Текст книги "Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции"

Автор книги: Сергей Игнатьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Таким был антураж, в котором происходила реституция прав на наследственные владения Данбаров в Шотландии. Данбары вернули себе поместья, титулы и положение, заплатив за это в пользу своих соперников – Дугласов – лордствами Аннандейл и Лохмабеном[277]277
  Book of Pluscarden, X, 263.


[Закрыть].

Англия же получила в лице Данбаров еще одного врага, стремившегося со всем упорством и рвением доказать свою непримиримость к ней. Олбани же смог, реституциировав Данбаров, которых еще старый граф Дуглас в свое время назвал своими «главными соперниками»[278]278
  Buchanan G. P. 323.


[Закрыть], создать некий противовес Дугласам как в пограничье, так и Эдинбурге и, хотя бы, внешне примирить старую вражду двух семей.

Совместно с Данбарами во второй половине 1409 г. – начале 1410 г. Дугласы совершили три набега на английские гарнизоны[279]279
  Chr. Boweri, II, 440, 443, 444.


[Закрыть]. Для нейтрализации этого блока Генрих IV отправил в Шотландию своих комиссаров с заданием вернуть графа Арчибальда в Англию «всеми возможными средствами»[280]280
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 231.


[Закрыть]. Кроме того, английский король послал своих представителей на встречу с регентом Шотландии с тем, чтобы обговорить условия освобождения из плена его сына, графа Файфа, а также Джеймса Стюарта.

Англичане связывали большие надежды с остававшимся у них в плену сыном регента графом Мердоком Файфом, поднимая вновь вопрос об его освобождении, чтобы достичь уступок со стороны Шотландии. В качестве альтернативы регенту Олбани было предложено или выкупить графа Мердока из плена за сумму 50.000 марок, или же, вместо уплаты этих денег, выдать Англии графа Дугласа. Если Шотландия будет готова выдать графа Дугласа, то, по заверениям Лондона, граф Мердок благополучно мог бы вернуться на родину «за небольшую или вовсе символическую плату»[281]281
  Chr. Boweri, II, 445.


[Закрыть].

В конце концов, переговоры по ситуации на пограничье и об освобождении графа Мердока, по-видимому, либо зашли в тупик, либо, что более вероятно, превратились в ширму, за которой шли приготовления англичан к войне. На родину граф Мердок вернется лишь в 1419 г., а принц Джеймса и того позже.

В следующем после реституции году, в мае 1410 г. отряд шотландцев под командованием старшего сына графа Шотландской Марки, взял штурмом английскую крепость Фасткасл. Данбары стремились снять с себя ярлык «врагов общества», доказать свою лояльность Шотландии и поднять престиж семьи в глазах соотечественников. Другой сын Джорджа Данбара совместно с младшим Дугласом предал разорению окрестности города Роксбург, сжег прилегающие мосты и разрушил Роксбургский замок, ими также были захвачены английские купцы и их суда[282]282
  Ibid., II, 444.


[Закрыть]. Хронист убежден, что «за всеми рейдами стояли графы Дуглас и Шотландской Марки»[283]283
  Book of Pluscarden, X, 264.


[Закрыть].

В мае 1411 г. началась военная кампания английского наследного принца Генри, вторгшегося в приграничные районы Лоуленда. Вероятно, поход 1411 г. англичане готовили еще с лета 1410 г., о чем свидетельствует королевский ордонанс для северных графств от 5 июля 1410 г. с предписанием быть готовыми к отражению шотландского вторжения и к выступлению в Шотландию[284]284
  Foedera et Acta Publica, VIII. P. 642.


[Закрыть]. Лондон также вел активные переговоры с лордами Хайленда, которые, вероятно, должны были поддержать вторжение принца началом военных действий в предгорной части Лоуленда.

О подробностях этих событий будет сказано ниже.

Основные успехи англичан были на море (как отмечает Боуэр, англичанам удалось захватить и потопить несколько шотландских судов[285]285
  Chr. Boweri, II, 446.


[Закрыть]), в то время как на суше их операции проходили неудачно. Англичанам не удалось навязать шотландцами ни одного мало-мальски крупного сражения. Шотландцы же сумели сжечь в пограничье ряд бургов, где стояли английские гарнизоны – Роксбург, Джедбург и др.[286]286
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 231.


[Закрыть] В ходе кампании 1411 г. у англичан из ранее завоеванных в XIII–XIV вв. шотландских территорий осталась единственная крупная крепость в этом регионе – Бервик.

Заключенное после кампании 1411 г. перемирие сроком на три года, содержало признание англичанами утрату прав на все отбитые у них в ходе кампании территории в приграничье, «кроме Бервика и прилегающих земель». Шотландия, в свою очередь обещала сохранение нейтралитета, в случае военных действий на континенте.

Герцог Олбани прилагал много усилий, чтобы укрепить свою власть в Хайленде. От хайлендерской знати он требовал несения службы при дворе, подчинения королевским законам, принятие на своих землях королевских чиновников и т. д.[287]287
  Ibid., P. 233.


[Закрыть] Это не могло не вызвать недовольства со стороны горцев, привыкших к свободе и к невмешательству Эдинбурга в их дела. Попытки установить представительства центральной власти в Хайленде и разжигание сепаратистских настроений английскими агентами в конечном итоге, привело к открытому конфликту горцев с Олбани.

Поводом для мятежа стало обвинение Олбани в бездействии в переговорах по освобождению принца Джеймса. Хотя, вероятно, сами горцы, ратуя в 1411 г. за «скорейшее возвращение принца Джеймса на родину»[288]288
  Chr. of Scotland, III, 501.


[Закрыть] с возвращением принца связывали только надежды на возвращение жизни хайлендеров в традиционное русло невмешательства в их дела.

Отношения между Лоулендом и Хайлендом к 1411 г. имели уже очень долгую насыщенную историю, отягощенную многочисленными конфликтами, политическими претензиями и этнокультурными противоречиями. Глубокие этнокультурные и социальные различия между двумя регионам Шотландии – Лоулендом и Хайлендом – были очевидны. Культура и традиции жителей Лоуленда, т. е., равнинной части Шотландии, развивались во многом под влиянием сначала англо-саксонского, а позже нормандского элемента, это видно, на примере складывания шотландского языка на стыке английского и гэльского языков[289]289
  Ball M. J., Fife J. The Celtic Languagerci P. 342.


[Закрыть]. Хайленд, соответственно, во многом зависел от влияний ирландских и в большей степени скандинавских культурно-политических традиций. Жители горной части Шотландии, многие столетия, жившие практически независимо как в культурном, так и в политическом отношении от Лоуленда, продолжали сохранять самобытную кельтскую культуру и язык[290]290
  Gorlich Monfred. Scotsand Low German: Thesodal history of twommority. Lang A.A. A History of Scotland… uages // Focus on Scotland, Amsterdam, 1985. P. 82.


[Закрыть].

Немалое значение придавалось в Хайленде происхождению того или иного клана[291]291
  Lang A. A History of Scotland. I, P. 291.


[Закрыть]. Между кельтскими и нормандскими родами шла постоянная борьба за политическое и военное лидерство в этой части страны – что давало возможность Эдинбургу играть на противоречиях между кланами, как это будет при Джеймсе I. Причем кельты никогда не упускали возможность указать на «пришлость» нормандских родов, даже спустя столетия воспринимаемая их как чужаков-захватчиков[292]292
  George MacDonald Fraser. The Steel Bonnets. P. 39.


[Закрыть].

Несмотря на кельтское происхождение династии Стюартов (бретонские кельты), достаточно быстрое в течение нескольких десятилетий возвышение этого рода в Шотландии, благодаря королю Давиду I, для старых шотландских родов Стюарты продолжали оставаться пришлым и недружественным семейством[293]293
  См.: http://www.electricscotland.com/webclans/stoz/stewart2.html.


[Закрыть]. Вполне допустимо, что одной из причин мятежей кельтской знати против Стюартов на протяжении многих десятилетий были нормандские корни этой династии[294]294
  Стюарты носили в ту пору имя Фиц-Аланов, пришли в Шотландию из Северной Англии в 30-е гг. XII в. или, возможно, вопросы генеалогии использовались в качестве повода для отстаивания своих политических интересов. Соответственно, хайлендеры воспринимали Стюартов скорее как нормандцев, нежели как кельтов.


[Закрыть].

То есть в известном смысле, можно рассматривать взаимоотношения Хайленда и Эдинбурга как борьбу кельтских родов с пришлыми – нормандскими за доминирование в этой части страны. Если ситуация в Лоуленде в отношение «чужеродности» королевских Стюартов едва ли была острой, то в Хайленде, с его устойчивым патриархальным традициями, хорошо помнили родословную королевского Дома.

Говоря о Хайленде нельзя не упомянуть о самом влиятельном в этом регионе роде – Сомерледах, глава которых носил в начале XV в. титул лорда Островов. Владения Дональда второго лорда Островов по своим размерам были соразмерны маленькому королевству. Ядром его владений был остров Скай и прилегающие к нему территории. С конца XI в. эти земли номинально принадлежали норвежской короне, но фактически лорды Островов проводили самостоятельную политику и ни от кого не зависели[295]295
  Крошечное королевство Мэн и Западных Островов (Западный Хайленд) – ядро владений Сомерледов – было выкуплено у Норвегии при Александре III в 1266 г. за 4.000 марок и каждый год шотландские монархи выплачивали сумму в 100 золотых марок за отказ Норвегии на притязания за эти территории.


[Закрыть].

К XV в. владения Сомерледов уже входили в состав шотландского королевства. Размеры их владений, знатность, древность рода и тесные родственные отношения с большинством кланов Хайленда, позволяли сохранить традиционную власть и контролировать значительную часть северного Хайленда. Практически все кланы Северного Хайленда были его вассалами, а их вожди были его родичами, что давало Дональду возможность без особого труда собрать многотысячную армию под своими знаменами[296]296
  Более подробно см.: Burton J. H. The history of Scotland. Vol. II, Edinburgh-London, 1873, P.124; Tytler P. F. Celtic Scotland Vol. III. Ed., 1880, P. 52; Monroe D. Monroe's Western Isles of Scotland and genealogies of the clans 1549. Ed., 1961. P. 74; Barrow G. Medieval Scotland. Edinburgh, 1993. P. 118.


[Закрыть]. Старший сын лорда Островов Дональд был внуком Роберта II Стюарта (его мать была дочерью короля). Но, несмотря на кровное родство, принц был открытым противником официального Эдинбурга.

Свою роль в отношениях между Сомерледами и Эдинбургом, сыграли традиционные связи между Хайлендом и Лондоном. Зная о противоречиях между Сомерледами и Олбани, английские агенты без особых трудностей смогли заручиться поддержкой такого сильного союзника, какой, несомненно, была хайлендерская знать, для облегчения хода своей военной кампании на англо-шотландском пограничье.

Оппозиционность в настроениях горцев, едва ли переросла в военный мятеж против Эдинбурга, если бы не поддержка извне. Генрих IV был весьма заинтересован в стимулировании хайлендерской оппозиции и использовал противоречия между нею и Эдинбургом, давая хайлендерам надежду отстоять собственную автономию. Это, в свою очередь, вносило дополнительную интригу в противостояние Англии и Шотландии.

Английский король в 1408 году заключил официальный договор c Дональдом Сомерледом лордом Островов, в котором стороны обещали друг другу «мир, союз и дружбу»[297]297
  Lang A. A History of Scotland. Vol. I, P. 291.


[Закрыть]. Очевидно, что мятеж лорда Островов в 1411 г. надо рассматривать как следствие заключенного союза. Предыстория этого мятежа отчасти схожа с историей графа Шотландской Марки Джорджа Данбара. Повод для спора из-за наследства дала дочь графа Александра Лесли Эуфелия. Графиня Росс, приняв решение уйти в монастырь, оставила свои владения – графство Росс – своему дяде Джону Стюарту графу Бачену (Buchan). Эуфелия передала право на наследство не матери (возможно, это было решение последней), а своему дяде по материнской линии – Джону Стюарту. Однако свои претензии на это графство заявила тетка Эуфелии по отцу – Маргарет Лесли – жена Дональда, лорда Островов.

Весьма вероятно, что за решением Эуфелии передать ее наследство второму сыну регента Джону Стюарту графу Бачену стоял ее дед – герцог Олбани, активно укреплявший позиции младшей линии дома Стюартов как в Лоуленде, так и в Хайленде. Однако и лорд Островов тоже не хотел упускать из своих рук такой лакомый кусок и, также выдвинул свои претензии на это владение, дававшее приличный доход и считавшееся процветающим. Сомерлед поддержал жену и потребовал у Олбани передать ему графство Росс. Регент это требование отклонил. Тогда весной 1411 г., с началом кампании англичан в пограничье, Сомерлед поднимает мятеж.

Совпадение во времени вторжение англичан и мятежа Сомерледа в Хайленде, наводит на мысль о скоординированности этих двух событий.

Как отмечает хронист[298]298
  Book of Pluscarden, II, 263.


[Закрыть], не указывая, правда, конкретных имен, в апреле 1411 г. Дональд собрал вокруг себя всех недовольных правлением регента Олбани, а также многих из своих вассалов – общим числом около 10.000 человек и повел их через спорное графство Росс в город Дингуолл, находящийся в Центральном Хайленде.

На его пути встал сводный отряд, собранный из кланов Кейтнесса (Северо-Запад Хайленда) во главе с сэром Энгусом Даб Маккеем. В результате произошедшего боя отряд сэра Энгуса был разбит и лорд Дональд смог продолжить свой рейд[299]299
  Ibid, II, 263.


[Закрыть]. Мятежники двигались очень быстро, лорд дал обещание отдать на разграбление город Абердин, являвшийся столицей одноименного графства, принадлежавшего дому Стюартов.

Следующим, кто встал на пути горцев, был граф Мар, близкий родственник Данбаров. Ему удалось собрать в Лоуленде небольшое войско, к которому присоединились некоторые кланы Кейтнесса и Оркнейских островов, вассалы графа Мара. Проведенное графом детство и юность в Хайленде, знание нравов и обычаев, как горцев, так и лоулендеров, позволило ему выступить «связующим звеном» между жителями двух частей Шотландии.

В войско графа Мара входили члены некоторых высших семейств Лоуленда, включая сэра Александра Огилви, шерифа Энгуса, сэра Джеймса Скримджоура, констебля Данди и наследственного знаменосца Шотландии, сэра Уильяма де Эбернети из Салтона, племянника герцога Олбани, сэра Роберта Давидсона, шерифа Абердина и многих других.

Дональд двигался на юго-восток, а граф Мар ему навстречу. Сражение с горцами лорда Дональда произошла в Харлоу, недалеко от Абердина 27 мая 1411 г. Сражение длилось с утра до наступления ночи.

Когда враги встретились, сам Дональд стал во главе воинов своего клана, а фланги возглавили вожди других семей. Им противостояли сравнительно небольшой отряд, возглавляемый констеблем Данди и шерифом Энгуса, а основные силы графа Мара выстроились чуть позади.

Как пишет хронист, во время боя рыцари графа Мара были окружены армией Дональда, «как морем»[300]300
  Ibid, II, 264.


[Закрыть]. Войско графа уступало противнику по численности (правда, хронисты клана Дональдов, очевидно, для того, чтобы поднять цену победы, наоборот, говорят о превосходстве войск графа Мара[301]301
  Lang A. A History of Scotland. Vol. I, P. 292.


[Закрыть]), однако, это восполнялось храбростью войска графа, их сравнительной дисциплинированностью и лучшим вооружением.

Хайлендеры начали свою традиционную яростную атаку, но были остановлены. Сэр Джеймс Скримджоур и его рыцари воспользовались заминкой горцев и сами бросились вперед. Однако силы отряда сэра Джеймса постепенно таяли, он вскоре был отрезан от своих войск, а затем погиб. Граф Мар, стоявший во главе своих воинов, вел бой вплоть до темноты.

Сражение дорого обошлось обеим сторонам. Список потерь был ужасным. Лоулендеры потеряли сэра Джеймса, вместе с сэром Александром Огилви, шерифом Энгуса, и его старшим сыном Джорджем Огилви. Были убиты сэр Томас Мюррей, сэр Роберт Малнур, Ирвинг Александр Друм, сэр Уильям Эбернети из Салтона, сэр Александр Страйтон из Лористона, и сэр Роберт Давидсон, шериф Абердина, вместе с более чем 500 воинами, которых он привел. Около тысячи оркнейцев и горцев полегли на поле боя, более тысячи было ранено. Сам граф Мар был серьезно ранен[302]302
  Book of Pluscarden, X, 264.


[Закрыть]. Но все же жители низин сумели отстоять Абердин.

Харлоу заставил Дональда изменить свои планы. Ночью Дональд, лорд Островов и его армия ушли назад в горы. Хронисты же клана Дональдов записали битву при Харлоу в список побед их клана[303]303
  Lang A. A History of Scotland. Vol. I, P. 292. В то же время в историографии Лорду Островов за сражение при Харлоу в 1411 г. присуждают поражение. См., например: Mitchison R. History of Scotland. P. 59.


[Закрыть].

Лорд Дональд и после сражения при Харлоу продолжил поддерживать тесные отношения с английским монархом. Для обеспечения безопасности его путешествия в Англию, в сентябре 1411 г. Генрих IV дал ему охранную грамоту, чтобы он мог «навещать короля и возвращаться так часто, как он сам того пожелает…»[304]304
  Lang A. A History of Scotland. Vol. I. P. 292.


[Закрыть]. Это демонстрирует важность фигуры лорда Островов для английского короля, желавшего иметь в Хайленде своего союзника.

Как отмечает Р. Митчисон, «…сражение при Харлоу в 1411 г. произошло в период разрушения основ королевства. Авторитет короля не имел никакого уважения, он страдал от выходок знати, которой все прощалось из-за родственных связей с короной»[305]305
  Mitchison R. History of Scotland. P. 59.


[Закрыть]. Данное суждение было бы довольно справедливо, если бы не то обстоятельство, что место короля в этот период в стране было вакантно, а руководством государством, как мы помним, занимался герцог Олбани. Таким образом, напрашивается другой вывод, касающийся ситуации в стране в отсутствия короля. Тут надо говорить, не о «разрушении основ королевства», а о том, что, похоже, Олбани был не в силах контролировать многие регионы Шотландии.

Своей характеристикой Р. Митчисон еще раз подчеркивает слабость позиций официального Эдинбурга. Крупные лорды, хотя, и признавали верховенство короны, оставались почти независимыми государями в своих владениях и корона была вынуждена с ними считаться. В то же время, полагаем, что Р. Митчисон излишне преувеличивает слабость центральной власти. То обстоятельство, что крупнейшие семьи Шотландии, как, например Дугласы и Данбары искали расположения Олбани – главой центральной власти на тот момент, показывает, что у центральной власти были возможности, чтобы управлять королевством и контролировать знать. Другой вопрос, до какой степени распространялись эти возможности. В любом случае, едва ли можно утверждать, что в Шотландии этого периода наступил крах королевской власти и авторитета.

После военных действий 1411 г. в пограничном Лоуленде и Хайленде, отношения двух королевств снова вошли в рамки мирных встреч и переговоров. Английская корона, готовясь к войне во Франции, снова попыталась заключить с Шотландией договор – «вечный мир» на условиях отказа шотландцев от «всякого союза с Францией»[306]306
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 253.


[Закрыть]. Ситуация на пограничье в целом не претерпела особых изменений – Дугласы и Данбары по-прежнему задавали тон, регулярно совершая набеги на английские гарнизоны, а англичане отвечали шотландцам встречными набегами.

Для достижения «вечного мира» с Шотландией Генрих IV вновь попытался предложить шотландцам сделку, используя самые значимые фигуры из числа своих шотландских пленников – принца Джеймса Стюарта и его кузена Мердока Стюарта. Однако шотландские представители и на этот раз не пошли на предложенные английским королем условия – подписание итогового мирного договора в обмен на возвращение принцев Джеймса и Мердока.

Сам принц неоднократно стремился ускорить свое возвращение на родину, для этого он обращался и к Олбани, и к шотландским лордам, жалуясь им на регента и прося их посодействовать его делу[307]307
  Chr. Boweri, II, 448.


[Закрыть]. В письмах, обращенных к герцогу Олбани, Джеймс упрекал дядю в потворствовании англичанам и в затягивании переговоров по его возвращению на родину, по которой «он так скучает»[308]308
  Ibid., II, 448.


[Закрыть].

Хронист Боуэр упоминает о письме от 30 января 1412 года, в котором Наследник пишет регенту, что дядя даже «не желает ответить на отправленные ему ранее письма»[309]309
  Ibid., II, 449.


[Закрыть]. Очевидно, что это давало принцу пищу для подозрения его дяди в нечестной игре и в умышленном затягивании возвращения Джеймса в Шотландию.

В очередной раз английская и шотландская делегация должны были встретиться для решения судьбы принца в декабре 1412 г. в северной Англии. 1 декабря 1412 г. Генрих IV подписал охранную грамоту для «послов, назначенных Большим советом Шотландии»[310]310
  Foedera et Acta Publica, VIII, P. 736.


[Закрыть]. Казалось, что вопрос освобождения принца как никогда близко подошел к своему разрешению. Однако смерть короля Англии 20 марта 1413 года снова на неопределенное время отодвинула сроки возвращения принца на родину.

Глава II.
Характер англо-шотландских отношений в период от битвы при Азенкуре до начала войны «Алой и Белой розы»

Как известно, Генриха V, которому от отца достался в наследство достаточно хорошо отлаженный государственный аппарат и богатая казна, интересовала, прежде всего, европейская политика и его континентальные владения[311]311
  См., например: Allmand C. T. Society at war. P. 27–29; Macdougall N. An Antidote to the English. P. 58–59; Seward D. The Hundred Years War. L., 2003. P. 153–159.


[Закрыть]. Мысль продолжить войну за французскую корону, подкреплялась благоприятной для англичан ситуацией: во главе Франции номинально стоял слабоумный Карл VI, а внутри самой страны шла жестокая борьба за власть между двумя соперничающими партиями: Бургиньонами и Арманьяками.

Что касается Шотландии, то Генрих V, вступая в решительную борьбу за французскую корону, был крайне заинтересован в сохранении стабильности на северных границах, но при этом английский король едва ли надеялся на выполнение условий мирного договора мая 1412 года, продлившего перемирие между Англией и Шотландией на 6 лет[312]312
  Foedera et Acta Publica, VIII, P. 731.


[Закрыть]. Ведь по сложившейся традиции, этот договор в любой момент мог быть нарушен при подстрекательстве французов и вовсе не гарантировал Англии лояльности со стороны северного соседа.

Франция же (в лице дофина Карла и его сторонников) в ожидании грядущего английского вторжения направила посольство к регенту Олбани, надеясь на военную помощь от Шотландии согласно союзному договору[313]313
  Buchanan G. P. 325.


[Закрыть].

Нам представляется, что основная коллизия англо-французских противоречий в этот период во многом повлияла как на дальнейшую судьбу традиционных конфликтов на англо-шотландском пограничье, определяя возможные методы и приемы, использовавшиеся Лондоном и Эдинбургом для решения старых проблем, так и на положение дел на континенте, вовлекая шотландцев в активное участие в Столетней войне на стороне своих французских союзников.

§ 1. Роль шотландского корпуса в Столетней войне

В результате тяжелейшего поражения французов 25 октября 1415 г., названной шотландским хронистом «несчастливой битвой при Азенкуре»[314]314
  Ibid., II, 448.


[Закрыть], английский король беспрепятственно прошел опустошительным рейдом по Пикардии, Нормандии и Фландрии вплоть до Кале. Вскоре после этого, Генрих V приступил к урегулированию отношений с Шотландией. Ради возвращения в 1416 г. Мердока Роберт Олбани подписал договор о восьмилетнем перемирии, где оговаривалась и сумма выкупа за графа Мердока в размере 70.000 марок[315]315
  Foedera et Acta Publica, X, P. 234.


[Закрыть]. Переговоры закончились пролонгацией прежнего договора 1412 г. о нейтралитете Шотландии в случае войны с Францией. В договоре также подтверждалась незыблемость англо-шотландских границ. Позже срок действия этого договора был продлен до 1424 г.[316]316
  Goodman A. A History of England from Edward III to James I. L.-N.Y., 1977. P. 338.


[Закрыть]

Вместе с тем, Олбани находился в затруднительном положении. Шотландская знать, к которой принц Джеймс неоднократно обращался в своих посланиях требуя ускорить его возвращение на родину[317]317
  Chr. Boweri, II, 448.


[Закрыть], в свою очередь требовала от регента активно добиваться скорейшего освобождения принца. Боуэр указывает на то, что принц, вел интенсивную переписку на эту тему с влиятельными шотландским лордами[318]318
  Ibid., II, 448.


[Закрыть]. Вероятно, давление лордов на регента было очень высоким, потому что в 1416 г. дело Джеймса снова сдвинулось с мертвой точки.

В английских казначейских свитках хранится распоряжение о выделении денег королевским чиновникам для отправки заложников за принца Джеймса, которые должны были в декабре 1416 года прибыть из Шотландии[319]319
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 250.


[Закрыть]. В марте 1417 года Джеймс Стюарт был отправлен в Йорк, чтобы «ускорить прибытие шотландцев». Но, как говорит Боуэр, «по неизвестной причине эти заложники так и не приехали»[320]320
  Chr. Boweri, II, 459.


[Закрыть]. Принц так и остался в Англии – английский монарх отказывался отпустить принца до окончания французской кампании[321]321
  Ibid., II, 459.


[Закрыть]. Переговоры вновь заглохли.

Как только англичане развернули военные действия против французов в 1417 г., два самых влиятельных лица в шотландском королевстве своими действиями разорвали все мирные договоренности между Англией и Шотландией – «герцог Роберт Олбани и граф Арчибальд Дуглас, лично возглавив отряды, 23 июля 1417 года предприняли поход в Нортумберленд»[322]322
  Chr. Boweri, II, 456.


[Закрыть]. Целью этого похода был захват Бервика и Роксбурга, которые шотландцы уже давно пробовали отнять у англичан. Отряд графа Дугласа осадил крепость Роксбург, но был вынужден бесславно возвратиться на родину, в то время как герцог Роберт пытался штурмовать Бервик, но тоже безрезультатно.

Судя по отношению хрониста к этим событиям, оба похода были восприняты шотландским обществом неблагосклонно. Боуэр назвал шотландские рейды союзников «бессмысленными и глупыми»[323]323
  Ibid., II, 451.


[Закрыть].

Поражение Франции в битве при Азенкуре и неудачи в последующих столкновениях с англичанами, привели к существенному изменению соотношения сил во франко-шотландском альянсе. Франция на какой-то период перестала в них лидировать, и была в большей степени заинтересована в активных действиях со стороны своего шотландского союзника.

С целью побудить к этому шотландцев, в 1419 г. в Шотландию прибыла французская делегация во главе с графом Вандомом. Как сообщает Пласкарден, французский граф попросил созвать парламент, где произнес речь перед сословиями о том, что «у Шотландии общие с Францией интересы и общие враги»[324]324
  Chr. Pluscardensis, I, 353.


[Закрыть], вспомнив историю франко-шотландских отношений с момента подписания Парижского договора 1295 г., и подчеркивая длительность и прочность этого альянса. В конце своей речи граф от имени французского короля попросил Шотландию оказать военную помощь. После обсуждения этой речи в парламенте, шотландцы дали графу Вандому свое согласие предоставить корпус в распоряжение дофина. При этом стороны оговорили, что все расходы, связанные с содержанием и доставкой шотландских войск на континент, будут оплачиваться из французской казны.

Надо сказать, что и до этого посольства немало шотландцев принимало участие в континентальных событиях. Так при осаде Льежа в 1405 г., весьма достойно проявил себя шотландский отряд во главе с Александром Стюартом, графом Маром. По словам Пласкардена, после сражения «многих посвятили в рыцари, а их предводитель стяжал себе славу не только воинским умением, но за свои мудрые советы»[325]325
  Book of Pluscarden, X, 263.


[Закрыть].

Другой шотландский хронист Боуэр, подчеркивает важность момента – впервые французы так сильно зависели от шотландцев. Он отмечает, что шотландский парламент, санкционируя отправку соотечественников на континент, соблюдал условия «старого союза», позволил всем добровольцам отправиться во Францию[326]326
  Chr. Boweri, II, 455.


[Закрыть]. Этот корпус, состоял, главным образом, из отрядов, уже имевших опыт войны с англичанами: «во Францию отправились многие лорды со своими вооруженными людьми (men-at-arms)»[327]327
  Buchanan G. P. 325.


[Закрыть].

Для перевозки шотландского корпуса Франция арендовала у Кастилии 40 кораблей. Во главе экспедиции были поставлены второй сын герцога Роберта Олбани Джон Стюарт, граф Бачен и старший сын графа Дугласа Арчибальд, граф Уигтаун.

Численность отправленного во Францию корпуса современники оценивают по-разному. По словам Боуэра, во Францию было отправлено около 5–6 тыс. человек[328]328
  Ibid., II, 458.


[Закрыть], Пласкарден пишет о 7–8 тысячах[329]329
  Chr. Pluscardensis, I, 353.


[Закрыть], а архиепископ Реймский Жувеналь дез Урсен говорит о 4–5 тыс. человек, «прибывших во Францию по просьбе Карла VII»[330]330
  Histoire de Charles VI, Roy de France, et des choses memorables advennes durant quarantedeux annes de son regne, depuis 1380 jusque a 1422 par Jean Juvenal des Ursins archeveque Rheims // Novelle collection des Memoires pour servir a l'histore de France. Paris, 1836 Vol. II, P. 564.


[Закрыть].

Различие в цифрах можно, прежде всего, объяснить личными мотивами современников. Пласкарден, очевидно, стремился подчеркнуть размеры вклада Шотландии в дело борьбы союзников с общим врагом и потому завысил цифры. Французская же сторона, вероятно, стремились преднамеренно занизить данные, чтобы продемонстрировать обратное и, в конечном итоге, присвоить все лавры победителя себе. Сказывалось также отсутствие точной статистики.

Каковы были причины, побудившие шотландцев, отправить во Францию столь значительный военный контингент?

По мнению ряда исследователей – основная причина заключалась в относительно спокойной ситуация в стране, которая лишала молодых и амбициозных шотландцев возможности сделать военную карьеру и поправить на войне свое материальное положение. Участие в военных действиях на стороне Франции открывало перед ними такую перспективу. Но едва ли эту причину стоит абсолютизировать, как это делает британская исследовательница Розалинд Митчисон[331]331
  Mitchison R. History of Scotland. P. 58.


[Закрыть]. Резон в этом утверждении есть, однако, применительно к французским событиям 20-х гг. XV в. оно является односторонним. Очевидно, что, помимо меркантильных соображений, существовали также и другие факторы, переводящие мотивы службы шотландского корпуса у дофина из плоскости сугубо материальной в плоскость политическую. По-видимому, не следует исключать искреннее желание шотландцев исполнить свои союзнические обязательства перед Францией.

Возможно, что регент мог воспользоваться случаем, чтобы избавить себя от неугодных соперников и, тем самым, укрепить собственное положение. В качестве таковых соперников французский историк Эдуард Перруа называет Арчибальда, графа Дугласа и Джона Стюарта, графа Бачена[332]332
  Перруа Э. Столетняя война. СПб, 2002 С. 334.


[Закрыть], в действиях которых регент, якобы, усматривал определенную помеху своему правлению. Но, на наш взгляд, догадка Перруа абсолютно некорректна. Напомним, что Джон Стюарт, граф Бачен был сыном самого регента и, насколько нам известно, вообще никогда не рассматривался им в качестве своего соперника. Что касается Арчибальда Дугласа, графа Дугласа, то он в тот период находился при принце Джеймсе, и, как отмечалось выше, во главе шотландского корпуса отправился его старший сын граф Уигтаун[333]333
  Арчибальд Дуглас, 4-й граф Дуглас действительно отправился во Францию и стал во главе 12-тысячного шотландского корпуса, но только в 1424 г.
  17 апреля того же 1424 г. граф Дуглас получил официальную грамоту от Дофина, которая даровала Дугласу герцогство Турень с приказом вассалам Турени «повиноваться Дугласу, как своему герцогу». См. Macdougall N., An Antidote to the English… P. 72.


[Закрыть]. Э. Перруа, таким образом, ошибается, определяя круг реальных соперников регента. Объяснить назначение графа Бачена можно по-иному. Согласно гипотезе, которой придерживаются Р. Никольсон, А. Лэнг, П. Титлер, и которая представляется весьма правдоподобной, регент имел намерения узурпировать шотландский трон. Назначение граф Бачена командующим корпусом вполне могло быть направлено на укрепление престижа дома Олбани и, следовательно, должно было подкрепить его притязания на шотландский трон.

Самим сражениям во Франции, в которых принимали участие шотландцы исследователи уделяют достаточно внимания[334]334
  См.: Armstrong C. A. England, France and Burgundy in the Fifteenth Century. L., The Hambledon Press, 1983; Luce S. La France pendent la guerre de Cent Ans. Paris, 1890; Martin H. La guerre de Cent Ans. Paris, 1894; Perroy Ed. La guerre de Cent Ans. Paris, 1945; Fowlers K. The Age of Plantagenets et Valois. The struggle for Supremacy 1328–1498. N.Y., 1967; и др.


[Закрыть], но при этом они явно недооценивают тот факт, что именно в 1420–1424 гг. шотландский контингент играл лидирующую роль в армии дофина.

Известно, что по прибытию во Францию шотландский корпус был размещен в графстве Турень. В соседнем Анжу располагалась ставка десятитысячной английской армии под командованием герцога Кларенса. Жители Анжу страдали от бесчинств, творимых англичанами и потому обратились к дофину Карлу, державшему двор в Берри (за что его и называли в то время «беррийским королем»), за помощью.

Положить конец произволу англичан, было поручено именно шотландцам и присоединившимся к ним отрядам Ле Брисака, де Ла Фонтани и де Дирнея. Объединенный шотландско-французский корпус под командованием графа Бачена выдвинулся к местечку Люд, в четырех милях от Боже, навстречу англичанам[335]335
  Macdougall N. An Antidote to the English. P. 67.


[Закрыть]. Герцог Кларенс, получив информацию о движении в его сторону шотландского корпуса, решил опередить противника и выступил ему навстречу, намереваясь дать сражение недалеко от города Боже[336]336
  The Chronicles of Enguerrand de Monsterelet; containing an account of the cruel civil wars between the houses of Orleans and Burgundy. Translated by Johnes Th. L.,1810 Vol. V. P. 263 (далее – Chr. Monstrelet).


[Закрыть]. Герцог надеялся, вероятно, на быстроту, рассчитывая застать шотландцев врасплох. В ответ на предостережение советников и их советы дождаться подкрепления, Кларенс заявил, что «если вы боитесь, то возвращайтесь домой и сторожите кладбище»[337]337
  Seward D. The Hundred Years war. P.185 «if you are afraid, go home and keep the churchyard».


[Закрыть]. Вместе с отрядом в 1.500 человек он выступил навстречу шотландцам.

Бой при Боже 22 марта 1421 г. начали англичане – и потерпели поражение[338]338
  См.: А. Берн. Битва при Азенкуре. История Столетней войны. М., 2004. С. 141–155.


[Закрыть]. В этом сражении погиб сам герцог Кларенс, а также граф де Куте, лорд Рус. Графы Сомерсет, Хантингдон и дю Перш с 200 другими рыцарями были захвачены в плен. Всего, по явно преувеличенным сведениям Монстреле, у англичан погибло от 1.000 до 1.100 человек[339]339
  Chr. Monstrelet, V, 263.


[Закрыть]. Шотландцы называют другие еще более внушительные цифры. По данным Боуэра, англичане потеряли около 2.000 человек[340]340
  Chr. Boweri, II, 462.


[Закрыть]. Пласкарден говорит о 3.000 убитых[341]341
  Chr.Pluscardensis, I, 286.


[Закрыть].

Успех шотландцев в битве при Боже имел не только военное, но и политическое значение. Принц Карл, ранее не считавшийся серьезным противником и перспективным политиком, с этой победой начал приобретать политический вес, став фигурой, способной консолидировать ту часть французского дворянства, которая стремилась изгнать англичан за пределы французского королевства.

Победа при Боже получила в Европе широкий резонанс. Пласкарден передает, что папа Мартин V с похвалой высказался о шотландцах, называя их: «противоядием от англичан»[342]342
  Ibid., I, 286.


[Закрыть]. И принц Карл, и шотландские графы Бачен и Уигтаун практически в одночасье приобрели широкую известность[343]343
  Buchanan G. P. 328.


[Закрыть]. Э. Перруа, говоря о реакции дофинистов на победу шотландцев при Боже и гибель герцога Кларенса, по праву отметил: «Большего и не требовалось, чтобы в лагере дофина возродились все надежды»[344]344
  Перруа Э. Столетняя война. С. 341.


[Закрыть]. К дофину стали стекаться французские бароны, недовольные англичанами и бургундцами.