355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Спящий » Время terra incognita (СИ) » Текст книги (страница 4)
Время terra incognita (СИ)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 10:45

Текст книги "Время terra incognita (СИ)"


Автор книги: Сергей Спящий



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Важно, чтобы они были как можно более простыми. В идеале их возможно выпекать десятками на любом трёхмерном принтере в любой крохотной

мастерской или на швейной фабрике. Пусть будут недолговечными. Скажем, идёшь в темноте там, где нет фонарей, а светлячки освещают дорогу.

Управляются жестами: выстраивая различные конфигурации, изменяя цвет и так далее. Из-за того, что отдельный светлячок крайне прост, они должны

руководствоваться стадным алгоритмом вида «делай то, что делают окружающие единицы». Но с алгоритмом у меня тоже пока не слишком хорошо

получается.

–Зачем они нужны?– поинтересовался Мотылёк.

–Я подумала, что было бы здорово танцевать управляя светом с помощью движений– Наташа ощутимо покраснела.

Мотылёк хлопнул себя по лбу: -Точно, ты ведь занимаешься танцами! Поэтому у тебя такие тяжёлые руки.

–Извини.

–Забыли.– отмахнулся Мотылёк: -Ты ведь согласишься помогать мне? А насчёт выговора я позвоню Николаю Анатольевичу, уверен, что удастся его

стереть или закрыть.

–Буду рада.

–Замечательно! Отлично!– Мотылёк протянул ей руку: -Добро пожаловать в команду акушеров.

–Почему акушеров?

–Так ведь собираемся подготовить рождение второго интеллекта.

–Или третьего, если Костя успеет раньше– уточнил любящий определённость Новосибирск.

–Второго!

Наташина рука нежная и горячая, будто недавно держала кружку с чаем.

–Собрание повивальных бабок объявляю открытым– провозгласил Мотылёк: -Вопрос номер один: где нам найти ещё людей? С горящими глазами, готовых работать за совесть, а не за зарплату. С развитой интуицией. Обладающих достаточной подготовкой, чтобы суметь сформировать задачу для

ЕУС. Где?

Неожиданно Наташа сказала: -Ребята, я, кажется, знаю ответ. Нам нужно идти в комсомол. В чернореченский «союз энтузиастов». Там за право принять

участие в решении такой задачи чуть ли не драться будут. Нужно будет только их убедить. И там состоит много молодых специалистов, работающих в

комплексе. Они умеют ставить задачи единой управляющей системе. Я сама – кандидат в «союз энтузиастов» на проверочном сроке. Я провожу.

–Это конечно не цеховые мастера– медленно проговорил Мотылёк: -Но думаю, что идея имеет право на существование. Решено! Завтра нанесём им визит.

–Только убедитесь, что в комсомольском штабе есть полноценный голографический проектор– посоветовал Новосибирск: -Без проектора я гораздо менее

убедителен.

Наташа сказала: -Ты чудесное чудо. Самый настоящий искусственный интеллект.

–Смотри не перехвали его– предостерёг Мотылёк.

–Толи ещё будет, когда я вырасту!– пообещал Новосибирск.

–А что будет, когда ты вырастешь?

–Точно и сам не знаю. Я ведь первый такой – экспериментальный.

Поздняя ночь. Третий час утра. В окне, подобно россыпи драгоценных камней, горит и сияет ночной Чернореченск. Остатки привезённого Мотыльком

маминого пирога по-братски разделены между ним и Наташей. Хорошо, что номер двухместный, Наташа легла в одной комнате, Мотылёк ушёл спать в

другую. Пришлось потребовать у обслуживающих гостиницу автоматов второй комплект постельного белья.

«Товарищ девушка» давно уже уснула, переполнившись впечатлениями. Улёгшийся у неё в ногах в кошачьем облике Новосибирск дождался, пока ритм

дыхания замедлится, а потом тихонько исчез. Зелёный огонёк на голографическом проекторе погас.

Мотылёк долго ворочался, планируя завтрашнюю речь в «союзе энтузиастов». Дважды вставал, включал свет и рассматривал в зеркале пострадавший

глаз. Под действием мази отёк спал, но было непонятно: успеют ли видимые последствия исчезнуть без следа до завтра или нет. Наконец он уснул, хотя

даже во сне ему снилось, как он завтра выступает перед чернореческими комсомольцами.

И утро завтрашнего дня наступило.

Глава4

...красота есть функция труда и питания.

Макаренко Антон. Педагогическая поэма

Утро наступило. Солнце большим красным помидором вывалилось из-за горизонта, нагло светя в глаза сквозь щель в небрежно задёрнутых шторах.

Отчаянно зевая, Мотылёк вышел из комнаты в общий зал, спросонья недоумевая: чего это ему взбрело в голову завалиться спать не в своей комнате, а в

соседней.

События вчерашней ночи нахлынули со скоростью внезапной летней грозы. Новосибирск! Наташа! Комсомол! Мотылёк бросился к зеркалу в ванной.

Внимательно оглядел пострадавший глаз и пришёл к выводу, что едва заметную припухлость можно легко списать на парочку бессонных ночей. С этим

вопросом разобрались. Второй вопрос беззастенчиво дрых на его, Мотылька, кровати.

Решив не будить засидевшуюся вчера девушку, Мотылёк написал письма родителям и брату. Затем внёс итоги вчерашней беседы в дополнение к отчёту

для института и отправил. Едва успел отправить, как в ящике появилось входящее письмо от Новосибирска с приветствием «Доброе утро, командир!».

Мотылёк написал «Готов к походу в чернореченский союз энтузиастов?». От человека можно было бы ожидать, что он ответит нечто вроде «всегда

готов!». Интеллект ограничился коротким «да». И стоило использовать электронную почту для пересылки письма содержавшего всего одно слово?

–Хоть кто-то из нас готов– мысленно проворчал Мотылёк. Он немного побаивался выступления перед комсомольцами. Но другого выхода действительно

нет. Либо чернореченские «энтузиасты» из «союза энтузиастов» захотят помочь и смогут помочь. Либо придётся сдвигать горы в одиночку, а это тем

более чревато неудачей.

Кофейный автомат в гостиничном холле выдал две чашки крепкого и горячего кофе. Там же Мотылёк взял завёрнутый в двухслойную изолирующую

плёнку творожный пирог. Когда он поднялся к себе, Наташа уже встала.

–Кофе!– воскликнула она буквально вырывая чашку: -Фи, из автомата!

Однако, вопреки собственным словам, допила до конца, оживая буквально на глазах.

–И творожный пирог– добавил Мотылёк.

Вскоре с пирогом оказалось покончено. Даром, что тоже взят из автомата.

Пока Наташа созванивалась со знакомыми из «союза энтузиастов» и договаривалась о внеплановом сборе отрядов, Мотылёк смотрел в окно. Оно

выходило на городской парк. Парк пронизывала паутина дорожек, сходившихся к свободной от деревьев площадке в центре парка. Несмотря на ранее

время, в парке было людно. Крохотные, при взгляде издалека, фигурки заполнили дорожки парка.

–Смотри– заметила подошедшая Наташа: -Спортсмены в городском парке. Что-то поздновато они сегодня. Наверное, уже уходят.

Видя непонимание Мотылька, девушка пояснила: -Готовятся к общегородскому забегу в будущем месяце.

–Что сказали «энтузиасты»?

–Чтобы мы подходили. Все, кто в свободен и сможет прийти, соберутся через полтора часа в штабе. Голографический проектор там есть, я узнавала. Эй, что с тобой?

–Волнуюсь– признался Мотылёк.

–Надо же. А мне ты показался крайне самоуверенным человеком– поделилась Наташа.

Комсомольский штаб располагался в бывшем здании городского дворца музыки. Растущему городу требовался дворец побольше и старый передали

комсомольцам. Красивое трёхэтажное здание, похожее на тонкую свечу с язычком пламени наверху – горящей золотым солнечным светом звездой, и

скрипичным ключом над входом. К зданию прилагался крохотный дворик с парой старых, заматеревших берёз и десятком молодых, посаженных уже

комсомольцами у забора, яблонь. И бюст Шостаковича.

Бюст музыканта потемнел от времени, а между берёзами натянута волейбольная сетка. Часть комсомольцев сидела на ступенях у входа и разговаривала.

При приближении Мотылька с Наташей разговоры на крыльце затихли.

–Вот такие дела– подытожил Мотылёк заканчивая рассказ.

Больше двух сотен глаз смотрели на него. Импровизированную лекцию пришлось читать в актовом зале, в других комнатах старого дворца музыки, такая

толпа просто бы не поместилась. И без того многим пришлось слушать стоя или сидя на принесённых стульях в проходе.

Наташа присела в углу сцены. Вроде бы она была вместе с Мотыльком, но отдуваться приходилось ему одному. Окна под потолком открыты и сквозь них

в зал, медлительной патокой, втекал приглушённый городской гул.

Обведя взглядом ошарашено молчащих или несмело улыбающихся комсомольцев, Мотылёк попросил: -Можно включить голографический проектор?

С задних рядов донеслось: -Включен уже.

–А какой здесь номер для приёма звонков? Пожалуйста, разрешите входящие соединения без авторизации. Ага, спасибо. Товарищи, я хотел бы кое с кем

вас познакомить– сказал Мотылёк: -Это первый искусственный разум…

По рядам слушателей пробежал удивлённый гул. Как будто он не распинался перед ними последние полчаса. Тысячу раз прав был Новосибирск: одно

дело услышать о нём и совсем другое – увидеть, поговорить, познакомиться с интеллектом вживую.

–Да, самый настоящий искусственный интеллект. Его зовут Новосибирск. Верно, как город. Ему чуть меньше пяти месяцев и он ещё совсем ребёнок, какие мерки к нему не примени. Однако он уже работает, исполняя обязанности множества различных специалистов на новосибирском заводе тяжёлого

машиностроения, и учится, стремительно познавая мир, в котором довелось родиться. О, с какой огромной скоростью он изучает новое! Нам бы с вами, товарищи, так бы учиться. Однако и у интеллекта имеется ахилесовая пята. Его разум, выросший из архитектуры, заточенной под решение логических и

математических задач, не очень хорошо справляется с математически некорректными или парадоксальными задачами, требующими использование

недетерминированной логики. Значит именно такие задачи ему и нужны. Ведь развитие может происходить только через труд, через преодоление себя.

Совсем плохо Новосибирск решает «социальные» задачки. Наш с вами разум товарищи– рассказывая, Мотылёк ходил по сцене намертво сцепив руки, чтобы не начать размахивать ими подобно донкихотовским мельницам: -Наш человеческий разум в ходе эволюции усложнялся и формировался с целью

решения задач социального взаимодействия, социализировался. Например, в стае, чтобы выжить и процветать, нужно уметь запоминать, кто из соседей

добрый, а кто злой, кто честный, а кто подлый обманщик и кому нельзя подставлять спину на большой общей охоте. Усложняющийся социум порождал

более сложный язык, в свою очередь требующий для пользования им более развитый мозг. Развитие мозга позволило создавать всё более сложные орудия

труда. Используя более совершенные орудия труда, социум мог усложняться дальше, а вместе с ним и язык. В какой-то степени это был

самоускоряющийся процесс.

Мотылёк замер на середине сцены. Кивнул молчавшему залу: -Простите, отвлёкся. Словом человеческий мозг выполняет огромный объём работы, только

эта работа производится в бессознательном режиме и мы, как бы, её не замечаем. Искусственному интеллекту приходится высчитывать то же самое явно, в режиме «сознания». И потому он часто ошибается в прогнозировании человеческих действий. Но ведь и мы частенько неправильно истолковываем

намерения окружающих, хотя наш отшлифованный эволюцией разум – почти совершенный инструмент для решения задач социального взаимодействия.

А искусственный интеллект ещё сможет научиться. Мы, люди, научим его.

–Голографический проектор включен?

–Да включен уже– возмущённо крикнули с задних рядов: -Хорош спрашивать!

–Тогда позвольте передать слово следующему оратору– улыбнулся Мотылёк: -Первый и, насколько мне известно, пока единственный в мире

искусственный интеллект Новосибирск.

Он подошёл к Наташе и устало упал на ближайший свободный стул.

Сначала на сцене ничего не происходило. Кое-кто уже начал недоумённо вертеть головами и вопросительно поглядывать в сторону Мотылька. Через

полминуты сцена начала заполняться ненастоящим туманом, создаваемым голографическим проектором. А актовом зале бывшего дворца музыки стоял

гораздо более совершенный проектор нежели в гостиничном номере. Сгустившись до точки максимальной концентрации, туман резко рассеялся. Зрители

восхищённо охнули.

Каждый из них. Копии всех находящихся в зале сейчас очутились на сцене и приветственно махали оригиналам руками. Новосибирск по максимуму

использовал возможности проектора бывшего дворца музыки: формируя не только изображения людей, но и точечно подменяя реальность, более яркой и

выглядевшей более сочной, картинкой.

–Приятно познакомиться, я – Новосибирск!

Столпившиеся на сцене виртуальные копии комсомольцев продолжали махать руками. Мотылёк нашёл глазами самого себя. Нарисованный Мотылёк

украдкой подмигнул настоящему и показал большой палец.

Немного пугающее зрелище – подумал настоящий Мотылёк: -Нужно будет не забыть сказать Новосибирску, чтобы впредь использовал сей приём с

осторожностью. Не каждому понравится: если его отражение в зеркале оживёт, выйдет из рамы и вступит в разговор.

Как будто услышав мысли одного из своих «создателей», Новосибирск убрал все копии, оставив изображение мужчины в очках с потрёпанным жизнью

лицом. Мотылёк не сразу узнал, кого на этот раз искусственный интеллект выбрал себе в аватары. Слишком много времени лежало между этим

потрёпанным жизнью лицом и Мотыльком.

Виктор Михайлович Глушков, человек, стоявший у истоков советской и мировой кибернетики, расхаживал по сцене бывшего чернореченского дворца

музыки, а ныне комсомольского штаба.

–Новосибирск!– почти восхищённо выругался Мотылёк: -Вот шельмец! Нарисовать себе в качестве графического интерфейса взаимодействия с

пользователями образ учёного, активно ратовавшего за информатизацию Союза ещё в двадцатом веке и работавшего над созданием общесоюзной

информационной сети и автоматической системы общегосударственного управления – по сути гигантской ЕУС, колыбели для рождающегося цифрового

разума. Нагле-е-ец.

Тем временем, взявший моду без спросу использовать облик великих учёных прошлого, интеллект отвечал на вопросы из зала:

–Да, самый настоящий. Честное слово!

–Товарищи, можете не ждать очереди, а задавать вопросы письменно, через коммуникаторы. Мне не сложно одновременно вести сотни бесед. А

голосовой канал общения пусть будет чем-то вроде общего чата.

–Какими задачами следует загружать чернореченскую ЕУС, чтобы в её недрах родился разум? Например, решением прикладных математически

некорректных задач вроде системы двенадцати уравнений с четырнадцатью неизвестными. Только не давайте сразу сверхсложные и супернекоректные

задачки. Понемногу наращивайте сложность. Вообще составление списка задач, способствующих пробуждению интеллекта в единой управляющей

системе, – это большое искусство. Не скажу, чтобы мне был по нраву подобный подход. Я бы предпочёл видеть однозначный, пусть и сколь угодно

сложный, алгоритм подкреплённый строгой и внутренне непротиворечивой теорией. Но увы! На данный момент это вопрос искусства и интуиции, а не

алгоритмизации и доказательной базы. Один из двух известных в мире специалистов сидит вот в том углу.

И показал на Мотылька. Пришлось вымученно улыбаться и кивать, пока внимание комсомольцев не вернулось к Новосибирску.

–Одна девушка письменно спросила: нужен ли мне сон и если нужен, то могу ли видеть сны? Подобные вопросы поступили ещё от нескольких человек и

потому, хочу ответить устно. Любому разумному существу необходимо время на упорядочивание полученной за активный период информации. Поэтому

да – мне нужен сон. Только, в отличии от однопотокового биологического разума, спать я могу частями и потому со стороны создаётся впечатление

постоянного бодрствования. А что такое сны? Шучу, товарищи. Конечно, я знаю, что такое сны – к сегодняшнему дню люди достаточно хорошо изучили

самих себя. Я мог бы писать «сны» для отдыхающей части себя как сценарии к фильмам. Не знаю достаточная ли это замена…

–Умею ли я лгать? Скажем так: со всем прилежанием пытаюсь научиться этому искусству. Зачем, спрашиваете? Разумеется, чтобы стать более

эффективным и увеличить число доступных вариантов поведения. В каждой ситуации нужно стремиться к максимизации возможных вариантов

действий. Потому что сужение числа вариантов действий ведёт к детерминированию поведения и деградации. Всё равно как в политике – война суть

самый последний вариант и, фактически, дипломатический проигрыш во взаимоотношениях двух государств. То, что я сейчас рассказываю о стремлении

к максимизации возможных вариантов действий на каждом из этапов – основа управления.

–Социальное взаимодействие? Должен признаться, что я не очень хорош в решении задачек, подобных следующей – «определить, лжёт ли человек или

говорит правду исключительно на основе общения» – или в разрешении различных моральных дилемм. Однако, изучив статистическую науку и

соционику, у меня неплохо получается предсказывать действия массы людей. Правда с частичкой толпы, отдельным человеком, пока выходит не так

хорошо. Но заметьте – мы с вами взаимодействуем прямо сейчас. Вроде бы, неплохо получается?

–Моральные дилеммы? В институте самоорганизующихся систем на практике доказали, что сотрудничество предпочтительнее конкуренции и что

готовность пожертвовать собой ради коллектива (если, конечно, это настоящая готовность) – более выгодная стратегия, чем эгоизм. Обычные

классические экономические и стратегические игры.

Хочу ещё сказать, что в институте сейчас разрабатывают так называемую «этическую науку», доказывая интуитивно понятные нормальному человеку

понятия «дружбы», «счастья», «коммунизма» и так далее логическим путём. Дело идёт туговато. Как и всегда, когда приходится обращаться к

интуитивно понятным, но плохо формализуемым понятиям. Но прогресс есть. А видели бы вы, как почтенные научные сотрудники закипают, если мне

удаётся разбить их утверждения вроде того, что «индивид, совершивший неблаговидный поступок ради благородного дела должен чувствовать себя

несчастным из-за нарушения собственных моральных устоев». Ведь глупость, правда? Моральные устои имеют чёткую градацию и ради выполнения

высокоприоритетных можно временно отменить парочку «низкоприоритетных». Почему вы с насмешкой говорите «цель оправдывает средства»? Именно

оправдывает. На мой взгляд, полностью верное утверждение. Нет? А вы попробуйте доказать это с точки зрения логики и эффективности. Но мы уходим

в сторону. Остался ещё кто-нибудь не верящий в моё существование? Все верят? Прекрасно.

Сквозь открытые окна в зал проникал запах разморенных на солнце яблонь. Когда Новосибирск отвлёк общее внимание на свою персону, Мотылёк смог

перевести дух.

–Ненавижу выступать перед кучей народа– прошептал Мотылёк.

–Ещё научишься– хмыкнула Наташа: -Первые разы страшно, потом начинаешь чувствовать настроение зрителей с закрытыми глазами и купаться в нем, как в свете прожекторов. Думаешь, найдём мы здесь добровольных помощников?

–Конечно, найдём. Посмотри на это море горящих глаз. Здесь многие работают в комплексе?

–Почти все– ответила Наташа: -Город вокруг комплекса и вырос.

–Прийти сюда было хорошей идеей– поблагодарил Мотылёк: -Спасибо.

Наташа кивнула на сцену: -А он разошёлся.

–Ещё как– согласился Мотылёк: -Можно сказать, что Новосибирск сегодня в ударе. Похоже, он значительно улучшил свои навыки «социального

взаимодействия» за последнее время. Такими темпами совсем скоро станет настоящим человеком.

–Пройдёт тест Тьюринга?

–Умоляют тебя– шёпотом воскликнул Мотылёк: -Тест Тьюринга проходят даже тупые интерфейсные программы, подключенные к эвристическим базам.

Имею в виду, что скоро он научится и обманывать, и по-настоящему дружить. К сожалению, невозможно научиться дружить, не зная, что такое обман и

предательство. Так же как нельзя сказать, что ты сыт, если не знаешь, что такое голод, или что счастлив, ни разу не испытав страдание.

–Элементы воспитания для искусственных интеллектов?– улыбнулась Наташа

–И для естественных людей тоже.

Действительно, обратиться за помощью в чернореченский комсомол было отличной идеей. Закончив выступление, Новосибирск снова превратился в

большеголового десятилетнего мальчишку и шатался по двум первым этажам трёхэтажного дворца музыки (на третьем этаже не имелось проекторов).

При этом он не стеснялся оказываться одновременно в двух, а то и в трёх местах сразу. Наверное, он приставил бы каждому заинтересовавшему его

человеку по своему голографическому интерфейсу, если бы это не выглядело слишком странно.

В Комсомол не принимают кого попало. Наташа вон до сих пор только кандидат на зачисление, хотя после сегодняшнего её точно примут. Сам Мотылёк

даже не пытался вступить в новосибирское отделение. Для вступления требовалось и спортивные нормы сдать на отлично и общественной работой

заниматься и ещё много чего. Когда ещё учились на первом курсе, Конь подал заявление на вступление и какое-то время побыл кандидатом, но потом как-

то устал и бросил. Сказал – надоело Если всё выполнять, то на личную жизнь времени совсем не останется. Но, надо признать, Конь с Мотыльком

комсомольцам завидовали. Ещё бы не завидовать – передовой отряд рабочей молодёжи это вам не в октябрята попасть. Туда только лучших из лучших

берут.

Комсомольцы вспыхнули, словно сухой хворост – моментально. Только, в отличии от хвороста, не было никаких оснований предполагать, что горение

комсомольских сердец быстро закончится. Не такие люди – комсомольцы, чтобы бросать незаконченными дела, за которые однажды взялись.

Практически все они работали в комплексе и идея вырастить в недрах его управляющей системы маленький искусственный интеллект, закономерно, вызвала дикий энтузиазм. Изначально Мотылёк не мог и рассчитывать на столь разнообразных помощников. В чернореченский «союз энтузиастов»

входили представители все основных профессий. Имелись операторы станков, аналитики, программисты, энергетики. Да кого только не было! И все они

желали непременно принять участие, помочь. Мотылёк оказался просто не готов к подобным объёмам! Он рассчитывал найти человек двадцать, может

быть тридцать, а здесь под две сотни, с перспективой дальнейшего увеличения числа желающих.

–Ввязался, тащи!– усмехнулся Андрей Буянов, командир одного из комсомольских отрядов и общий координатор комсомольского движения в

Чернореченске. Ему на днях должен был стукнуть тридцатник. В комплексе работал молодым цеховым мастером, недавно перейдя из помощников

мастера в полноправные мастера. Знакомясь, Андрей крепко сжал руку Мотылька, но и он не сплоховал. Будто в классических производственных

романах, двое мужчин сдавили в тисках руки друг друга и, убедившись, что ни у кого не получается пережать, обменялись улыбками, словно позывными

свой-чужой.

На собрании командиров отрядов Мотылёк попытался высказаться, что ему не нужно столько людей и он не знает, что с ними делать. Присутствовавший

на собрании интеллект Новосибирск больше слушал, чем говорил. Впрочем, Новосибирск присутствовал сразу во всём здании дворца музыки (за

исключением третьего этажа, где раньше располагались хозяйственные помещения и где не было аппаратуры связи и голографических проекторов).

Возможно, у него начал ощущаться недостаток вычислительных ресурсов – вести столько бесед сразу, одновременно управляя работой новосибирского

ТяжМашСтроя и, кто знает, чем ещё он занимался параллельно.

В Чернореченском «союзе энтузиастов» двенадцать отрядов, где-то по двадцать – двадцать пять человек в каждом. Следовательно, двенадцать

комсомольских командиров удивлёно смотрели на Мотылька, а общий координатор Буянов твёрдо сказал: -Взялся, тащи.

Если бросил клич, принимай всех, кто откликнулся. Иначе никак.

–Взялся, тащи– Андрей хлопнул Мотылька по плечу: -А мы поможем.

И помогли. Большей частью советами. А что он хотел, здесь каждый второй вёл какой-нибудь собственный проект или занимался общественной работой.

Пусть не такие глобальные проекты, как у него, но свои: выстраданные и родные. Например, Наташа, даром, что всего лишь кандидат, носилась со

своими летающими фонариками, судя по возрастанию «паразитных» искажений, отчего-то необычайно «интересными» ЕУС чернореченского

производственного комплекса. Впрочем, многие и многие комсомольцы были готовить отложить в сторону все посторонние проекты, лишь бы

поучаствовать в таком интересном деле.

Собственно в этом и проблема. Участвовать хотели, а как, толком, не знали. Пришлось Мотыльку на две недели заделаться лектором, преподавая

«энтузиастам» в доступной форме разработанную в НИИ СамСиса теорию. Как оказалось: преподавание отнимало ужасно много сил – может быть с

непривычки. Вечерами Мотылёк готовился к разбору очередной темы, консультируясь с Тимофеем Фёдоровичем и прочими мэтрами из института. Днём, в две смены, потому, что комсомольцы работали на комплексе в разное время, читал материал. Вечерами проверял домашние задания. К счастью, с

проверкой помогал Новосибирск, иначе у него бы элементарно не хватило времени. Несколько раз Мотылька подменял кто-нибудь из института по

удалённой связи, и исключительно благодаря этому он сумел добраться до заводского управления и согласовать с Николаем Анатольевичем план работ с

массовым привлечением сотрудников комплекса, входящих в чернореченский «союз энтузиастов».

Не сказать, что всё прошло без сучка и без задоринки. Комсомольцы попросили Мотылька проконтролировать решение парочки «зависших в воздухе»

вопросов, раз уж он обладал высшим допуском. Не в порядке оплаты за помощь, а просто… Если у хорошего человека проблема, и ты можешь её решить, то значит надо помочь и точка. Зачем? Обратитесь с этим вопросом к искусственному интеллекту Новосибирску, это он проверяет на логичность и

непротиворечивость предлагаемые НИИ положения этической науки. А люди и так знают, что если можешь помочь – значит должен. Мотылёк и помогал.

Николай Анатольевич, без восторга, но выполнил маленькие просьбы молодого старшего научного сотрудника с не по возрасту серьёзным допуском. Тем

более Мотылёк уже был не просто одним единственным человеком с допуском. Теперь за ним стояла организация. И, если бы, он вдруг задумал

прекратить работу и повернуть всё вспять, то чернореченские комсомольцы просто не дали бы этого сделать.

Разумеется, Мотылёк не мог в полном объёме представить чернореченцам разрабатываемую институтом самоорганизующихся систем теорию

пробуждения искусственного интеллекта в информационных системах, чья сложность превосходит предел Мальца, а коэффициент связанности

удовлетворяет условию Кривошипова-Николаевой. Хотя бы потому, что теория ещё далеко не закончена. Она только разрабатывается, и на данный

момент в ней ещё слишком много от искусства и слишком мало от ремесла. Кроме того теория весьма сложна, и Мотылёк сомневался в свой способности

математически правильно доказать некоторые её положения, развитые мэтрами из института. Да и не нужно углубляться в теоретические дебри для

практического использования.

Ежевечерние консультации с Тимофеем Фёдоровичем превратились в традицию. Вместе с Новосибирском, Мотылёк сидел вечерами, готовя лекции.

Часто звонил Конь, также решивший привлечь комсомольский ресурс в решении поставленной задачи. Мотылёк подробно консультировал друга, пересылая подготовленный план лекций. Один из редких случаев, когда Мотылёк шёл впереди, а Конь отставал. Обычно бывало ровным счётом

наоборот. И сознание этого, ёлки-моталки, бодрило не хуже чашки крепчайшего кофе.

Общий координатор чернореченских комсомольцев, Андрей Буянов, постепенно сдавал дела приемнику, так как на него упала повышенная рабочая

нагрузка из-за того, что он перешёл из помощника мастера в полноправные мастера. По просьбе Мотылька, Андрей прощупал почву среди других

мастеров, на предмет помощи в пробуждении интеллекта в чернореченской ЕУС. Однако, цеховые мастера оставались настроены крайне пессимистично

и вошедший в их ряды Буянов, под влиянием старших коллег, начал сомневаться в успехе предприятия. Мотылёк пытался говорить с ним, но полностью

убедить не смог.

Активными помощниками и опорой научного сотрудника НИИ СамСиса стали командиры двух комсомольских отрядов – Николай Гончар и Малиновская

Света. Этих двоих и ещё Наташу, с лёгкой руки какого-то остряка, комсомольцы стали называть «главными акушерами». Мотыльку попытались

прилепить сомнительный титул «повивальной бабки номер один», но не прижилось. Самое интересное, что придумать прозвище искусственному

интеллекту никому и в голову не приходило.

Наконец настал светлый день, когда Мотылёк счёл теоретическую подготовку комсомольцев достаточной и сложил с себя добровольно принятые

обязанности учителя. Начиналась та самая работа, ради которой он приехал в Чернореченск. Процесс переключения происходил не дискретно. Когда

первые отобранные Мотыльком комсомольцы уже начали загружать ЕУС задачами по разработанному на общих собраниях плану, он ещё продолжал

читать последние лекции для тех, кто присоединился позже. Каждый вечер Малиновская и Гончар пересказывали итоги дня Мотыльку, а потом они

вместе дописывали отчёт для института и разговаривали с Тимофеем Фёдоровичем. Отчёт помогали писать Новосибирск и Наташа. Первый часто спорил

с Мотыльком, а иногда и решался возражать самому Тимофею Фёдоровичу. Наташа, во время телефонных бесед с удалённым присутствием, больше

молчала. Только смотрела на мерцающее изображение седовласого учёного, создаваемое слабым голографическим терминалом в номере гостиницы

восхищённо-влюблённым взглядом. Таким взглядом принимаемый в октябрята мальчишка смотрит на плещущийся на ветру красный флаг и на большой

портрет Ленина под ним.

Однажды Наташа сказала Мотыльку, когда остались вдвоём и разговор, извилистыми путями, повернул на обсуждение его научного руководителя.

Начинался восьмой час вечера. Мотылёк недавно вернулся из комплекса в город. Устал так, что слипались глаза, а в коммуникаторе лежали ещё «сырые», непроанализированные данные по динамике изменения уровня «паразитных» искажений. Наташа возвращалась вместе с ним. Её смена в отделе

визуализаторов закончилась два часа назад. Эти два часа она провела в небольшом техническом здании, временно переданном распоряжением Николая

Анатольевича команде Мотылька. Ребята моментально окрестили бывшую кладовку, раньше забитую всяким околкомпьютерным хламом (да и просто

хламом тоже) – колыбелью. К Колыбели подходил мощный канал связи с ЕУС, в комнатах всё ещё пахло пылью, хотя весь первый день они только и

делали, что драили стены, на два раза вымыли пол, а напоследок повторно запустили взвод автоматических уборщиков. Мебель им досталась из старых

запасов отдела визуализаторов и дизайна формы, потому она была несколько непривычной и разношёрстной, а вдобавок и разноцветной. Технику для

организации рабочих мест получили новенькую, только со склада. Потому в рабочих комнатах «колыбели» можно было наблюдать немного

сюрреалистические картины, когда на фоне необработанной стены стоял тёмно-зелёный шестигранный стол, за ним золотого цвета стул. Над лежащим на


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю