Текст книги "«Ваш во имя революции»: Рассказ о Джеке Лондоне"

Автор книги: Сергей Батурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

В августе 1914 года разразилась первая мировая война. Несколько влиятельных журналов немедленно предложили Лондону выехать в Европу. Однако он отверг эти предложения. Военные действия в современных условиях, по его мнению, становятся настолько сложными и запутанными, что корреспондентам остается лишь переписывать штабные сводки и коммюнике. К тому же он сомневался, что военные власти разрешат ему посещать те места на фронтах, которые он сам выберет.

Свое отношение к войне он выразил еще за четырнадцать лет до начала европейского конфликта. «Пока на передней линии фронта будет разыгрываться шахматная партия, – писал Лондон в марте 1900 года в статье «Невозможность войны», – рабочие в тылу будут снабжать игроков продовольствием и всем необходимым. В конечном итоге все будет зависеть от выносливости и стойкости гражданского населения».

Лондон был огорчен тем, что трудящиеся Европы не смогли предотвратить военного конфликта, как он это предсказывал в «Железной пяте». Его ужасала мысль о том, что миллионы людей заняты истреблением друг друга. «Должен признаться, – писал он в декабре 1914 года, – что ничто не действует на меня так глубоко и так серьезно, как эта мировая война. Она – со мной и во сне и наяву…»

Хотя Лондон давно отошел от активного участия в повседневной работе социалистов, он симпатизировал программе «Индустриальных рабочих мира»: эта война является войной империалистической, рабочий класс не должен участвовать в побоище. Его возмущали правые руководители социалистического движения США, он обвинял их в бездеятельности, в стремлении подменить реальные дела рабочего класса потоками слов.

Несмотря на плохое самочувствие и подавленное состояние духа, Лондон полон планов. Он хочет написать и роман о мексиканской революции, и «Автобиографию социалиста», и книгу о своих отношениях с Анной Струнской, и серию лекций о социалистическом движении.

В течение двух лет – 1914-го и 1915-го – появились четыре новых книги Д. Лондона: сборник рассказов «Сила сильных», роман «Мятеж на «Эльсиноре», повесть «Алая чума», роман «Смирительная рубашка» («Странник по звездам»).

Некоторые из этих новых произведений писателя написаны в жанре фантазии. Таковы, например, рассказ «Враг всего мира» из сборника «Сила сильных» и повесть «Алая чума». В этой повести рассказывается о гибели в 2013 году земной цивилизации в результате страшной эпидемии. Немногим удалось уцелеть, и оставшиеся в живых оказались отброшенными на стадию варварства, были утеряны все многовековые достижения человечества. Нарисованные картины разрушения и гибели городов перекликаются с подобными эпизодами из «Железной пяты». В известной степени они свидетельствовали о глубоком разочаровании автора в буржуазной цивилизации. Пессимистичный взгляд писателя на историю человечества некоторые критики объясняют тем, что именно в этот период Лондон увлекся теориями психоанализа.

Фантазией на исторические темы является и роман «Смирительная рубашка». Действие романа происходит в нескольких временных плоскостях, отделенных одна от другой целыми столетиями и тем не менее связанных единым героем. Даррел Стэндинг заключен в тюрьму за убийство коллеги по университету во время жаркого спора. В тюрьме кто-то оговаривает его. Стэндинга подвергают жестоким пыткам и в конце концов приговаривают к смерти через повешение.

Отлетевшая душа Даррела Стэндинга волшебным образом попеременно воплощается в разных людях, живших в разные эпохи в различных странах, – французском графе Гильомаде Сан-Мора; девятилетием мальчугане Джесси Фэнчера, вместе с родителями-переселенцами направлявшемся в Калифорнию; римском легионере Рагнаре Лидброге и т. д. и т. п.

Известно, что идея романа возникла у Лондона в результате знакомства с неким Эдом Моррелом, заключенным тюрьмы Сен-Квентин, которому писатель помог добиться досрочного освобождения. Рассказы Моррела о тяжелом положении заключенных в американских тюрьмах, о царящем в них произволе тюремщиков и составили ту реальную атмосферу, в которой протекает основное действие романа. Лондон не погрешил против истины, описывая пытки, которым подвергся в тюрьме герой романа Даррел Стэндинг.

Некоторые критики считают, что этим романом писатель отдал дань увлечению модной в то время теорией «переселения душ». С такими утверждениями никак нельзя согласиться. Перевоплощения души Даррела Стэндинга – скорее литературный прием, позволивший автору легко переносить читателя из страны в страну и из эпохи в эпоху. Лондон использовал модную ненаучную теорию в чисто литературных целях.

«Обратите также внимание на шутку, которую я сыграл с философией, – писал он в марте 1914 года, – показав превосходство силы ума над материей и тем самым сделав роман приемлемым для сторонников «христианской науки», «нового мышления», да и для миллионов тех, кто сегодня в Соединенных Штатах интересуется подобными теориями. Конечно, это – псевдонаучный и псевдофилософский подход, тем не менее он придает книге весьма своеобразный вкус… Ключ ко всей книге: дух торжествует».

Не все рассказанные писателем истории равноценны, некоторые из них навеяны не жизнью, а литературой определенного толка. Однако в целом роман интересен не только своей формой, но и содержанием. Ряд сцен написан исторически достоверно. Роман свидетельствует об умении писателя держать читателя в напряжении, о том, что его талант рассказчика не угас.

Внимание прогрессивных критиков и читателей привлекли несколько рассказов о классовой борьбе из сборника «Сила сильных». Прежде всего надо назвать рассказ «Мечта Дебса», названный по имени выдающегося деятеля американского рабочего движения Юджина Дебса. Впервые рассказ был опубликован на страницах «Интернейшнл соушелист ревью» (январь – февраль 1909 года). Тема рассказа – охватившая страну всеобщая забастовка. Повествование ведется от лица преуспевающего бизнесмена, вынужденного покинуть свой дом в поисках хлеба насущного. Рассказ этот был издан в виде брошюры, получившей широкое распространение среди рабочих. По духу он примыкает к роману «Железная пята».

Интересно отметить, что через четверть века после написания его, в 1934 году, в Сан-Франциско (действие рассказа происходит в этом городе) действительно имела место всеобщая забастовка трудящихся – одно из самых крупных в стране в эти годы классовых потрясений.

Участию интеллигенции в классовой борьбе посвящен и другой рассказ сборника – «Южнее рва» (в русском переводе – «По ту сторону рва»), где показано, как профессор социологии Калифорнийского университета Фредди Драмонд становится рабочим лидером. Все началось с того, что в ходе своих занятий социологией Драмонд начал собирать материал для книги «Чернорабочий». Прожив с полгода в семье простых рабочих, трудясь вместе с ними на большом консервном заводе, он проникся глубоким уважением к рабочим, незаметно для себя стал мыслить и действовать, как простой труженик. «То, что он делал вначале по необходимости и с определенной целью, он постепенно стал делать ради удовольствия».

Кульминационный момент наступает, когда профессор вместе со своей невестой едет смотреть в рабочем поселке новый молодежный клуб, в устройстве которого она принимала участие. По дороге они становятся свидетелями столкновения забастовщиков с полицейскими. Драмонд загорается чувством солидарности, вступает в схватку на стороне рабочих и вместе с ними уходит в рабочие кварталы.

Рассказ показывает, что истинное место интеллигенции – в рядах передового класса эпохи.

К произведениям этой тематики примыкает и рассказ-притча «Сила сильных», главная идея которого – сила простых тружеников в их единстве. Как и «Мечта Дебса», он был издан в виде брошюры и распространялся среди рабочих.

Среди произведений этих лет выделяется «Мексиканец», рассказ о беззаветном служении революции восемнадцатилетнего Фелипе Риверы. Написанный просто, с предельным лаконизмом и фактографической точностью деталей, «Мексиканец» не случайно считается одним из лучших произведений писателя. Созданный еще до поездки Лондона в Мексику, он раскрывает страничку летописи героической борьбы мексиканского народа за свободу и независимость. Поединок юного боксера-любителя с профессионалом Денни Уордом описан с редкой силой изобразительности. Сила духа Риверы в этом неравном поединке возвышает этот образ над многими другими героями книг Лондона.

18. Последние годы жизни

Новый, 1915 год не принес облегчения финансовому положению Д. Лондона. Книги его продолжали издаваться, но ни одна из них не становилась бестселлером, ни одна не приносила ему дополнительных доходов сверх тех, которые он получал по контрактам с издателем.

Джек внимательно изучал списки бестселлеров, пытаясь понять, почему читатели отдают предпочтение другим авторам. Может быть, они пишут лучше, чем он? Или же он просто надоел читателям? А может, все дело в том, что издатель плохо рекламирует его книги? Подобные вопросы один за другим возникали в его голове, но ответа на них он не находил.

В разгаре была первая мировая война, все следили за ходом военных действий в Европе, журналы предпочитали материалы на военные темы. Но Лондон не мог и не хотел писать о войне. Лучше он уедет куда-нибудь подальше и напишет новую книгу о том, что ему близко, например, о собаках.

«Завтра я покидаю ранчо и отправляюсь с госпожой Лондон в короткое путешествие на Гаваи. Работу я беру с собой и буду день за днем упорно трудиться. Вы помните, конечно, «Зов предков» и «Белый Клык». В настоящее время я тоже работаю над двумя историями о собаках, – сообщал он своему издателю 8 февраля 1915 года, – каждая примерно на семьдесят тысяч слов. Первая будет называться «Джерри», вторая – «И Майкл». Джерри и Майкл, кровные братья, и после многих приключений оба они достигнут счастья на склоне лет. Тут читатель и расстанется с ними. Я создаю нечто свежее, живое, новое; мое раскрытие собачьей психологии согреет сердца любителям и прочистит головы психологам, которые обычно являются строжайшими критиками любых теорий психологии животных. Думаю, что обе книги вам понравятся и что им удастся произвести хорошее впечатление на публику».

Гавайские острова встретили Лондонов зеленью пальм, ярким ласковым солнцем, белым песком пляжей, изумительными красками океана. Лондон любил поплавать в теплой океанской воде или же прокатиться на водных лыжах, a то и просто посидеть на берегу, наблюдая за вакханалией красок кипящего океанского прибоя.

«Далеко по бледно-голубому небу тянутся облака над зеленоватой бирюзой океана. Ближе к берегу вода переходит в изумрудный и оливковый цвета. Около коралловых рифов она становится дымчато-лиловой с кроваво-красными пятнами. Затем чередуются ярко-зеленые и рябиново-красные полосы, указывая места песчаных и коралловых отмелей. Через все эти изумительные краски и над ними и из них бьет и грохочет великолепный прибой».

Морские прогулки, наслаждение отдыхом или же длительные поездки верхом не мешали Лондону твердо придерживаться обещания, данного издателю Бретту: он ежедневно работает. К лету роман был закончен и получил название «Джерри-островитянин». Помимо этого, Лондон написал предисловие к составленной Эптоном Синклером антологии статей под названием «Призыв к справедливости», в котором призывает «создать новую, высшую цивилизацию, которая будет зиждеться на любви к человеку, на служении человеку, на всеобщем братстве людей».

В июле Лондоны возвращаются в Калифорнию, и снова львиную долю своего времени Джек отдает хозяйственным заботам: то породистый бык-медалист сломает шею, то болезнь унесет приплод поросят, то заболеют овцы. В свободное время он работает над вторым романом о собаках.

В апреле 1915 года «Космополитен мэгэзин» начал публикацию нового романа Лондона «Маленькая хозяйка большого дома». Герой романа Дик Форрест – хозяин богатого поместья, сибарит и барин, но он обладает неутомимой энергией и предприимчивостью, умеет не сдаваться, даже когда дело проиграно.

Основную фабулу романа составляет история одновременной любви жены Дика, Паолы, к мужу и его другу Ивэну Грэхему. Многие страницы посвящены описаниям увлечения Дика сельским хозяйством, прелестям веселого времяпрепровождения на богатом ранчо. Лондон утверждал, что три героя его романа не принадлежат к числу «постоянно скулящих слабовольных людишек и моралистов. Все они – культурные, современные и в то же время глубоко примитивные люди».

Заканчивается роман сценой смерти Паолы, которая не сумела сделать выбора между мужем и Ивэном. Писатель считал, что это единственно возможный «чистый и благородный» выход из создавшегося положения.

Старый друг Лондона Джордж Стирлинг весьма резко отозвался о его новой книге, чем поставил под удар свои многолетние отношения с Лондоном. Некто Александр Коттер, читатель, сообщил Лондону, что он бросил в огонь журналы, в которых печатался роман. Писатель ответил ему назидательным письмом: «Ваш поступок продиктован молодостью и жаждой действия. Это всего лишь опрометчивый шаг, вызванный приступом раздражительности. Мы все прошли через нечто подобное. Но позвольте заявить вам прямо, что я горжусь, чертовски горжусь, «Маленькой хозяйкой большого дома». Да прочли ли вы ее? Или вас просто сбили с толку иллюстрации?»

Однако дело было вовсе не в иллюстрациях, а в том, что писатель увлекся красивостями, неправдоподобными описаниями несуществующих в реальной жизни идеальных капиталистических сельскохозяйственных поместий, хозяева которых коротают время между нравоучительными разговорами со своими рабочими, развлечениями и беседами на философские темы. Многие критики считали, что в романе Лондон отдал дань той самой «традиции жеманности», против которой он боролся своими лучшими произведениями. Уход от реалистического изображения действительности в угоду сентиментальности не принес новой славы автору: книга плохо расходилась, в конечном итоге было продано немногим более 20 тысяч экземпляров романа. В известной степени это объяснялось тем, что Лондон практически изолировал себя от внешнего мира, не знал, чем интересуются американцы. Сказывалось и резкое ухудшение здоровья писателя, у него начинается серьезное заболевание почек, он начинает принимать наркотические средства.

В январе 1916 года Джек и Чармиан снова отправляются на Гавайские острова. Джек надеется поправить свое пошатнувшееся здоровье и вернуть утерянное вдохновение. Он переживает серьезный внутренний кризис, пытается найти ответ на мучившие его вопросы в трудах Фрейда, в шаткой области психоанализа. Сумятица в представлениях писателя усугубляется тем обстоятельством, что он понимал порочность курса тред-юнионистского руководства социалистической партии. Лондон всегда гордился принадлежностью к социалистической партии, своим активным участием в рабочем движении. Но он не мог больше поддерживать действия руководства партии. Результатом длительных раздумий явилось письмо, которое Д. Лондон отправил 7 марта 1916 года в оклендское отделение Социалистической рабочей партии США.

«Дорогие товарищи, – писал Лондон. – Я выхожу из социалистической партии, потому что она утратила свой боевой дух, отошла с позиций классовой борьбы. Я был членом старой революционной, твердо стоявшей на ногах, воинственной Социалистической рабочей партии. Все это время я рассматривал себя как бойца социалистической партии. Мои боевые дела не совсем еще забыты. Закаленный в классовой борьбе, как она исповедовалась и практиковалась Социалистической рабочей партией, я всегда был согласен и с ее теорией и с ее практическим воплощением в жизнь, я верил, что рабочий класс, никогда не теряя единства, никогда не идя на соглашение с врагом, освободит себя путем борьбы. Поскольку в последние годы социалистическое движение в Соединенных Штатах встало на путь умиротворения и соглашательства, мой разум восстает против дальнейшего пребывания в рядах партии. Вот почему я заявляю, что выхожу из партии… Мое последнее слово заключается в том, что свобода, воля и независимость – божественные ценности, которые не могут быть ни преподнесены, ни навязаны никакой расе, никакому классу. Если расы и классы не могут восстать и силой своего ума, своих мускулов вырвать у мира свободу, волю и независимость, то они никогда не добьются этих божественных ценностей…». Как обычно, он и это свое письмо подписал словами «Ваш во имя революции, Джек Лондон».

Выход из социалистической партии, делу которой он посвятил свои лучшие годы, чьи идеи он провозглашал в своих лучших книгах, был для Лондона актом тяжелым и мучительным. Он не сразу пришел к такому кардинальному решению. Истоки его можно найти в статьях и интервью Лондона задолго до этого письма. Он неоднократно протестовал против реформистских тенденций среди части руководства партии, против оппортунизма и подчинения обстоятельствам, ратовал за боевитость и принципиальность. Взгляды Лондона разделялись рядом других социалистов. За несколько лет до описываемых событий Юджин Дебс предупреждал социалистических деятелей о возможности утери ими революционного «мужества и эффективности». О засилье в партии реформистов и оппортунистов писал в апреле 1916 года журнал «Интернешнл соушелист ревью».

Таким образом, обвинения Лондона в адрес правых руководителей социалистического движения США опирались на факты и были вполне обоснованными и справедливыми. Другое дело, что его собственная позиция по ряду вопросов в эти годы была далеко не безупречна, а его практика крупного землевладельца плохо сочеталась с его приверженностью к социалистическим идеалам. Тем не менее в своем письме Лондон довольно точно обнажил слабости современного ему социалистического движения в США и привлек к ним внимание широкой общественности.

Руководство социалистической партии ответило на письмо Лондона раздраженной статьей в газете «Нью-Йорк колл». Разрыв стал окончательным и бесповоротным.

Теряющий веру в свои силы писатель весьма тяжело переживал происходящее. Не поднял его настроения и выход в свет в сентябре 1916 года сборника рассказов «Черепахи Тасмана», объединившего произведения разных лет.

Обращает на себя внимание включенный в сборник небольшой драматизированный рассказ в лицах под названием «Первый поэт» (в русском переводе «Первобытный поэт»). Однажды ночью первобытный поэт Оун слагает стихи о звездах. Вождь племени не понимает стихов, не понимает Оуна и поэтому убивает его ударом дубины по голове.

Интересно отметить, что в одном из своих писем Джек Лондон утверждал, что этот рассказ фактически написан не им, а поэтом Джорджем Стирлингом. Однако в сборнике никакой оговорки на этот счет сделано не было, и рассказ этот по-прежнему считается принадлежащим перу Джека Лондона.

В этот период писатель много думает о том, что его книги не понимают или понимают не так, как ему хотелось бы. Он сетует в одном письме: «Я уверен: вы уже осознали, что подавляющее большинство людей, населяющих планету Земля, – глупцы и тупицы… Я одну за другой пишу книги, но их смысл ни до кого не доходит… Лучшие творения моего сердца и ума не поняты…»

Летом 1916 года Лондон закончил работу над романом «Майкл, брат Джерри», продолжением романа «Джерри-островитянин». Оба эти романа увидели свет уже после смерти их автора – сначала они публиковались на страницах «Космополитен мэгэзин» (январь – октябрь 1917 года), а затем вышли отдельными книгами в издательстве «Макмиллан».

В центре «Джерри-островитянина» – история о необычных приключениях собаки на Новогебридских островах. Вместе с тем со страниц романа встает жуткая картина тех жестоких методов, которыми западные колонизаторы насаждали свои порядки среди местного населения.

Во втором романе много красивостей и декларативности, автор то и дело отдает дань сентиментальности. Но общая направленность романа, его гуманистический пафос, призыв автора к милосердию в отношении животных тем не менее оказались близки и понятны читателям.

Д. Лондон своими последними романами пытался повлиять на общественное мнение США, стремился убедить своих читателей в необходимости поднять голос протеста против «невыносимых условий… жизни порабощенных животных». В первую очередь он выступает в защиту цирковых животных, которых дрессировали варварскими методами. Роман «Майкл, брат Джерри», по мнению автора, должен был «заставить людей сплотиться… подвигнуть их на организованный протест» против жестокостей цирковых дрессировщиков. Характерно, что свой голос в защиту животных поднял именно Д. Лондон, писатель, которого «литературные критики и сентиментальные люди» считали, как он сам говорил, «звероподобным существом, упивающимся видом крови, насилия и всевозможными ужасами».

Призыв писателя нашел самый широкий отклик. Через несколько лет после первого издания романа клубы в защиту животных, создаваемые по предложению Д. Лондона, объединяли сотни тысяч граждан США. В цирках страны публика подымалась со своих мест и покидала зал, как только объявлялся номер с участием дрессированных собак. Автора романа уже давно не было в живых, а начатое им движение защиты животных продолжалось, набирало силу.

В августе 1916 года Лондоны возвращаются в Калифорнию. Благотворный климат Гавайских островов на этот раз мало чем помог писателю, его здоровье не улучшилось: он по-прежнему страдал от бессонницы и тяжких приступов глубокой меланхолии.

Основное время Лондон отдавал хозяйственным заботам, переписке с многочисленными корреспондентами, дружеским застольям с добрыми знакомыми. Он обычно вставал в 5 часов утра и был на ногах далеко за полночь. Временами ему мерещилось, что он совершенно одинок, окруженный множеством враждебно настроенных к нему людей.

«Те, кто избирает одиночество, должны оставаться одинокими, – признается он в одном из писем своей давней знакомой писательнице М. Остин. – Насколько я знаю, пророки и провидцы всех времен были осуждены на одиночество, за исключением тех случаев, когда их забрасывали камнями или сжигали заживо. Мир в подавляющем большинстве состоит из тупиц и простаков, вы вроде бы не можете жаловаться, если вас называют «величайшим стилистом», но при этом забывают о том, что ваш стиль – всего лишь проявление движений вашей души, вашего сердца, вашего ума. Мир уверен, что стиль не имеет ничего общего ни с сердцем, ни с умом. Не вам и не мне пытаться убедить мир в обратном».

Резкое обострение болезни почек привело к роковому исходу. 22 ноября 1916 года Джек Лондон скончался. После кремации урну с прахом поместили в медный цилиндр, который захоронили в дубовой роще на холме за фермой. Место захоронения залили бетоном, а сверху поместили темно-коричневый каменный валун. На могилу осыпались листья с дуба, когда на заходе солнца Чармиан, Элиза, друзья и родные писателя покидали холм, где нашел успокоение Джек Лондон. И сегодня сотни туристов посещают эти места, осматривают музей Лондона, подолгу стоят у его простой, огороженной обыкновенным заборчиком могилы.

Газеты и журналы отозвались на смерть Лондона статьями и некрологами. Анна Струнская писала в прогрессивном журнале «Мэссиз» («Массы»): «Он был пленен красотой – красотой птиц и цветов, красотой моря и неба, красотой ледяных пустынь Арктики».

«Со смертью Джека Лондона, – говорилось в редакционной статье «Нью-Йорк таймс», – американская литература понесла тяжелую утрату, она в большом долгу перед всей его жизнью… Он обладал поистине изумительной силой наблюдения и выражения, и хотя часто описывал невозможное, он практически никогда не выходил из рамок достоверного, а это в искусстве значительно важнее, чем оставаться в границах возможного».