Текст книги "«Ваш во имя революции»: Рассказ о Джеке Лондоне"

Автор книги: Сергей Батурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Авторы переведенной у нас академической «Литературной истории Соединенных Штатов», характеризуя творчество Д. Лондона, подчеркивали, что именно Лондон – «воплощение романтического порыва нового века», что он «сделал свои книги оригинальными и значительными потому, что с энтузиазмом воспринял новые социальные и научные теории, волновавшие тогда умы многих». Эти качества Лондона-писателя свидетельствовали о большом жизненном опыте и незаурядном мастерстве молодого автора.

Прочитав «северные рассказы» Д. Лондона, известный русский писатель А. И. Куприн откликнулся на них рецензией, в которой, в частности, писал: «Как это ни странно, но в Америке, в стране штампа, деловых людей и бездарностей, появился новый писатель – Джек Лондон… Гласные его достоинства: простота, ясность, дикая, своеобразная поэзия, мужественная красота изложения и какая-то особенная, собственная увлекательность сюжета».

Издатели и редакторы засыпали Лондона лестными предложениями, но писатель всем отвечал отказом, так как еще до выхода книги договорился с журналом «Макклюрс мэгэзин» передавать ему все, что напишет.

Самьюэл Макклюр был незаурядным для своего времени бизнесменом. В 1893 году он начал выпускать в Нью-Йорке дешевый ежемесячный журнал, в котором публиковал произведения лучших американских и английских писателей, злободневные статьи по внутренним и международным проблемам. Тут начинали печатать свои очерки и статьи «разгребатели грязи» – литераторы, разоблачавшие язвы американского образа жизни, объективно изображавшие последствия господства капитализма. Через пять лет тираж журнала превышал 400 тысяч экземпляров, и он считался одним из самых влиятельных изданий страны. Макклюр сумел привлечь к работе в журнале людей талантливых, и в разные годы в журнале публиковали свои произведения такие широко известные писатели, как Герберт Уэллс, Джозеф Конрад, Генри Джеймс, О’Генри, Фрэнк Норрис, Теодор Драйзер, Стивен Крейн, Линкольн Стеффенс, Уильям Дин Хоуэллс, Хэмлин Гарланд. Так что для Джека Лондона публикация рассказов на страницах «Макклюрс мэгэзин» означала выход на широкую читающую публику.

Хэмлин Гарланд, оценивая наметившуюся тенденцию в журнальном деле, писал, что Нью-Йорк «сегодня претендует на роль литературного центра Америки и фактически является таковым… Отныне Нью-Йорк, а не Бостон станет великим законодателем американской литературы… превратившись в «рупор», через который наконец-то заговорила вся нация».

Резкое увеличение тиражей журналов, их выход к широкой аудитории не мог не привести и к серьезным изменениям в их содержании. Современная жизнь Америки отражалась на их страницах во всем ее многообразии, журналы публиковали интересные человеческие документы, давали литературно-общественные портреты видных деятелей, освещали проблемы развития промышленности, говорили о новых достижениях науки, затрагивали проблемы политической жизни и рабочего движения. Вместе с тем именно в подобных изданиях закладывались основы той буржуазной массовой культуры, которая сегодня доминирует в культурной и литературной жизни Соединенных Штатов.

Для американского рассказа, в частности, все эти изменения по существу означали, что он вступил на новую ступень своего развития. И раньше в жанре рассказа работали такие крупные мастера американской литературы, как романтики Эдгар По и Натаниэл Готорн, прославленным рассказчиком был Марк Твен. Писали рассказы Френсис Брет Гарт, Стивен Крейн и Амброз Бирс. Но пожалуй, Джеку Лондону – наряду с О’Генри – принадлежит заслуга «демократизации» американского рассказа.

Он сумел воссоединить в своих рассказах извечные чувства и переживания человека с реальностью современной действительности, сумел в коротком рассказе подняться до обобщений, этого неотъемлемого качества любого крупного писателя. В художественную ткань его рассказов органично вплетались новейшие общественные идеи времени, они отличались «свежей, жизнеутверждающей интонацией». Но нельзя забывать и того, что некоторые из рассказов Лондона страдали известным художественным несовершенством, требовали от писателя большого внимания к чисто литературной стороне творчества, к проблемам мастерства.

Выход книги принес писателю известную материальную независимость. Он по-прежнему содержал мать и ее приемного сына, помогал сестре. У него было давнее желание написать роман, но для этого не следовало отвлекаться на мелочи ради заработка. Лондон обращается за помощью к владельцу журнала «Макклюрс мэгэзин».

Макклюр обладал удивительным умением распознавать все истинно талантливое, прекрасно знал запросы читающей публики и умел превращать талант писателей в звонкую монету. Он согласился выплачивать Лондону ежемесячно 125 долларов в качестве аванса за будущий роман. Наконец-то Джек получил долгожданную возможность свободно, безо всяких помех отдаться творчеству.

В этот момент значительные перемены произошли и в личной жизни Джека. После разрыва с Мейбл Эпплгарт он еще более сдружился с Бесси Маддерн, той самой Бесси, которая помогала ему готовиться по математике при поступлении в университет. Она потеряла мужа – также давнего приятеля Джека. Молодые люди тянулись друг к другу, их связывали и совместные переживания и длительная дружба. 7 апреля 1900 года, в тот самый день, когда вышел в свет «Сын Волка», – Джек и Бесси поженились.

Женитьба, впрочем, не внесла успокоения в повседневную жизнь молодого писателя, а, наоборот, породила новые проблемы: его мать не приняла невестку. В доме то и дело разыгрывались мелкие скандалы и ссоры, которые отрывали Джека от работы. Стараниями сестры Элизы все постепенно улаживалось, и тогда Джек получал возможность взяться за рукопись до новой вспышки страстей.

В эти годы особенно углубился интерес Джека Лондона к социализму – и в теории и на практике. Он подогревался ходом событий, ростом сознательности американского рабочего класса, появлением на арене классовой борьбы таких крупных организаторов рабочих, как Юджин Дебс и Билл Хейворд, волной массовых стачек и забастовок.

Как-то журнал «Космополитен» («Гражданин мира») объявил конкурс на лучшую статью, задав тему: «Что мы теряем, отказываясь от сотрудничества». Джек откликнулся статьей «Наши потери, вызванные системой частной конкуренции». Он доказывал, что капиталистическая конкуренция приводит к непроизводительным потерям человеческого труда. Он полагал, что статья его слишком радикальная, и не рассчитывал на премию. Когда же жюри присудило ему первую премию, он с гордостью писал приятелю: «Чрезвычайно польщен, что оказался одним из тех редких социалистов, которые сумели извлечь материальную выгоду из своих социалистических убеждений».

Занятия литературным трудом Лондон сочетал с чтением социалистической литературы и участием в работе оклендской и сан-францисской социалистических групп. Он посещал собрания кружков, выступал на митингах, читал лекции о социализме в рабочих аудиториях, участвовал в жарких спорах в различных клубах. В таких случаях в приглашениях и объявлениях указывалось, что «выступит Джек Лондон, известный автор рассказов». Он тщательно готовился к своим публичным выступлениям, зная, что среди присутствующих могут оказаться неплохие знатоки марксистской теории. Он не раз говорил, что принадлежит к числу «научных социалистов, а не является утопистом, в своих суждениях основывается на знаниях экономики, а отнюдь не исходит из полета фантазии». Некоторые его выступления на темы социализма печатаются в журналах.

Конечно, утверждение писателя о научном характере исповедуемого им социализма не следует целиком принимать на веру. Социалистические воззрения Лондона складывались под влиянием американского социалистического движения того периода и так или иначе отражали объективные слабости этого движения. Весьма субъективно подходил он к вопросу о путях социальной революции. На взглядах писателя не могло не сказаться, и то обстоятельство, что многие важные работы основоположников научного социализма еще не были переведены на английский язык и были неизвестны в американском рабочем движении. Словом, некоторая ограниченность социалистических воззрений Д. Лондона обусловлена исторически. Правда, это отнюдь не мешало большой популярности писателя среди мыслящей интеллигенции Тихоокеанского побережья США.

В 1901 году социалисты Окленда выдвигают его кандидатуру на пост мэра города. Выступая перед избирателями, он говорил: «Именно мы, социалисты, действуя словно дрожжи в нашем обществе, вызвали большую и все возрастающую веру в муниципальную собственность. Именно мы, социалисты, своей пропагандой заставили старые традиционные партии сделать определенные уступки общественному недовольству».

Однако провозглашаемые Лондоном социалистические идеи не нашли поддержки у городских обывателей: на выборах за него было подано всего 245 голосов. Неудача не обескуражила Джека. Он продолжает выступать перед многочисленными аудиториями, разоблачая частное предпринимательство, призывает к переходу на систему планового хозяйства. Взгляды его, понятное дело, разделялись далеко не всеми. Однажды он читал лекцию о безработице членам женской пресс-ассоциации Сан-Франциско и своими утверждениями вызвал буквально взрыв негодования изысканно одетых дам. Председательнице пришлось досрочно прервать собрание.

Увлечение социалистическими теориями, огромная личная заинтересованность в насущных проблемах рабочего движения не могли не найти отражения и в творчестве Джека Лондона. Примером может служить рассказ «Любимцы Мидасса». Некоторые американские критики утверждают, что рассказ этот имеет явную «социалистическую направленность».

Сюжет рассказа прост: группа бедняков объединяется, чтобы «бросить вызов мировому капитализму». Для этого они избирают весьма своеобразный путь – хотят открыть собственное дело, чтобы «успешно конкурировать с людьми, сосредоточившими в своих руках огромные капиталы». Необходимые же средства пытаются получить у случайно избранных жертв. Они хотят заставить крупного финансиста передать им 20 миллионов долларов. Своей цели им достичь не удается, но при этом гибнут многие ни в чем не повинные люди.

Безусловно, сюжет рассказа продиктован писателю повседневной американской действительностью. Однако совершенно ясно, что подобные методы борьбы ничего общего с подлинным социалистическим движением не имеют. Глубоко прав американский исследователь творчества Д. Лондона Филипп Фонер, утверждавший, что рассказ этот «более свидетельствует об определенной ограниченности социалистических воззрений Лондона, чем о его вкладе в социалистическую прозу».

В рассказе писатель зорко подметил наметившуюся в капиталистическом обществе тенденцию роста терроризма, вызванного дальнейшим углублением пропасти между богатыми и бедными. Рассказанная писателем история сегодня звучит еще более актуально, чем в начале века. Чтобы убедиться в этом, достаточно просмотреть последние выпуски газет. Однако Лондон не сумел разглядеть в подобных тенденциях их анархистского содержания, ошибочно принял террор за один из методов борьбы рабочего класса против эксплуататоров. Некоторое любование анархистскими выходками, преувеличение роли террористических актов отдельных «сильных личностей» в схватке с представителями капитала можно заметить и в других, более поздних произведениях писателя.

Лондон был убежденным противником капиталистической системы, защитником угнетенных и униженных, но организованный рабочий класс, вооруженный подлинно социалистическим мировоззрением, остался за рамками его книг.

В мае 1901 года книжное издательство, совладельцем которого был С. Макклюр, выпустило в свет второй сборник рассказов Д. Лондона «Бог его отцов». Отзывы критиков были весьма благожелательными, писателя снова сравнивали с такими известными авторами, как Р. Киплинг и Ф. Брет Гарт. Некоторые даже называли Лондона «сильнейшим… рассказчиком после Эдгара По», отмечали его «острую наблюдательность», «реалистичность», а также «стремительный темп повествования» и «здоровый оптимизм» его произведений.

Рецензент журнала «Нейшн» («Нация») писал: «Рассказы сборника «Бог его отцов» – живые, выразительные, преисполненные драматизма истории. Порой они грубоваты, способны вызвать чувство протеста, неизменно циничны и полны безрассудной смелости. Но если вы хотите прочесть нечто такое, что способно заинтересовать вас, развлечь и пронять до глубины души, то нет ничего лучше, чем этот томик рассказов».

5. Сбываются ли мечты?

Чтобы стать крупным писателем, считал Джек Лондон, необходимы четыре вещи: крепкое здоровье, упорный труд, определенная жизненная философия и откровенность. В здоровье он никогда не сомневался. Труд тоже был привычным делом с раннего детства. Занявшись литературой, он установил себе ежедневную норму – тысячу слов в день (примерно три страницы на машинке), шесть дней в неделю – и никогда от этой нормы не отступал. Искренность и откровенность были его естественными чертами. Что касается жизненной философии, он стоял на социалистических позициях.

Джек Лондон понимал, что творчество писателя вбирает и его мировоззрение, и непосредственный жизненный опыт, а успех писателя в известной степени зависит от ясности его мышления и от глубины его проникновения в жизнь. «Кто ясно мыслит – ясно излагает»… Лондон хорошо помнил эти слова французского мыслителя Буало. «Если вы ясно мыслите, то и писать будете понятно для всех», – подчеркивал он в статье «По поводу философского восприятия жизни писателем» (1903). Ясность же мысли требовала глубоких систематизированных знаний во многих областях – иначе как может писатель «рассуждать логически или иметь широкий взгляд на интересующий его предмет»? Определенный философский подход позволяет писателю выбраться из хаоса противоречивых фактов.

Джек Лондон всегда искал встреч с людьми знающими, глубоко чувствующими жизнь, способными расширить круг его интересов. Такие люди были и среди его друзей: тонкий знаток искусства поэт Джордж Стирлинг, начинающий литератор Клаудсли Джонс, красивая и начитанная социалистка Анна Струнская. Каждый из них оказал влияние на круг интересов молодого писателя, на его восприятие жизни, на его характер и литературные наклонности.

Лондон с большим интересом присматривался к Стирлингу, пишущему сонеты в стиле Китса и лирические стихи, в которых развенчивал сторонников пуританской морали. Ему импонировала привязанность поэта к родному Сан-Франциско, который тот с любовью называл «прохладным серым городом любви». Стихи Стирлинга не пользовались успехом у буржуазной публики, и поэт жил весьма скудно. Лондон внимательно выслушивал длинные тирады Стирлинга о социализме и не менее пылкие речи в защиту принципа «искусства для искусства». Они часто спорили на эту тему. Несмотря на различие во взглядах, Джек относился к поэту доброжелательно, высоко ценил его верность своим идеалам, его острый ум и изящество слова, его житейскую непритязательность.

Знакомство с Клаудсли Джонсом началось с переписки в феврале 1899 года, когда Джонс, прочитав первые рассказы Лондона, написал их автору восторженное письмо. Джонс работал в почтовом ведомстве, тоже придерживался социалистических взглядов и в свободное время писал рассказы, мечтая стать профессиональным писателем. Между ними было много общего. Лондон в своих письмах откровенно рассказывал Джонсу о своих личных делах и литературных замыслах, давал советы, высказывал свои взгляды на творчество вообще. Они сохранили дружескую привязанность до конца жизни.

С Анной Струнской Джек познакомился в канун нового, 1900 года на собрании социалистического кружка в Сан-Франциско. Обычно на таких собраниях он усаживался где-нибудь в уголке и мрачновато поглядывал оттуда на происходящее. Но стоило с ним заговорить, как он преображался: глаза загорались удивительным блеском, лицо расцветало в какой-то почти детской улыбке. Они быстро нашли с Анной общий язык.

Двадцатилетняя студентка Стенфордского университета Анна выросла в обеспеченной еврейской семье выходцев из России, бежавших в Америку от черносотенных погромов. Анна выделялась начитанностью, независимостью суждений, пренебрежением к правилам буржуазной морали, активным интересом к социалистическому движению. Ее скоро отчислили из университета – студенткам запрещалось принимать гостей-мужчин в своих комнатах, но Анна этого правила не соблюдала. Однако она продолжала упорно заниматься самообразованием.

В доме Струнских можно было встретить самых разнообразных людей. Здесь Джек познакомился, например, с анархисткой Эммой Голдман, считавшейся в то время «самой опасной женщиной в Америке». За обеденным столом разгорались споры о социализме и о свободной любви, о литературе и рабочем движении, о викторианской морали и писателях-натуралистах. Джек и Анна были непременными участниками этих споров, зачастую отстаивая диаметрально противоположные точки зрения.

Джек сразу же произвел на Анну сильное впечатление. «У меня было чувство чего-то необычайно прекрасного, – вспоминала она впоследствии. – Мне казалось, что я наяву встретилась с молодым Лассалем, Марксом или Байроном». Джек со своей стороны тоже восхищался Анной. «Женщина с редким даром чувствовать и понимать вершины и глубины эмоциональных движений человеческой души, – писал он об Анне, – умеющая почувствовать силу внутренних переживаний другого человека, сразу схватывающая драматическую напряженность обстановки. Редкая женщина – да и редкий мужчина – обладает такими способностями».

Молодых людей связывала любовь к поэзии, увлечение социалистическими теориями, стремление стать писателями, способность наслаждаться жизнью. «Вот он стоит, придерживая одной рукой свой велосипед, другой обхватив огромный букет желтых роз, которые он только что срезал в своем небольшом садике. Кепка у него сдвинута на затылок, открывая копну темно-коричневых волос. Огромные голубые глаза, словно звезды, смотрят на мир из-под длинных ресниц. Весь он так и дышит необычайной мужественностью и красотой, его добродушная и преисполненная мудрости улыбка никак не вяжется со всем его таким юным видом». В этих словах Анны хорошо передано ее восхищение молодым писателем, ее восторг перед его жизнерадостностью и уверенностью, что он сумеет покорить мир.

Из дружбы Джека и Анны родилась написанная ими совместно интересная и противоречивая книга о проблемах любви и человеческих отношений – «Письма Кемптона и Уэйса» (1903).

Несмотря на взаимное увлечение, их отношения, по словам Анны, скорее напоминали «бурную схватку» противоположных темпераментов, чем спокойную дружбу единомышленников. Они спорили по самым различным поводам, но Джек считал, что эти «бури в стакане воды» не могли затронуть главного – их «созвучности» в восприятии окружающего мира. И то, что Джек женился на Бесси, а не на Анне, так и осталось неразрешимой загадкой для всех его друзей. Впоследствии Анна признавалась, что она была влюблена в Джека, но не была уверена в его взаимности.

Как бы то ни было, дружба Джека с Анной Струнской оказала весьма сильное влияние на молодого писателя, в частности, по-новому заставила его взглянуть на роль женщины в обществе. Многие критики считают, что Лондон не умел по-настоящему понять женщину, ее особого эмоционального восприятия мира, что его женские образы страдают схематизмом, не так достоверны, как герои-мужчины.

Достаточно вспомнить Фрону Уэлз («Дочь снегов»), Дид Мэсон («Время-не-ждет») или Мод Брустен («Морской волк»), чтобы убедиться в том, что подобные рассуждения не лишены оснований. Но известно и другое: в личной жизни писатель отнюдь не был обойден вниманием женщин, да и сам умел отдать должное и их обаянию, и глубине и силе их ума! В чем же тут дело?

Лондон был человеком незаурядным, сильным физически и духовно, и его неизменно привлекали сильные натуры. Поэтому порой он и наделяет своих героинь мужскими качествами, что, конечно, не могло не сказаться на достоверности их образов.

Работа Джека над романом продвигалась мучительно трудно. Он по-прежнему старался прилежно выполнять свой дневной урок – тысячу слов, но все чаще и чаще ловил себя на том, что ему не хочется писать. Его начинает преследовать мысль – не работает ли он только ради денег.

Наконец роман, получивший поэтичное название «Дочь снегов», отправлен издателю. Ознакомившись с рукописью, Макклюр не захотел печатать ее. Чтобы вернуть затраченные деньги, он перепродает право на выпуск романа другому издательству. Джек Лондон и сам понимал: что-то не получилось. «Заканчиваю последние страницы романа, – писал он в начале 1901 года Клаудсли Джонсу, – и вижу, что он не удался. Говорю это не в минуту хандры, а по здравом размышлении».

Роман «Дочь снегов» вышел в свет в октябре 1902 года в филадельфийском издательстве «Липпинкот». Критики встретили новое произведение Лондона безо всякого восторга. Они отмечали «перенасыщенность» романа «действием, случайными совпадениями и красивостями».

Главное действующее лицо в романе – женщина, искательница приключений Фрона Уэлз, дочь одного из самых богатых людей на Аляске. Она гордится тем, что умеет «метать копье, боксировать и фехтовать!.. И плавать, и нырять, и прыгать через веревку двадцать раз подряд, и ходить на руках». Она твердо уверена, что принадлежит к высшей расе, являющейся, по ее словам, «солью земли». И ее поступки, и ее мысли продиктованы чисто мужской логикой, ей чужда та глубина чувства, которая обычно окрашивает мир женщины в совершенно иной цвет.

Несмотря на то, что в жизни Лондон окружен был женщинами самобытными и яркими, он, как уже отмечалось, плохо понимал, в чем истинная сила живых, реальных женщин, и совершенно не умел правдоподобно изобразить их на бумаге. Женский ум и женская душа во многом оставались для него книгой за семью печатями. И не случайно некоторые критики утверждали, что Фрона Уэлз – всего лишь «преуменьшенная, более мягкая и приглаженная версия мужчины», обращали внимание на определенную «плакатность и схематичность» ее образа, на его искусственность. «Она выглядела нереальной потому, что в нее нельзя было уверовать», – писал один из американских критиков. Другие утверждали, что образ главной героини романа неправдоподобен и ходулен.

И действительно, Фрона – прежде всего выразитель мыслей и идей автора, а не образ живой женщины из плоти и крови. Лондон как бы лишил ее всех нормальных качеств, присущих женщинам, наградив ее взамен сугубо мужскими достоинствами. Фрона много теряет из-за чувства ложного англосаксонского превосходства, которое, как мы видели, она всячески подчеркивает.

Справедливости ради следует отметить, что не многие американские романисты до Лондона, за исключением Т. Драйзера в «Сестре Керри» и С. Крейна в «Мэгги – девушке с улицы», сумели создать яркий и реалистический портрет американской женщины. Так что недостаток Лондона в известной степени являлся отражением существовавшего в американской литературе положения.

Вместе с тем отношение к образу Фроны Уэлз американских критиков менялось с течением времени. Некоторые современные исследователи творчества Д. Лондона именно во Фроне Уэлз видят «новый образ американской женщины». Показательно в этом отношении мнение известного критика Максуэлла Гейсмара, считавшего, что Фрона Уэлз вытеснила из американской литературы образ «болезненной, упавшей духом викторианской Дамы» и явилась предшественницей героинь Синклера Льюиса.

И все же следует признать, что в обрисовке образа Фроны проявилось не только неумение Лондона создать полнокровный женский образ, но и слабость его философских концепций, ошибочность его утверждений о превосходстве одной расы над другой.

Кроме «Дочери снегов», в октябре 1902 года американские читатели получили еще две книги Лондона – новый сборник «северных рассказов» «Дети мороза» и повесть «Путешествие на «Ослепительном». Рассказы в большинстве своем были опубликованы в том же году в различных периодических изданиях. Они отличаются от предыдущих тем, что в них, как отмечал сам Лондон, «читатель воспринимает происходящее с точки зрения индейцев, глазами индейцев». Сборник этот примечателен и еще в одном отношении: он положил начало длительному сотрудничеству Лондона с крупным нью-йоркским издательством «Макмиллан». Десять следующих лет оно будет выпускать все книги писателя, в том числе и его ставшие знаменитыми романы «Железная пята» и «Мартин Иден».

Приключенческая повесть «Путешествие на «Ослепительном» была написана Лондоном для детей и до выхода отдельной книгой публиковалась в юношеском журнале.

Три сборника «северных рассказов», роман и повесть – таков итог трехлетнего литературного труда Д. Лондона. Безусловно, это было значительным достижением молодого автора, который быстро становится признанным писателем со своей собственной тематикой, своим видением мира, своей манерой письма. Конечно, далеко не все читатели и критики принимали и бескомпромиссный реализм Лондона, и его энергичный стиль, и несколько грубоватый живой язык его произведений. Ряд критиков сетовали на отсутствие в его рассказах «изящества и тонкости», на избыток «вульгаризмов» в речи его героев, излишнюю «жестокость» описываемых ситуаций.

Однако эти голоса тонули в хоре похвал молодому автору. Первые сборники рассказов Д. Лондона недвусмысленно возвестили о появлении в американской литературе нового даровитого писателя, выводили американский рассказ на новые просторы. Широкая популярность большинства его рассказов определялась не только новизной и в известном смысле экзотичностью их тематики, но и той свежестью жизнеутверждения, которая так резко отличалась от сентиментальности произведений, написанных в точном соответствии с требованиями викторианской «традиции жеманности».

Слабым и изнеженным героям Лондон противопоставил людей мужественных и сильных, целеустремленных и предприимчивых. Его новые книги расширяли представление читателей об окружающем их мире, не только раскрывали новые для многих горизонты полярных просторов, но и по-новому показывали самого человека – покорителя и хозяина природы. Три новые книги Джека Лондона, безусловно, позволили его имени укрепиться в сознании американской читающей публики. Но критикам, да и вдумчивым серьезным читателям было ясно, что эти книги становившегося популярным писателя не раскрывали ни одной новой грани его таланта, ничего не добавляли к тому, о чем он заявил уже своими первыми произведениями.

Больше того, некоторые из его новых книг не только носили следы поспешности и небрежности, но и страдали существенными недостатками, недвусмысленно проповедуя превосходство «сильной личности» и давая весьма примитивную трактовку серьезнейших противоречий капиталистического общества. К тому же в некоторых своих произведениях писатель превозносил людей «белой расы», твердил о мнимом превосходстве англосаксов, которые, мол, «перенесут любые тяготы и получат в наследство весь мир» («Дочь снегов»).

Проповедниками подобных не научных, чуждых социалистическому учению взглядов является прежде всего Фрона Уэлз и Вэнс Корлисс из романа «Дочь снегов», но их отголоски можно услышать и в некоторых других произведениях Лондона. Могло показаться, что писатель достиг определенного рубежа в своем развитии. Не случайно ряд американских критиков считали, что именно в 1902 году завершился первый этап в творческом развитии Джека Лондона.

Вместе с тем, как отмечал известный американский литературовед Ван Вик Брукс, несомненное достоинство книг Лондона – «хорошо ли, плохо ли написанных» – заключалось в том, что в них «постоянно бил фонтан фактов, сообщавших неприглаженную истину о «грубой реальности». Казалось, что сама личность Лондона распространяет вокруг себя свежее дыхание морского бриза, наполненного «живой водой» жизнелюбия и энергии, оплодотворявшей сюжеты его рассказов, где речь шла об отваге и предприимчивости, о триумфах, а порой и о трагической гибели».

И именно эти лучшие черты произведений Джека Лондона завоевали ему популярность как среди широкой массы читателей, так и среди американской интеллигенции. Вместе с тем его произведения привлекают к нему внимание деятелей американского рабочего движения, тогда еще немногочисленных профсоюзных активистов – словом, всех тех, кто боролся за лучшее будущее для миллионных масс трудящихся. Собственный трудовой опыт автора – моряка и рабочего прачечной, кочегара и золотоискателя – явственно ощущался на каждой странице его лучших рассказов, придавал им неоспоримую достоверность, возбуждал в душе читателя сочувствие и сострадание, вызывал у него ряд вопросов.

Вопросы эти не давали покоя и самому автору. Ответы на них он искал в изучении социалистической литературы, в беседах и спорах с друзьями и товарищами, в своих выступлениях перед многочисленными рабочими аудиториями. Он жаждал увидеть мир, побывать в Европе и Азии, своими глазами посмотреть, как живут там простые люди, узнать, о чем они думают.

Желания эти были не такими уж несбыточными. Лондон уже весьма серьезно заявил о себе, и его сотрудничества добивались многие журналы и издательства. Журнал «Космополитен», например, предложил ему постоянную хорошо оплачиваемую службу в качестве их собственного обозревателя, с тем чтобы он посвятил этому все свое время. Лондон хорошо понимал, что принять подобное предложение означает отказаться от своей свободы, и поэтому, не задумываясь, отверг его. Но когда в июле 1902 года он получил телеграмму от Ассоциации американской печати с предложением незамедлительно отправиться в Южную Африку для описания последствий недавно закончившейся англо-бурской войны, он без колебаний согласился.