Текст книги "Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции"

Автор книги: Сергей Игнатьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

В отношениях двух королевств наступил период политического затишья: ни Англия, ни Шотландия на официальном уровне не предпринимали никаких шагов для налаживания отношений после неудачной для Генриха IV военной кампании.

Только через месяц после возвращения Генриха IV в Англию, англичане предложили начать переговоры о заключении перемирия и, что самое любопытное, в их предложении уже не было ни слова о ранее выдвигавшихся посягательствах на шотландский суверенитет[148]148
  Barrow G. Medieval Scotland. Edinburgh, 1993. P. 113.


[Закрыть].

Очевидно, что это изменение политического курса английского короля было связано с восстанием Оуэна Глендоуэра в Уэльсе, о заинтересованности в котором арманьяков и шотландцев мы уже упоминали. В такой ситуации английский король не мог себе позволить неурегулированности отношений с Шотландией, которая с большой симпатией относилась к делу Глендоуэра[149]149
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 236.


[Закрыть]. Очевидно, опасаясь вести войну на два фронта, Генрих Ланкастер на время отказался от всех претензий к Шотландии ради подписания с ней очередного мирного договора.

Важно особо обратить внимание на своевременность выбранного Глендоуэром момента для начала мятежа в Уэльсе – конец августа 1400 г. Во-первых, английский монарх, занятый походом в Шотландию, сконцентрировал все свои силы на севере страны, что было на руку Глендоуэру, поскольку в первые месяцы его мятежа он не встречал какого-либо серьезного сопротивления со стороны королевских гарнизонов[150]150
  Chr. Walsingham, II, 380.


[Закрыть].

Во-вторых, Глендоуэром была использована заинтересованность Франции (под которой мы, прежде всего, понимаем королевский двор и партию арманьяков) в развертывании военных действий на английской территории. С первых дней мятежа, переросшего в затяжную десятилетнюю войну, Глендоуэр, сумел заручиться поддержкой Франции.

Мирный договор, завершающий летнюю англо-шотландскую кампанию 1400 г., был подписан 9 ноября 1400 г. Он юридически закреплял политический и территориальный статус королевств до начала войны. Англия более не поднимала вопроса об оммаже. Стороны также отказывались от ведения военных действий в течение 6 недель и оставляли за собой право пролонгации соглашения[151]151
  Foedera et Acta Publica, VIII, P. 166.


[Закрыть]. Это право было использовано, и договор позже был продлен до 29 декабря 1401 г., то есть, было заключено перемирие на один год.

Впрочем, на региональном уровне конфликт между Северной Англией и Южной Шотландией оставался неурегулированным. Здесь на пограничье оставалось большое число старых споров и взаимных претензий, решать которые предпочитали по старинке, совершая рейды и набеги на сопредельную территорию. Расстановка сил при этом была весьма запутанной.

Лорды, используя свои родственные связи с семьями с другой стороны границы, нередко с их помощью сводили счеты со своими соседями – поданными той самой, что и они сами короны[152]152
  Wylie J. A. England under the reign of Henry IV. Vol. I, P. 23.


[Закрыть]. Например, члены рода Максвеллов жили, как по английскую, так и по шотландскую сторону границы. Используя это обстоятельство, они инициировали набеги с сопредельной стороны на земли своих врагов, так, чтобы пострадавшие не могли напрямую обвинить их в сговоре с нападавшими[153]153
  Fraser MacDonald. The Steel Bonnets. P. 38.


[Закрыть].

Теперь граф Нортумберленд вместе с Данбарами также активизировали военные действия на пограничье. Пласкарден сообщает, что «3 февраля 1401 года отряд со старшими сыновьями графов Шотландской Марки и Нортумберленда во главе совершил рейд в Западный Линтон. Дважды они нападали на замки Хэйлз и Трепрейн, хотя и неудачно». В начале марта с английской стороны был совершен еще один набег на шотландские земли – состав участников тот же[154]154
  Liber Pluscardensis, I, 265, 273.


[Закрыть].

Основными объектами набегов английских отрядов были земли Дугласов и их союзников. Шотландцы платили англичанам той же монетой, поэтому ситуация в приграничье стала вновь накаляться. В ожидании крупных военных действий Генрих IV 25 мая 1402 г. издал распоряжение шерифам северных графств быть готовыми для отражения вторжения шотландцев[155]155
  Foedera et Acta Publica, VIII, P. 172.


[Закрыть].

Примечательным является то, что спустя два месяца, 4 августа 1402 г., король снова приказывал своим вассалам на Севере «быть готовыми сопровождать короля в Шотландию»[156]156
  Ibid., VIII, P. 257.


[Закрыть], что говорит о намерениях короля вновь вторгнуться в Шотландию. Хотя, судя по документам этого периода, для английского короля время было крайне неблагоприятным. В сложившейся внешне– и внутри– политической обстановке идея вторжения в Шотландию была мало осуществима.

Летом 1402 г. на помощь мятежному валлийскому лорду Оуэну из Франции прибыл корпус Жана де Бурбона, графа де Ла Марша[157]157
  Recueil des chroniques et anchiennes istories de la Grant Bretaigne, a present nomme engleterre par Jehan de Wavrin, Jean de, seineur du Forestel. // Ed. by Hardy, W. L., 1868. Vol. II, 85 (далее – Chr. Wavrin, Jean de).


[Закрыть]. Генрих IV приказал всем прибрежным городам приготовиться к отражению возможных нападений французов[158]158
  Foedera et Acta Publica, VIII, P. 172.


[Закрыть]. В самой Англии снова активно циркулировали слухи о скором возвращении низложенного короля Ричарда II и о его пребывании в Шотландии под покровительством шотландского короля.

Кэпгрейв сообщает, что, например, в местечке Уэр (Северная Англия) был схвачен некий священник, при котором находился список людей, принявших якобы сторону короля Ричарда II (1401)[159]159
  Chr. Capgrave, 278


[Закрыть]. Хронист также указывает, что была арестована графиня Оксфорд, распространявшая слухи о том, что «Ричард II выжил и должен вскоре вернуться в Англию с сильной армией, чтобы снова править» (1403)[160]160
  Ibid., 285–6.


[Закрыть]. Как уже говорилось выше, вероятно, такого рода слухи могли распространяться в Северной Англии не без участия партии Олбани.

К этому времени в самой Шотландии противники партии Дугласа-Олбани лишились своего авторитетного лидера – герцога Ротси, правившего в течение двух лет настолько «безответственно и дико»[161]161
  MacDonald A. J. Border bloodshed. P. 135.


[Закрыть], что в 1401 г., король Роберт III был вынужден сместить герцога, а когда тот отказался оставить власть, шотландский монарх приказал силой арестовать собственного сына.

После ареста Дэвид Ротси был помещен под стражу в Фолкленд – замок своего дяди Олбани, на которого король вновь возложил обязанности регента Шотландии. Спустя полгода, в марте 1402 г., он там же умер. На теле принца не нашли ничего необычного, однако, все признаки указывали на то, что его уморили голодом. Тем не менее, власть Олбани была настолько велика, что все подозрения с него были сняты очень быстро[162]162
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 239; Peter and Fiona Somerset Fry. The History of Scotland. L&N.Y., 1993. P. 88.


[Закрыть].

Как важную победу англичан над шотландцами, английские хронисты преподнесли столкновение 22 июня 1402 года вблизи местечка Несбит Мьюир (Южный Лоуленд). С английской стороны был отряд графа Джорджа Данбара, «находившегося на службе Генриха IV», а с шотландской – во главе отряда стоял сэр Патрик Хепберн из Хейлза. Шотландец Пласкаден, вероятно, желая оправдать поражение соотечественников, рассказывает, что сэр Патрик Хепберн возвращался домой после набега, в котором его отряд понес ощутимые потери. Он и его люди были сильно изнурены переходом, когда уже на территории Шотландии их нагнал отряд графа Джорджа Данбара. Вскоре граф Шотландской Марки соединился с отрядом своего старшего сына – сэром Патриком Данбаром. Затем объединенный отряд Данбаров атаковал противника и «вот почему удалось одержать победу над сэром Патриком Хепберном»[163]163
  Book of Pluscarden, X, 259.


[Закрыть].

В результате боя шотландцы потеряли 240 человек, в числе которых был и их лидер сэр Патрик. Другой шотландский хронист – Боуэр, с прискорбием отмечает, что в этом бою погиб «цвет рыцарства большей части Лотиана [графство в Лоуленде – С.И.]»[164]164
  Chr. Boweri, II, 433. О потерях англичан и отряда Данбара хронисты, к сожалению, ничего не сообщают.


[Закрыть]. Впрочем, немного далее он, уже с известной долей гордости за мощь своего королевства, описывает войско, которое собрали шотландцы всего лишь через две недели после Несбит Мьюра. По словам Боуэра, «большое войско шотландцев численностью 10 тыс. человек в начале июля [1402 г. – С.И.] вторглось в Камберленд, заставляя англичан бежать в ужасе из своих домов»[165]165
  Ibid., II, 433.


[Закрыть].

Шотландцев там встретил местный епископ Карлайла, который от имени графа Генри Нортумберленда, руководил войсками графства. Англичанам удалось отразить нападение, а шотландцы понесли серьезные потери[166]166
  Wylie J. A. England under the reign of Henry IV,Vol. III, P. 223.


[Закрыть].

Арчибальд Дуглас, четвертый граф Дуглас, после смерти своего отца в начале 1400 г., продолжая его политику, поддерживал франко-шотландский альянс и активно участвовал в государственных делах Шотландии. Такая политическая ориентация вполне объяснима, если учесть, где находились его владения, и то, что поэтому часто интересы альянса и графа в пограничье совпадали. Самого себя четвертый граф Дуглас именовал не больше не меньше как «великий страж шотландского пограничья» («great guardian of the marches of Scotland»)[167]167
  Macdougall N. An Antidote to the English… P. 69.


[Закрыть]. Действительно, если взять карту шотландского пограничья, то видно, что владения Дугласов и их вассалов покрывают почти всю территорию, за исключением королевских городов и бургов.

Влияние короны в этом регионе было незначительным, а авторитет Дугласов был, наоборот, непререкаем[168]168
  Barrow G. Medieval Scotland. Edinburgh, 1993. P. 75; Peter and Fiona Somerset Fry. The History of Scotland. L&N.Y., 1993 P. 94–6; Dickenson W. C. Scotland from the earliest times to 1603. Oxford, 1977. P. 73.


[Закрыть]. Лишним подтверждением этой оценки могут послужить слова Пласкардена, написавшего, что «в год смерти (выделено нами – С.И.) Арчибальда Черного Дугласа[169]169
  Речь идет об Арчибальде Дугласе, третьем графе Дугласе по прозвищу Хмурый – инициатора конфликта с Данбарами, умершего весной 1400 г.


[Закрыть] английский король вторгся Шотландию», получается, что для страны факт смерти графа был даже более памятен, нежели вторжение английского короля[170]170
  Book of Pluscarden, X, 256.


[Закрыть].

Шотландские лорды, мечтавшие «отомстить англичанам за поражение при Несбит Мьюре»[171]171
  Book of Pluscarden, X, 259.


[Закрыть], собирались предпринять крупномасштабный поход по северо-английским графствам. Во главе шотландского отряда стал Арчибальд, граф Дуглас. Как отмечает английский хронист Кэпгрейв, «во время Парламента 1402 г. шотландцы решили, что часть их корпуса должна отправиться в Уэльс [выделено нами – С.И.], а другая – вторгнуться в Англию»[172]172
  Chr. Capgrave, 280.


[Закрыть].

Уклоняясь несколько в сторону от главного сюжета, мы бы хотели отметить, что между Шотландией и Уэльсом существовали налаженные связи. Шотландия, как и Франция, оказывала валлийцу Оуэну Глендоуэру помощь в его войне с англичанами – отдельные шотландские отряды находились в составе войска валлийского мятежника. Как отмечает хронист Боуэр, Оуэном Глендоуэром, весьма к месту, цитировалось пророчество одного из героев кельтского эпоса – Мерлина, говорившего, что «Уэльс будет освобожден только при помощи Шотландии и Ирландии»[173]173
  Chr. Boweri, II, 457.


[Закрыть], и на самом деле Глендоуэр достаточно быстро сумел обеспечить себе поддержку и симпатию как со стороны самих валлийцев, так и со стороны населения Шотландии и Ирландии, играя этническом родстве, старой вражде этих королевств с Англией и на общности интересов[174]174
  Holmes G. The later Middle Ages 1272–1485. L., 1974. P. 184.


[Закрыть].

Вероятно, сентябрьский поход Дугласа в 1402 г был скоординирован с действиями союзников, поскольку в этот же период на другом участке английской границы – в Уэльсе, где активно действовали французы. Однако, насколько нам известно, в этот год шотландские отряды в событиях в Уэльсе участия не принимали[175]175
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 241.


[Закрыть].

В сентябрьском походе 1402 г. помимо Дугласа, участвовали и другие влиятельные лорды: граф Энгус (глава Красных Дугласов), граф Мори, старший сын герцога Роберта Олбани Мердок Стюарт, граф Файф и др. К ним присоединились представители почти всех знатных родов Шотландии. Общее число баронов, принявших участие в этой кампании, перевалило за сотню. В числе участников этого похода оказались также около 50 французских рыцарей, по всей вероятности, находившихся в Шотландии при французской миссии. Общая численность шотландской армии, по словам Боуэра, достигла 40 тыс. человек[176]176
  Chr. Boweri, II, 433 – несомненно, численность контингента, сильно завышено. Вероятно, хронист лишний раз хотел подчеркнуть масштабность и размах этой акции шотландской знати. Вряд ли речь может идти о более, чем 7–10 тыс. чел.


[Закрыть].

Армия Дугласа вторглась в Северную Англию и прошла по ней опустошительным рейдом. Региональные хроники, сообщают, что тысячи человек, нашли убежище в близлежащих городах и крепостях, спасаясь от шотландского нашествия[177]177
  Например, Wylie J. A. England under the reign of Henry IV, Vol. I, P. 291.


[Закрыть]. Значимость этого события для пограничного региона и политических отношений двух королевств, обусловила ту обстоятельность, с которой шотландские и английские хронисты рассказывают об этом походе. Однако, если одни – Пласкарден и Боуэр – изображают поход как справедливое возмездие за «урон, нанесенный Шотландии» и желание шотландцев «отмстить за поражение при Несбит Мьюре»[178]178
  Chr. Boweri, II, 433; Book of Pluscarden, X, 259.


[Закрыть], то Уолсингэм и Кэпгрейв, наоборот, подчеркивают, что «шотландцы желали разорить английские земли»[179]179
  Chr. Capgrave, 67; Chr. Walsingham, II, 251.


[Закрыть].

Подробно описывая ход событий, источники указывают, что для отражения «пришедших с враждебными намерениями шотландцев», графам Нортумберленду и Данбару, удалось собрать значительное войско. Оно состояло из 12 тыс. копейщиков и 7 тыс. лучников, а еще около тысячи человек были заняты в обозе[180]180
  Chr. Boweri, II, 433; Chr. Capgrave, 67.


[Закрыть].

Когда Дуглас и его войска прошли по северо-английским графствам и не встретили основных сил англичан, ими было принято решение возвращаться домой. На пути к Ньюкасл-на-Твиде марш шотландцев был остановлен англичанами во главе с сэром Генри Хотспером, лордом Англези (напомним, старшим сыном графа Нортумберленда) и Джорджем Данбаром. Во главе английского корпуса стояли также сэр Ральф д'Эвре и лорд Грейсток.

Встреча двух армий произошла 14 сентября 1402 года у шотландского местечка Хелведен (Хомилдон) Хилл, находящегося рядом с городком Уолор, недалеко от англо-шотландской границы (в графстве Тевиотдейл). Сражение началось в середине дня. Пласкарден сообщает, что «завидев англичан, Дуглас приказал занять оборону. Генри Хотспер же дал команду атаковать шотландцев, не давая тем самым возможности войскам Дугласа занять оборону или отступить»[181]181
  Book of Pluscarden, X, 260.


[Закрыть]. Генри Хотспер дал приказ лучникам стрелять, прежде всего, целясь в предводителя шотландцев. Как отмечает Ломас: «сражение при Хомилдон Хилле – было часом величайшей славы Хотспера»[182]182
  Lomas R. A power in the land. P. 75.


[Закрыть].

Сам же шотландский граф (по словам Уолсингэма, вероятно, желавшего подчеркнуть его безрассудство), «попытался личным примером воодушевить своих соотечественников». Для этого «он снял с себя доспехи и встал под выстрелы английских лучников»[183]183
  Chr. Walsingham, II, 252.


[Закрыть]. Когда Дуглас был ранен стрелой, в рядах шотландцев возникла паника, «так англичанам стало проще обратить их в бегство, а многих пленить без боя»[184]184
  Ibid., X, 260.


[Закрыть].

После победы Хотспер со своими людьми прошелся по шотландской территории и осадил несколько шотландских крепостей. Одна из них – Коклос (Cocklaws in Teviotdale) хотя и оказала ему упорное сопротивление, пала. Затем Хотспер заключил перемирие при условии, что до 1 августа 1402 г. «шотландцы не будут воевать против Англии»[185]185
  Hall's Chronicle containing the History of England during the reign of Henry IV and Succeding Monarchs. L., 1809. P. 61.


[Закрыть].

Хроники не сообщают цифры потерь шотландской армии, однако, судя по описанию боя, потери были внушительными. К сожалению, наши источники не называют поименно погибших шотландских лордов, останавливаясь лишь на попавших в плен. В число пленных попало около 80 шотландских лордов разной степени знатности, среди них оказались практически все вожди шотландского корпуса.

В их числе находились Арчибальд Дуглас, граф Дуглас, Мердок Стюарт, граф Файф[186]186
  Английская исследовательница Р. Митчисон в «История Шотландии» ошибочно указывает год пленения Мердока Стюарта 1409 г., а его освобождения 1415 г. (вместо 1419 г.) – Mitchison R., History of Scotland. P. 61.


[Закрыть], граф Мори, граф Энгус, барон Монтгомери, барон Сетон, барон Эбернетти, а также приближенный Дугласа – сэр Джон Хьюм (John Hume). Боуэр передает слова Олбани, когда тот узнал о пленении сына: «клянусь Богом и св. Филланом, если я буду жив, то сделаю все, чтобы спасти своего мальчика»[187]187
  Chr. Boweri, II, 437.


[Закрыть].

Кроме того, хронистом говорится о захваченных в плен: 30 французских рыцарях. В их числе были: шевалье Жак д'Эли (Jeac d'Helie), шевалье Пьер д'Эссар (Pier des Essars), шевалье Жан Дорми (Jean Dormis), шевалье Ришар де Куршилль (Richard de Courchill)[188]188
  Foedera et Acta Publica, VIII, P. 379.


[Закрыть].

Печальным следствием поражения при Хомилдоне для Арчибальда Дугласа стало обидное для столь знатного лорда прозвище, данное ему его соотечественниками – Неудачник (Loser)[189]189
  Шотландский историк Макдугалл приводит два объяснения этого прозвища. Первый вариант – прозвище – есть отражение многих неудач, который понес за свою военную карьеру граф. Вторая – «способность» графа терять на каждом поле брани «по одной из частей своего тела». Macdougall N. An Antidote to the English. P. 69.


[Закрыть].

Боуэр сообщает о судьбе захваченных в битве двух шотландских рыцарей родом из Пограничья: сэра Уильяма Стюарта из Тевиотдейла и сэра Томаса Керра. Эти рыцари, принесшие ранее оммаж королю Генриху IV, перешли на сторону Дугласа. После битвы, «рыцарей объявили предателями и приказал четвертовать»[190]190
  Chr. Boweri, II, 438.


[Закрыть]. Их останки по указу графа Нортумберленда, в назидание другим, были выставлены на всеобщее обозрение на воротах Йорка.

Этот пассаж немаловажен, поскольку Боуэр вновь затрагивает проблему перехода людей благородного происхождения на службу от одного сюзерена к другому, как это было в истории с Данбарами. Вероятнее всего, для шотландского хрониста события такого рода, как смена вассалом своего сюзерена, хотя и заслуживали внимания, но, вместе с тем, едва ли являлись чем-то исключительным.

Англичане потеряли убитыми всего 10 рыцарей: погибли сэр Адам Гордон, сэр Джон Свинтон, сэр Александр Рамзи, сэр Уолтер Синклер и др.

Никто из плененных при Хомилдон Хилле шотландцев не был отправлен в столицу. Их разместили в замках и городах Северной Англии. В ответ на требование английского монарха предоставить ему пленных шотландских баронов и отправить их в Лондон, Генрих IV получил ответ графа Перси: «они [шотландцы – С.И.] пленники графа, а не короля»[191]191
  Chr. Wavrin, Jean de, II, 57.


[Закрыть]. Такой ответ – явная демонстрация вызывающей позиции графа Нортумберленда по отношению к сюзерену и отражение королевских амбиций Перси.

Впрочем, несмотря на такой поворот событий, и очевидное обострение отношений с семьей Перси, Генрих IV, как и полагалось сюзерену, выкупил у Глендоуэра сводного брата Хотспера сэра Эдмунда Мортимера, попавшего в плен в Уэльсе.

Уолсингэм, отражая официальную точку зрения, говорит, что английский монарх сделал все от него зависящее, чтобы предотвратить надвигающийся конфликт между ним и Перси. В его изложении дело выглядело так: «Генри Перси младший, всегда испытавший свою судьбу, бросил вызов королю. Вопреки здравому смыслу, его поддержал брат – Томас Перси, граф Вустер (comes Wygorniae). Хотспер в своем письме к Генриху IV упрекал короля в не соблюдении интересов лордов и прелатов, а также высказывал сомнения в отношении прав Генриха IV на трон. Король призвал его к себе, чтобы обсудить все требования Перси и даже дал распоряжение своей канцелярии приготовить сопроводительное письмо для Хотспера с гарантией неприкосновенности. Однако Перси отверг требования короны и выступил к Шрусбери, надеясь получить помощь от Глэндоуэра и Эдмунда Мортимера»[192]192
  Chr. Walsingham, II, 398.


[Закрыть].

Некоторые формальные основания для притязаний на корону, напомним, у семейства Перси были. Отец Генриха IV Джон Гонт, герцог Ланкастер, был третьим сыном Эдуарда III Плантагенета. Но легитимность притязаний сына Джона Гонта на трон продолжала быть под сомнением, поскольку не угасла старшая линия, идущая от второго сына Эдуарда III Лайонелла, герцога Кларенса, умершего в 1368 г. У герцога Кларенса не было сыновей, но осталась дочь Филиппа, вышедшая впоследствии замуж за Эдмунда Мортимера третьего графа Марки. От этого брака родилось два мальчика. Старший – Роджер Мортимер, носивший титул четвертого графа Марки, вплоть до своей смерти в Ирландии в 1398 г., был официально признанным наследником бездетного Ричарда II. Сын Мортимера, родившийся в 1391 г. – стал после смерти своего отца носителем титула пятого графа Марки. Элизабет Мортимер, дочь третьего графа Марки, вышла замуж за Хотспера в 1379 г. и в 1393 г. у них родился сын Генри – будущий второй граф Нортумберленд.

Юный Мортимер, обладатель титула пятого графа Марки, а вместе с ним и сын сэра Генри Перси Хотспера, будущий носитель титула второго графа Нортумберленда, имели больше прав на трон, чем Генри Болинброк. Однако, когда произошел кризис 1399 г. оба мальчика были слишком юны для притязаний на трон (Мортимеру было 12, а сыну Хотспера всего 6 лет) и, главное, в отличие от Генри Ланкастера, за ними не стояла влиятельная политическая партия. Впрочем, это не значит, что об их правах родственники тогда забыли, скорее «отложили до лучших времен»[193]193
  Lomas R. A power in the land. P. 77.


[Закрыть].

Семейство Перси, по-видимому, решило, что после Хомилдона такое время наступило. А хронист Жан де Ваврен даже утверждает, что Перси, видя легкость «делания королей», поставил перед собой цель самому стать королем[194]194
  Chr. Wavrin, Jean de, II, 58.


[Закрыть].

По утверждению Р. Ломаса, «конфликт между семьей Перси и Генрихом IV больше все же был делом именно Хотспера, а не его отца»[195]195
  Lomas R. A power in the land. P. 76.


[Закрыть]. Хотспер стремился «защитить интересы своего сына и юного Мортимера, а также оспорить легитимность прав короля Генриха IV на корону». Довольно спорно утверждение Р. Ломаса о том, что на самом деле «амбиции семьи Перси простирались далее на север – на Шотландию, за счет которой Перси надеялись расширить свои владения и обрести большую власть. Однако возможности этой семьи были неадекватны поставленными самим себе задачам, и в этой связи Перси нуждались в поддержке английской короны, а Генрих IV не желал им помогать»[196]196
  Ibid., P. 79.


[Закрыть]. Ведь по сути, и Хотспер, и его шестидесятилетний отец – граф Нортумберленд в начале 1400-х гг., отошли от традиционной политики на пограничье и все больше внимания стали уделять именно придворным делам, вероятно, поставив перед собой задачу низвергнуть с престола Генриха IV. По крайней мере, такие выводы можно делать, ориентируясь на факт поднятого мятежа Генри Хотспера в 1403 г.

Похоже, в самом семействе Перси действительно не было единой политики и согласованности действий. Мы полагаем, что старым графом Нортумберлендом и его сыном Хотспером двигали разные мотивы. Так, для старшего сына графа – сэра Генри Хотспера, главными, несомненно, были стремление получить английскую корону, если не для себя, то, по крайней мере, для своего сына.

Что касается позиции и планов самого Генри Перси, графа Нортумберленда, то он, судя по всему, был неудовлетворен тремя обстоятельствами. Во-первых, своим статусом при английском дворе, где он не имел поста, соответствующего его положению на севере страны. Во-вторых, граф, очевидно, не было удовлетворен полученной наградой за помощь, оказанную им при воцарении графа Болинброка в 1399 г., и, наконец, в-третьих, едва ли графа Нортумберленда покидала идея полного подчинения себе всего севера Англии, в рамках широкой политической автономии от Лондона. Думаем, не зря, во всех заговорах начала XV в., где принимали участие Перси, особым пунктом поднимался вопрос о признании широкой автономии Северной Англии под управлением Перси[197]197
  Walker D. Medieval Wales L., 1996. P. 172.


[Закрыть].

Можно думать, что вопрос о не признании легитимности короля со стороны Перси в 1403 г. являлся лишь формальным поводом для открытого мятежа, который, в случае победы, дал бы, по меньшей мере, регентство над всей Англией в период несовершеннолетия Эдмунда Мортимера.

В июле 1403 г. Генри Хотспер, собрав значительную армию и заручившись поддержкой шотландцев и валлийцев, издал манифест, в котором обвинил короля в предательстве и вероломстве по отношении к Ричарду II[198]198
  Lomas R. A power in the land. P. 77.


[Закрыть]. Далее было заявлено, что король намеренно обманным путем лишил молодого Мортимера его законных прав на наследование трона. Началом мятежа против Генриха IV стало воззвание от имени Ричарда II, якобы «спасшегося и пребывающего в Шотландии»[199]199
  Wilkinson B. The later Middle Ages in England, 1216–1485, L., 1993. P. 246.


[Закрыть], выпущенное Хотспером в Честере в начале июня 1403 г.

Конфликт между семьей Перси и Генрихом IV происходил на фоне изменения ситуации в пограничье. В результате пленения шотландских лордов снизилась военная активность шотландцев.

Очевидно, что Дуглас, как и другие пленные шотландские бароны, поддерживал регулярную связь с родиной и своим соратником герцогом Олбани, который, будучи лидером профранцузской партии, несомненно, был заинтересован в дестабилизации ситуации на севере Англии. Однако из-за пленения Мердока, герцог, вероятно, не хотел рисковать, выступая открыто против Англии, поскольку английский король уже неоднократно демонстрировал умение принимать жесткие политические решения, к которым можно было бы отнести казнь графа Мердока.

Важным сюжетом в данной ситуации являлись взаимоотношения Перси и Дугласа. Политические интересы заставили баронов, чьи семьи, как мы помним, издавна враждовали, забыть на время былые конфликты. На тот момент им обоим было выгодно объединиться. Шотландские бароны получали свободу и возможность взять реванш у Лондона в обмен на согласие принять участие в мятеже английских баронов[200]200
  Walker D. Medieval Wales. P. 174; Holmes G. The later Middle Ages. P. 193.


[Закрыть].

Такое развитие событий: быстрое нахождение общего языка и готовность поддержать мятеж, подтверждает догадку о том, что лорды пограничья были гораздо ближе по культуре и по мировоззрению к жителям пограничного региона сопредельного государства, чем к своим соотечественниками, живущим в Лондоне или Эдинбурге.

Долгая совместная история, традиции и даже особый местный диалект, отличный как от стандартного английского[201]201
  Martin J. Ball, Fife J. Ihe Celtic Language. P. 149.


[Закрыть], так и от родственного пограничному диалекту английского языка, на котором говорили в Лотиане, сформировали в приграничье свою субкультуру. Дистанцированность от своих политических центров и традиционно невысокий авторитет королевской власти в регионе, также создавали предпосылки для формирования здесь особого политического и психологического климата. Обитатели пограничья, будь то англичане или шотландцы, надо полагать, вряд ли воспринимали друг друга, как «чужеземцев»[202]202
  George MacDonald Fraser. The Steel Bonnets. Р. 34.


[Закрыть]. К тому же, многие пограничные территории длительное время попеременно принадлежали то англичанам, то шотландцам, что также накладывало неопределенность на государственной самоидентификации местных жителей.

В этом ключе, вероятно, уместно говорить о неком «двухуровневом мышлении» пограничных лордов первой половины XV в. Пограничные лорды, в той или иной степени, были инкорпорированы в государственную жизнь королевства, а, следовательно, были вовлечены в высокую политику. То обстоятельство, что жизнь англо-шотландских лордов, протекала, главным образом, на пограничье, никак не влияло на их самоидентификацию себя самих как нобилей. Лорды пограничья, надо полагать, считали себя, прежде всего, дворянами, живущими в особом, пограничном субрегионе, а уже после подданными короля Англии или Шотландии. Из этого следует, что дела их родного региона для этих лордов оставались более приоритетными, чем события и политическая жизнь при дворах Лондона или Эдинбурга.

Несомненно, авторитет пленных шотландских лордов на родине и близость к своим владениям, позволили собрать пленным шотландцам под свои знамена значительные силы, тем самым преумножив и укрепив войска мятежных английских лордов.

Возможно, помимо договоренности об освобождении Дугласа, были сделаны еще и другие предложения, касающиеся, скорее всего, раздела сфер влияния в пограничных областях. Эта мысль вполне допустима, поскольку известно, что в случае интронизации Эдмунда Мортимера, всем лидерам мятежа от имени Мортимера были обещаны «очень широкие права и привилегии»[203]203
  Holmes G. The later Middle Ages. P. 193.


[Закрыть]. Как считают Р. Никольсон и Д. Уокер, графу Нортумберленду была обещана политическая автономия всего английского Севера, а графу Дугласу, вероятно, пообещали земли в пограничье, на которые он претендовал. Валлийский же принц Глендоуэр – должен был получить признание Англией политической независимости всего Уэльса[204]204
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 252; Walker D. Medieval Wales. P. 172.


[Закрыть].

Общее командование войсками заговорщиков осуществлял сэр Генри Хотспер. В восстании также принял участие младший брат графа Нортумберленда – сэр Томас Перси, граф Вустер. Дуглас руководил шотландской частью – численностью около двух тысяч человек армии, в которую вошли вассалы графа с пограничья и плененные при Хомилдоне шотландские лорды[205]205
  Ibid., 401–402.


[Закрыть]. Хотсперу была обещана поддержка валлийца Оуэна Глендоуэра, близкие отношения с которым «поддерживались со времен пленения Мортимера» и были «сцементированы браком Мортимера с дочерью Глендоуэра Екатериной»[206]206
  Lomas R. A power in the land. P. 77.


[Закрыть].

Впрочем, королевские войска успели предотвратить объединение армии валлийцев с английскими мятежниками. Хотспер остался один на один с войсками короля.

Генеральное сражение войск Хотспера и королевской армии произошло 21 июля 1403 года при Шрусбери. Уолсингэм сообщает, что солдаты Хотспера скандировали своему вождю перед сражением при Шрусбери: «Генри Перси [Хотспер – С.И.] наш король!»[207]207
  Chr. Walsingham, 400–401.


[Закрыть]. Этот клич, очевидно, отражает истинную суть закрутившейся политической интриги и указывает на главное заинтересованное лицо этого мятежа – сэра Генри Перси.

Перевес сил был на стороне королевских войск, которыми командовал шестнадцатилетний принц Генри. Вполне в традиции английских хронистов подчеркивать мужество и героизм своих правителей рассказывается о поведении будущего короля Генриха V в бою с мятежниками. В этом сражении молодой принц Генри был ранен, однако, не покинул поле боя, по словам хрониста, сказав своим приближенным: «с каким рвением наши люди бросятся в битву, когда увидят меня, их принца, сына короля, бежавшего в страхе? Именно потому, что я находился во главе армии, я и был ранен. И поэтому не только словами, но и собственным примером, я могу внушить мужество своим людям. Ведь так и должен поступать истинный принц»[208]208
  The first English life of King E. England 1175–1425. Henry V. Oxford, 1856. P. 9.


[Закрыть].

Вождь мятежников сэр Генри Перси (Хотспер) пал на поле боя, а его сподвижники были взяты в плен и казнены. Среди них был граф Вустер, барон Киндиртон и сэр Ричард Вернон, «которые, как говорят, сделали много зла, а теперь вместе разделил и несчастье»[209]209
  Chr. Walsingham, 402.


[Закрыть]. Их головы были выставлены как предупреждение другим мятежникам на стенах Йорка.

Генри Перси, графу Нортумберленду не было предъявлено обвинений, поскольку у короля не было доказательств его прямого участия в мятеже. Тем не менее, как указывает хронист, «король лишил графа Нортумберленда должностей и званий на пограничье за его бездействие во время мятежа, а также из-за сведений о его возможной причастности к заговору. Граф был отправлен под домашний арест в замок Уеркуорт (Werkworth)»[210]210
  Ibid., 403.


[Закрыть]. Несколько иначе о судьбе графа говорит Кэпгрейв: «мятежного графа заключили под стражу и по решению парламента лишили всех прав состояния»[211]211
  Chr. Capgrave, 283.


[Закрыть].

Шотландцев, участвовавших в сражении на стороне мятежников и вновь попавших в плен, включая Дугласа, на этот раз все-таки препроводили в Лондон, где они были помещены в Тауэр[212]212
  Chr. Boweri, II, 439.


[Закрыть]. Уолсингэм, сообщая об этом, вдается в философские рассуждения: «Как и год назад, когда граф Дуглас сражался с англичанами, он был снова пленен. Как все же переменчива и как в то же время постоянна судьба»[213]213
  Chr. Walsingham, 401.


[Закрыть].

Что касается судьбы графа Нортумберленда, то спустя несколько месяцев после Шрусбери, граф, благодаря своим связями в Лондоне и влиянию на севере королевства «был восстановлен в правах и привилегиях, а также в своих передвижениях»[214]214
  Ibid., 404.


[Закрыть].

Несомненно, английская знать крайне неодобрительно восприняла санкции короля против графа Нортумберленда, вина которого не была доказана и, который имел право на суд пэров. В этом контексте король не мог позволить себе нового обострения отношений со своими лордами. Прощая старого Перси, возможно, Генрих IV, надеялся, что после гибели сыновей и краха всех амбициозных планов семьи, старый граф больше уже «не поднимет голову»[215]215
  King E. England 1175–1425. L., 1979. P. 184.


[Закрыть].

Однако, если такие мысли и были в голове короля Англии, то они оказались заблуждением. Наоборот, смерть сыновей сделала графа Нортумберленда непримиримым противником Генриха IV. Как заметил Эдмунд Кинг: «силы графа были заметно истощены, но не его стремление свергнуть короля»[216]216
  Ibid., P. 184.


[Закрыть]. Последующий после битвы при Шрусбери год протекал для графа Перси или в приготовлениях к заговорам или в участии в них. Как говорит Уолсингэм, король имел сведения, что Перси «продолжает поддерживать отношения с врагами Англии в Шотландии»[217]217
  Chr. Walsingham, II, 273.


[Закрыть] и вел переписку с Оуэном Глендоуэром[218]218
  Holmes G. The later Middle Ages. P. 193.


[Закрыть].