в течение последнего столетия – был полностью повержен.