Текст книги "Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции"

Автор книги: Сергей Игнатьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Многих испугала беспощадность, с которой Джеймс расправился со своими ближайшими родственниками. Хронист пишет о «жестокости и бессердечии», проявленных Джеймсом, при вынесении смертного приговора восьмидесятилетнему графу Ленноксу[411]411
  Chr. of Scotland, III, 527–529.


[Закрыть]. Другой источник отмечает, что по окончании сессии парламента, где решалась судьба семьи Олбани, многие лорды сочли разумным и безопасным для себя оставить столицу и переждать «суровые времена» в своих замках[412]412
  Chr. Boweri, II, 488.


[Закрыть].

Однако были и другие. В числе тех, кто поддержал беспрецедентную по своей жестокости акцию был дядя короля – Уолтер Стюарт, граф Атолл, который, как указывает источник, «являлся давним соперником Олбани»[413]413
  Ibid., II, 503.


[Закрыть]. По словам Пласкардена, граф Атолл был «старой змеей, погрязшей в зле»[414]414
  Book of Pluscarden, II, 266.


[Закрыть]. У него были свои притязания на корону, но, очевидно, не столь явные, как у Олбани, поэтому он был рад падению врагов и соперников.

Единственным из Олбани, кому удалось спастись от ареста и королевской расправы, был самый младший сын Мердока лорд Джеймс Стюарт. Благодаря поддержке епископа Лисмора и верных ему вассалов, весной 1425 г. (уже после суда) Джеймсу Стюарту удалось захватить на непродолжительное время Дамбартонскую крепость в Южном Предгорье, а затем бежать в Ирландию[415]415
  Liber Pluscardensis, II, 282.


[Закрыть].

Рассказы о дальнейших скитаниях Джеймса Стюарта в разных источниках сильно разнятся по своему содержанию. Так, в «Хрониках Шотландии» молодому лорду, похоже, сочувствуют; там его изображают гонимой и совершенно невинной жертвой, по воле судьбы, образно говоря, попавшей между молотом и наковальней[416]416
  Chr. of Scotland, III, 527–529.


[Закрыть]. В то время как у Боуэра, близкого официальному Эдинбургу, Джеймс Стюарт – опасный политический преступник, которому удалось избежать справедливого наказания со стороны своего дяди[417]417
  Chr. Boweri, II, 488.


[Закрыть].

При регенте Олбани значительная часть земель королевского домена была пожалована лордами из его окружения. Джеймс I потребовал у знати предоставить королевским чиновникам документальные подтверждения их прав на земли, приобретенные за годы регентства Олбани, угрожая конфискациями; а при отсутствии законных документов земля передавалась короне. Большинство шотландской знати в то время проигнорировало распоряжения короля, привыкнув к снисходительному отношению со стороны Олбани[418]418
  Ibid., P. 255.


[Закрыть].

Известно, что уже в самом начале правления Джеймса вокруг короля круг особо приближенных к нему лиц. Наиболее видными из них были: Александр Стюарт, граф Мар и его сын сэр Томас Стюарт, Уильям Лодер (William Lauder) – епископ Глазго и канцлер Шотландии, сэр Уолтер Огилви – казначей, Джон Камерон – куратор Коллегиальной Церкви в Линклюдене и личный секретарь Джеймса I, сэр Джон Форестер из Корсторфина – постельничий, сэр Джон Стюарт и другие[419]419
  Book of Pluscarden, II, 280.


[Закрыть]. К сожалению, источники не позволяют сколько-нибудь полно оценить роль «ближнего круга» короля в политической жизни Шотландии того времени. Однако отсутствие громких антикоролевских дел с участием указанных лиц, дает основание предполагать, что на всем протяжении правления Джемса I они оставались ему верными, несмотря на все шотландские политические коллизии той эпохи.

12 марта 1425 г. на заседании парламента Джеймс поддержал поднятый там вопрос о незаконном захвате церковных земель в период регентства Олбани. Инициаторами петиции были церковнослужители. Просьба клириков была всесторонне рассмотрена и удовлетворена. Были подняты старинные дарственные грамоты на изъятые земли, на их основании захваченные земли были возвращены Церкви[420]420
  Tytler P. F. History of Scotland. Vol. III, P. 189.


[Закрыть]. Очевидно, что этот акт был продиктован политическим расчетом. Помня о традиционно высоком авторитете Церкви в Шотландии, Джеймс, по понятным причинам, стремился заручиться ее поддержкой.

Как отмечает Пласкарден, в действительности, шотландский король был в достаточной степени терпим в вопросах веры и его не очень волновали теологические споры. Джеймс, в частности, «не говорил ничего против проникшего в Шотландию учения Уиклиффа»[421]421
  Book of Plucarden, II, 238.


[Закрыть], хотя, вмешательство в этот вопрос от него очень ждала шотландская Церковь[422]422
  McKinnon J. The constitutional history of Scotland from Early Times to the Reformation. L., 1985. P. 92.


[Закрыть]. Возможно, в другой ситуации Джеймс не объявил бы гонений на уиклифитов, но «английский опыт» требовал внимательно прислушаться к голосу Церкви – потенциальному союзнику в борьбе с баронской олигархией. Как и Генрих IV в начале XV в., а вслед за ним и Генрих V, Джеймс тоже искал благосклонности Церкви и старался получить ее поддержку. Наблюдая и осмысливая этот опыт, Джеймс не мог не вынести урок – Церковь всегда должна быть верным союзником и опорой.

Король, действуя по «английской схеме» стремился найти опору и среди лэрдов – мелкой и средней знати. Боуэр отмечает, что «многие шотландские дворяне были приближены королем и возведены в рыцари»[423]423
  Chr. Boweri, II, 479.


[Закрыть]. Показательно, что, в отличие от своих предшественников, Джеймс назначал в качестве судей и королевских чиновников в графствах не представителей крупных родовитых фамилий, а выходцев из мелкого и среднего дворянства, полностью преданных своему королю[424]424
  Brown M. James I. P. 126.


[Закрыть]. Не остались без благосклонности короля и Ливингстоуны, которые проявили особое усердие и дипломатические таланты в переговорах по освобождению Джеймса из английского плена. Король доверил им формирование королевских коллегий в 1425–1428 гг.[425]425
  Chr. of Scotland, III, 589.


[Закрыть] Впрочем, как покажут дальнейшие события, королю так и не удалось найти достаточную опору в среде неродовитого дворянства.

Не оставил своим вниманием король Джеймс I и общины шотландских городов. Джеймс своим статутом 1426 г. увеличил количество мест для представителей городов в парламенте и дал городам налоговые послабления[426]426
  Brown M. James I. P. 122.


[Закрыть]. Стремлением Джеймса заручиться в парламенте поддержкой горожан, в частности, можно объяснить и ряд королевских актов. Джеймс I в 1425–1428 гг. предоставлял шотландским городам значительные торговые привилегии и расширил городские свободы, кроме того, городам снизили налоги. Некоторые города получили монопольные права на торговлю с теми или иными регионами[427]427
  Scottish capitalism. Class, State and Nation from before the Union to the Present. Ed. Dickson, T. L., 1980 P. 49–51; Wormald J. C. Kirk and Community, 14251603 N.Y., 1988. P. 26; Lynch M. The Scottish Medieval town Ed., 1988. P. 72; Linklater Eric. The survival of Scotland. A new history of Scotland from the Roman times to the present day. N.Y., 1986. P. 134; Lynch M. The Scottish Medieval town Ed., 1988. P. 61.


[Закрыть].

Король нуждался в деньгах, а королевская казна долгие годы, еще до возвращения Джеймса, пустовала из-за хищений и налоговых льгот, предоставляемых знати его предшественниками[428]428
  Lynch M. The Scottish Medieval town Ed., 1988. P. 86.


[Закрыть].

Король имел возможность пополнить казну, либо отменив ранее дарованные налоговые льготы, (но тогда это задело бы интересы многих аристократических родов), либо повысив налоги (чего Джеймс делать не мог, дабы не вызвать недовольства, прежде всего у городов, на которых король стремился опереться в своей политике). Третьим вариантом, опять же с оглядкой на английскую практику – конфискация состояний и земли неугодных королю лордов и, прежде всего, ближайших родственников.

Возможно, конфискации, были рассчитаны и на достижение определенного политического эффекта – заставить высшую знать бояться короля, поднять его авторитет ценой таких жестких мер. Шаги в этом направлении органично вплетаются в общую политику короны по ослаблению влияния крупных лордов и формированию королевского домена за счет бывших владений семьи Олбани.

Почти все поступавшие в казну деньги король использовал для преобразований государственного аппарата и для создания боеспособной армии. По словам современников, Джеймс был в восторге от артиллерии и даже пригласил французских пушкарей для обучения артиллерийскому делу шотландцев[429]429
  Tanner R. The Late Medieval Scottish Parliament…P. 171.


[Закрыть]. Несомненно, крепкая и хорошо оснащенная шотландская армия могла быть весомым козырем в отношениях с Англией.

Первым в ряду в ряду дел о конфискации стала история, связанная с графством Бачен. В 1424 г. во Франции, напомним, погиб младший сын герцога Олбани Джон Стюарт граф Бачен[430]430
  The Chronicles of Enguerrand de Monstrelet; containing an account of the cruel civil wars between the houses of Orlean and Burgundy. Translated by Johnes Thomas in 13 Volumes. L., 1810, VI, 97.


[Закрыть], поскольку у графа не осталось прямых наследников, то графство, по распоряжению короля, вошло в состав королевского домена. За владением Бачена, в 1425–1426 гг. последовали графства Файф, Стратэрн и Леннокс, отошедшие королю после казни Олбани и Ленноксов. Напомним, что после казни семьи Олбани Джеймс I получил герцогство Олбани.

В 1427 г. король вернул Майлзу Грэхему – сыну графа Стратэрна, убитого в 1413 г. права на графство Стратэрн[431]431
  См. о клане: http://www.electricscotland.com/webclans/dtog/graham2.html.


[Закрыть] (по неизвестным нам причинам[432]432
  Здесь важно отметить и родственные связи Грэхемов с Дугласами. Арчибальд Дуглас был женат на Эуфемии Грэхем, сестре Майлза, графа Ментейта и сэра Роберта Грэхема. Сам граф Ментейт после потери родового графства был отправлен в числе заложников за короля в Англию (1427), а точнее – изгнан за поддержку Олбани. Впрочем, все это преподносилось как вполне законная процедура – под видом отправки в Англию взамен умершего шотландского заложника (по соглашению 1424 г.).
  Известно, что Дуглас, по просьбе родственников графа Майлза, был намерен вступить в закулисные переговоры с англичанами по поводу его освобождения об условиях обмена или выкупа. Вероятно, информация о планах Дугласа достигла короля и вызвала подозрения, в результате чего последовал приказ короля об аресте графа Дугласа.


[Закрыть] Майлз тогда был лишен этих прав и дохода, составлявшего примерно 300 фунтов в год[433]433
  Donaldson G.The Edinburgh History of Scotland. Ed., 1976. Vol. II. P. 175.


[Закрыть]). Однако несколькими месяцами позже Джеймс I изменил свое решение и снова забрал графство Стратэрн в пользу короны. В качестве компенсации Майлз получил титул графа Ментейт и часть земель этого графства, в то время как большая их часть вместе с замком Дун осталась в руках короля.

Любопытна дальнейшая судьба графства Стратэрн. Формально конфискованное в пользу короля, графство так и не вошло в состав королевского домена. Его передали на правах палатина в пожизненное пользование дяде короля Уолтеру Стюарту, графу Атоллу. Такая щедрость вряд ли была вызвана родственными чувствами. Скорее всего, это была попытка короля наладить отношения с семейством Атоллов, недовольным тем, что сын графа – Дэвид Стюарт был отправлен в числе заложников в Англию. Позднее право наследовать графство-палатинат деда получит внук графа сэр Роберт Стюарт.

Политика конфискаций приносила очевидные плоды. К 1430 г. из пятнадцати имеющихся в Шотландии графств семь – наиболее значимых – вошли в состав королевского домена, та же участь постигла оба герцогства. Известно, что при Олбани королю принадлежало лишь два графства и одно герцогство (доходами от них распоряжался сам регент). Увеличение королевского домена упрочило финансовое положение короля. По данным свитков Казначейства, совокупный доход короля от его владений уже в 1433 г. вырос до суммы не менее 2.000 фунтов, в то время как в 1425 г. он составлял около 800 фунтов[434]434
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 319.


[Закрыть].

Политика короля в середине 1420-х гг. привела к активному противодействию со стороны знати, заставляя ее объединяться вокруг оппозиционно настроенных лидеров. Отношения короля с семейством Олбани, очевидно, повлияли на рост напряженности в отношениях между короной и крупными шотландскими магнатами. Уже в начале 1427 г. король, очевидно, осознал, что знать не поддерживает взятый им политический курс, и принял решение править, не считаясь политическим авторитетом крупных лордов. По выражению М. Брауна, «даже Дугласы не могли быть уверены в том, что король прислушается к их голосу»[435]435
  Brown M. James I. P. 130.


[Закрыть].

В тоже время, Джеймс, очевидно, ожидал мятежа со стороны своих лордов. Пытаясь каким-то образом обеспечить будущие легитимные права пребывание в стране для своей супруги в случае своей внезапной смерти, Джеймс I в начале 1428 г. привел шотландскую знать к присяге на верность королеве Джоанне. Спустя некоторое время, в период мятежей горцев в начале 1430-х гг, король повторит присягу королеве[436]436
  Dickenson W. C. Scotland from the earliest times to 1603. Oxford, 1977. P. 266.


[Закрыть].

В политические планы короля Джеймса I входило также установление контроля над Хайлендом, в это время практически не подчиненном центральной власти и, находившемуся, по образному выражению П.Ф. Титлера, на «вершине своей грубости и невежества»[437]437
  Tytler P. F. History of Scotland. Vol. III, P. 213.


[Закрыть]. Политические взгляды Джеймса, сформировавшиеся в Англии, едва ли допускали существование в его королевстве автономных территорий. Если для его предшественников сепаратизм Хайленда был привычен и, вероятно, более или менее, приемлем, то для Джеймса он являлся проблемой, требующей скорейшего решения.

В начале 1427 г. король объявил об очередном созыве парламента в Инвернессе (Центральный Хайленд). Королевский гонец, посланный в Хайленд, чтобы призвать на парламент в Инвернессе Джона Мора – влиятельного лорда из клана Сомерледов, вместо передачи лорду приглашения «случайно» его убивает. При этом никто из северных вождей не посмел обвинить короля в этом убийстве. Хронист клана Макдональдов так процитировал короля, обратившегося к убийце, который, к слову сказать, так и не был наказан за преступление: «I bade ye bring him till me, but forbade ye him to slay» («Я велел доставить его ко мне, но запрещал его убивать»)[438]438
  Lang A. A History of Scotland. Vol. I, P. 304.


[Закрыть].

На первом же заседании парламента по приказу короля арестовали ряд северошотландских лордов. В их число попали Алистер (Александр) Сомерлед, третий лорд Островов, владелец графства Росс (Master of earldom of Ross). Вместе с лордом Александром Сомерледом были арестованы мать лорда Мария Лесли, графиня Росс и Энгус Дафф (Angus Duff) с четырьмя своими сыновьями (о нем говорили, что он мог выставить в поле 4.000 воинов), родственники и вассалы Сомерледов – общим числом 40 человек[439]439
  Liber Pluscardensis, II, 282.


[Закрыть].

Семейство Сомерледов привлекло особое внимание короля, поскольку на протяжении столетий оно контролировало Хайленд и северные острова. Напомним, что поднявший против Эдинбурга в 1411 г. мятеж лорд Дональд, был главой именно клана Сомерледов. Эта семья была наиболее активна в укреплении контактов с официальным Лондоном и, будучи фактическим союзником английской короны и проводником ее интересов на севере Шотландии, представляла несомненную угрозу устремлениям Эдинбурга установить свою власть в Хайленде. Английская же сторона, умело направляя и, в какой-то мере, контролируя ситуацию на севере Шотландии, была заинтересована в союзе с Сомерледами. Почти всякий раз, когда в этом регионе возникали конфликты, их непременными участниками были подстрекаемые английской стороной сепаратисты из Хайленда. Тот же лорд Дональд Сомерлед для координации с англичанами своих выступлений, напомним, имел подписанную Генрихом IV охранную грамоту, позволявшую ему беспрепятственно пересекать английскую границу для переговоров[440]440
  Lang A. A History of Scotland. Vol. I, P. 292.


[Закрыть].

Сына и наследника лорда Дональда, который после сражения при Харлоу вернулся в Хайленд, звали Александр Сомерлед. Став лордом он в 1420-е гг. поддерживал тесные отношения с королем Дании, Норвегии и Швеции Эриком, налаженные еще в правление первого регента Олбани. Очевидно, он хотел с помощью интриги вернуть свои земли, находившиеся на северо-востоке Хайленда, обратно под протекторат Норвегии, как это было до второй половины XIII в.[441]441
  В 1098 г. шотландский король Эдгар от имени Шотландии отказался от всяких притязаний на Шетландские, Оркнейские и Гебридские острова, а также на острова в заливе Ферт-оф-Ферт и остров Мэн в пользу Норвегии и ситуация сохранялась вплоть до середины XIII в.


[Закрыть] Однако норвежский король Эрик не заинтересовался этим проектом. Известно, что норвежский монарх вел в это время параллельные переговоры как с Сомерледами, так и с Джеймсом[442]442
  Nicholson R. The later Middle Ages. P. 315.


[Закрыть]. Конечной же целью Эрика было не обострение отношений со своим западным соседом, а заключение взаимовыгодного для обоих королевств договора.

Финалом этой интриги стали шотландско-норвежские переговоры 29 июня 1426 г. в Бергене. Там было достигнуто соглашение, по которому норвежский монарх отказывался от любых возможных переговоров с хайлендерами о территориальном статусе Внешних шотландских островов. Джеймс I обязался, со своей стороны, регулярно, без проволочек вносить в казну Норвегии за эти территории ежегодные платежи, до той поры выплачиваемые крайне нерегулярно[443]443
  Ibid., P. 315.


[Закрыть].

Возможно, что именно переговоры лорда Александра с норвежцами стали решающей причиной начала гонений на Сомерледов. В любом случае аресты родственников короля – Сомерледов вполне вписываются в политику Джеймса, боровшегося со своей ближайшей и вместе с тем политически непокорной родней (лорд Островов приходился Джеймсу двоюродным дядей)[444]444
  Chr. Boweri, II, 504.


[Закрыть].

На заседании парламента король обвинил хайлендских вождей в том, что они воспользовались его отсутствием и подняли мятеж против королевской власти и верных подданных. Тех из них, чья вина была признана очевидной, тут же казнили, остальных же (к сожалению, источник не указывает их имена) поместили под стражу в ожидании дальнейшего решения короля[445]445
  Chr. of Scotland, III, 543.


[Закрыть]. Как пишет Пласкарден: «этот парламент заставил горцев убояться короля»[446]446
  Liber Pluscardensis, II, 283.


[Закрыть]. Остальных же привели снова к присяге на верность Джеймсу I.

Что показательно, после приведения к присяге часть хайлендских лордов получила от короля не только должности, но и земли в Хайленде, которые после казней стали выморочными или перешли к короне. Наиболее известными среди них были графы Мар и Кейтнесс, влияние которых, по словам хронистов, на Северо-востоке Хайленда было велико[447]447
  Chr. of Scotland, III, 530.


[Закрыть]. Перераспределяя выморочные земли среди лояльных местных вождей, король нарушал сложившуюся практику, когда за счет конфискованных земель пополнялась казна. Когда дело шло о Хайленде, Джеймс, вероятно, был заинтересован не столько в доходах казны, сколько в приобретении новых сторонников из числа влиятельных хайлендеров.

Что касается главы клана Сомерледов, то лорд Александр «в том же 1427 году получил королевское помилование и был освобожден из-под стражи»[448]448
  Chr. Boweri, II, 504.


[Закрыть]. Едва ли тут сыграли роль родственные чувства, похоже, Джеймс предпочел лишить своего своевольного родственника возможности стать символом борьбы с Эдинбургом и попытаться сделать его своим сторонником. Однако, как свидетельствуют «Хроники Шотландии», лорд Александр поддался влиянию своего окружения, внушавшего ему мысль, что король должен держать ответ за убийство Джона Мора[449]449
  Chr. Of Scotland, III, 532.


[Закрыть], а также, что в этой мести он будет поддержан многими северными кланами Хайленда.

Дождавшись возвращения короля в Лоуленд, все в том же 1427 г. Сомерлед, собрав своих вассалов, стал организовывать нападения на владения лордов – сторонников Джеймса. Общую численность войска, собранного во владениях Александра, хронист оценивает в 10.000 человек[450]450
  Ibid., III, 532–534.


[Закрыть] (цифра, несомненно, завышенная). Затем все это воинство выступило в Лоуленд. Вероятно Александр полагал, что ситуация будет разворачиваться по сценарию 1411 г., но с более благоприятным, чем тогда, исходом[451]451
  Bingham Caroline. The Stuart Kingdom of Scotland, 1371–1603. N.Y., 1975. P. 138.


[Закрыть]. Однако страх, внушенный королем на последнем парламенте, внес существенные коррективы в поведение союзников лорда Островов. Когда армия Сомерледов была встречена королевскими войсками, а на утро должно было произойти сражение, многие бароны Хайленда «с наступлением темноты оставили лагерь лорда Александра»[452]452
  Chr. Pluscardensis, II, 285.


[Закрыть], чтобы перебежать к королю и молить его о прощении. Среди отступников, в частности, фигурируют кланы Камеронов и Чаттанов[453]453
  Ibid., II, 285.


[Закрыть].

На утро, обнаружив бегство многих лордов со своими отрядами, советники лорда Александра стали уговаривать его отправить к королю послов с просьбой о мире[454]454
  Chr. Boweri, II, 511.


[Закрыть]. Однако Джеймс предложения Сомерледа о переговорах отверг, объявив того вне закона[455]455
  Ibid., II, 511.


[Закрыть]. Решение короля давало право преследовать лорда Александра в любом уголке королевства, как простого беглого преступника, невзирая на его происхождение. Едва начавшийся мятеж горцев в 1427 г. был пресечен, а сам Александр Сомерлед был вынужден скрываться. Мятежи в Хайленде после этих событий практически прекратились до 1431 г.[456]456
  Dickenson W. C. Scotland from the earliest times to 1603. Oxford, 1977. P. 170.


[Закрыть]

Спустя несколько месяцев Сомерлед тайком пробрался в Эдинбург, где в Холирудской церкви во время какого-то праздника, «предстал перед королем коленопреклоненным с обнаженным мечом в руке, прося у короля прощения»[457]457
  Chr. Pluscardensis, II, 287.


[Закрыть]. Джеймсом прощение было даровано, но лорд Александр был заточен в Тантоллонский замок под надзор графа Энгуса. Мать Александра, графиня Росс, также была отправлена в заточение, но в аббатства Инкольм, расположенное на острове в проливе Ферт-оф-Форт. Уже спустя год после этих событий оба пленника были освобождены и восстановлены в своих правах[458]458
  Tyutler P. F. History of Scotland. Vol. III, P. 219.


[Закрыть].

У. Дикенсон, со ссылкой на шотландские хроники, отмечает, что, не дав горцам вторгнуться в Лоуленд, король приобрел определенную популярность – «правда, на весьма короткий срок» среди местного населения, особенно у тех, что страдал от регулярных набегов хайлендеров[459]459
  Dickenson, W. C. Scotland from the earliest times. P. 170.


[Закрыть].

В самом Хайленде после событий 1427 г. вся реальная власть оказалась у королевского наместника – Александра Стюарта, графа Мара. Как пишет М. Браун, граф Мар стал «реальным противовесом лорду Островов и, вместе с тем, самым крупным землевладельцем в Хайленде»[460]460
  Brown M. James I. P. 147.


[Закрыть]. Он был женат на наследнице графов Баченов и Мори; а графство Росс досталось ему по традиции, как наместнику в этой части королевства. Вероятно, не лишены основания слова М. Брауна о том, что «было ясно, что политическое влияние короны в Хайленде погибнет вместе с графом Маром»[461]461
  Ibid., P. 148.


[Закрыть], поскольку влияние прокоролевских сил в регионе часто, хотя и не во всем, строилась на авторитете и родственных связях самого графа Мара.

Покончив с делами в Хайленде и, вернувшись в Эдинбург, в начале 1428 г. король организовал расследование возникновения заговора и произвел новые аресты. Среди лордов Лоуленда, арестованных по подозрению, оказались племянники короля: Арчибальд Дуглас, пятый граф Дуглас и сэр Джеймс Кеннеди из Кассиллиса. Надо полагать, что последующее за этим арестом бегство Кеннеди из-под стражи указывает на его причастность к заговору против короны – по крайней мере, так трактует этот побег хронист Боуэр[462]462
  Chr. Boweri, II, 490.


[Закрыть].

Несмотря на известные успехи Джеймса в деле покорения Хайленда, королю так и не удается обуздать рост недовольства его политикой в Лоуленде. В 1428 г. проявило себя охлаждение отношений между парламентом и королем: король стал созывать парламент крайне нерегулярно[463]463
  Bingham Caroline. The Stuart Kingdom of Scotland. P. 144.


[Закрыть]. Ни хроники, ни документальные источники не дают оснований полагать, что те или иные начинания Джеймса получали сколько-нибудь широкую поддержку у представителей сословий. Так, по словам Пласкардена, на заседании парламента весной 1429 г. одно из предложений короля, хотя и было принято, но реакцией на него в парламенте было молчание[464]464
  Liber Pluscardensis, II, 288.


[Закрыть].

Черные Дугласы по праву сами себя считали самой значительной силой в Шотландии: их владения, превышали по размерам королевский домен, они могли выставить вдвое больше войска по сравнению с армией, которой располагал Джеймс[465]465
  Fry Peter and Fiona. History of Scotland. P. 95.


[Закрыть]. Дугласы не раз игнорировали или даже оскорбляли своих королей. Но при этом они, как гласит традиция, никогда не помышляли занять их место[466]466
  Ibid., P. 96.


[Закрыть]. Сам Роберт Олбани относился к графам несколько настороженно, поскольку видел в них реальную помеху в борьбе за шотландский трон. Несмотря на близкие отношения с Олбани, граф Дуглас поддерживал не менее тесные связи с принцем в плену и, поэтому, в какой-то мере, мог рассматриваться как гарант прав Джеймса Стюарта на престол. Длительные связи с Олбани, тем не менее, предопределили настороженность Джеймса по отношению к Дугласам и те, очевидно, не рассчитывая на милость короля, активно формировали свой лагерь, вербуя сторонников из числа крупной знати.

Между тем, внутриполитические проблемы не затмили собой важность внешнеполитических факторов для политики Джеймса. В отличие от состояния дел на англо-шотландском пограничье, где ситуация фактически не изменилась – традиционные набеги на сопредельные территории активно продолжались, положение дел во Франции поменялось существенным образом и, вместе с этим, активизировались франко-шотландские контакты.

Весной 1428 г. дофин Карл отправил в Шотландию представительное посольство во главе с Рено Шартрским, архиепископом Реймским. В составе французской делегации находился командующий шотландским корпусом дофина сэр Джон Стюарт из Дарнли, потерявший во Франции глаз, но приобретший там земли и королевскую лилию на своем родовом гербе за верную службу. Цель посольства состояла в том, чтобы добиться возобновления военной помощи Шотландии в войне против Англии.

Джеймс I встретил делегацию с большим почетом, и вскоре был подписан предварительный договор, ознаменовавший возрождение активных отношений между двумя королевствами, которые были фактически приостановлены на протяжении четырех лет. В договоре шла речь о браке дочери Джеймса I и сына дофина Карла Людовика. В договоре наряду с «брачным блоком», был и внешнеполитический. Карл передал Джеймсу права на графство Сентонж (Saintonge). В случае предоставления корпуса, дофин также обязался позже предоставить взамен графства Сентонж, графство Эвро или даже Бурже[467]467
  Macdougall N. An Antidote to the English. P. 79.


[Закрыть]. Таким образом, в дальнейшем шотландские короли могли держать от французской короны земли во Франции, как это делали англичане, владея Гасконью.

Майкл Браун, комментируя содержание договора, утверждает что: «правящая линия Стюартов очень нуждалась в закреплении династических связей с высокими европейскими домами… Французы же, со своей стороны, смогли договориться о получении помощи из Шотландии в виде шеститысячного корпуса»[468]468
  Brown M. James I. P. 110.


[Закрыть].

К сожалению, мы не располагаем текстом этого договора и поэтому, говоря о франко-шотландских переговорах 1428 г., можем опираться только на существующую литературу, включая сюда краткое упоминание Бъюкенена об этих переговорах. Но важно то, что вопреки англо-шотландскому договору 1424 г., король Джеймс, как сообщает Бъюкенен, обещал рассмотреть вопрос о предоставлении помощи, правда в итоге, шотландский корпус во Францию так и не был отправлен[469]469
  Buchanan G. P. 341.


[Закрыть].

Начиная с 1429 г. военно-политическая обстановка во Франции стала меняться в пользу дофина: французы стали постепенно теснить англичан[470]470
  Seward D. The Hundred Years war. P. 192.


[Закрыть]. Англичан беспокоило возможное укрепление позиций дофина за счет подкреплений из Шотландии, и Лондон, как мог, препятствовал упрочнению франко-шотландских отношений.

Пласкарден повествует, что летом 1433 г. англичане пообещали вернуть Шотландии все захваченные в XIV в. Южном Лоуленде земли, города и крепости[471]471
  Rotuli Scotiae II. P. 402, 405; Fowler K. The Age of Plantagenet and Valois (The Struggle for Supremacy 1328–1498) L., 1967 P. 168; Griffiths R. The reign of King Henry VI: the exercise of royal authority, 1422–1461. L., 1981. P. 552.


[Закрыть], прежде всего, конечно, города Бервик и Роксбург. Взамен они добивались расторжения помолвки французского дофина с дочерью шотландского короля и отказа Шотландии от союза с Францией. Помимо прочего, англичане предлагали выдать замуж старшую дочь Джеймса I принцессу Маргариту, за двенадцатилетнего Генриха VI[472]472
  Liber Pluscardensis II, 285.


[Закрыть]. В случае выполнения всех этих условий, Лондон обещал Джеймсу I «иметь тех же друзей и врагов, что и шотландцы»[473]473
  Ibid., II, 286.


[Закрыть].

Как отмечает хронист, это предложение вызвало споры среди шотландской знати. В конце 1433 г. на заседании королевского совета в Блэкфрайарс в Перте в течение двух дней шли жаркие дебаты, графы Атолл и Мори полагали, что следует поступиться традиционным союзом в обмен на исконно шотландские земли. Группировка во главе с графами Дугласом и Энгусом называла первых предателями, полагая, что с помощью и поддержкой «старого союзника» они и так вернут свое[474]474
  Ibid., II, 286–287.


[Закрыть]. Позиция самого Джеймса не была однозначной. Во всяком случае, историки здесь расходятся во мнениях.

По словам Дж. Маккиннона, король Джеймс, скорее всего, склонялся к сохранению франко-шотландского альянса, рассчитывая в дальнейшем еще более укрепить связи между двумя королевствами[475]475
  McKinnon J. The constitutional history of Scotland from Early Times to the Reformation. L.,1985 P. 98.


[Закрыть]. М. Браун, утверждает, что на самом деле, шотландский монарх стремился использовать союз с Францией лишь «как предмет сделки» для построения политически выгодных для Шотландии отношений с Англией и Францией[476]476
  Brown M. James I. P. 111.


[Закрыть]. Н. Макдугалл и вовсе полагает, что король был просто в сильном замешательстве от необходимости выбора между англичанами и французами: «в течение нескольких лет в 1430-х гг. Джеймс I находился в замешательстве от необходимости выбора между «Старым союзом» и новым, предложенным англичанами»[477]477
  Macdougall N. An Antidote to the English. P. 79.


[Закрыть].

Как бы то ни было, король и королевский совет в итоге решили, что «король должен с честью выполнять дипломатические обязательства по отношению к Франции»[478]478
  Chr. Boweri, II, 513.


[Закрыть]. Очевидно, что это заставило английскую дипломатию вновь обратиться к активной поддержке хайлендских сепаратистов, что, впрочем, англичане не переставали делать все предшествующие годы.

Ситуация в Хайленде, похоже, снова начала накаляться еще в начале 1431 г. Косвенно об этом свидетельствуют дебаты относительно похода 30 января 1431 г. на специально созванном заседании парламента. Вероятно, сказалось возобновление деятельности английских агентов в Хайленде. Большая, «лоулендерская» часть парламентариев, с большим воодушевлением встретила идею о наведении порядка в Хайленде, демонстрируя королю «самую широкую поддержку» в этом вопросе[479]479
  Tanner R. The Late Medieval Scottish Parliament. P. 49.


[Закрыть]. При этом Епископы Росса, Мори, Сент-Эндрюса, Аргайла и Островов (сводный брат лорда Александра Сомерледа) – влиятельные представители Хайленда так и не присутствовали на заседании парламента, на котором принимали решения о походе в горы[480]480
  Ibid., P. 49–50.


[Закрыть].

Открытый мятеж в Хайленде разразился летом 1431 г. На этот раз во главе мятежников-горцев встал Дональд Боллок, сын убитого ранее Джона Мора и кузен лорда Островов. Он собрал своих вассалов на Гебридских островах и отправился в местечко Локхабер (Центральный Хайленд), где находилась резиденция Алана Стюарта, графа Кейтнесса – сторонника и родственника короля Джеймса I, предав опустошению всю округу.

Объединенные войска графа Мара попытались оказать сопротивление Баллоку. Однако, хотя, они и превосходили островитян по численности и дисциплине, яростная атака Дональда на боевые порядки Стюарта заставила королевское войско дрогнуть и обратиться в бегство[481]481
  Chr. of Scotland, III, 531.


[Закрыть]. Граф Алан – помощник наместника – вместе с шестнадцатью сопровождавшими его дворянами погибли, граф Мар отступил, едва сумев спасти остатки своих войск от окончательного разгрома. Дональд и его войска не стали преследовать остатки королевской армии, а просто увезли с собой столько добычи, сколько смогли унести, погрузились на корабли и отправились в Ирландию.

В Ирландии мятежный Сомерлед был убит ирландцем О'Донейлом. И тот (то ли по договоренности с Джеймсом, то ли по своей инициативе) отправил голову Дональда в Эдинбург[482]482
  Ibid., III, 533: «This Odoneill syne efter on ane da… Fechtand in field that same Donald he slew. …Thairfoir his heid onto the king he send.»


[Закрыть].

Как и в деле с лордом Островов, ответные меры на события в Хайленде со стороны короля были весьма показательны. Джеймс I, созвав в Лоуленде всех своих баронов для похода на север, собрал в итоге внушительное войско, хотя, лоулендская знать далеко не вся поддерживала своего короля. Граф Дуглас и лорд Кеннеди, отказавшиеся участвовать в походе, были незадолго до выступления в Данстаффинх отправлены под арест в замки Лохлевен и Стирлинг и, таким образом, нейтрализованы[483]483
  Tanner R. The Late Medieval Scottish Parliament… P. 49.


[Закрыть]. Из крупных лордов короля Джеймса I в Хайленд сопровождали графы Энгус и Кроуфорд[484]484
  Интересно отметить, что, как правило, Красные и Черные Дугласы оказывались в разных ситуациях по разные стороны баррикад. Вот и в этом походе глава Черных Дугласов оказался в заточении в крепости, а глава Красных Дугласов граф Энгус – в свите короля.


[Закрыть], бароны Александр Сетон из Гордона и Уолтер Хэлибертон из Дерлитона[485]485
  Registrum Magni Sigilli Regnum Scotorum. // Ed. by J. M. Thompson. Ed., 1882–1914, II, 127.


[Закрыть].

По пути в предгорьях Хайленда, Джеймс вел разбирательства, связанные с неуплатой налогов с владений, достаточно удаленных от Эдинбурга и долгое время ничего не плативших в казну.

Уже в Хайленде на подходе к Данстаффинх, его встретила большая группа местной знати. Они были напуганы предстоящими расправами и желали переложить всю ответственность за волнения в этом регионе королевства на Дональда Баллока. Всего в Хайленде за участие в мятеже Дональда Баллока были казнены около трехсот его сторонников, которые, на взгляд властей, были уличены в участии в походах, возглавлявшихся мятежным Сомерледом[486]486
  Chr. of Scotland, III, 532.


[Закрыть]. Возможно, цифра и масштаб содеянного королем несколько преувеличены, однако, то, что король жестко карал мятежников едва ли можно ставить под сомнение.

Джеймс, стремясь укрепить свои позиции, пошел на сближение с некоторыми представителями крупной знати. В 1431 г. граф Дуглас вновь получил пост блюстителя Западных Марок Шотландии. Однако политика «примирения», похоже, была очень избирательной и мир король предлагал далеко не всем. Так в конце 1434 г. – спустя десять лет после своего воцарения – король Джеймс отказался признать законность владения семьей Данбаров титулом и графством Шотландской Марки. Для лишения прав на графство король организовал специальный суд.